Леший

Егор выключил приёмник. Рука дрожала. Они не просто искали его. Они делали из него монстра. Оправдывали будущую расправу в глазах обывателей. «Опасный преступник», «террорист», «похититель гостайны». Классика.

Он попытался связаться со Светой. Её каналы молчали. Либо заглушены, либо она в бегах. Остался один.

Темнело. Он съел последнюю шоколадку, запил талым снегом. Нужно было думать, планировать. Но мысли путались, усталость накатывала волнами.

И тогда «Ларец» снова ожил. Не вспышкой – медленным, тягучим кошмаром.

Он не был Егором. Он был другим. Мужчиной лет сорока, инженером. Сидел в такой же избушке, писал на коленке отчёт. Отчёт о сбоях в системе фильтрации на химкомбинате «Рубикона». Он знал, что комбинат отравляет воду. И знал, что его за это убьют. В дверь постучали. Он подошёл, открыл. На пороге стояли двое в дорогих пальто. Улыбались. «Вы не туда полезли, товарищ инженер».

Егор закричал. Негромко, хрипло. Он выпал из воспоминания, обливаясь холодным потом. Это было не видение. Это было погружение. Он чувствовал холод пола под босыми ногами того человека, запах его пота, вкус страха на языке.

«Ларец» не просто показывал. Он заставлял проживать.

Егор схватился за голову, пытаясь вытеснить чужие ощущения. И в этот момент снаружи послышался звук.

Не шаги. Низкое, монотонное гудение. Как от большого насекомого.

Он подполз к щели в стене. В сумерках, над болотом, медленно плыл дрон. Не военный, а гражданский, но переделанный – увеличенный корпус, дополнительные антенны, под брюхом – не камера, а цилиндрический сканер. Он двигался методично, зигзагами, испуская невидимые лучи.

«Ангел». Так называли дроны зачистки «Рубикона». Их задача – не убивать, а находить. Сканировать тепловые сигнатуры, нейроизлучение имплантов, следы ДНК в воздухе. Помечать цель для «Санитаров».

Дрон завис прямо напротив избушки. Его сканер зажёгся зелёным лучом, прошелся по стенам, по крыше. Остановился на том месте, где сидел Егор.

Егор затаил дыхание. Мог ли сканер увидеть его сквозь дерево? Не знал. Но дрон не улетал. Он продолжал висеть, гудя, как злой шмель.

Потом с него, тонким лучом, на снег перед избушкой спроецировалось сообщение:

«ЛЕШИЙ. ВЫЙДИ. ТЕБЕ ГАРАНТИРОВАНА СПРАВЕДЛИВОСТЬ И МЕДИЦИНСКАЯ ПОМОЩЬ. ОТКАЗ – ПРИЗНАНИЕ ВИНЫ».

Цинично и эффективно. Сначала предложение, которое невозможно принять. Потом – расправа.

Егор сжал обрез. Он мог попробовать сбить дрон. Но выстрел выдаст его точное местоположение. А «ангелы» редко летают по одному.

Он наблюдал, как дрон, не дождавшись ответа, медленно разворачивается и уплывает обратно в сумерки. Его работа была сделана. Он нашёл. Пометил. Сообщил.

Тишина вернулась. Но теперь она была наполнена ожиданием. Егор знал, что у него есть часы, может быть, минуты. Пока «Санитары» не придут зачищать помеченную цель.

Он посмотрел на свой планшет, на скриншот клиники. Мечта о тишине в голове, о собственной памяти, о жизни. Она была так близко и так бесконечно далеко.

Потом он взглянул на рацию. На частоте, которую ему дала Света для крайнего случая. Частоту, ведущую не в сторону спасения, а в самое пекло. В «Гонщик».

Он взял рацию в руки. Пальцы были ледяными. Голова гудела от усталости и чужих воспоминаний.

Снаружи, вдалеке, послышался другой звук. Не гудение дрона. Ровный, нарастающий гул вертолётных лопастей.

Они уже летели.

Егор нажал кнопку вызова.

Глава 6: Докторша

Линия гудела пустотой десять секунд, двадцать. Егор уже хотел бросить рацию, решив, что Света либо перехвачена, либо мертва, либо просто отрезала все контакты, – как щелчок и треск.

– Кто на частоте? – голос Светы был напряжённым, сдавленным, будто она говорила, пригнувшись.

– Это я. Леший.

Пауза. Потом короткий, безрадостный смешок.

– Живёшь ещё. Удивительно. Где?

– Болото Заварное. Старая избушка. За мной идут.

– Вертолёт слышу. У тебя минут пятнадцать, не больше. «Санитары» на «Хищниках». Быстрые.

– Света, план. Твой безумный план. Он ещё в силе?

С другой стороны послышался звук клавиатуры, тяжёлое дыхание.

– Он не план, Егор. Он – аварийный клапан. И да, он работает. Но ты должен понимать: это не спасение. Это замена одной смерти на другую. Более зрелищную.

– Я уже в розыске как террорист. Какая разница?

– Разница в том, что в розыске тебя убьют тихо, а в «Гонщике» – с оркестром и рекламными паузами. И у зрителей будет право голоса, как именно.

– А если я выживу?

– Если выживешь – получишь индульгенцию от всех корпоративных судов. Потому что победитель «Гонщика» – народный герой. И его трогать – плохая примета для рейтингов. Но, Егор… никто не выживал в «Гонщике» три сезона подряд.

Гул вертолётов становился громче. Уже не один. Два, может, три.

– Решай, – сказала Света. – Если «да» – я открываю канал. Они слушают. Всегда слушают.

Егор посмотрел на свою трясущуюся руку. На обмороженные пальцы. Он вспомнил лицо Константина в снегу. Голос инженера в своей голове. «Ангела» с его лживыми обещаниями.

Он был уже мёртв. С того момента, как принял «Ларец». Теперь у него был выбор: умереть как дикое животное, затравленное в норе. Или…

– Открывай, – хрипло сказал он.

– Координаты твои уже светятся у них на карте. Не двигайся. И… постарайся не делать резких движений, когда приедут. Они нервные.

Связь прервалась. Егор отложил рацию. Теперь он мог только ждать.

Он вышел из избушки, встал посреди заснеженной поляны, подняв руки. Обрез лежал у его ног. Холодный ветер трепал его куртку. В небе уже маячили огни – не вертолётов, а тяжёлых транспортных дронов «Хищник», похожих на стрекоз с грузовыми контейнерами.

Они приземлились в пятидесяти метрах, подняв вихрь снежной пыли. Из контейнеров вышли люди. Не «Санитары» в пальто. Люди в чёрной тактической форме с жёлтыми нашивками на плече: стилизованная фигура бегущего человека и надпись «ГОНЩИК. ОХРАННЫЙ КОНТИНГЕНТ».

Они двигались профессионально, без суеты. Окружили его, приказали лечь лицом в снег. Жёсткие руки обыскали, надели магнитные наручники, сняли всё оборудование. Ни слова лишнего. Это были не палачи. Это были грузчики.

К нему подошёл офицер, молодой, с чистым, безэмоциональным лицом. В руках у него был планшет.

– Позывной «Леший»?

– Да.

– Вы задержаны по запросу корпорации «Рубикон» и федеральной службы безопасности корпоративного сектора. Все ваши права, предусмотренные Хартией корпоративного гражданства, приостановлены до окончания следственных действий. Вас поняли?

– Вполне.

Офицер кивнул, сделал пометку на планшете.

– По решению суда, в порядке исключительной меры, вам предоставляется возможность участия в социально-реабилитационной программе «Гонщик». Вы добровольно соглашаетесь?

Егор посмотрел на дула автоматов, направленных на него. На холодные лица солдат.

– У меня есть выбор?

– Теоретически – да. Практически… – Офицер слабо улыбнулся. – Нет.

Егор кивнул.

– Тогда я согласен.

– Мудрое решение.

Егора подняли, повели к «Хищнику». Перед тем как зайти в контейнер, он обернулся, в последний раз глянул на болото, на избушку, на тёмный лес. На свободу, которой у него, по сути, никогда и не было.

Внутри контейнера было тесно, пахло машинным маслом и потом. Его пристегнули к сиденью. Напротив сидел тот же офицер, изучая его лицо.

– Интересно, – сказал офицер задумчиво. – Обычно они либо плачут, либо рычат. А ты… пустой.

– Я просто устал, – ответил Егор и закрыл глаза.

«Хищник» вздрогнул и оторвался от земли. Лёгкая невесомость, потом давление перегрузок. Они летели. Неизвестно куда. Но Егор знал, что назад дороги нет. Он продал свою тихую смерть за право умереть на камеру. И за шанс – призрачный, безумный – рассказать правду.

А «Ларец» в его голове, казалось, прислушивался к гулу двигателей и тихо ликовал. Или это было предчувствие? Теперь они летели навстречу не просто охоте. Они летели навстречу зрелищу.

Глава 7: Осада в подземелье

Контейнер «Хишника» был звуконепроницаемым, но Егор чувствовал смену режима полёта: ровный гул сменился вибрацией снижения. Они приземлились не на вертодром, а, судя по мягкому толчку, на какую-то площадку.

Двери со скрипом открылись. Егора вывели под белый, слепящий свет прожекторов. Они находились внутри огромного ангара, вероятно, на территории какой-то заброшенной военной части. Всюду – следы спешки: сваленные в углу ящики с оборудованием, натянутые кабели, передвижные генераторы.