То, чего мы не помним

Мира сделала шаг к нему.

— Ты хотя бы пытался ему позвонить?

— Да.

— И?

— Телефон выключен.

— Когда ты говорил с ним в последний раз? — девушка пыталась зацепиться хоть за что-то, но Алекс настойчиво не давал ей этого сделать своими односложными ответами.

Парень промолчал.

Мира почувствовала, как злость поднимается в груди, горячая и знакомая. Рядом с ним всё возвращалось слишком легко: обида, беспомощность, желание заставить его наконец сказать правду.

— Ты обещал ему, что будешь молчать? — это была попытка понять его неразговорчивость.

— Я обещал, но кое-что другое.

— Что именно?

— Это неважно, — опять его ответ породил новые вопросы у Миры.

— Для меня важно, — выкрикнула она, но он никак не реагировал на ее эмоции.

— Нет. Тебе важно раскопать прошлое, даже если оно снова тебя уничтожит.

— Ты не имеешь права решать, что меня уничтожит, — эмоции брали верх. Девушка уже не только кричала, но и топала ногой почти как ребенок.

— А ты не имеешь права думать, будто можешь просто вернуться и требовать от всех объяснений.

— Это мой дом, — объявила Мира.

— Я знаю, — просто ответил Алекс.

— Тогда не стой у меня на пути, — она показала пальцем на дверь, давая понять, что она хочет, чтобы он ушел.

Алекс посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом. В его глазах мелькнуло раздражение, но под ним было что-то ещё — беспокойство, которое он не хотел показывать.

— Ты собираешься остаться? — спросил он, игнорируя ее желание.

— На несколько дней. Разобрать вещи бабушки, заняться документами и выяснить, что здесь произошло.

— Забудь о записке, — снова он пытался решить, что ей делать.

— Нет, — твердо стояла она на своем. — И хватит решать за меня, — крикнула она.

— Мира, не начинай, — произнес парень по слогам.

— Я уже начала, — улыбнулась она злобно. Ей хотелось раздражать его так же, как он раздражает ее.

Она направилась к лестнице, находившийся у стены, около которой стоял парень. Сумку оставила у входа, но сейчас ей было не до неё. Нужно было найти коробку, осмотреть дом, проверить кабинет Леона. Если он оставил записку, значит, хотел, чтобы она что-то обнаружила. И если Алекс знал больше, чем говорил, она выяснит это сама.

— Твоя комната наверху? — прозвучал его голос ей вслед.

Мира остановилась на первой ступеньке и медленно обернулась.

— Да. А что? — чувствуя беспокойство настороженно спросила она.

— Я там живу, — прозвучал его ответ, который заставил дыхание Миры остановиться.

Повисла тяжелая пауза, и только, когда девушка вновь вдохнула воздух, она спросила, не веря в услышанное ранее:

— Что?

— Ты прекрасно все услышала, — он над ней просто издевался.

Несколько секунд она просто смотрела на него, пытаясь понять, шутит ли он. Но Алекс не улыбался.

— Ты живёшь в моём доме? — как заведенная спрашивала она одно и то же.

— Леон попросил меня присматривать за ним, — напомнил он ей.

— Присматривать за домом или за мной? — вдруг выпалила Мира, сама не ожидая этого.

Алекс не ответил.

Она коротко рассмеялась — без веселья.

— Потрясающе. Пять лет тебя здесь нет, а теперь ты решил поселиться в моём доме.

— Я приехал раньше тебя, — сказал он и ухмыльнулся.

— И почему не уехал?

— Потому что Леон попросил остаться.

— И ты, конечно, согласился, — Мира потерла лицо руками будто хотела привести себя в чувство.

— У меня были причины.

— Какие? — зло спросила она.

Алекс помедлил.

— Дом пустовал. После смерти бабушки здесь нужно следить за отоплением, почтой и замками. Я уже этим занимаюсь. Тебе не придётся искать кого-то, кто будет проверять трубы и принимать документы.

Мира прищурилась.

— Это всё? — ей казалось, что она спит и видит свой самый неприятный кошмар.

— А тебе мало?

— Нет. Просто не верю, что ты поселился здесь из-за труб.

— Мне не нужно, чтобы ты мне верила, — произнёс он спокойно и жестко одновременно, но Мира заметила, как его пальцы сжались. Он тоже злился. Может быть, не меньше неё.

— Значит, ты остаёшься, — сказала она.

— Да.

— И собираешься ходить за мной по пятам? — спросила она.

— Я собираюсь заниматься своими делами, — твердо ответил он.

— В моём доме?

— В доме, за которым меня попросили присматривать, — поправил он ее.

— Какая удобная формулировка, — усмехнулась Мира.

Девушка поднялась ещё на ступеньку, но остановилась, вспомнив фотографию.

— Я буду искать Леона, — объявила она.

— Не будешь, — командным тоном отрезал он.

— Ты мне не запретишь, — вздернув подбородок, заявила Мира.

— Наблюдай, — нахально улыбнулся Алекс. — Я предупредил.

— Не надо меня предупреждать. Лучше расскажи, что случилось той ночью.

— Нет, — ответил он, и у Миры сложилось впечатление, что кроме этого слова он больше ничего не знает.

— Потому что не знаешь? — вновь попыталась она.

— Потому что это не поможет, — ответил он.

— Мне решать.

Алекс оттолкнулся от стены и подошел ближе. Теперь Мира ощутила знакомый запах его одеколона — сдержанный, древесный. От этого простого запаха память предательски подбросила ей другое: тёплый летний вечер, его куртку на её плечах, тихий смех в темноте. Она тут же отогнала воспоминание.

— Ты не понимаешь, во что лезешь, — жестко сказал он.

— Тогда объясни, — успокоив гнев, тише произнесла она.

— Нет, — все так же отрезал он.

— Ты ведь всегда был хорош в молчании, — горько усмехнулась девушка.

Его лицо стало жёстче.

— А ты всегда была хороша в том, чтобы обвинять, не зная всей правды.

— Я знаю, что ты оставил меня одну, когда мне нужна была правда! — прокричала Мира со всей болью и обидой.

— Ты уехала, не дав мне договорить.

— Потому что ты молчал! — воспоминания жгли ее душу, а отчаянный крик — горло.

— Я пытался объяснить.

Между ними повисла тишина. Снаружи ветер задел ветви старой яблони, и те скребнули по стеклу. Мира вздрогнула, но тут же выпрямилась, не желая, чтобы Алекс заметил.

Но он заметил.

— Ты всё ещё боишься грозы? — спросил он тише, меняя тему.

— Нет.

— Мира…

— Не смей говорить со мной так, будто всё ещё знаешь меня, — зло проговорили она.

Его взгляд задержался на её лице. На миг в нём исчезла холодность, и Мира увидела прежнего Алекса — того, кто замечал, когда она мёрзла, и молча закрывал окно. Но этот миг прошёл.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда не веди себя так, будто я тебе не безразличен.

Мира резко подняла подбородок.

— Ты мне безразличен, — заявила она.

— Конечно.

— Я ненавижу тебя.

— Ты уже говорила, — дразнил ее Алекс.

— И буду говорить, пока ты не поймёшь.

— Я понял пять лет назад, — парень отвернулся и направился к кабинету.

— Куда ты? — спросила Мира.

— Спать. В отличие от тебя, я не собираюсь всю ночь искать тайные послания в старых фотографиях.

— Ты не будешь мне мешать, — крикнула она ему в спину.

— Я и помогать тебе не собираюсь.

— Я и не просила, — ответила девушка, и заметила, как ее руки стали дрожать то ли от злости то ли от холода.

— Хорошо. Тогда держись от кабинета подальше.

Мира посмотрела на него с недоверием.

— И не подумаю, — назло ему делала она. — Завтра первым делом загляну туда.

Алекс остановился на предпоследней ступеньке и повернулся к ней лицом. Его плечи напряглись.

— Не трогай документы Леона, — жестко приказал он. — Оставь это.

— Нет, — не уступала ему Мира.

— Он не хотел, чтобы ты вмешивалась, — попытался образумить ее он.

— Он не выходит на связь. Я не знаю, где он и жив ли вообще. Так что, пока ты не можешь предложить мне ничего лучше, я буду искать ответы.

На лице Алекса появилась тень боли, но он быстро спрятал её.

— Ты думаешь, я не пытался его найти? — парень отвернулся и продолжил свой путь.

— Я думаю, ты многое от меня скрываешь.

— И правильно думаешь, — подтвердил ее слова Алекс.

Он открыл дверь кабинета, но не успел шагнуть в него, как послышался голос Миры:

— Алекс.

Он не обернулся.

— Если ты хочешь оставаться здесь, придётся привыкнуть к тому, что я буду задавать вопросы.

— А тебе придётся привыкнуть к тому, что я не стану на них отвечать.

Дверь в кабинет закрылась.

Мира осталась одна в коридоре. В руке она всё ещё сжимала фотографию, и от напряжения пальцы побелели. Она посмотрела на лица друзей, задержав взгляд на Леоне, потом на Алексe.

Пять лет назад она думала, что потеряла брата. Потом потеряла друзей. А Алекса потеряла первой — хотя тогда ещё не понимала, насколько он ей дорог.

Теперь он был в нескольких шагах от неё. В её доме. За стеной.

И снова отказывался говорить.

Мира поднялась наверх, но спать не легла. Она проверила свою старую комнату, разобрала сумку и нашла в шкафу коробку с бабушкиными бумагами. Затем вернулась в коридор и тихо подошла к кабинету.

Из-за двери не доносилось ни звука.

Она взялась за ручку.

— Даже не думай, — прозвучал твердый голос Алекса прямо за ее спиной.

Мира резко обернулась. Он стоял достаточно близко и уже без куртки, с закатанными до локтей рукавами. Волосы были влажными — видимо, он только что умылся. В полумраке его лицо казалось ещё суровее.

— Ты следишь за мной? — спросила она.

— Я же сказал, что присматриваю за домом.

— Удобное оправдание, — подметила Мира.

— А ты всегда так плохо умеешь слушаться? — Алекс провел рукой по влажным волосам так, словно его утомили разговоры с ней и он неимоверно устал.

— Только когда мне указывают, — честно ответила девушка.

— Тогда мы оба будем плохо спать.

— Я не собираюсь спать.

— Это заметно.

Мира попыталась обойти его, но Алекс шагнул в сторону и загородил проход к двери кабинета.

— Отойди.

— Нет, — твердо ответил он, смотря на нее сверху вниз.

— Это мой дом, — повторила она ему уже в который раз.

— А я здесь живу.

— Временно, — отрезала она.

— Как и ты.

Мира подняла на него глаза. Между ними оставалось совсем мало места. Девушка чувствовала тепло его тела и видела, как напряглась линия его челюсти.

— Ты боишься, что я найду что-то в кабинете? — тише обычного спросила она.

— Я боюсь, что ты снова полезешь туда, где не сможешь себя защитить, — объяснил он.

— Не делай вид, что тебе есть до меня дело.

— Я не делаю вид.

Слова прозвучали слишком искренне. Мира на секунду растерялась, и Алекс, кажется, тоже понял, что сказал больше, чем собирался.

Она попыталась пройти, но он поймал её за запястье.

Прикосновение оказалось лёгким, но Мира застыла. Его пальцы обхватывали её руку так же, как когда-то — осторожно, будто он боялся причинить ей боль. От этого знакомого жеста сердце болезненно ударило о рёбра.

— Отпусти, — сказала она.

Алекс не сразу разжал пальцы.

— Не открывай эту дверь, — сквозь сжатые зубы проговорил он.

— Ты не можешь удерживать меня.

— Я знаю, — послышался его тихий голос.

— Тогда отпусти.

Он отпустил, но не отступил. Их взгляды встретились, и на короткое мгновение злость отступила перед чем-то куда более опасным. Между ними осталось всего несколько сантиметров. Мира помнила, каково это — стоять так близко. Помнила, как однажды Алекс наклонился к ней, но остановился в последний момент. Помнила собственное разочарование и его тихое: «Не сейчас».

Теперь он смотрел на неё так же, как тогда — будто хотел сказать что-то важное и снова не решался.

— Не смотри на меня так, — прошептала Мира.

— Как?

— Будто тебе всё ещё не всё равно.

Алекс опустил взгляд на её губы. Всего на мгновение, но она заметила.

— А если не всё равно? — спросил он тихо.

Девушка перестала дышать.

Его рука поднялась, словно он собирался коснуться её щеки, но остановилась в воздухе. Мира могла отстраниться. Должна была. Вместо этого она осталась на месте, чувствуя, как прежнее притяжение пробивается сквозь годы обиды.

Алекс наклонился ближе.

Мира тоже подалась вперёд — всего на долю секунды.

Потом вспомнила пять лет молчания.

Она отступила первой.

— Не смей, — сказала она, и голос предательски дрогнул.

Алекс замер.

— Я ничего не сделал, — в его голосе появилась хрипотца.

— Вот именно. Ты никогда ничего не делаешь, когда это действительно важно, — обвиняюще заявила девушка.

Она развернулась и направилась к своей комнате.

— Мира, — возвращая свой обычный серьезный и твердый тон, окликнул ее Алекс.

Она не обернулась.

— Дверь кабинета останется закрытой, — объявил он ей вслед.

— Посмотрим.

— Я серьёзно.

— Я тоже, — сказала она так тихо, что сама еле расслышала.

Дверь её комнаты захлопнулась.

Мира прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Сердце всё ещё билось слишком быстро — не только от злости. Это бесило сильнее всего.

За стеной послышались шаги Алекса, потом тихий щелчок замка.

Он запер кабинет.

Мира сжала фотографию в руке.

Алекс мог запереть дверь. Мог отговаривать её, скрывать правду и делать вид, что ему всё равно.

Но он не мог заставить её перестать искать Леона.

И не мог заставить её забыть, что всего несколько минут назад она едва не позволила ему снова приблизиться.

Глава 4

ГЛАВА 4

Утро начинается с грохота.

Мира просыпается, резко садится на кровати и несколько секунд не понимает, где находится. За окном серое небо, на подоконнике дрожит от сквозняка старая занавеска. Потом из кухни доносится ещё один звук — будто кто-то уронил кастрюлю.

Она смотрит на часы. Без десяти девять.

Надев джинсы и свободный свитер, Мира собирает волосы в небрежный хвост и выходит в коридор. В доме пахнет кофе. Этот запах раздражающе уютный — совсем не такой, каким должен быть дом, где она живёт под одной крышей с Алексом.

Спустившись с лестницы и встав в проходе на кухню, перед девушкой разворачивается такая картина: Алекс стоит у столешницы, спиной к ней. На нём тёмные джинсы и серая футболка; волосы влажные после душа. Он наливает кофе в две кружки, словно не сомневается, что она тоже захочет.

— Ты всегда так шумно готовишь? — спрашивает Мира, прислонившись к дверному косяку.

Парень оборачивается. Его взгляд скользит по ней и на мгновение задерживается на растрёпанных волосах.

— Только когда надеюсь разбудить того, кто ночью шпионит у дверей, — подшучивает над ней он. Только в этот раз в его тоне нет злости, резкости или неприязни.

— Я не шпионила.

— Конечно. Ты просто пыталась открыть запертую дверь, — продолжает дразнить ее он.

— Это мой дом, — пока это единственный аргумент у Миры, и она использует его по максимуму.

— Ты вчера уже говорила.

Он подвигает одну кружку к краю стола. Мира смотрит на неё, но не подходит.

— Не отравил? — спрашивает она. В ее же голосе чувствуется враждебность.

— Пока нет.

— Заботливо, — саркастически отвечает она.

— Не привыкай.

Мира всё же берёт кружку. Кофе горячий, крепкий — именно такой, какой она любит. Она не спрашивает, откуда он знает. Не хочет давать ему повод заметить, что помнит это и сама.

Они молчат. За окном ветер гонит по стеклу мелкие капли дождя. На кухонном столе лежат ключи Алекса, его телефон и раскрытая газета. Всё выглядит так, будто он давно обжился здесь, будто Мира — гостья в собственном доме.

— Я осмотрю кабинет, — твердо говорит она, сделав глоток.

Алекс ставит свою кружку на стол чуть резче, чем нужно.

— Нет, — отвечает он то же, что и вчера.

— Ты не можешь запереть меня от моих вещей, — сверкнув налитыми злостью и раздражением глазами, заявляет Мира.

— Это не твои вещи. Там документы Леона, — просто и без особых эмоций отвечает Алекс.

— А он мой брат, — выпалила девушка. — Который не отвечает на звонки, — добавила она гораздо тише.

— Именно поэтому не трогай его бумаги, — делая глоток приготовленного напитка, сказал парень.

— Ты вчера сказал, что не знаешь, где он, — Мира с грохотом поставила кружку с кофе на стол.

— Я не знаю, — все то же вторил Алекс.

— Но знаешь, что он оставил в кабинете.

Он посмотрел на неё поверх кружки. Лицо у него спокойное, но пальцы крепко обхватывают керамику.

— Я знаю, что он не хотел, чтобы ты в это вмешивалась.

— Может, он передумал, — отчаяние внутри девушки все глубже цеплялось за ее душу.

— Тогда он бы сказал тебе сам, — Алексу было немного жаль сестру своего друга, но он дам ему обещание. И это обещание гораздо важнее, чем девушка, к которой он испытывает раздражение и разные оттенки ненависти. По крайней мере он именно это внушает себе.

— Это должно меня успокоить? — спросила Мира.

— Нет. Это должно заставить тебя остановиться.

Мира хлопнула по столу руками и, сгорая от злости на человека напротив, сказала:

— Ты правда считаешь, что можешь отговорить меня одним тоном?

— Нет. Но я всё равно попробую, — игнорирую эмоциональность девушки, которую он уже позабыл, со скучающим видом и соответствующим тоном произнес парень.

— Тогда зря тратишь время, — встав из-за стола, Мира пошла на выход из кухни.

Алекс не пытается ее остановить и не преграждает дорогу — только провожает взглядом. Это почему-то злит сильнее, чем если бы он попытался помешать ей.

Бегом поднявшись на второй этаж, девушка подошла к кабинету брата и с толикой надежды дернула за ручку. Кабинет заперт.

Не оставляя попыток, Мира наклоняется к замку. Старый механизм, простая защёлка. Она уже ищет в кармане шпильку, когда за спиной раздаётся голос Алекса:

— Даже не думай, — грозно предупреждает он.

— Ты собираешься весь день стоять у меня за спиной? — со вздохом разочарования она поворачивается к нему лицом.

— Если понадобится.

— У тебя нет других дел?

— Есть. Например, следить, чтобы ты не устроила себе неприятности, но ты как всегда все усложняешь, — ответил парень. — И себе и мне, — добавил он.

Алекс стоит в нескольких шагах, засунув руки в карманы. На его лице нет улыбки, но в глазах мелькает знакомое упрямство.

— Ты обещал Леону присматривать за мной? — наконец догадавшись хоть до чего-нибудь, спрашивает Мира.

Алекс молчит, чем придает девушке уверенности в своей правоте.

— Вот почему ты здесь, — четко объявляет она.

— Я здесь, потому что Леон попросил меня присмотреть за домом, — в который раз повторил он.

— А за мной? — смотря ему прямо в глаза, девушка растягивает губя в ехидной улыбке.

— Это одно и то же.

— Нет, Алекс. Это совсем не одно и то же.

Он отводит взгляд первым.

Понимая, что не даст ей ничего сделать, Мира возвращается на кухню, но завтракать не хочет. Она достаёт коробку с бабушкиными бумагами и раскладывает содержимое на столе: квитанции, старые письма, несколько пожелтевших фотографий, конверт с документами на дом. Всё это не имеет отношения к Леону, но хотя бы даёт ей занятие.

Почти до полудня она перебирает бумаги на кухне, а Алекс то исчезает в гостиной, то возвращается за кофе, но каждый раз молчит. Несколько раз Мира ловит его взгляд: он будто проверяет, как она держится, но не решается спросить.

В одном из конвертов она находит старую фотографию. На ней бабушка стоит рядом с Леоном у крыльца. Снимок сделан задолго до той ночи. На обороте — дата и короткая надпись рукой бабушки: «Мой сладкий всегда возвращается домой».

Мира долго смотрит на эти слова, и в горле у нее встает ком.

Она кладёт фотографию отдельно и снова принимается за бумаги. К обеду на столе образуется беспорядочная стопка, но ни одной зацепки. Ни адреса, ни записки, ни имени, которое могло бы объяснить, где искать брата или что вообще случилось той ночью.

Алекс появляется в дверях кухни и говорит:

— Ты ничего не ела.

— Не голодна, — не поднимая на него взгляд, отвечает Мира.

— Это не ответ.

— А ты теперь следишь и за тем, ем ли я? — раздражаясь, спросила девушка.

— Леон попросил присматривать за тобой, — просто ответил Алекс.

— Он просил тебя присматривать за домом, — поправила она его же словами.

— Он попросил и то и другое.

Мира поднимает на него глаза.

— Когда? — пробует она еще раз, надеясь, что Алекс проболтается.

Он ставит тарелку на стол. На ней бутерброд и нарезанное яблоко.

— Не помню, — ухмыльнулся парень.

— Конечно.

— Поешь.

— Не командуй мной.

— Тогда считай это просьбой, — он произносит это сдержанно, но в голосе слышится усталость.

Мира смотрит на тарелку, потом на него.

— Ты всегда так заботишься о людях, которым не хочешь ничего рассказывать?

— Только о тех, кто отказывается заботиться о себе сам.

— Не переживай. Я не собираюсь умирать от голода, — фыркнула она.

— Хорошо. Значит, бутерброд можно съесть без лишней драмы.

Алекс уходит в гостиную, а Мира остаётся за столом. Она не хочет есть, но всё же откусывает кусок. Хлеб оказывается тёплым. Он подогрел его в тостере пока они спорили.

От этого простого жеста внутри становится неуютно.

После обеда Мира снова звонит Леону. Телефон по-прежнему выключен. Затем пишет сообщение, хотя понимает, что оно не дойдёт: «Я дома. Алекс тоже здесь. Позвони мне. Пожалуйста».

Ответа нет.

Время тянется медленно. За окнами темнеет, дождь усиливается. Она возвращается к бумагам, но слова расплываются перед глазами. Она перебирает одни и те же листы, находит даты, номера счетов, фамилии, которые ничего ей не говорят. Чем дольше она смотрит на документы, тем меньше понимает.

К вечеру на столе лежат раскрытые папки, несколько старых фотографий и листок с бессвязными заметками. Мира проводит ладонью по лицу и закрывает глаза.

Она устала злиться. Устала гадать. Устала слышать от Алекса только полуправду и короткие отказы.

Собравшись с мыслями, она выходит из кухни и идет в гостиную, где Алекс сидит на диване, откинувшись на спинку. Рядом лежит раскрытая книга, но он не читает — смотрит на дождь за окном. На нём теперь тёмный свитер, а рукава он закатал. Свет настольной лампы подчёркивает резкую линию скул и усталость под глазами.

Мира останавливается у входа и говорит:

— Мне нужна помощь.

Алекс поворачивает голову. В его лице появляется настороженность.

— Нет, — опять это слово.

— Я ещё ничего не попросила.

— Знаю тебя.

— Тогда знаешь, что я не уйду, — пытается проломить его упертостью.

— В этом и проблема.

Мира подходит ближе. Она чувствует себя глупо, стоя перед ним и прося о том, чего он явно не хочет давать. Но больше ей не к кому обратиться.

— Я весь день перебираю бумаги и не понимаю, что из этого важно. Леон не отвечает. Я не знаю, где искать и кому можно доверять.

— Вот поэтому тебе не нужно искать, — повторяет он ей.

— Мне нужно понять, что произошло, — тихо говорит она. — Помоги мне, — ее голос надламывается.

Алекс вздыхает и на свое удивление спрашивает:

— Что именно ты хочешь услышать?

— Всё, что знаешь о той ночи, — с надеждой в глазах смотрит она на него.

— Я не могу, — безысходно отвечает он.

— Не хочешь, — та самая надежда разбилась в дребезги. Мира не понимает как добиться от него хоть чего-нибудь.

— Это не одно и то же.

— Для меня разницы нет, — твердо отвечает она.

Он медленно поднимается. Между ними остаётся несколько шагов. Мира замечает, что он выглядит измотанным, но держится прямо, будто усталость — ещё одна вещь, которую он не позволит ей увидеть.

— Если я начну рассказывать, ты полезешь дальше, — говорит он. — А я не собираюсь помогать тебе рисковать собой, — его голос приобрел жесткость, которой сегодня девушка еще не слышала.

— Я уже рискую, потому что ничего не знаю, — пытается объяснить ему она.

— Тогда остановись.

— Не могу.

— Можешь. Просто не хочешь, — передразнивает ее он, но веселья в его голос нет.

— Ты не понимаешь, каково это — не знать, жив ли твой брат.

Алекс резко выдыхает. На мгновение в его лице проступает боль.

— Я понимаю лучше, чем ты думаешь.

Мира замирает.

— Тогда расскажи, — ее голосе звучит мольба, но Алекс не поддается.

Он молчит. Дождь стучит по окнам, и где-то в глубине дома тихо щёлкают старые часы. Парень смотрит на неё так, словно в нём спорят два желания: сказать правду и удержать её подальше от неё.

Наконец он произносит:

— А что мне будет взамен?

Мира моргает.

— Что?

— Ты просишь меня нарушить обещание. Хочешь, чтобы я рассказал то, что не должен рассказывать. Так что я получу взамен? — его голос звучит ровно, но в уголке рта появляется почти незаметная усмешка.