Читать книгу ДЖЕК ПОТРОШИТЕЛЬ: поисковый профиль, доступный в 1888 году (Кирилл Романов) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
ДЖЕК ПОТРОШИТЕЛЬ: поисковый профиль, доступный в 1888 году
ДЖЕК ПОТРОШИТЕЛЬ: поисковый профиль, доступный в 1888 году
Оценить:

4

Полная версия:

ДЖЕК ПОТРОШИТЕЛЬ: поисковый профиль, доступный в 1888 году

Интернет-энтузиасты часто используют викторианские газетные публикации (которые сами по себе были коммерчески мотивированы и полны ошибок) как источники объективной информации. Происходит рекурсия: современные теории строятся на основе мистификаций 1888 года. Академические исследования остаются на периферии этого информационного потока, поскольку они лишены той сенсационности, которую требует цифровая среда.

14.6. Границы между гипотезой и развлечением

Культурный нарратив формирует ожидание завершённого решения, что противоречит методологии поискового профиля. Поисковый профиль оперирует материальными условиями и отсевом кандидатов, оставляя личность преступника за скобками. Именно поэтому он уступает книгам и фильмам на коммерческом рынке.

Коммерческий успех мифа объясняется спросом на завершённость нарратива. Незакрытое дело оставляет чувство тревоги. Коммерческие версии предлагают иллюзию завершенности: читателю или зрителю дают имя убийцы, мотив и развязку. Поисковый профиль оставляет вопрос открытым и оперирует вероятностями — этого недостаточно для коммерческого спроса. Рынок ориентирован на завершённость, а не на строгость.

Как правило, коммерческая версия истории оказывается привлекательнее научной, а теории заговора — интереснее, чем скрупулезный анализ протоколов вскрытий. Единственный способ защитить криминалистику от этой коммерческой подмены — строго разграничивать гипотезу и развлечение. Гипотеза проверяется документами и фальсифицируется фактами. Развлечение создается для продажи и не требует доказательств.

14.7. Этика и коммерция

Обвинение мертвых, ставшее нормой в коммерческой литературе, противоречит принципам научного исследования. Люди, чьи имена называются в бестселлерах, лишены правовой защиты. Коммерческая выгода от продажи сенсационных версий оказывается важнее репутации реальных исторических лиц.

Дело Потрошителя превратилось в индустрию, которая работает независимо от исторической правды. Миф генерирует капитал, а капитал требует новых сенсаций. Поисковый профиль работает с иным типом данных и находится вне коммерческого рынка. Методологическое исследование уайтчепельской серии сознательно дистанцируется от культурного феномена и его коммерческих производных.


Глава 15. Гигиенический аспект: условия сокрытия следов крови

15.1. От анализа повреждений к анализу условий

Предыдущие главы реконструировали события: хронологию, морфологию повреждений, топографию. Эти данные описывают, что произошло и где. Теперь нужно установить, в каких условиях действовал преступник.

Убийства сопровождались массивным кровотечением. Преступник с высокой вероятностью пачкался кровью. Скрыть следы можно было только при определённых условиях: доступ к воде, уединение и легитимное объяснение пятен на одежде. Из этих условий складывается первый параметр профиля.

15.2. Кровотечение как следовой компонент

Судебно-медицинские протоколы фиксируют характер и объём кровопотери у каждой из пяти жертв. Во всех случаях причиной смерти было перерезание горла, при котором пересекались сонные артерии, трахея и пищевод. Артериальное давление в момент травмы приводило к интенсивному и быстрому истечению крови. При таком повреждении кровь выбрасывается струёй, образуя брызги, разлетающиеся на расстояние до нескольких метров. Кровь попадает на одежду и открытые участки кожи того, кто находится в непосредственной близости от жертвы. Преступник действовал в темноте, в тесном контакте с телом, часто наклоняясь над ним, что увеличивало вероятность загрязнения.

В протоколе вскрытия Мэри Энн Николс коронер отметил: «Удивительно, что преступнику удалось скрыться, ведь на нём должны были быть следы крови». На дознании по делу Кэтрин Эддоус судебному медику задали прямой вопрос, должен ли был убийца быть забрызган кровью; ответ оказался неоднозначным. Врач предположил, что преступник мог действовать быстро и находиться сбоку от жертвы, что снижало степень загрязнения, но не исключало его полностью.

Наиболее показательно убийство Мэри Джейн Келли в закрытом помещении. Согласно протоколу осмотра, «одеяло в правом углу было пропитано кровью, а на полу под ним была лужа крови около 0,2 квадратных метра». Кровь была обнаружена на стенах комнаты, на мебели и на постели. Осматривавший тело хирург отметил, что повреждения были нанесены с такой силой, что кровь разлеталась по помещению. В замкнутом пространстве у преступника не было возможности избежать контакта с кровью: он пачкал руки, одежду и обувь.

Степень загрязнения в разных эпизодах могла различаться, но даже умеренное загрязнение порождало задачу сокрытия следов.

15.3. Остаточные пятна как гигиеническая проблема

Кровь — биологическая жидкость с высоким содержанием белков, что обеспечивает её прочное закрепление на тканях. При высыхании белки коагулируют, и кровь глубоко проникает в волокна. В 1888 году не существовало синтетических моющих средств. Мыльные растворы на основе животного жира и щёлочи не удаляли гемоглобин полностью. На одежде оставались стойкие коричневые пятна, локализованные преимущественно на швах и манжетах. Даже многократная стирка в холодной воде не гарантировала их исчезновения.

Стирка удаляла большую часть свежей крови, но оставляла видимые остатки. Человек с пятнами крови на одежде вызывал подозрение даже в трущобах. Без решения этой задачи риск разоблачения возрастал настолько, что продолжение серии становилось маловероятным.

15.4. Инфраструктурные ограничения: доступ к воде

Санитарно-бытовые условия в Уайтчепеле 1888 года делали скрытное использование воды практически невозможным. Большинство домов не имело индивидуального водопровода. Водой из общих уличных колонок пользовались по расписанию, часто в присутствии соседей: воду включали на короткое время, и жители должны были успеть набрать её в собственные ёмкости. В ночлежных домах вода для умывания выдавалась ограниченно, а умывальни были общими.

Человек, только что совершивший убийство и имевший на себе видимые следы крови, не мог воспользоваться публичными источниками воды: это привлекло бы внимание. Даже во дворе собственного дома он рисковал быть замеченным соседями.

Преступнику требовался доступ к частному источнику воды в изолированном помещении. Такой доступ имели лишь владельцы отдельных комнат с краном, квартиросъёмщики в домах с водопроводом или те, кто располагал мастерской или лавкой с водой. В Уайтчепеле, где большинство населения ютилось в ночлежках и общих квартирах, это был редкий ресурс, резко сужавший круг потенциальных кандидатов.

15.5. Легитимизация остаточных пятен

Свежая кровь не легитимизируется никакой профессией. Даже мясник не ходит по улицам в окровавленном фартуке. Первым шагом всегда было смывание свежей крови — задача, решаемая только при наличии частного помещения с водой.

Легитимизация относилась к остаточным пятнам. Засохшие коричневые пятна на швах и манжетах могли вызвать подозрение при социальном контакте. Для их объяснения требовалась профессия, связанная с кровью.

В Уайтчепеле 1888 года к таким профессиям относились работа на скотобойне или в мясной лавке, медицинская и фельдшерская практика, а также работа в морге или похоронной конторе. Эти занятия давали прямую, формально признанную легитимизацию: контакт с кровью и биологическим материалом был частью профессиональной рутины.

Парикмахерское дело занимает в этом ряду особое положение. Формально парикмахеры были отделены от хирургов и не имели права заниматься хирургией — за исключением удаления зубов. Однако социальная практика расходилась с формальным запретом. В Лондоне парикмахеры продолжали пускать кровь и рвать зубы, и современники отмечали, что делали это без должной подготовки и за гроши. Для бедняков, не имевших средств на врача, парикмахер оставался «задворным хирургом» — человеком, к которому шли за удалением зуба или кровопусканием. Медицинские знания в парикмахерской среде передавались из поколения в поколение, и кровопускание — пусть в простейшей форме, с использованием пиявок — практиковалось английскими парикмахерами ещё в последней трети XIX века.

Для фильтра это означает, что парикмахер проходит проверку не как «полноценный легитимизатор» в одном ряду с мясником или фельдшером, а как носитель социально понятной, хотя и юридически серой функции. Пятна крови и бритва в руках парикмахера были объяснимы для обывателя Уайтчепела, хотя и не безупречны с точки зрения закона. Этого объяснения достаточно для фильтра, который ищет не формальную лицензию, а социальную маскировку.

Для профессий, не связанных с контактом с кровью — пекаря, портного, извозчика, — наличие даже остаточных кровяных пятен на одежде было бы подозрительным и с высокой вероятностью привлекло бы внимание соседей или полиции.

15.6. Пространственная и социальная изоляция: двойственный фактор

Проживание в одиночестве было редким, но важным условием для сокрытия следов. Типичными формами проживания в Уайтчепеле являлись переполненные ночлежные дома, где в одном помещении могли находиться до 40–70 человек, а также совместное проживание с многочисленными членами семьи. В ночлежках постояльцы спали на верёвках, ящиках или голом полу, и у них не было личного пространства. В таких условиях любое возвращение в окровавленном состоянии или ночная отлучка не могли остаться незамеченными.

В ночлежных домах скрытное возвращение исключалось: хозяева и соседи по комнате неизбежно зафиксировали бы состояние постояльца. Семейное проживание также создавало непреодолимый барьер: родственники контролировали передвижения и могли заметить следы крови или изменения в поведении.

Одиночество имело двойственный характер. Оно обеспечивало автономию: преступник мог возвращаться в любое время суток, проводить гигиенические процедуры и прятать одежду без внешнего контроля. Но в трущобах одиночество могло привлекать внимание: человек, не имеющий семьи и не участвующий в жизни общины, выделялся на фоне плотных социальных связей.

Граница между «одиночеством как преимуществом» и «одиночеством как маркером» размыта. С одной стороны, Уайтчепел был районом, перенаселённым маргиналами: одиноких мужчин, живущих в ночлежках или снимающих углы, было множество. В такой среде одиночество не делало человека уникальным, а отсутствие близких связей снижало вероятность того, что кто-то заметит изменения в его поведении. С другой стороны, соседский надзор в трущобах был избирательным: он фиксировал отклонения от привычного поведения, но не распространялся на тех, кто уже был социально изолирован. Возможно, сам параметр требует более тонкой градации, чем «одиночество = преимущество». Для текущего анализа достаточно зафиксировать: проживание в одиночестве снижало риск внешнего контроля, хотя и не устраняло его полностью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

1...456
bannerbanner