Г.Р.О.М.

– Чёт щедро, – он с сомнением покрутил деньги в руках. – Ты же меня навёл на это, вот за сколько сниму, столько и заплачу, а половина от оставшегося твоя…

– У меня свои дела, а тут только тебе подгон. Поездишь, походишь, посмотришь. Думаешь, так просто найти хорошую? Я вот пока учился, столько квартир и комнат поменял. Смотри, чтобы не совсем убитая, и чтобы хозяева – не алкаши, а то ещё переедут туда и будут бабки клянчить на опохмел.

– А как ты тогда комнату снимал, помнишь? Хах! – Димка заржал. – Где хозяин с похмелья требовал, чтобы ты за пузырём ему ходил?

– Не напоминай, я только забыл. Сделаешь? Ключи мне потом отдашь.

– Да без базара, – он громко отхлебнул чай. – Так-то вовремя подгон, получку, говорят, задержат в этом месяце, а Верке чё-то к лету покупать надо, из всего выросла. Я хочу их на лето в лагерь сбагрить, открывается один, говорят, хороший. Недорого путёвка стоит, и там лучше, чем в городе шататься, пф-ф-ф, – Димка вытер лоб. – Жарко сегодня.

– Давай тогда к часу дня в парке пересечёмся.

Мобилы у него не было, само собой, не потянет, так что созвониться оперативно выйдет не всегда. Но зато текущих денег мне хватит, чтобы взять пейджеры. Хоть что-то будет, тем более таксофонов в городе хватает. А потом и мобильники заведём, пригодятся. У братвы и мобилы есть, и даже рации в машинах встречаются, им-то удобно. Отставать от них нельзя.

Распрощался с ним, отправился по городу. Опера кормят ноги, а следак обычно сидит в кабинете. Но лично я часто предпочитал обдумывать что-нибудь за прогулкой, бывало, что и к свидетелю мог сходить сам, а не вызывал к себе. Вот начальство бесилось, когда не могло меня застать на рабочем месте.

Моим главным инструментом была папка с документами и память, а оружие я почти никогда не брал из оружейки. Когда получил наградной пистолет, тот вообще лежал дома в сейфе, я из него только пару раз стрелял в тире, ну и в последний раз, когда палил уже в суде. А вот сейчас понимаю, что с оружием придётся ходить чаще, как и пользоваться.

А как это устроить? Так, надо подумать. Легально короткий огнестрел положен только военным и силовикам. Частной охране полагается ослабленный пистолет и дробовики, да и с этим можно ходить только на объекте. Если менты примут со стволом на улице – изымут, выпишут штрафы, могут вообще отобрать лицензию.

Уже конец 90-х, дикий поначалу рынок ЧОПов уже регулировали вовсю, а уж частным детективам лавочку со служебным оружием прикрыли почти сразу после того, как разрешили. Только слезоточивый газ и всё, хорош, зачем вообще детективу нужна пушка?

Но нужно не только оружие, имею в виду – не только боевые стволы. Информация тоже опасна, причём нужна такая, какой нет у ментов и чекистов. А они знают многое о бандах, против которых работают, но не всё. И вот этим тоже надо заняться.

Начинать надо с малого, чтобы большие игроки в городе не успели понять, что появилась новая структура. Чтобы к тому моменту, когда поймут, у них не хватило бы сил покончить с нами.

И да, информация обо всём нужна. На первое время пригодится личный стукач, чтобы я использовал данные от него для контакта с Некрасовым из РУБОП…

Поймал себя на том, что иду к трамвайной остановке. А почему бы и не заехать к Юльке? Или встретиться в городе? Да, это может быть и несерьёзно… ну какие свиданки, ведь хочу же заниматься новым делом.

Но одно другому не мешает, на самом деле. Ведь вся жизнь ещё впереди, если подумать, а молодость – в самом разгаре. Я же получил не только вторую жизнь, и но вторую молодость. Да и обещал девушке встретиться.

Надо пользоваться моментом, а о деле не забуду – мысли-то остались мои, опыт не пропьёшь, я всегда думаю о работе. Это уже профдеформация, даже во сне не прекращаю об этом думать.

Так что решил, но ехать – далековато и долго, пошёл до телефона-автомата, ближайший был в пяти минутах ходьбы.

Аппарат, приделанный к столбу и огороженный плексигласом сверху, чтобы не залил дождь, ещё совсем новенький, не раздолбанный. Этот жрёт не советские монеты в 15 копеек и не жетоны, а уже вовсю принимал карточки.

В киоске неподалёку как раз продавали такие, я купил с запасом. Посмотрел, есть ли карты пополнения для мобильных телефонов, но не увидел. Скорее всего, их всё ещё пополняют через кассы. Вспомнилось, кстати, что до 99-го или двухтысячного вообще надо было носить при себе разрешение на сотовый телефон, запаянную в пластик карточку.

– Алё, – отозвалась Юлька после третьего гудка.

– Привет, это Лёха. Занята?

– Мне на работу сегодня… к двум, – добавила она после недолгого раздумья.

– Как раз успеем повидаться, – я огляделся из будки. – Там кафешка летняя открылась, у парка, давай туда сходим.

– Ну я…

– Да давай уже, пока погода позволяет.

– Ладно, – сдалась Юлька. – Мне ещё посуду помыть надо. Через тридцать минут приеду…

Значит, будет через час. Я повесил трубку, не спеша пошёл до парка прогулочным шагом. Солнце поднималось выше, скоро начнёт припекать. Дождя не ожидалось.

Так, ладно, думаем о работе дальше, как подготовить почву перед тем, как лезть в это дело. Мне надо начать наводить контакты с кем-то из РУБОП. Причина очень простая – если что, поначалу ловить нас будут именно они.

Вот и надо найти общие точки соприкосновения, понять, есть ли смысл с ними общаться и может ли кто из них нам помочь.

Я добрался до того места, где вчера играл Димка, и уселся на скамейку, продолжая всё прикидывать, а через несколько минут на скамейку напротив уселся знакомый мне парень.

Ну, как сказать, знакомый. Просто видел вчера, и всё, что я о нём знаю, так это только прозвище – Левитан. Кто он такой – я пока не в курсе, но его знает мой брат. Левитан просто сел на скамейку, опустив голову, явно думает о чём-то своём. Или ждёт, что кто-нибудь придёт поиграть на гитаре?

Мимо прошли два ппсника, один невысокий и белобрысый, другой – высокий и рыжий. Оба ещё не облачились в летнюю форму, так и носили куртки из кожзама, на поясе – дубинки. Оба ели мороженое в вафельных стаканчиках.

Так, что там дальше?

У Некрасова из РУБОП репутация в городе плохая, он работал жёстко и не всегда по закону, что ему потом припомнят. Но братва его действительно опасалась, он для них был как кость в горле. Его запугивали, приносили похоронный венок к дверям, угрожали жене и дочке, быки однажды приходили к ней прямо в школу. Несколько раз в Некрасова стреляли, один раз испортили тормоза на машине, и он чудом не погиб.

А он за каждый такой случай давал жёсткую ответку и прессовал бандитов ещё сильнее. Даже слухи ходили, что расстрелянный за городом авторитет Татарин из группировки центровых – работа Некрасова, но это могли быть просто слухи.

Вспомнилось кое-что. Один раз при покушении на Некрасова застрелили молодого опера из их отдела, он прикрывал начальника и схватил пулю. Вот только когда это случилось? Лично я парня не знал, я тогда ещё даже не работал, но видел его некролог в газетке. Подумал тогда ещё, насколько парень не походил на мента, совсем другая внешность, интеллигентная, профдеформация ещё не проявилась…

Хм… я вспомнил только что, как раз, это были первые месяцы, когда я устроился в РОВД. Мужики обсуждали, что Некрасов как с цепи сорвался, рвал и метал, вовсю нарушать всё, что можно нарушить, но это дало результат – он прикрыл несколько человек из верхушки атамановских.

И даже говорили причину этого. Тогда убили крота из РУБОП, внедрённого в банду, причём жестоко, показательно, чтобы это обсуждали, вот Некрасов и озверел.

А сейчас этот крот жив или нет? Мужики говорили об этом осенью, когда я уже устроился на работу, и обсуждали это, как давно свершившийся факт. И про покушение, где погиб тот парень, тоже вспоминали. Возможно, крот уже под подозрением у братвы, а молодой опер должен быть жив.

Хм-м, но если у меня выйдет вытащить этого крота, а заодно – предотвратить гибель того пацана, я могу получить серьёзного должника. Должник это вредный и опасный, типичный упёртый мент, с которым надо осторожно. Зато о нём нельзя сказать, что он свои долги не возвращает, это точно. Разобьётся, но вернёт.

Так, но это план на одного человека. Дальше – чекист. С ним будет посложнее, зацепок у меня на него мало, но через него можно выйти на третьего. А ведь мне нужны доходы, причём более серьёзные, чем кошелёк очередного маньяка.

Ведь если рассчитывать только на трофеи, с кем-то более опасным, чем какие-нибудь уличные гопники, расправиться не выйдет. Масштабнее надо мыслить, или попадёшься на чём-то мелком.

Но мысли в сторону, я увидел, как Юлька входит в парк, и отвлёкся на неё. Так и приманивала к себе взгляд. Раньше я на неё точно так не смотрел, хотя она мне и нравилась.

Волосы распущены, на лбу – тёмные очки. Сегодня она надела белую кофточку с коротким рукавом в полоску и юбку с колготками. На плече – тяжёлая сумка, аж лямка оттягивалась.

Пошёл её встречать, а то увидел, как за ней увязалась пара парней гоповатого вида. Оба в спортивных костюмах, похожи друг на друга, один щёлкал семечки, сплёвывая шелуху на землю, второй, что держал банку пива, хихикал тонким блеющим смехом. Он что-то сказал, на его взгляд, явно смешное.

– Отвянь уже, – не оборачиваясь бросила Юля, и я это услышал.

– О ничё ты, какая, с характером, – возмутился гопник гундосым голосом. – Нравятся мне такие, в натуре. Ну чё, погнали на речку?

– На какую речку? – я уже был близко. – Чего-то, пацаны, не понял юмора вашего. Или вы серьёзно?

Оба смерили меня очень внимательным настороженным взглядом. Вид, как у тупых, но совсем тупыми они не были. Такие всегда оценивают угрозу в каждом встречном, чтобы решить для себя, можно до него докопаться или нет. Если можно – докопаются обязательно, мимо не пройдут, а если нет – побоятся связываться, будут всячески избегать. Такой уж это народец, с гнильцой.

Оценили они и меня, сделали выводы. Может, что-то во мне увидели, может, на инстинктах почуяли, что ночью я одну падаль уже отправил искупаться и останавливаться на этом не собирался, может, знали моего брата. Неважно, главное – результат. Они решили отступить.

– Да всё, не знали, что с тобой она, – сказал тот, что с семечками. – Сразу бы тогда сказала…

– А я говорила, – ехидно добавила Юля.

– Ну, это, не врубились мы, короче. Погнали тогда, – второй подпихнул первого. – Так мы, поугарали просто.

– Ну идите, – разрешил я.

Оба удалились, иногда со злобным видом оглядываясь. Чем дальше отходили, тем злобнее смотрели.

– Мне через пару часов уже надо на смену, – начала Юля, подходя ближе. Почувствовал тонкий запах её духов. – Нормально доехал вчера?

– Да вот, не успел в общагу, у знакомого переночевал, – я пригласил её к скамейке.

– У знакомого? – навострила она ушки.

– Да-да, он как раз стрип-клуб держит, вот мы с ним и оторвались, – я посмотрел на неё. – Да шучу я, конечно. У друга отца был, он сдаёт комнату студентам, я тебе говорил как-то, – я проверил, не окрашена ли скамейка.

Нет, не окрашена, но пока ещё чистая, не загрязнённая, а то многие сидели на спинках, ставя ноги на само сиденье.

– А, вспомнила, ты рассказывал, – она расправила юбку и уселась.

– Я тут, кстати, думаю переезжать в другое место, поудобнее, а то в общаге, ёклмн…

Я замолчал, заметив кое-что. Увидел, что идущие мимо люди начали ускорять шаг, и это не просто так…

А причина проста: та парочка гопников докопалась до другого человека, до того парня, Левитана. Насчёт него они решили, что вот он-то угрозы не представляет. Вот и решили сразу его давить.

Оба сели по краям от него, один нагло пихал его в плечо. Со злостью пихал, похоже, решили оторваться на нём, раз на мне не рискнули. Подошёл кто-то третий, явно их знакомый, ещё и похожий на них, как родной брат. У него даже спортивная куртка такой же расцветки, полосочек столько же. Ржали все трое.

– Вот козлы, – я поднялся.

– Лёша, они какие-то стрёмные, – Юля взяла меня за предплечье. – До всех докапываются, осторожнее.

– Разберусь.

Левитан поднялся, будто хотел уйти, всё так же держал голову опущенной. Осмелевший гопник шлёпнул его по лицу. Шлёпок сильный, очки с заклеенной правой линзой слетели. Второй заржал, первый снова поднял руку, чтобы шлёпнуть…

Но ничего сделать не успел. Секунда – и гопник лежал на асфальте, вереща от боли и держась за плечо, парень только швырнул его вниз одним неуловимо быстрым броском. Второй растерялся, но решил драться, он обхватил Левитана сзади.

Тот резко наступил сопернику пяткой на пальцы ног, легко высвободился из захвата, не глядя ударил его локтем в солнечное сплетение и обернулся, чтобы врезать ещё раз, посильнее.

Не вышло, третий атаковал его кулаком справа. И этого Левитан не заметил, правый глаз же слепой. Он пошатнулся, из кармана выпало что-то тяжёлое. Гопник ударил его в живот коленом, поднял бутылку с земли и замахнулся, целясь ему в голову…

Я на бегу врезался в гопаря плечом! Он потерял равновесие, уронил бутылку и сел задницей на скамейку, я добавил ещё раз по морде…

– Стоять, бляха-муха! – раздался резкий крик.

– Ну-ка стоять! Милиция!

Два ппсника бежали к нам, расчехлив дубинки. Гопники не сговариваясь рванули по сторонам. Но пэпсы начало драки не видели и разбираться не будут. Будут мочить дубинками того, кто попадётся под горячую руку первым, а потом ещё и в обезьянник увезут. Им – палка за административку, нам – синяки, ссадины, пятнадцать суток и штраф.

А мне-то не резон убегать, Юлька ведь рядом, ещё и ей прилетит. Да и попадёт Левитану, ему и так досталось, всё-то скрюченный…

Глаз скользнул вниз… Мать его! Ëпрст, это ствол! Это пистолет выпал у него из кармана! В промасленной тряпке, но самый краешек узнаваемой рукоятки ПМ торчит, я видел… если и менты увидят…

Я наступил на оружие и повернулся. Надо как-то их отвлечь, причём быстро и надёжно. В голову пришло только одно.

– Вы чего, мужики, это же внук Ерёмина! – вскричал я. – Не узнали? Тимофей Палыча!

Ппсники остановились как вкопанные и переглянулись друг с другом. Но фамилию и имя-отчество вредного и мелочного городского прокурора они знали хорошо. И я её помнил, пять лет с ним работал.

– Он если узнает, что его внука гопота побила, а ещё и вы на него накинулись… – продолжил я и поцокал языком. – Я за ним присмотрю, в скорую позвоню, а вы за ними тогда. Пока не ушли.

– А ты кто ещё? – с сомнением спросил рыжий пэпс, а второй нахмурил белёсые брови.

– Помощник Ерёмина, в прокуратуре работаю, – нашёлся я. – Эй, да я вас знаю, – я присмотрелся к лицам. Одного я видел в первой жизни, вот этого рыжего точно, он потом опером стал. – Ты же Фёдоров, а ты…

– Да всё-всё, за ними идём, – бросил белобрысый. – Пока не ушли.

Пэпсы торопливо свалили, правда, вряд ли они собирались преследовать гопников, раз двинули к выходу. Не особо они удивились, помощников прокурора мало кто из ментов знает, они же с ними мало взаимодействуют, тем более ппсники.

Ну а я отодвинул пистолет под скамейку, а Юля подобрала пыльные очки.

– Тут царапина на лбу, – она посмотрела на Левитана и достала платок. – Вытереть надо.

– Ерунда, – тихо сказал он, водя пальцами в воздухе, будто пытался ими что-то схватить. – До с-с-свадьбы заживёт.

Разглядел его получше. Ему лет двадцать пять – двадцать семь на вид. Правый глаз закрыт, на лбу и щеке справа старые глубокие шрамы. Светлые волосы упрямо торчали во все стороны, как солома. Он снова напялил капюшон и сразу выдохнул так, будто ему стало проще.

– Очки вот, – Юля подала ему их.

– Н-н-не н-нужны особо, – медленно проговорил он, осмотрев погнутую дужку. – С-село зрение после к-к-контузии тогда, н-немножко. В-врачи говорят, вос-с-сстановится ещё, – Левитан вдруг издал смешок. – Вот т-т-только глаз-то один т-т-точно заново не вы-вы-вы-вырастет. Извините. Юмор т-такой у меня.

– Да не за что извиняться, – сказал я, похлопал его по плечу. – Главное, что ты…

– Чё-то я не знаю такого помощника прокурора, – раздался насмешливый голос за спиной. – А я в прокуратуру почти каждый день хожу, и Тимофея Палыча хорошо знаю. Нет у него таких помощников.

– Ну, плохо смотришь, значит, – отозвался я, оборачиваясь. – Вы, опера, нас вообще не запоминаете.

Сказал наудачу, но угадал, что он опер. Этого парня-блондина лет двадцати пяти в серой ветровке с кожаными вставками я где-то видел, но где – убей, не помню.

Точно, что в первой жизни как-то пересекались, раз я сразу понял, что это опер, но вместе мы с ним точно не работали. Да и на мента он не особо похож, хотя слишком молодой ещё. И всё же, где я его видел?

– Да, что есть, то есть, – хмыкнул блондин, – Но сказал и ладно, главное, что отстали, а то я бы не успел их остановить, – он отмахнулся и внимательно посмотрел на Левитана. – Ты как, Костя?

– Н-н-нормально… б-бывало и хуже… т-т-тогда жёстче было, п-п-п-п… – он скрипнул зубами, злясь, что не может договорить.

– Помню, – парень кивнул с серьёзным видом. – Не, так-то ты, брат, хорошо придумал, – он глянул на меня. – А то бы по голове его огрели, и всё, пропало, пишите письма. Вот же падальщики, сука. Но ничего, я их знаю, найду. А ты откуда Ерёмина знаешь? – парень подозрительно сощурил глаза. – На практике в прокуратуре работал?

– Вроде того.

– Ладно. Ты, Костян, – он посмотрел на Левитана. – Домой идти, а то они вернутся, а мне идти пора, не могу караулить. Вечерком зайду. И это, – парень повернулся ко мне. – Спасибо. Другой бы в сторонке постоял, а ты помог. Мало кто на такое способен.

Странно, чего он меня благодарит. Родственники они или друзья? Но молодой опер ушёл, а Левитан украдкой, вроде как завязывает шнурки, нагнулся, подобрал запылившийся свёрток с оружием, на который я перестал наступать, и сел на скамейку. Юлька сделала вид, что этого не заметила.

– С-с-пасибо, – медленно сказал Костя, чуть улыбаясь нам с Юлькой. – А п-п-п-пе-пе… – он закрыл глаза, на лбу появилась испарина.

– Димка пока занят, – догадался я, поняв, что тот спрашивает, будут ли сегодня петь. – Но, может, к вечеру придёт с гитарой.

Тот кивнул и снова опустил голову, после закряхтел, поднялся и ушёл. Но интересно, пока его не ударили, действовал он быстро и жёстко, даже отбился бы, только слепой глаз подвёл.

И пистолет откуда-то взялся. Он уже в банде? Если он военный, то вполне могли взять в любую группировку. На работу с такой травмой и контузией не возьмут никуда, но братки к таким вопросам относятся проще, лишь бы стрелять умел. И он с моим братом не в одной банде, раз Ярик звал его к себе. Или он не знал, что этот Костя уже с кем-то?

А мне бы люди с такими навыками пригодились бы. У него есть знакомые? Ладно, надо в следующий раз пообщаться с ним плотнее, парень-то дружелюбный.

Может, как-то вытащить его из группировки? Ему явно досталось дерьма в жизни, и его вполне может засосать туда ещё глубже. Сколько таких пацанов со сломанными судьбами вокруг…

Вскоре, как и было договорено, в парк пришёл Димка.

– У вас такой вид, будто что-то произошло, хе! – он засмеялся и подал мне ключи. – Готово! На Речной улице двушка, большая, адрес вот, на бумажке, адрес хозяйки тоже. За три сотки в месяц, хозяйка бабушка – божий одуванчик, чаем с вареньем угостила. Оглядел – всё чётко! – Димка поднял большой палец. – Телефон, холодос, балкон – всё на месте!

– Спасибо, Дим, выручил.

– А я побежал, – он начал копаться в карманах. – В школу вызывают, Олежа опять там чё-то учудил. Заманал уже.

Умчался так же быстро, как пришёл, я даже не успел пригласить его на новоселье, но успел позвать туда Юльку. Правда, пока разбирались со всем, время начало поджимать. Я довёл её до столовки, где она работала, и после этого двинул на квартиру.

В целом, жильё приличное. Разве что ванна коричневая от ржавчины, и ремонта никакого нет, но это мелочи. Потолки побелённые, стены заклеены обоями. Санузел раздельный, кухня тесная, большую её часть занимал стол, а холодильник был с ручкой, как у грузовика. Есть газовая плитка, а над кухонным столом висел проводной радиоприёмник, он ещё даже работал.

А комнаты достаточно просторные, вся необходимая мебель, включая вечную югославскую стенку, на месте. Телевизор накрыт салфеткой, в одном шкафу – штабеля книг, в другом лежало чистое постельное бельё, есть полутораспальная кровать, раздвижной диван и два кресла. Жить, в общем, можно. Вид из окна и с балкона хороший, видно реку. Разве что мост, на котором я вчера был, спрятался за той пятиэтажкой.

Продукты надо покупать, но обживаться буду позже. Пока же пойду на рынок, продолжать то, что хотел.

Рынков в городе несколько, от вещевых до продуктовых, но меня интересовал Старый, находящийся на территории Атамановской ОПГ. Мне там нужен кое-кто.

Дошёл пешком. Шум и гам от рынка я услышал издали. Играла музыка, посетители будто говорили одновременно, через главные ворота одновременно входили и выходили множество людей. На рынках в эти годы кипела жизнь, сюда приходили все: молодые и старые, мужчины и женщины, бедные и богатые, менты и бандиты. Тут чаще всего было проще увидеть кого-то знакомого, кто-нибудь да пройдёт мимо с покупками.

Приятно пахло жареным мясом. Рядом было несколько заведений общепита, заешек, как их называли в наших краях.

Большой популярностью пользовалась кафешка «Байкал», где готовили только бурятские буузы. В узбекской чайхане были заняты все столы, посетители с аппетитом уплетали лагман. Стояла очередь к шашлыкам, их готовили прямо на улице в мангалах, правда, их я бы есть не рискнул. Никакого контроля качества нет, и шутки, что вчера этот шашлык ещё гавкал или мяукал, возникали не на пустом месте.

Самая большая очередь была к киоску, где крутили шаурму, их в городе пока мало. Мода на них пока ещё не пришла, но народ уже заценил. А вот киоск, один из трёх в Бекетовске, где готовили курицу-гриль, уже закрылся, все приготовленные тушки разбирают ещё до обеда. Но столики рядом с ним заняты, там кто-то ел пирожки, как раз бабушки неподалёку вели их бойкую торговлю. Но заказывать безопасно можно только с капустой, хотя и в них жалеют начинку.

– Я куплю тебе новую жизнь, – распевал «Белый орёл» из одного музыкального киоска.

Из соседнего доносилась другая песня:

– Согревает огонь, обжигает земля, этой ночью с тобой мы танцуем ча-ча-ча!

В третьем играло что-то заграничное, танцевальное, только басы слышно: туц, туц, туц!

У самого входа гудел станок, на котором китаец точил дубликаты ключей, в толпе толкались менялы, предлагая покупать или продавать доллары. Курс был написан на картонках, что были закреплены на спине и груди, причём здесь вполне можно было нарваться на фальшивку.

Рядом с рестораном китайской кухни торчали уазик ППС и скорая. Как я понял из разговоров, там подрались цыгане с китайцами. Судя по пятнам крови на крыльце и горящим глазам мальчишек, которые обсуждали бой, драка вышла мощной и зрелищной.

Продавали здесь всё, от продуктов до одежды. И я твёрдо знал, что здесь можно купить ствол. Но даже китайский ТТ стоит долларов четыреста, зато можно приобрести переделанный в боевой газовик всего за двести баксов.

Но пока мне не надо стволов, до них ещё дело дойдёт. Я искал нужного человека. Но нашёл другого. Мой взгляд упал на летнюю кафешку с пластиковыми столами, закрытыми большими зонтами-грибками.

Подавали там только пиво, бочка как раз стояла неподалёку, и в жаркую погоду место пользовалось популярностью. За одним сидел парень-блондин в потасканной ветровке, Перед ним стояло три стакана, полных пива, и несколько пустых, покрытых пеной, вставленных один в другой.

Это тот самый человек, опер, с которым я сегодня виделся, это он разговаривал с Левитаном. К нему я и направился. Хочу узнать, что к чему, тем более, разговаривать с людьми я умею, а с ментами обычно жил мирно и работал плодотворно.

– Во, помощник прокурора нарисовался, – парень оживился и приподнял пластиковый стакан с пивом, приветствуя меня. – Как оно? Много дел возбудил?

Ну точно мент. Они тогда, вернее, сейчас, спокойно квасили в рабочее время, часто даже в кабинетах. А уж выйти в тёплую погодку на улицу в редкую свободную минутку и выпить пивка считали само собой разумеющимся.

– А ты сам откуда знаешь прокурорских? – спросил я. – Не каждый из вас туда ходит, только опера-тяжи в основном…

– С кем я работаю, ты таких не знаешь, – он хмыкнул.

Я присмотрелся к нему. Я-то как раз знаю всех оперов во всех РОВД, вернее, ещё узнаю осенью, но этого парня я почему-то не знал. Он уедет в командировку? Уволится?

Или… не доживёт?

Да, вполне может быть и такой вариант. И не вполне, а точно. Вот откуда его знаю. Это про него же я подумал, когда вспоминал, что одного опера убьют. Никогда не видел лично, только фотку, и тогда же отметил, что на мента он не похож. Это он и есть, тот парень, но ещё живой.