Марафон правополушарных рассказов

Михаил Кирин

Марафон правополушарных рассказов

Августин

В день начала писательского марафона я приехал в краевую клиническую больницу имени Семашко, чтобы поправить зрение.

С третьей попытки удалось добиться от моих лейкоцитов понимания, полугодовой марафон по врачам завершался. Сердце билось от волнения.

Ура! Меня положили в больницу. Я радовался и улыбался, налево и направо. Перед лифтом, словно в космос, бесплатно.

Подвезли больного на носилках. Глазами вверх. Скоро он увидит потолок в лифте, потом другие потолки, долго ли. Рядом озабоченные родственники, сумки с питанием, авось пригодится.

Я пошел по лестнице пешком, всем известна польза. На третьем этаже пришли мысли о смерти. Ах, вот для чего на стенах картины.

Медленно, возвышайся медленно, уже дрожат коленки. Я бы присел, или поменял ноги. Не сегодня. Сейчас глаза.

Вокруг несчастные или счастливые прооперированные с залепленным глазом старики. Убитые печалью сопровождающие и сиделки. Строгие сотрудники наводят ужас. Я улыбаюсь и снова радуюсь, в самом деле принесли постельное белье.

В палате сосед Володя предложил бутерброды с колбасой и сыром. Я не отказался. Саша дал сахар и чайник. Игорь угостил отборным табаком.

Колоритная раздача, которую я сразу окрестил кормилицей, гарантировала сервис.

Курить! Надо! Срочно! Везде нельзя. Выхожу в больничный сквер.

Осенний желтый лист. Люди с телефонами. Небо заволокло тучами, кажется будет дождь.

Неожиданно к моим ногам с дерева упала белка. Она смотрела снизу вверх, как бы говоря: "Протяни руку, возьми меня". Я стоял не шевелился, сигарета дымилась во рту.

Я видел одним еще рабочим глазом, как люди вокруг повернули телефоны в мою сторону и снимают белку.

Пушистая красавица принялась шуршать сухими листьями, бегать от дерева к дереву и копать лунки. Из тайничка она достала орех, ухватила зубами, принесла и закопала возле моих ног. Буквально в полуметре.

Потом белка спокойно забралась на ствол дерева, перепрыгнула на крышу постройки и исчезла.

Я снова улыбался и удивлялся такому обилию причин для радости.

О! Это день начала марафона.

Три дня пролетели во сне. Я старался больше спать и так приблизить время выписки.

Лечащему врачу – мой низкий поклон. Я пообещал ни наклоняться, ни поднимать тяжести и закапывать в глаз лекарства. Мне не терпелось посмотреть первое задание.

На автовокзале пассажиры на лавочках глазели по сторонам, зависали в телефонах, а я курил и с удовольствием вспоминал, как наклонился и поднял синюю купюру сразу же, как только вышел за дверь стационара.

Глаз – алмаз. Скоро пелена рассеется, такое найду.

Сигарета истлела, пошел я к урне и вижу на пути лежит баранка! Такая маленькая, круглая, коричневая баранка. Я застыл на месте.

Что делать? Вечный вопрос. Сколько времени на размышления? Покатится ли она сейчас через перрон или захрустит под подошвой. Перешагну и пойду дальше к урне выбрасывать окурок. Сделаю вид, что еще недостаточно прозрел.

Я наклонился, поднял бараночку и положил на прилавок неработающего киоска. Потом выбросил в урну окурок и сел в автобус.

Вот и завершилось мое путешествие. Теперь все внимание заданиям. Только куплю чай и конфеты. Выхожу из магазина и вижу посреди дороги сидит щенок.

Ни машин, ни людей. Никто не смотрит и можно уйти, ведь дедлайн, каждая минута станет монетой.

Кобелек удобно разместился на ладони, я забыл, что обещал не наклоняться. На обочине дороги в толстой асбестовой трубе копошились еще несколько малышей.

Что делать? Запихать бедолагу в это логово и быстро уйти или взять по-дружески с собой.

Быть или не быть? Вот в чем вопрос. Я держал маленькую собаку на ладони перед глазами, чувствовал, как дрожит тельце, видел, как виляет крошечный хвостик.

Настал момент истины. Вот где я остался один на один с совестью, которая есть прежде разума. Нет больше зрителей. Нет наблюдателей. Нет судей.

Моя воля, мое желание, мой каприз. Будешь моим другом и сыном моему старому псу. Или полетишь в трубу и я забуду о тебе в творческом марафоне.

Хорошо, что я забрал друга к себе домой, покормил и посадил в коробку. Всю ночь слушаю две песни. Одну поет маленький коричневый двортерьер по имени Августин, а вторую Ю-Питер "Прощай мой друг".

На втором задании лишние лекарства потекли из всех глаз, даже не пролеченных.

О чем поведал кот ученый

Время летит быстро. Остановился зазевался и все. Вместе с тобой останавливается время.

Я завязывал шнурки и готовился выскочить на улицу. Планировал путешествовать до вечера по лесу.

Мой отец строго спросил: " А уроки за тебя Пушкин будет делать?"

Я не мог переложить ответственность на писателя и отправился учить стихи.

"Запомнил?"– Поинтересовался он через пять минут. Я ничего не понял и не запомнил. Тогда папа сказал смотреть, читать и представлять прочитанное в уме. Я принялся вчитываться в текст внимательнее.

У лукоморья дуб зелёный;

Златая цепь на дубе том:

И днём и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом;

Была в детстве кошка. Я сидел возле дровяной печки и грел спину. На коленях грелась кошка. Слева от меня в открытой духовке раскалилась задняя стенка.

Я вспомнил, как шутя закинул кошку в духовку и захлопнул заслонку. Кошке удалось просунуть лапу, но я одумался, когда услышал пронзительный вой.

Кошка оставляет после себя не приятный резкий запах. Так утверждала мама и запретила их держать.

Мы завели собачку и она схватила зубами соседского котенка.

Мама-кошка дико шипела и кидалась в морду собаке, но не могла отнять малыша. Тот кричал, собака рычала, моя мама пошла на подвиг.

Она вырвала котенка из пасти пса и протянула кошке. Не успела мама убрать руку, как разъяренный зверь кинулся в лицо.

Молниеносным движением лапы кошка вспорола кожу на лице от глаза вниз до подбородка. Из раны тут же хлынула кровь, оставляя пять красных полосок.

Моя мама на всю жизнь усвоила урок от кошки. Думай о последствиях. А я получил еще более глубокий урок.

Когда ссорятся люди, то твоя помощь кому-либо из них тебе дорого обойдется. Могут оба тебя побить, например.

Идёт направо – песнь заводит,

Налево – сказку говорит.

Там чудеса: там леший бродит,

Русалка на ветвях сидит;

Я принялся воображать своего кота. Большого, пушистого и ученого. Как это представить?

Вот цепи золотые представляю. Толстые, желтые, дорогие. А кот по ним ходит. Не на шее носит. Плевать ему на золото.

Кот в сказке живет. А если он в голове ходит то направо, то налево? Похоже на маятник в часах на кухне. Только гирьку с треском потяни.

Там на неведомых дорожках

Следы невиданных зверей;

Избушка там на курьих ножках

Стоит без окон, без дверей;

В чужой избушке и кот будет чужой. Злой и таинственный. Не добрый. Его бабка старая недолюбила. Это, как дети недолюбленные.

Умные, пушистые, но готовые к ногам нечисти всякой прильнуть и выслужиться. Так что кот-коту рознь и поют они разные песни.

Я представил себе кота с гитарой из мультика. Это был наш кот. Добрый, пушистый, веселый и остроумный.

По-русски разговаривает, песни поет и помогает. Перетянул всех в деревню, где лес и дол видений полны.

Мне тогда еще в детстве понравилось, что кот не за границу, а в село.

Очень часто, когда кот говорит там внутри сказку, она похожа на правду.

Особенно веришь, когда про витязей прекрасных, что чредой из вод выходят ясных. Выходят и уходят. Выходят и уходят. И до них уходили и не приходили.

А грозного царя можно пленить, оказывается, мимоходом. Царь Грозного это из прошлого или будущего, я не понял.

Но это послание настораживало. Без магии высших сил тут не обошлось.

Местные красавицы не просто так в темнице тужат с детства и выносят коровий навоз на свалку ведрами. Вырастают и сразу все царевнами становятся.

Волк ей служит. Не кот и не кошка. Потому, что добрая девочка. А злой кот у вредной бабки на посылках.

Свободный кот не служит, он поет песни и рассказывает сказки. Волки служат. Они умные, только песни их ты поймешь не скоро.

Баба Яга улетит черные замыслы претворять в жизнь, а злой кот издевается над мышами. Поймает, не ест сразу, а тянет мыша за хвост и наслаждается.

И снова злато.

Чахнет дед. Никак не помрет. Он же бессмертный. Нет! Не правда. Такого не существует. Предлагают бессмертие? Кто откажется? Так сразу, на ходу.

Лишь на миг ты присел завязать шнурки на ботинках, чтобы погулять в родном лесу. Задумался, а тебе вопрос в лоб. Хочешь бессмертия?

Все будет у тебя! Много золота, но чахнуть будешь ты. Днем и ночью до скончания веков.

И ты выбираешь. Нет. Ты уже знаешь. Тебя кот информировал. И пел и шептал и на авторитеты ссылался.

Надышался я духом кошачьим.

Пропитался, начал вонять сам. Свои не узнают. Фыркают. Так и норовят по щеке лапкой, чтобы больно.

А мне дым отечества и сладок и приятен.

Не запомнил я тогда стихотворение, потому что ничего не понял. Я думал про кота. И вдруг очнулся с кружкой странного меда и говорящим котом за одним столом.

Веселье только начиналось.

Афалин

Прилипчивый кот повстречался. Странные песни поет, мудреные.

Сразу не разобрать, словно туман перед глазами. Не пойму. То ли наваждение, толи в глазах после операции иллюминация.

Посмотрю на пламя, а оно – фиолетовое. Яркое, насыщенное, чудесное. Гляну на пол и вижу, как живые микро организмы разбегаются от взгляда, плавно передвигая лапки.

Стоит только присмотреться, как все замирают, прячут ноги или испаряются. Наваждение. Не иначе кота кто-то надоумил одурманить мою голову песнями, усыпить сказками, соблазнить золотом.

Таинственная сеть плетется паутиной столь тонкой, что скорее это поле из вещества. Котогенератор. Синхрофазатрон.

Стакан не должен пересыхать! Закон генератора переменного тока.

И вот впиваются тебе в мозг электроны. Эй детка, я теперь брюнетка, бежать бессмысленно, я стреляю метко.

То фаза шибанет по мозгам, сдвигая синусоиду вправо. То ноль шибанет слева, восстанавливая баланс потенциалов и зашкаливая по инерции.

А когда ты поймешь, что прятаться бессмысленно, плюхаешься в кресло, закрываешь глаза, включаешь экран и смотришь потоковое телевидение.

В общем поле информации зарождается мысль. Из сердца, из души, из трепета, из боли, из навоза. Вдруг росток.

Идеи раскручиваются словно фракталы. Ветви тянутся вверх, плодятся и размножаются. Семимильными шагами.

Мысли набирают обороты, ты разгоняешься и взлетаешь над моремокияном. Белым, Красным, Желтым, Мраморным, синим или Черным.

Высоко летишь, далеко глядишь. И ныряешь с высоты в воду.

Ласточкой или бомбочкой, солдатиком или топориком, пузиком или мордочкой. Ты не чувствуешь боли. Тебе некогда обращать внимание на мелочи. Теперь ты на дне.

Философ в кораллах. Клешнею своею ты пишешь роман. И вдруг креветка-богомол вскрывает панцирь твой.

Ты на дуэль не приглашен. Убили из засады. В расцвете лет, на пике сил, надежд и вдохновенья. Еще вчера ты песни пел, разглядывая небо.

Сегодня ты туда летишь с разбитой мордой. И никому на свете дела нет на то, что миллионы лет подряд писал ты эту книгу.

Ты глаз настроил так умно, что видишь через воду. И линза водная тебя выносит на свободу.

Ты тайны космоса познал за много много лет. И книгу кровью написал и получил привет. С далеких звезд, из черных дыр и дружеских планет.

И вот судьба стать чьим-то супом.

Но я не плачу и не рыдаю. На все вопросы я открыто отвечаю, Моих грехов разбор оставьте до поры, Вы оцените красоту игры!

Суп из крабов. Морские и заморские деликатесы. Улучшают зрение, обостряют ум, смазывают шкуру жиром.

А главное вековая, тысячелетняя, миллионолетняя информация перетекает в желудочек мизерной креветки. Которая не зная русского языка ощутит только урчание внизу живота.

И не поняв вкуса, пукнет подливкой, оставляя белую полоску, как призрачную надежду на светлое будущее.

А я пойду на Север. Заранее. До самой Полярной звезды дотянусь и отложу там яйца. Синие, как у дрозда.

Вылупятся астрокрабики, а у них в генах закодирован мой роман. И здесь под камнем еще яйца припрятаны. Родится писатель.

Нажрется несвежего мяса и возомнит из себя дельфина афалина.

Вынырнет где-нибудь в Черном море, разглядит на пляже девочек и помашет им ластами привет.

А потом лишь хвостом по воде взмахнет и исчезнет в пучине моря.

Медовуха

Сижу на кухне вчера ночью.

Только что Сашку соседа выпроводил за порог. Мы такой медовухи нажрались, что смотрел я на него, а видел свинью. Еле избавился от этого кабана.

Каждый день у Сашки новый рецепт самогона. Сегодня мы дегустировали медовуху, настоянную на каких-то грибочках и конском навозе.

Я не брезгливый и в школу ходил. Слышал, что спирт основа всех лекарств. Он как бальзам для души.

Я Сашку поэтому люблю и уважаю. Он экспериментатор и практик. Бывало выпьем и смотрим друг на друга, изучаем эффект.

У кого первого крыша поедет и какой бред сгенерирует новое пойло.

Ко мне недавно свиньи приходили. Всю ночь между собой власть делили. А их иностранный дружок поддакивал: "Дранг нах остен. ОЙ ля ля."

Я от них в спальне закрылся, а они еще громче: "Хрю ля ля. Хрю ля ля."

Слышу стучит Сашка и обратно просится. Словно конь копытом в дверь колотит, настойчиво и громко.

Не хотел я его видеть. "Кто там", – спрашиваю, словно не догадываюсь.

"Конь в пальто", – отзывается Сашка и ржет, как сивый мерин.

Я двери открываю, а перед глазами и в самом деле конь в коричневом пальто. Грива челкой на глаза спадает, белые зубы сверкают жемчугом, а в копыте трубка дымится.

Сначала подумал, что это Сашка прикалывается. "Проходи, – говорю, – располагайся, чувствуй себя как дома."

Подыгрываю ему, а сам думаю, пускай лучше свой конь в пальто, чем свиньи из-за рубежа.

Мерин развалился на диване, положил копыта на стол, затянулся, выпустил две густые струи дыма.

"Хапур-чапур. Шашлик-машлик. Плохо ты встречаешь гостей. Почему твой стол пустой? Ты стреляешь холостой.

Ты вчера кормил свиней репутацией своей, напои теперь коней", – запел сосед свой свежий бред.

Я налил Сашке воды и поставил на стол. "Попей водички, – говорю ласково, – а сам думаю выпьет воды и очнется, – вспомни, – продолжаю тихо, – а какие грибочки ты настаивал, сивый мерин."

Конь неожиданно дернулся, схватил стакан с водой, выплеснул мне в лицо и закричал: "Очнись, писака, пред тобою жеребец.

Не чуешь вожака, получишь в нос копытом. За то и стол твой пуст, что кормишь ты свиней и учишься у них плохому. Учиться надо у коней!

Вот я служу у деда. Коренник! Я главный конь в упряжке. Стартуя напрягаюсь из всех сил, потом иду я рысью. А пристяжные переходят на галоп", – гордо заявил Саня.

"Я сам придумал. И назвал романтически "Тройка" как сигареты. Ты записывай, а то забудешь."

Я побежал за бумагой и ручкой. Конь лежал на моем диване, запускал кольца дыма и полировал золотую подкову на нижнем копыте.

"Вот полюбуйся, дед подарил за верную службу. Я не только самый мощный, но и самый осмотрительный. Дедушка потянет вожжи на спуске, я и торможу сразу.

Чувствительный я стал. Если подойдет чужак неожиданно, то получит копытом в нос. А деда своего я люблю.

Дышу ему в лицо перегаром, а он и радуется как мальчишка. Яблоки приносит и совсем ручным стал. Записал?"

"Стенографирую," – съехидничал я и нарисовал на листе большое яблоко.

"А недавно журналисты приезжали из Эмиратов. Спрашивают, – как это вы скакать научились так быстро и весело?"

"Все дело в волшебных бубенцах, – отвечаю и угораю. Арабы пошли колокольчики слушать, а я к дедушке.

Шпионы, – говорю, – разведчики шныряют. Хотят секрет нашей "Тройки" разузнать. Дед на счастье мне еще одну подкову золотую подарил, а сам побежал с арабами торговаться.

Хитрый дед и умный. Все потому, что с правильным конем общается, а не со свиньями, как некоторые."

Сашка заржал, обнажая огромные зубы.

Я нарисовал зубы на яблоке. Надо подробнее про секрет расспросить.

"Да что ты несешь? Какие шейхи, какие Эмираты! Весь мир знает Русскую тройку!" – спровоцировал я.

Конь дернулся, пыхнул в лицо мое дымом, взбрыкнул копытами с золотыми подковами перед носом и заржал.

"Пиши писатель пока я добрый.

Я лишь на старте сильно напрягусь, чтобы пристяжные мои набрали скорость. Помощники имеют пять сердец, они пойдут в галоп. А я приподниму подковы и лечу.

Словно крылья понесут меня над землей. Я как дракон трехглавый устремлюсь на врага и пламя выстрелит из ноздрей.

А люди ткнут пальцем в небо и скажут: "Вот он наш родной трехглавый кентавр – гордость, честь и достоинство. Записал?"

Я пририсовал яблоку крылья. "Не кури, – говорю Сашке, – никотин убивает лошадь. Ты мне нужен живой. Где я такой самогон еще найду?"

Конь медленно затянулся, выпустил струю дыма на меня, заржал и произнес: "Дурак. Это ты меня убиваешь своими дурацкими рассказами про свиней.

Запиши там у себя: "Конь живее всех живых потому что в нем нет желчи. Лошади бессмертны."

Я нарисовал большую трубку из которой валил дым, посмотрел еще раз на коня и потерял равновесие.

Утром я подумал, что ослеп, но когда продрал, глаза нашел рисунок на столе. Большое надкушенное яблоко с крыльями.

"Вот конь, – подумал я, – трубку прихватил, скотина."

Трип

А вчера с вашим котом мед пили на кухне.

Котомед как пулемет. Снесло башку мгновенно. Отключился, замертво упал.

Не сплю, а шевельнуться не могу. Трип по-научному.

С виду – труп. Внутри – трип. Диалектика. Единство и борьба.

Восстанавливаю связь с внутренним голосом. А голос гремит в голове набатом:

"Адам! Очнись!" – хрясь меня по щеке.

"Ошибка, – думаю, сон, а он снова, – Адам! Очнись!" – и по другой щеке меня, хрясь.

"Просыпайся, лентяй", – хрясь.

Открываю глаза и вижу бога. Облако белое с глазом живым отцовским и ладони. Горячие, большие, любящие, материнские ладони.

"Господи, помилуй", – прошептал я.

"Успокойся, – говорит ласково, – ты жену просил?"

"Было дело, – отвечаю, – ночью размечтался."

"Да зачем тебе жена! Ты и так в раю живешь, на всем готовеньком. На работу не ходишь, детей не кормишь. Весь день на рыбалке.

Оглядись. Мягкие, пушистые, толстые, худые, добрые, молчаливые, безобидные зверушки.

Пойми, здесь – рай. Здесь все тебе на счастье. Ты обеспечен на века. Пожизненно. Бессмертно?" – спросил всесильный.

"Душа обязана трудиться! – пафосно ответил я цитатой из песни, и задумался, чья душа, над чем трудиться? Вот в чем вопрос! -

Я женщину хочу! Я рай отдам взамен, коль соблюдешь ты все условия мои!" – закончил я клятвенно тыча пальцем в пуговицу на рубашке.

"Нет материи для женщин!

Возьми змею. Она свободна.

Гибкая, стройная, изящная. Кожа гладкая, серебристая, нежная. Целует в засос. Она тебе отличный массаж-пассаж сделает.

Большой любовью окружит, все члены семьи будут довольны. Детей любит смешить, погремушкой веселить", – предложило облако.

"Господи, а кто такие дети?"– спросил я.

"Дети – это твои яйца. В миниатюре. Передаешь яйцо жене на хранение. Доверяешь, рискуешь жизнью, а сам – на рыбалку.

Возвращаешься, а там: взрослый сын на баяне туш играет", – растолковал господь бог.

"Баян в раю мне не помешает. А дети вылупятся, скорлупки сбросят и сразу змеенышами станут. Не нравится мне такая супруга.

Засунет в рот мне свой раздвоенный язык, и я помру со страха.

Боже, она меня задушит!" – взмолился я.

"Тогда возьми корову. Ее глаза как чернослив. А груди, словно вымя. Всегда ты будешь с молоком, сметаной, маслом, пивом.

Детей бычками назовешь, и дочку нежно – телкой.

А ночью вылижет тебя от пяток до загривка. И жвачкой своей поделится с тобой после секса", – предложил всемогущий.

"Бог мой, она меня раздавит!" – ужаснулся я.

"Бери лису. Красавица, умна не по годам. Расскажет байки, тысяча ночей с ней пролетят мгновенно. Все подтвердят.

Добытчица. И сыр найдет, и рыбы натаскает, и избу выгодно, с наваром разменяет. Риелтор сказочного уровня. Мечта лентяя.

С волками дружит. Медведя живого видела. Масло масляное, ешь!" – нахмурилось облако.

"Бог, ты видишь хвост? Следы воровка заметает. Буду хлеб с сыром кушать, а за дверью опера с потерпевшими.

И детишки наши будут лисятами. Если хитрить не научатся с детства, быстро хвост на воротник отсобачат", – огрызнулся я.

"Верной дорогой идешь, сын мой. Женю я тебя на собаке.

Верность ее бескорыстна и любовь незабвенна. Она тебя не покинет никогда. Ни в радости ни в горе. Бритый ты или не бритый. Трезвый или пьяный.

На рыбалку идет с тобой. На охоту сама патроны порохом набивает и во фляжку для тебя самогон переливает из канистры.

Лучший друг! Что тебе еще надо?" – предложил мудрейший.

"Господи! Друзей за что? Не могу себе такое представить. Друг ты мне?" – поморщился я.

"Проехали! Ты просто трус.

Тебе нужна пантера. Что б черной молнией неслась в постель. Потом в детсад и на охоту.

Вечером большая киса раздаст мясо, выгнет спинку, нырнет в ванну и обернется женщиной.

Замурлычет под одеялом, сгенерирует звуки низкой частоты, настроится на твою волну и пропитает нежностью.

Осторожно, может съесть!

Ради своих голодных пантарезов не пожалеет никого. Порвет и скормит!" – предостерег меня боженька.

"Помилуй, боже! Мне попроще. По росту, массе, языку мы соответствовать должны друг другу.

Чтоб человек похож был на меня по духу. Пусть будет зеркалом моим в ментальном мире.

Чтобы я посмотрел на жену и увидел себя.

Чтобы была в меру умная и в меру глупая.

Немного наивная, но осторожная.

Доверчивая и щедрая.

Приличная и сумасбродная.

Грамотная и не очень.

Грустная, но не плаксивая.

Гостеприимная, но внимательная.

Пьяная, но трезвая.

Слабая, но сильная.

Чтобы в ней сочетались все противоречия и противоположности.

Чтобы она была и зеркалом и порталом.

Чтобы в ней уместилась вся мудрость человеческая.

А в глазах отражалась вселенная.

Прибавляю к раю свое ребро. Отдаю все!" – сказал я.

Бог посмеялся надо мной и успокоил: "Я сотворил тебе жену, бери любую!"

Тилим-пилим… Тилим-пилим…

Играла синтетическая музыка. Цветные лампочки танцующими узорами мигали на пестром экране. Десяток глаз уставились неподвижно в новый железный ящик.

В начале века в наш сельский универмаг установили игровой автомат. Назвали Столбиком.

И посыпались внутрь ящика пятирублевые монеты непрерывным потоком.

Рисковали школьники, забегая на минуту. Испытывали судьбу бородатые животноводы, специально прибывшие наказать мерзавца. Молодые продавщицы проходя мимо аппарата иногда закидывали монетку на удачу.

Тилим-пилим… Тилим-пилим…

Весело заливался Столбик, проглатывал монеты и увеличивал свой потенциал.

Иногда ему приходилось отсыпать немного монет, но главный выигрыш выпадал очень редко.В такие моменты Столбик на миг замирал, словно перед ним стоял победитель, а потом нехотя, но с музычкой, вываливал в лоток свою кучку.

Я давно не играл на деньги. Эта машина мне не понравилась. Сплошь обман и разводиливо, считал я.

Тилим-пилим… Тилим-пилим… Однако.

Музыка продолжала звучать в голове вечером и ночью.