Разбитое сердце

Она резко повернула голову.

— С чего вы взяли?

Давид улыбнулся — спокойно, без самодовольства.

— С того, как вы смотрите на меня, когда думаете, что я не вижу.

Софи открыла рот, чтобы возразить, но слова не находились. Щёки залило жаром. Хорошо, что в салоне было темно и он не мог этого видеть.

— Я так не смотрю, — выдавила она наконец.

— Как угодно.

Машина тронулась. До её дома оставалось два поворота. Софи сидела, вцепившись в сумку, и чувствовала, как бешено колотится сердце.

— Я не ищу отношений, — сказала она, не глядя на него. — Совсем.

— А я и не предлагаю отношения. Я предлагаю поужинать. Один раз. Просто поговорить.

Она промолчала. Давид свернул во двор, остановился у её подъезда, заглушил двигатель. В тишине стало слышно, как дождь стучит по крыше.

— Вот ваш дом, — сказал он.

Софи отстегнула ремень, взялась за ручку двери, но не вышла. Она сидела, глядя перед собой, и в голове шумело.

— Почему я? — спросила она, не оборачиваясь.

— Потому что вы единственная в этом здании, кто не пытается мне понравиться. И единственная, кого мне действительно хочется понять.

Софи повернулась к нему. В полутьме его лицо казалось резче, старше, и в глазах было что-то, от чего у неё перехватило дыхание.

— Я подумаю, — сказала она.

— Подумайте.

Она вышла из машины, не оглядываясь. Дождь был мелкий, тёплый, он оседал на волосах и ресницах. Софи дошла до подъезда, набрала код, и только тогда позволила себе обернуться.

Машина всё ещё стояла у тротуара с включёнными фарами. Давид не уезжал, пока она не скрылась за дверью.

В выходные Софи почти не выходила из дома. Она разобрала наконец чемоданы, развесила одежду в шкаф, разложила по полкам то немногое, что привезла с собой. Квартира понемногу переставала быть временным пристанищем: на подоконнике появилась банка с засохшими цветами, купленная в переходе, на кухне — турка и две кружки, из которых пила только она.

Дождь шёл оба дня, не переставая. Софи сидела у окна с чашкой чая, смотрела, как капли срываются с листьев тополя, и думала о Давиде.

Она пыталась убедить себя, что это плохая идея. Он — её начальник. У них ничего не может быть. Любая связь на работе — это пересуды, косые взгляды, сплетни в курилке. Она только-только нашла место, где её никто не знает, где можно начать с чистого листа, и вот теперь сама готова вляпаться в историю, которая всё испортит.

Но был другой голос, тихий, настойчивый. Он говорил, что Софи не виновата в том, что на неё смотрят иначе. Что она имеет право на внимание, на тёплый разговор, на то, чтобы кто-то ждал её у подъезда, пока она не скроется за дверью.

В воскресенье вечером она сидела на диване, поджав ноги, и вертела в руках телефон. На экране был открыт новый чат — номер Давида она узнала ещё в первый день, он был в общем списке сотрудников. Софи смотрела на пустое поле ввода и не решалась начать.

Наконец она набрала одно слово, стёрла. Набрала другое, снова стёрла. Потом выдохнула и написала:

«Я подумала. Поужинать можно. Если предложение ещё в силе».

Ответ пришёл через минуту. Короткий, без лишних слов:

«В силе. Завтра, в восемь. Я заеду».

И ещё она помнила его взгляд в полутьме машины. Не жадный, не тяжёлый. Спокойный. Такой, от которого внутри что-то оттаивало, как замёрзшая земля под первым солнцем.

Софи отложила телефон, легла на спину и уставилась в потолок. Трещина от люстры к углу никуда не делась, но теперь она не казалась ей зловещей. Просто трещина. Просто дом, в котором можно жить.

ГЛАВА 3

Понедельник прошёл как в тумане. Софи механически отвечала на письма, перебирала бумаги, делала вид, что не замечает, как Давид, проходя через зал, чуть дольше обычного смотрит в её сторону. Катя что-то рассказывала про новые тапочки в офисе и про то, что кофемашину на втором этаже наконец починили. Софи кивала, улыбалась, а сама считала часы до вечера.

Она не была на свидании с тех пор, как всё случилось. С тех пор, как прежняя жизнь развалилась на осколки. И теперь, готовясь, она чувствовала странную смесь страха и предвкушения, как перед прыжком в холодную воду.

Дома она долго стояла перед зеркалом. Выбрала тёмно-синее платье — простое, с круглым вырезом, не слишком открытое, но и не строгое. Распустила волосы, потому что с хвостом чувствовала себя слишком по-офисному. Чуть тронула ресницы тушью, губы — помадой цвета спелой вишни. Отражение смотрело на неё настороженно, но уже не так испуганно, как неделю назад.

Ровно в восемь во дворе коротко сигналила машина. Софи выглянула в окно — тёмный автомобиль стоял у подъезда с включёнными фарами. Она накинула лёгкий плащ, взяла сумку и вышла.

Давид стоял у машины, облокотившись на капот. В тёмных джинсах и сером свитере вместо рубашки, с небрежно уложенными волосами. Он поднял голову, когда она вышла, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то, от чего Софи почувствовала себя красивой. По-настоящему, без примеси страха.

— Ты пришла, — сказал он.

Она отметила, что он перешёл на «ты», но не стала поправлять.

— Я же написала.

— Могли передумать.

— Софи. Не вы.

Он усмехнулся, открыл перед ней дверь.

— Садись. Я знаю одно место, где кормят лучше, чем в этом вашем буфете.

Софи села в машину. В салоне пахло всё тем же одеколоном, но теперь к нему примешивался ещё один запах — свежий, вечерний, как будто он успел выйти на улицу перед её приездом.

Ресторан оказался небольшим, на тихой улице в старом центре. Кирпичные стены, приглушённый свет, свечи на столах. Давид выбрал столик у окна, помог ей снять плащ, отодвинул стул. Всё это он делал легко, без показной галантности, как человек, который привык заботиться.

Они заказали вино и горячее. Софи сначала сидела напряжённо, вцепившись в бокал, но вино было терпким, тёплым, и напряжение постепенно отпускало.

— Расскажи о себе, — попросил Давид.

— Что именно?

— Что хочешь. Почему уехала. Почему одна. Почему так насторожена.

Софи опустила взгляд на бокал. Внутри всё сжалось. Она знала, что этот вопрос рано или поздно прозвучит.

— Я не готова об этом говорить, — сказала она тихо.

— Хорошо. Не сегодня.

Он не настаивал. Просто отпил вино и посмотрел на неё так, словно давал понять: ему не нужно знать всё сразу. Ему достаточно того, что она рядом.