Командор - 4

— Не знал, — брякнул Шутник.

— Разговорчики, лейтенант, — прервал я. — Господин офицер-инспектор, — обратился я официально, — передаю разведчика вам для операции по искоренению предателей и диверсантов. Можете задействовать любые силы десанта и гарнизона. По окончании лейтенант Шульгин должен немедленно вернуться к своим обязанностям.

— Принял к сведению, господин командор, — отозвался Кеннет.

Он не был моим подчинённым, поэтому отвечать должен был так. Но поручение выполнит.

— Эй, Ермолин, — Брюс увидел разведчиков в стороне. — О, и Джамал тоже здесь. Слушайте. Работа есть по вам.

— У нас своё командование, командир.

— Да я договорюсь. Тут надо хитро сделать, чтобы никто не понял. Засаду устроить.

— И во весь голос кричишь? — Ермолин захохотал.

А Шутник остался на месте, глядя на меня.

— Господин командор… Дмитрий Михалыч… спасибо. Я не подведу, слово даю, клянусь предками.

— Работаем, Шутник, — сказал я — Только попробуй мне хоть лопату теперь без спроса взять.

— Никогда этого не будет, господин командор, — пообещал он.

* * *

Оставайся я командором, пошёл бы на это дело сам. Но тут уже давно всё выстроено так, что отвечать надо за другое. Даже Бронину некогда этим заниматься.

Поэтому засаду организуют подчинённые, а я вернулся в штаб.

— Вот знаешь, Дима, — сказал Бронин, когда у нас с ним выдалась минутка после совещания.

Один батальон из его десанта сидел в резерве, чтобы вмешаться в бой в нужный момент. Тяжесть боя легла на других, но те пока держались. Крепость же перемещалась по маршруту, и враг думал, что наш десант был на ней.

— Можешь ответить мне на вопрос? — Борис посмотрел на меня.

— Спрашивай, Боря.

— Вот до майоров дослужился, командором почти стал. А вот никак не могу понять, как это работает. В любой военной академии всегда учат фланговому обходу, — он показал на плакаты старых битв, — окружению, логистике и прочим умным вещам. И у Дискрема тоже. А в этом бою все просто прут напролом прямо в лоб. Вот как сейчас. Мы-то ладно, десант, у нас это вопрос выживания. Но ты видел их колонны? До горизонта, и все в лоб идут.

— Так же проще, — отозвался я. — И когда собрал много людей, это может сработать. А всё остальное требует разведки, логистики и тщательного планирования.

— У нас это есть? — спросил Бронин.

— Сам же видишь. Держимся.

Свет над головами моргнул. Их ствольная артиллерия иногда уже доставала до острова, и землю порой трясло.

— У тебя как дела? — спросил я.

— Нашли цистерну со спиртом на том берегу, — он хмыкнул. — Но я приказал её расстрелять из пулемёта. Вывезти невозможно, там бомбёжки шли. И оставлять нельзя, всё бы вылакали. И так ходят там с лопатами теперь, я видел.

— Как у тебя с шестой ротой?

— Не ахти. Выделывается новый ротный, от него Воронин вешается. Но как-то справляются. Я слежу за этим. Ты бы как сделал?

— Перевёл бы в штаб, если новый ротный не справился бы. Тут обкатываться не время.

— Да пока справляется. Характер просто хреновый. Я слежу за этим, Дима. Пошёл я, — он надел каску. — Флетчеру привет. Передай, что его банда себя показала.

— Передам.

Вернулся Кеннет, улыбаясь.

— Командор, — произнёс он. — Младший лейтенант Шульгин уже вернулся к своим обязанностям командира разведвзвода.

— Вопрос закрыт?

— По крайней мере, на крепости сообщников взяли. На горячем гады попались, даже пикнуть не успели, когда бочки начали тащить с песком, — Брюс хохотнул, но стал серьёзнее. — Я вот давно боялся, что что-то такое будет, — произнёс Кеннет. — И всё же дал Шутнику шанс. Он его не потерял. А теперь я в штабе посижу, — он зевнул. — Здесь хотя бы пули не летают.

* * *

На следующий день мы поняли план врага. Он не смог взять академию с ходу и сунулся в город, но артиллерия на острове под прямой наводкой крепости разнесла его авангард. Теперь он разделил группировку на две части. Явно хотел перейти реку вброд, чтобы взять нас в тиски до подхода основных сил, при этом оставив части прикрытия, чтобы городской гарнизон не помешал их манёвру.

Генерал Хардален делал как раз то, о чём говорил Бронин — вместо атаки в лоб всеми силами начал сложные манёвры. И я хотел это использовать, как главный шанс переломить ход сражения.

— Вы решились, Дмитрий? — спросил Станислав, когда мы с ним оба вышли на свежий воздух.

Хотя свежим его назвать сложно. Ещё вчера здесь стояли здания, были видны клумбы и фруктовые деревья. Теперь клумбы были уничтожены, от деревьев остались только горелые чёрные стволы, но здания, построенные на совесть ещё сотни лет назад, стояли на месте, разве что окна выбило.

— Да, — я кивнул. — Момент подходящий. Если мы разделим обе группировки друг от друга, то будет шанс разгромить каждую по отдельности.

— Нужна свеча? Ригги ушли на тот берег в Хитланд вместе с ними, но одна свеча осталась на территории, — Варга задумался. — Та, что на памятнике, вы её видели. Хотя это же целая история, легенда, можно сказать. Но на кону жизнь империи, за которую он сам боролся столько лет.

— Да.

— Думаю, господин Риггер с этим смирится. Но… вы же правда можете говорить с духами?

— Могу. И дух может согласиться сам. Они устают так долго сидеть в свечах.

— Могу себе представить.

Снаряды падали на площадь рядом с памятниками, и некоторые уже размолотило в щебень. Только бронзовый памятник Таргина Великого издевательски стоял на прежнем месте, опираясь на клюку. Старик будто смотрел на меня, но я отмахнулся. Это просто памятник.

Зато ничего не стало с боевой риггой, которая стояла на постаменте. Её укрыли досками и мешками с песком, и многие уже уничтожены, поэтому обшарпанный корпус и покрытые десятками попаданий бронелисты были хорошо видны.

От обстрела укрывали и свечу, но осколок разбил бетонные плиты вокруг неё, и огонёк светился. Кто-то сидел перед ней и пытался заново её укрыть.

— Столько всего случилось, дух предка, — приговаривал седой мужчина в покрытом пылью костюме. — Знал бы ты, дух предка, что происходит. Ты бы, конечно, дух, хотел бы снова оказаться внутри машины… но она слишком старая, уже не работает.

— Господин Риггер? — удивился я.

— А, это вы, командор, — старый Роман Риггер вздрогнул и выпрямился. — Я тут решил навестить своего предка… ну, духа предка, командор. И машину посмотрел. А тут… сломалось всё, командор. Синхропривод сломанный, и не работает даже в ручном режиме, на приводах ходовой задиры. Он слишком стар, командор, ему больше трёхсот лет. Он не может больше воевать.

От Риггера немного несло выпитым, и он постоянно повторял моё звание, как заведённый.

— Все думали, что я смогу заставить эту штуку снова стрелять, — Риггер усмехнулся. — Это невозможно. Слишком он стар, командор. Старый Лингерт смог бы, но мне-то куда до него?

— Это не требуется. Мне нужен он, — я показал на груды обломков, которыми была укрыта свеча.

— Мне бы этого не хотелось, — он стал серьёзнее. — Я понимаю, для чего он вам. Но я даже не знаю, командор, что он хочет. Он всегда был с нашей семьёй и хранил её, — Риггер вытер глаз. — А теперь…

— А теперь всё меняется, господин Риггер.

Свеча лежала внутри, в обломках. Я наклонился и вытянул горячий стеклянный корпус, в который она была вставлена. Звенья разорванной цепочки зазвенели.

В этом амулете свеча духа предка династии Риггеров, как они верили. Когда-то основатель династии Лингерт Риггер с помощью этой свечи открыл эффект влияния душ предков на скорость сгорания топлива. И поэтому он несколько веков стоял внутри кабины этого шагохода «Старый Герберт», названного так в честь предка.

А теперь он горел здесь, как память героям прошлого. Я сжал амулет в руке.

— Давно же ты здесь, — произнёс я в мыслях.

Мне не надо было говорить, он понимал, что я думал. И его я слышал так же.

— Очень давно, — отозвался слабый голос. — Я даже забыл, когда со мной говорили в последний раз… вернее, говорили-то часто, но никто меня не слышал… уже лет сто, наверное. Время так странно идёт. Будто это было вчера... или тысячу лет назад.

— Господин Риггер, — начал я.

Но дух мягко перебил:

— Да я же не из них, не из Риггеров… но знаете… они так долго считали меня своим предком, что я сам в это поверил. И он чего ждёт? — он явно имел в виду стоявшего рядом Риггера, смотревшего на нас.

— Напутствия от предка.

— Ты хочешь меня сожрать? — спросил предок напрямую. — Но… это правда поможет? Я не вижу далеко, но понял, что снова пришла война.

— Да. На все вопросы.

— Говорят, дух предка должен спасать своих потомков, — задумался он. — Тогда передай ему, что он достойный сын семьи… и всё в таком духе… не люблю я такие речи. Как по мне, они те ещё чудаки, но умные люди. Зануды, правда. А этот ещё пьёт.

— Ваш предок говорит, что вы отлично справляетесь, господин Риггер, — произнёс я вслух.

— Ого, — он уставился на меня, затем на огонёк свечи. — Если духу что-то нужно, то я…

— Работайте, господин Риггер. Крепости должны работать. Империя должна получить своё оружие.

— Это точно.

Старый Риггер кивнул, икнул и очень бодро побежал по тропинке, даже не поздоровавшись со Станиславом Варга, который наблюдал за нами.

— Я столько всего видел, — медленно сказал дух. — И при жизни, и потом… я даже видел того, кто к вам привязан. Мы с ним воевали когда-то вместе. Вижу сейчас его душу. И того, кто был до него, тоже видел.

Он предался воспоминаниям, и показывал их мне. Мог его поглотить и так, но в знак уважения дал ему показать всё это мне.

Я видел замок и лошадей. Видел, как молодой человек разглядывал себя в зеркале, глядя, как на нём сидят новые доспехи и шлем. Сам он не выглядел боевым, но в броне выглядел суровым воином.

— Любили броню? — спросил я.

— Всю жизнь.

Видел и его бой, первый и последний. Он скакал, направив пику вниз, а силы Небожителей ничего не могли ему сделать, потому что рядом находились жрецы со свечами предков. И предки внутри них хранили своих потомков от чужой магии.

Но у врага было другое оружие.

Перед ними выросли врытые в землю колья и укреплённые телеги, ловушки и земляные укрепления. Сидящие там мушкетёры палили по рыцарям, а пикинёры защищали проходы, не пуская рыцарей к стрелкам.

Там этот человек погиб, но его душа нашла свечу, и он стоял в подвале, где кто-то ему молился. Затем свечу обрезали и залили стеклом, чтобы носить с собой как украшение, но огонёк всё равно горел.

А затем его потеряли, и он лежал десятилетиями в груде храма. Пока кто-то его не нашёл.

«Должно быть, ты дух моего предка, — очень неразборчиво и быстро протараторил невозможно длинный и тощий парень, держа его за цепочку. — Я буду звать тебя Старый Герберт.»

— Как же он тогда меня раздражал, — произнёс дух.

— Это и есть Лингерт? — спросил я.

— Да.

Парень таскал его с собой повсюду. Был бродягой, работал за еду, но очень любил читать, и мог даже работать бесплатно, если вечером ему разрешили брать книгу. Однажды нашёл у какого-то старика библиотеку очень старых книг, о которых тот сказал, что они запретные. И Лингерт читал их вместе с духом. Причём такие книги, в которых было очень много технических описаний и чертежей. Одарённый и технически продвинутый мозг жадно впитывал крупицы этих знаний.

А затем этот парень начал ремонтировать технику тех лет, обзавёлся знакомствами, познакомился с тем самым Павлом Громовым, будущим императором, у которого и стал личным изобретателем. А дух предка сначала сидел в танковом двигателе, а затем — в электрокамере боевой ригги, названной в свою честь. Вернее, как его тогда назвал сам Лингерт Риггер.

Целый век он находился внутри военной машины, которая затем несколько десятилетий стояла в ангаре в поломанном виде, пока шагоход снова не починили. Я видел серые отголоски чужих лиц курсантов, кто занимался ремонтом.

«Пиши, — распорядился один из них: — Экипаж боевой ригги. Первый пилот — Марк Зимин. Второй пилот — Ян Варга. Канонир — я, Роман Загорский».

«А я кем буду? — раздался новый голос. — Я хотел быть канониром».

«А ты, Валь, будешь снабженцем. Записывай, Марк: механик-снабженец — Валентин Климов».

И боевая ригга снова пошла в бой, и дух видел, как генерал Роман Загорский — Молот империи — провёл в кабине этой машины все свои значимые бои.

Затем, уже многие годы спустя, шагоход стал памятником и иногда его снимали в кино, пока механизмы не пришли в негодность полностью, а новое оружие не оставляло старому шагоходу ни единого шанса в бою. Затем дух находился здесь на площади, наблюдая за миром поблизости.

— Вот это вся моя жизнь, — сказал дух. — Достойная была, да?

— Очень.

— Но враги снова рядом? Тогда…

— Давай ещё раз покажем всем, — произнёс я. — Что-то закончилось, но мы ещё можем себя показать, дух.

— Я готов.

Огонёк стал тусклее и, наконец, потух. А его сила зудела в моих пальцах. Пора обрушить удар по войскам узурпатора.

Глава 7

«Мидлийское нефтяное месторождение — одно из крупнейших месторождений империи Юнитум. Разведано в 817 году. На территории находится 557 действующих скважин, которые добывают около двух миллионов тонн нефти в год. Несмотря на неудавшиеся попытки использовать продукты нефтяной переработки в качестве топлива вместо игниума, нефтедобыча продолжается в полном объёме для нужд промышленности и экспорта…»

— Геологический справочник Юнитума, 822 год.

Передовой командный пункт десанта крепости «Императрица»…

— Всё не угомонится, — Бронин хмыкнул, слушая радио. — Знаем мы эти его перемирия.

Радист Гвоздь, доставшийся ему от командора, хихикнул, потом продолжил вызывать разведку. А по гражданской радиоволне снова выступал пустынный генерал Дайрин, требуя дать ему проход. Иногда он предлагал перемирие, но никто из имперских сил уже давно не откликался на эти предложения.

Враг обхватывал столицу в огромные клешни и пытался форсировать реку Сильва, чтобы занять приграничные территории Хитланда, окружить сам город и получить возможность захватить академический остров.

— Что там, лейтенант? — Бронин заметил наконец-то прибывшего офицера-разведчика.

— Лейтенант Шульгин продолжает разведку местности, — доложил лейтенант Громов. — Основные силы противника заняли нефтяное месторождение и нефтеперерабатывающий завод. Выкачку они продолжают.

Разведчик императорских кровей ничем не выделялся среди остальных офицеров, разве что серая пятнистая форма казалась очень грязной. На месторождении в некоторых местах были пожары, и густой чёрный дым горящей нефти оседал на одежде и коже. Почернели все, кто там побывал.

— Как они качают нефть? Они захватили персонал? — удивился Бронин.

— Никак нет, — ответил Громов. — Наши спецы все эвакуированы. Они привезли своих.

— Угу… Им же нужна нефть. У них мало игниума, половина их танков на другом топливе, вот и качают между делом, — пробормотал майор. — Да и думают, что мы не будем туда стрелять… Вызови мне корректировщика, — приказал он одному из бойцов. — Пусть их накроет. Под мою ответственность.

Но на крепости было своё мнение.

— Отказано, — прохрипела рация. — Огонь по цели невозможен.

— Вот же, — Бронин сжал кулак, но не стал ругаться при подчинённых. — Если бы там всё поле горело… у них, считай, авиация не будет летать. И дым в их сторону идёт, вообще потеряются, ещё на чужой местности. Там их потом бей — не хочу.

— Так точно, — лейтенант Громов кивнул. — Разрешите идти…

— Иди-иди. Шульгин пусть отходит. Штаб мне вызови… — велел Бронин радисту.

* * *

Генеральный штаб, остров Сильва Коллис…

— Десант требует бомбить нефтяное поле, — возмутился один из генералов. — Это исключено. Запретите ему! Он не понимает, чего хочет!

— Но в этом есть смысл, — возразил второй. — Там очень много резервуаров. И ветер как раз в их сторону. Если поле загорится…

— Вы знаете, сколько будет стоить восстановление всего этого?

Слушавший это полковник Станислав Варга молчал и не спорил с высшими офицерами. Но думал, что делать, глядя на карту. Враг разделял силы, но если изолировать эти группировки стеной настоящего огня, танковая группировка из Огрании, идущая с севера, может блокировать почти половину наступающих войск.

— Как говорил мой прадед, — тихо произнёс Станислав, — когда в доме паразиты, их надо прогнать любой ценой.

— Господин полковник? — удивился офицер-связист, стоявший рядом с ним.

— У нас есть хорошая возможность для этого, — сказал Варга. — Я скоро вернусь.

* * *

А у нас продолжалось своё совещание.

— Господин генерал, так нельзя, — бледный усатый инженер побледнел так, что стал почти белым. — Если и правда вода хлынет, то…

— То нельзя, это нельзя, — возмутился генерал Кондратьев. — У нас враг у ворот. Если он столицу возьмёт, я покажу вам, что значит нельзя!

— Я могу выбрать только одну цель, — сказал я. — Или горы, или дамба.

Все смотрели на меня, ведь не каждый до сих пор мог поверить, что это вообще возможно. А мне было жарко, ведь силы духа нужно было выпустить. Дух очень старый, а чем они старше, тем больше энергии дают для сил Небожителя.

Штабные офицеры пытались рассчитать, что будет, если взорвётся месторождение игниума в горах к северу от столицы. Для этого им пришлось найти гражданских инженеров, а тем план очень сильно не понравился.

Игниум — слишком взрывоопасный материал, а если на него воздействовать силами Небожителя, реакция такого количества может стать неконтролируемой.

— Это катастрофа! — воскликнул один из них. — Если реакция растопит полярные шапки Восточного хребта…

А если я взорву дамбу на реке Ларва (там тоже было крупное месторождение рядом), то разорву снабжение врага. Но при этом в болотистой части Нарландии произойдёт наводнение.

Зато если рванёт игниум в горах, в худшем случае могло затопить аж четверть континента. Хотя не все в штабе это верили, но я учитывал такой вариант.

Правильно применённая сила Небожителя способна и не на такое, а Чёрный Волк со своими вулканами проворачивал подобное в своё время. Но потом империя от такого удара не оправится, ведь пострадают самые густонаселённые области.

Впрочем, мы нашли другое решение, когда к нам прибыл Станислав Варга.

— Нефть? — удивился генерал Кондратьев. — Там огромное поле. Но если оно будет гореть…

Новость так напугала некоторых, что кто-то тут же пожаловался наверх. Но этот способ был рабочим и не таким рискованным для населения, как остальные.

— Дмитрий, — произнёс Станислав, когда мы отошли в сторонку. — Думаю, это будет стоить мне военной карьеры, как и вам. А то и трибунал устроят, ведь штаб против.

— Разберёмся, — сказал я. — Мне всё равно надо куда-то это выплюнуть.

А то в себе это хранить я не мог. Эссенция души требовала, чтобы я её выплеснул поскорее.

Но среди этих вариантов это был самый безопасный, хотя, конечно, природа пострадает.

А командование тем временем начало суетиться, когда поняло, что это вообще возможно. Ещё, несмотря на обстрелы, прибыл мой дальний родственник адмирал Климов. Адмирал же заседал в ставке и вовсю командовал пехотными частями, хотя все ждали, когда он, наконец, вернётся на свой флот, где ему самое место.

Но он был не в курсе самых новых планов.

— Я знаю на что вы способны, командор, — сквозь зубы проговорил адмирал, увидев меня. — Но если вы собираетесь взрывать горы или дамбу... я вам запрещаю. Потому что это может повредить месторождениям нефти!

Кто про что, а он про нефть. Ох, знал бы, что мы на самом деле придумали. А почему его это так беспокоит? Хотя я слышал, что у друзей адмирала там немалая доля.

— Горы и дамбы я взрывать не собираюсь, адмирал, — совершенно честно сказал я. — Тут вы можете быть спокойны.

— А что…

Один из штабистов вскоре начал ему докладывать, что мы собрались взорвать само поле, а не горы, ну а мы с Варга быстро вышли, пока нас не остановили.

— Как только начнётся, — шепнул я Станиславу, — надо будет сразу давить. Иначе смысла от этого не будет. Враг перегруппируется и снова продолжит.

— План уже готов, Дмитрий. Нашим придётся ему следовать. Удачи, — он протянул мне руку.

— Работаем. Такси мне, — приказал я офицеру-связисту в своей обычной манере.

— Но вертолётам запрещено… — промямлил тот, посмотрел на меня и схватил трубку. — Есть!

— Климов! — раздался голос сзади. — Постойте!

Меня догнал Кондратьев. Судя по его сияющему лицу, план ему понравился.

— Понял, что вы решились, — сказал он и выдохнул. — Если что — это мой прямой приказ. Беру ответственность на себя. Потому что…

Кондратьев решил меня прикрыть. Говорят, в молодости он был очень отчаянный.

— Остановите их! — раздались крики со стороны штабы.

Адмирал понял, что мы собрались сделать. И это ему понравилось намного меньше .

— Ты и ты! — генерал Кондратьев подозвал двух часовых. — Закрыть эту дверь!

Приказ выполнили сразу. Я кивнул генералу на прощание и пошёл на выход, пока меня не остановили. Не хотелось применять силу против своих, особенно когда она меня переполняла. Так и навредить могу.

Снаружи сел вертолёт «Молния» с сопровождением из моих старых бойцов. Десантное отделение открылось, я тут же запрыгнул внутрь, и машина взмыла в небо.

* * *

Второй батальон десанта крепости «Императрица»…

— Ты посмотри, брат, как долбят, — с восторгом сказал Зорин, глядя с горы вниз.

Туц-туц-туц. Старинные шагоходы меняли позиции, громко топая по каменистой земле. «Паладин» и «Катафракт» только что дали ракетный залп по переправляющимся войскам Дискрема и узурпатора.

Один из повреждённых паромов тонул, катера разметало, и очередная высадка захлебнулась. А тяжёлые шагоходы поменяли позицию. Их сопровождали гусеничные зенитки, потому что вражеская авиация пыталась найти эти ригги и уничтожить.

С той стороны берега просто в глазах рябило от вражеской техники.

— Лучше твоих танков? — с усмешкой спросил комбат Воронин, преемник Флетчера.

— Не, брат, лучше танков ничего нет, — Зорин закурил и посмотрел в бинокль. — А чё у тебя с шестой ротой? Там же бойцы грамотные. Чё так их далеко поставил?

— Новому ротному не верю, — честно отозвался Воронин.

— А… вредный тип. Гонора столько. Вот в разведке служит Громов, так даже он попроще. А у него родственник — не генерал, а сам император.

— И не говори, Лёша…

— Рябина-3, — зашипела рация в бронемашине. — Выдвигайтесь в 2-7-8-7.

— Принял, Рябина, — сказал Зорин, поправил ларингофон. — Удачи, брат.

— Вали уже, — Воронин хмыкнул.

Лёгкая бронетехника выдвинулась, захватив на броне дополнительный десант. Враг прорывался через старый так называемый «дурацкий» брод, и там уже были видны вспышки сигнальных ракет.

— Одна, — считал Зорин про себя. — Вторая… Ваня, пусти наши сигналки, — приказал он по внутренней связи, — пусть знают, что мы идём. А то подумают, что окружили, стрелять ещё начнут.

— Есть!

Две жёлтые сигнальные ракеты с шипением взмыли в небо. А вскоре впереди начали взлетать красные дымовые шашки. Ровно три сигнальные ракеты. Старинный сигнал, что в бой вступает Небожитель.

— Стоять! — приказал Зорин, завидев зарево на том берегу. — Опять началось. Фотоаппарат приготовили?

— Рябина-3! — раздался голос Бронина в шлемофоне. — Это Рябина-1. Приказываю продвигаться.

— Повторите приказ, Рябина-1, — удивился Зорин. — Там сигнал номер три!

— Продвигаемся, Рябина-3, — повторил Бронин.

— Есть! — отозвался Зорин.

В бой пошли и другие подразделения десанта. А когда крепости вышли на позицию для заградительного артиллерийского огня, Зорин не удержался и открыл люк, глядя на это.

— Вот это пошло дело! — протянул он и снова посмотрел вперёд, где зарево становилось гуще.

* * *

Окрестности нефтедобывающего поля...

— Сержант, все на месте? — спросил лейтенант Шульгин, едва отдышавшись.

— Так точно! — сержант Музыкант пересчитал всех по головам всего за несколько секунд. — Все на месте, никто не потерялся.

На точке встречи разведчики объединились со вторым взводом лейтенанта Громова. И уже оттуда видели, что происходит на поле.

— Когда-то мой далёкий предок умел такое, — произнёс Громов.

Землю вдали снова тряхнуло, по ней прошла трещина. Но её почти не было видно, потому что вспыхнула ещё добывающая вышка, и яркий столб огня поднялся ввысь. Землетрясение усиливалось, а сверху, помимо едких туч чёрного и густого как масло дыма от горящей нефти собирались красноватые тучи.