Бунтарка для темного рыцаря

Так и сделаю, как только доем салат и картофель под сыром.

– Дядя Раф, а ты знал, что Эрике всего двадцать лет?

Ни с того ни с сего ляпнула Йоко. Я не напрягся, мне плевать. А вот сама Эрика поджала губы и отвернулась к раковине.

– Конечно, малышка. Я же нанимал ее на работу и видел ее паспорт, – ответил спокойно, почти ровно.

Черные глаза Йоко вспыхнули жизнерадостным огоньком.

– Скоро и мне исполнится двадцать, и я буду такой же классной, как Эрика!

Я глухо рассмеялся. Ками тихонько шикнула. Мелкая воровка выронила щетку для посуды и получила предупреждение от командирши Глории.

***

С заходом солнца, я сменил надоевший классический костюм на джинсы и куртку, и вышел во двор. Катя щебетала с одним из охранников, а Эрика прогуливалась по базальтовой дорожке, задумчиво тыча в экран телефона. Буду думать, что переписывалась с братцем. Иначе ей пиздец.

– Периметр чист, босс.

Поравнялся со мной начальник службы безопасности.

– Отлично. Отправь кого–нибудь ближе к полуночи обойти всю территорию.

– Да, будет сделано.

Я был уверен в своей «умной» системе, но все же без живых людей никак. Тем более в нынешнее смутное время.

– Я вернусь поздно. Может даже утром.

– Понял, – кивнул мужик и проводил меня до гаража, где я взял черный Астон Мартин и с ревом выехал на дорогу.

Сердце кольнуло от воспоминаний про фиолетовый Додж. Столько незабываемых дней с ним связано. Столько ночей…

Утопив до упора педаль газа, я задрал подбородок и уставился на дорожное полотно, тянущееся сквозь густые заросли леса. Желтая разделительная полоса, словно лента в мое прошлое. И внутренне я ждал, когда она оборвется. Когда я забуду про Иванну и перестану жить в моменте трехгодичной давности.

«Раффи, я так тебя люблю…обещаю, как только прилечу, мы запремся в спальне и…»

Я тряхнул головой и заглушил нежный голос с игривыми нотками.

На горизонте мелькнула вывеска ночного клуба.

Яркую розовую надпись припылил пушистый кристально-белый снег.

Припарковавшись около тачки своего друга, я вцепился в руль обеими руками и несколько минут посидел в абсолютной тишине.

– Алё, брат! – Бек ударил по капоту своими булавами, и я расплылся в улыбке.

Металлическая дверь клуба распахнулась и на улицу вывались Снайпер и Мозя. Я дружил с ними столько, сколько себя помнил. Лет с тринадцати точно.

– Вылезай, бля! – прокричал Мозя и поджег сигарету.

Я выбрался наружу и расправил плечи.

– Охуели совсем? – размял шею. – Забыли с кем разговариваете?

– О–о–о, злой дяденька мафиози проклюнулся, – заржал Снайпер, затягиваясь никотином, – ни чё, ща быстро тебя расслабим.

– Сегодня в клубе твоя любимая Маргоша, – Бек протянул мне руку, и я пожал ее, – сучка пиздой чует, что ты приедешь.

Маргоша хороша во многих смыслах, но в минетах особенно.

– Заебись, – ухмыльнулся я, — значит, ночь пройдет как надо.

Парни докурили, и мы вошли в клуб.

В узком коридоре, украшенном зеркалами сосались парочки. А в очереди в туалет стояли какие–то пигалицы в коротких латексных юбках.

Мы добрались до vip–зоны и к нам сразу же подплыла главный администратор. Короткие розовые шорты, блестящее бикини на тонких бретельках. Выглядела чуть лучше, чем ее кошечки.

– Добрый вечер, красавчики. Сегодня как всегда? Виски, легкие закуски?

Она нажала на экран планшета и пролистнула пару страничек.

– Да, виски и закуски сейчас, а развлечения попозже, – отчеканил Бек.

Я скинул куртку и подошел к стеклянному ограждению, оперся на него локтями и сканирующим взглядом окинул все заведение.

На танцполе, среди дрыгающихся людей, замаячила Марго.

Пышная копна волос, крупные серьги–кольца, платьишко–сетка. Она подготовилась, мать твою.

Я кивнул на «бархатную» комнату и Марго стала протискиваться между богатенькими детками, двигающимися в такт музыке.

Ничего не сказав парням (они и так все поняли), я спустился по лестнице, нырнул в толпу и пробрался к уединенной конуре, изолированной от основного зала глухими звуконепроницаемыми стенами. Только переступил порог, Марго задрала мою футболку и зацеловала грудь.

– Я так соскучилась, Рафаэль, – она присела на корточки, расстегнула пуговицу и молнию на джинсах, – по твоему запаху и вкусу.

В башке загудело. Перед глазами помутнело.

– А ты скучал по мне? – вынула член, причмокнула губами и лизнула головку кончиком языка.

Я посмотрел на нее, слыша лишь монотонный гул крови в своих венах.

Она не та, кого бы я хотел видеть со своим членом во рту…

ГЛАВА 11.

Целых, блин, две недели я впахивала, как вол. Мыла, стирала, отпаривала чертовы рубашки Кижуча и натирала его дорогущие туфли.

Вечерами болтала с Эдгаром по видеосвязи и попутно придумывала план побега. Оказалось, это не так–то просто.

Датчики движения, встроенные в хромированные столбики во дворе, считывали каждый шаг и записывали информацию на вместительный внутренний носитель. Если я, решу покинуть территорию дома, они мгновенно запищат на всю округу и Кижуч пошлет за мной толпу своих лысых отморозков. Ага, я не понимала в чем прикол, но вся его «армия» — это бритоголовые уроды с погаными, вездесущими глазами.

Поэтому я не торопилась уносить ноги. Надо все хорошенько продумать. До мелочей, до крошечных нюансов. Минимизировать риски и последствия.

Для этого я изучала дом. Прилегающие к нему постройки. Старалась уловить что–то, что поможет мне выстроить гениальную стратегию.

Пока безуспешно.

Но я не теряла надежды. Не в моем духе.

И Эдгар поддерживал. Он в курсе на кого я работала. Правда, не имел понятия каким образом я получила эту должность. Так лучше. Брат сейчас на пути к полному выздоровлению, и я не стану тревожить его неустойчивую психику. Чтобы вылечиться, он должен быть спокоен и зациклен только на себе. Золотое правило скорейшего восстановления организма.

– Приветик, – Катюха залетела в кухню, где я натирала бокалы к предстоящей вечеринке по случаю дня рождения Кижуча, и я подпрыгнула от ее громкого мультяшного возгласа.

– С ума сошла? – замахнулась на нее белоснежным полотенцем.

– Ой–ой, – расхохоталась дура, – заканчивай уже, пора надевать наши костюмчики.

Я и забыла…

Сегодня мне предстоит вальсировать с серебряным подносам, заставленными бокалами с шампанским в униформе официанта.

Кижуч так захотел.

Видите ли нанимать профессионалов небезопасно.

Не ему, вообще, бояться.

Его особняк – настоящий Алькатрас. Ни одна тварь не рискнет нарушить устоявшийся порядок. У всех приглашенных гостей будут специальные пропуска. Но…

Приказ есть приказ. И я обязана подчиняться, если хочу, чтобы Эдгар и дальше проходил лечение в самом крутом реабилитационном центре.

– Сколько сейчас времени?

Спросила я, обтирая руки о фартук.

– Почти семь, – Катя глянула на настенные часы, о которых я позабыла, – к девяти стены затрещат по швам.

– Тогда пошли, – я аккуратно повесила полотенчико на ручку духового шкафа, подошла к Катьке, взяла ее под локоть и потащила в наш домик.

По дороге она игриво переглянулась с одним из охранников. Гадкий тип. Скользкий даже на первый взгляд. Кате похоже плевать на это. Ее флирт можно распознать с километрового расстояния.

Войдя в комнату, мы тут же скинули черную робу, по очереди приняли душ и расселись на кроватях, нанося на лицо легкий освежающий макияж. Глория раз сто напомнила, чтобы не красили губы ярко–красным цветом и глаза не подводили. Это неприлично и совершенно неуместно для двух невидимок, чья основная задача подавать напитки и еду зазнавшимся снобам. Логично, конечно, но я все же прилепила под брови парочку малюсеньких страз.

– Пипец, а не юбка, – Катя шлепнула себя по бедрам, встав напротив зеркала, – у меня половину задницы видно. Видно же, да?

Она повернулась спиной и снова чертыхнулась.

Я скривила рот. Выглядела она реально пошло. У нее очень сочная задница и ткань едва прикрывала ягодицы. Неудачно поднимет руки и ее стринги увидят все без исключения.

– Может надеть рубашку подлиннее, чтобы торчала снизу, как будто это платье?

Предложила я.

– Хм…

Катя понеслась к шкафу, перерыла все вешалки и нашла то, что искала. Объемную белую рубаху с откидным воротником. Я причмокнула губами, вдавливая матовую помаду в кожу и встала.

Мне, как и ей предстояло облачиться в шлюху.

– Офигеть, – Катя обернулась и осмотрела меня, – на тебе клево сидит.

– Я просто ниже тебя и прости, чуть–чуть худее.

Я улыбнулась, а она вытащила полы рубашки из–под подола и расправила их ладонями.

– У меня в семье все упитанные, – расстегнула несколько пуговиц на груди. Я же, наоборот, запечаталась наглухо. Не хотелось собирать ненасытные взгляды пьяных мужиков.

– Тогда всё норм, – я дернула плечом и направилась к своему зеркалу. Отражение меня вполне устроило. Строго и скромно. Ну, если не считать мини–юбки и торчащих сосков. Блин! Лифчик дурацкий! Завтра же отпрошусь у Кижуча в магазин белья. Заодно куплю ему пару упаковок молока.

– Готова?

Горячая цыпочка окинула меня взглядом.

– С прической бы что–то сообразить и буду готова.

– Так, – Катюха прищурилась. А уже через минуту, собирала мои волосы на затылке и закручивала в тугой пучок. Мне понравился итоговый вариант. Стильно. Сдержанно.

Обменявшись «пятюней», мы вышли из комнаты и поспешили в основной дом. Глория уже была при параде. Как, собственно, и виновник торжества. Я аж дыхание затаила от его мрачно–сексуального образа.

Облегающая черная рубашка.

Черные брюки.

Ремень с серебряной пряжкой известного бренда.

На запястье часы и явно недешевые браслеты, говорящие о том, что он босс, но с червоточинкой.

– Не говорим, не улыбаемся. Увижу хоть одно проявление эмоций – лишу зарплаты. Поняли?

Произнес он и Глория тут же повторила его слова. Катя права, она чувствовала себя его мамочкой. Вряд ли он считал ее таковой. Попросту терпел. Она ведь услужливая, примерная, покорная.

Три столпа его убеждений.

Ха, усмехнулась я и Кижуч заметил.

Подошел ко мне, обдал умопомрачительным парфюмом и медленно опустил глаза к моей груди.

Крупные бусинки мгновенно затвердели и показались ему на глаза.

Он не подал виду, что ему это льстит и балует его нарциссическую натуру. Тупо поглядел на последствие, созданное самим собой, и вновь заострил внимание на моих глазах, посылающих яркие искры злости.

– Ты потеряешь больше, чем Катя, если не будешь слушаться. Помни об этом.

– Да, конечно. – Я выпрямила осанку, наплевав на откровенное издевательство своего тела.

Кижуч шагнул ближе. Мои соски и его грудная клетка соприкоснулись. Ток пробил меня насквозь и свернулся шаровой молнией внизу моего живота. Катя и Глория испуганно повесили головы. Черт, словно специально оставили меня с ним один на один.

– Повтори еще раз, что поняла меня, – кончиками пальцев мазнул по моей руке и сумасшедший электрический импульс ударил меня по макушке. Я уставилась на Кижуча, часто дыша носом.

– Не улыбаться, ни с кем не разговаривать. Быть тихой.

– Умница, Карлитос, – отошел назад, с улыбкой в глазах посмотрел на меня и добавил, – давайте, дамы, начинаем спектакль!

Глория выдвинулась в гостиную, Катя поторопилась к расставленным на столе бутылкам игристого, а я выдохнула и мысленно пожелала Кижучу долгих лет жизни.

Счастливых, незабываемых дней!

Притяжение отпустило только тогда, когда он свалил.

Я смогла взяться за работу и на время погасить в себе тайфун совсем неразборчивых чувств.

***

В половине двенадцатого ночи, приглашенная блюз–группа заиграла медленную мелодию «Picture Of The Moon» Гэри Мура. Камилла кружилась в объятиях мужа-японца, искренне наслаждаясь его шепотом на ушко. Другие гости разбились на мелкие группки и обменивались новостями, не обращая внимания на разговоры и приглушенный смех. Я стола у арочного проема и наблюдала за этим балом лицемеров.

За те несколько часов, что я пребывала в шкуре официанта, я многое услышала.

О том какой именинник засранец и подлец. Я, кстати, того же мнения.

О его слишком современных методах ведения бизнеса.

Даже о подружках, которые сменялись в его постели чаще, чем египетские простыни.

Прямо сейчас, Кижуч обнимался с какой–то пышноволосой барышней в платье на голое тело. Откуда я узнала? Свет падал так, что я смогла разглядеть отсутствие на ней лифчика и трусиков.

По всей видимости, кошечка мечтала остаться до утра.

– Ты нихуя не изменилась, сестренка, – прозвучало у моего правого уха, и я молниеносно обернулась. Старший сводный брат подмигнул мне так, как я уже миллион раз видела. Откуда он?.. Как ему удалось обдурить охранную систему и зоркое войско Кижуча?

– Мак? Как ты? Что ты?..

Он был элегантно одет. А это не свойственно тому, кто сутками гоняет на рычащем чокере. Меж его пальцев мелькнуло именное приглашение. Что? Быть того не может!

– Идем–ка отсюда. Попиздим наедине.

Смял карточку, прихватил меня за руку и потянул за собой.

Нет…

Я вырвалась, завалилась на стену и задела затылком черно–белое фото Бориславля. Оно рухнуло на пол, рамка раскололась надвое, но из–за музыки и гогота голосов этого никто не заметил. Праздник продолжился дальше.

Мак огляделся, в глазах блеснул знакомый азарт.

Нет! Только не это!

Секунда и я повисла на его плече. Как перышко меня поднял и прихлопнул по ягодице.

– Отпусти, Мак! Ты в доме Кижуча! Он тебя убьет!

– Думаешь, я не знаю? – рассмеялся глубинно. – Твой новый босс давно ведет делишки с моим папашей. Только мне насрать. У меня с ним никаких договоренностей. Делаю, что хочу!

Поворот.

Коридор.

Выход на задний двор.

Я задрала голову. Впереди, прямо за рядом машин блеснуло боковое зеркало, долбанного мотоцикла Мака. Кругом полно лысых парней, но никому нет до нас дела. А все потому, что Мак для них такой же гость, как и все остальные.

– Макар, я не твоя вещь!!! – шарахнула его кулаками по спине. – Ты чертов сукин сын!!!

– Ты же знала, что так будет, Ри. Хорош корчить из себя беззащитного цыпленка!

Жахнул по моей «булочке» и заржал грязно.

Раздался свист.

Мак крутанулся вместе со мной. Я ни черта не видела. Болталась словно мешок с картошкой.

– Поставь мою собственность на землю, Питон, – сказал Кижуч неопровержимым тоном.

Братец напрягся сильно и опустил меня на газон. Я моментально повернулась

На фоне дома, наполненного самыми опасными и уважаемыми людьми, стоял Кижуч. Руки в карманах брюк, взгляд нацелен в упор на Мака.

– Мне похуй, что у тебя за сделка с моим батей, она, – Мак ткнул в меня пальцем со здоровенным перстнем, – обещана мне!

ГЛАВА 12.

– Тебе обещано мирное существование в сраном притоне на окраине, а не моя прислуга, – Кижуч двинулся вперед, сохраняя уверенную сдержанность, – я и мои парни не трогают ваш байкерский пионерлагерь, ты и твой отец не лезете в мой город и уж тем более, к моим людям.

– Я чё то не понял? – Мак почесал кончик длинного носа. – С каких пор, ты устанавливаешь правила, Рафаэль? Бориславль еще до твоего появления на троне принадлежал нам. Моей семье. Мы вершили правосудие и…

Я не верила своим ушам и глазам, и внутреннему чутью.

Сейчас передо мной развернулась сцена из дешевого боевика, в котором я никак не хотела принимать участие.

Но эти двое заигрались. Настолько, что мне показалось, будто Рафаэль подстроил приход Макара и мое похищение…По-другому я не смогла себе объяснить, почему самый охраняемый дом в Бориславле пустил в свои двери это обезумевшее животное в облике татуированного качка. Приглашение – брехня!

– Хватит, Мак! – рыкнула я и тут же очутилась на земле и получила сильную пощечину. Не выдержав боли, я шлепнулась на коленки и зажала щеку ладошкой. Во рту свернулась кровавая горошинка.

– Закрой пасть, сука! Твоя мать прекрасно знала, на что шла, когда ложилась под моего батю! Знала, что рано или поздно ты станешь моей подстилкой, а твой братишка многоразовым гандоном! Надо было лишь дождаться твоего совершеннолетия. И я дождался, блять! – он собрался схватить меня за шиворот, но получил мощный удар в живот.

Кижуч пнул его и навис над ним с абсолютно равнодушным лицом. Для него ударить ублюдка не грех, не противоправное действие. Обычная практика.

– Ты здесь, и ты еще жив только потому, что я человек принципов и клятв. Или ты думал, что беспрепятственно бы расхаживал по моему дому, среди моих гостей чисто потому, что ты самый везучий мудак?