Последняя линия

— И пятое, — Игорь посмотрел на Алексея. — Он остаётся в центре обсуждения не потому, что “главный”, а потому что без его свободного решения вся система всё равно рухнет.

Алексей прищурился.

— Это была попытка выразиться по-человечески?

— Не привыкай.

Лев обвёл взглядом всех.

— Кто против?

Павел первым ответил:

— Я не против. Но если угроза станет немедленной, я всё равно выберу защиту.

— Даже жёсткую? — спросила Катя.

— Даже жёсткую.

Алексей хотел что-то сказать, но Денис опередил его:

— Тогда договоримся сейчас. Если до этого дойдёт, ты не действуешь один.

Павел посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что ты слишком привык брать удар на себя и считать это честным. А здесь честность без согласования нас убьёт.

Павел несколько секунд молчал, потом коротко кивнул.

— Хорошо.

Это было не примирение.

Но уже не раскол.

Марта сказала:

— Я принимаю минимум. Но оставляю за собой право работать скрытно, если открытый путь приведёт нас под удар.

— Пока ты сообщаешь об этом не после, а до — да, — ответил Лев.

Анна подняла руку.

— И ещё одно. Нам нужен кто-то, кто будет удерживать картину целиком, когда остальные уйдут в свои роли.

— Ты про координацию? — спросил Тихон.

— Да.

— Лев, — сразу сказала София.

— Нет, — возразил Игорь. — Он слишком вовлечён морально.

— Это ты сейчас называешь недостатком? — холодно спросила Катя.

— В координаторе — да.

— Тогда кто? Ты?

— Тоже нет.

— Почему?

— Я вовлечён в модели и могу не заметить человеческий срыв.

Тихон посмотрел по сторонам.

— Анна.

Она моргнула.

— Почему я?

— Потому что ты хуже всех переносишь хаос, а значит, будешь удерживать порядок до последнего. И потому что ты не боготворишь никого в этой комнате.

На секунду в зале повисло удивлённое молчание.

Потом Денис хмыкнул.

— А ведь он прав.

Павел кивнул.

Марта не возразила.

София задумалась, потом сказала:

— Поддерживаю.

Анна оглядела всех с выражением человека, которому только что выдали нежеланную должность в центре апокалипсиса.

— Прекрасно. Значит, когда всё пойдёт плохо, виновата буду я.

— Это и называется лидерством в неприятных обстоятельствах, — сухо заметил Игорь.

— Ещё слово, и я назначу тебя ответственным за мораль в группе.

— Это угроза.

Впервые за долгое время в зале мелькнуло нечто похожее на живую реакцию. Не смех, не лёгкость — но движение прочь от обрыва.

Лев заметил это и тихо выдохнул.

— Значит, не всё потеряно.

Но в ту же секунду сфера резко вспыхнула.

Все обернулись.

Карта мира исчезла. Вместо неё в воздухе над полом появилось другое изображение — длинная линия света, пересечённая множеством чёрных точек. Одна из точек вспыхнула красным.

Игорь побледнел первым.

— Нет…

— Что это? — спросила Анна.

Он быстро раскрыл планшет, сравнил данные и сказал уже другим голосом:

— Это не модель. Это реальное событие.

— Где? — резко спросил Лев.

Сфера увеличила участок карты. Проступили контуры места — мост, река, развязка дорог, жилые кварталы.

Марина вздрогнула.

— Это… это рядом с тем мостом.

Катя резко повернулась к ней.

— С каким?

— Где мы стояли утром.

Алексей почувствовал, как внутри всё холодеет.

— Что там начинается?

Но ответ пришёл не от Игоря.

Сфера издала низкий звук, похожий на удар по стеклу, и вывела одно слово:

РАЗЛОМ

Лика отступила на шаг.

— Нет. Слишком рано.

Матвей уже смотрел на свой компас времени. Стрелка бешено дрожала.

— Это первый настоящий выход трещины в мир.

— Сколько у нас времени? — спросил Павел.

Игорь даже не поднял головы.

— Меньше, чем нужно.

Анна быстро выпрямилась.

— Тогда всё. Сомнения закончились.

— Нет, — тихо сказал Денис. — Они только начались. Но теперь придётся идти вместе, несмотря на них.

Лев посмотрел на каждого по очереди.

На Софию — свет и страх.

На Марту — скрытая готовность.

На Тихона — нервную точность.

На Анну — жёсткий порядок.

На Игоря — расчёт на грани паники.

На Лику — дрожащую ясность.

На Матвея — тяжёлую память.

На Павла — силу, которую ещё нужно удержать в рамках.

На Дениса — трезвость, оплаченная виной.

На Катю и Марину — живую, почти болезненную решимость.

И наконец — на Алексея.

Тот стоял прямо, но в глазах уже не было прежней растерянности. Только понимание, что выбора становится всё меньше.

— Ну что, — тихо сказал Алексей, глядя на красную точку в сфере. — Похоже, судьба решила проверить, умеем ли мы сотрудничать раньше, чем мы сами в это поверим.

Никто не ответил.

Потому что это было слишком похоже на правду.

Купол снова содрогнулся.

Где-то далеко, за пределами этого места, первый настоящий разлом уже открывался в мире.

И теперь вопрос стоял не в том, смогут ли они договориться окончательно.

А в том, успеют ли они спасти хоть что-то, пока ещё спорят, как это делать.

Глава 5. План действий

После вспышки сферы никто больше не спорил вслух.

Не потому, что сомнения исчезли.

Просто у сомнений закончилась роскошь оставаться теорией.

Красная точка в центре проекции пульсировала всё быстрее. Она была маленькой — почти незначительной на карте мира, — но все в зале понимали: такие точки никогда не бывают маленькими по последствиям. Особенно если мир уже трескается не в видениях, а наяву.

Анна первой вернулась к движению.

— Все к столу, — сказала она резко. — Сейчас.

В её голосе не было просьбы. Только сталь, собранная поверх страха.

И, к удивлению многих, ей подчинились без возражений.

Тихон быстро развернул карты. Игорь вывел рядом свои расчёты. Лика разложила рисунки, хотя пальцы у неё заметно дрожали. Матвей поставил на край стола компас времени, и стрелка сразу дёрнулась в сторону красной точки на карте. София и Лев встали по разные стороны от сферы. Марта осталась чуть в тени, но теперь уже не пряталась — наблюдала. Павел и Денис заняли позиции так, будто и здесь, у стола, уже начиналась битва. Катя и Марина встали ближе к Алексею, а сам Алексей задержался на секунду, глядя на всех с выражением человека, который до конца не верит, что действительно стал частью этого круга.

Анна положила ладони на каменную поверхность стола.

— Говорим коротко и по делу. Первый разлом открывается у моста. Нам нужно понять три вещи: что это за разлом, что он делает с реальностью и кто куда идёт.

— Четыре вещи, — сказал Игорь.

— Какие?

Он поднял взгляд.

— И как не превратить Алексея в эпицентр ещё до того, как поймём правила.

На секунду стало тихо.

Павел коротко кивнул.

— Согласен.

Алексей усмехнулся краем губ.

— Приятно слышать, что хотя бы в этом у вас есть прогресс.

— Не привыкай, — сухо сказал Тихон.

Сфера пульсировала. Красная точка вспыхнула сильнее, и над столом возникла объёмная проекция местности: мост, река, ближайшие дома, дорожная развязка, несколько пешеходных зон, длинные полосы света, означающие линии вероятностей. Часть из них уже была деформирована.

Игорь тут же указал на них:

— Смотрите. Разлом не просто “раскалывает пространство”. Он ломает вероятностную связность.

— Переведи, — сказал Денис.

— Реальность начинает терять согласованность. Люди в зоне разлома могут принимать решения, которые не стыкуются с их временем, памятью и последствиями. Возникают противоречащие версии событий. Если это усилится, начнётся каскад.

— То есть? — спросил Алексей.

— То есть мост может одновременно стоять и быть разрушенным. Человек — идти вперёд и уже падать. Пожар — начаться до искры. И всё это будет бороться за право стать “настоящим”.

— Великолепно, — пробормотал Алексей. — Значит, мир решил сломаться максимально неудобным способом.

Лика тихо сказала:

— Я видела нечто похожее… но не так ясно. В одном из вариантов люди на мосту начинали бежать, не понимая, от чего именно. Кто-то видел трещину в небе. Кто-то — воду над головой. Кто-то — уже случившуюся аварию, которой ещё не было.

Марина побледнела.

— Там будут обычные люди?

— Да, — ответила София. — И это самое опасное.

Анна сразу продолжила:

— Значит, цель первая — изоляция зоны без паники. Цель вторая — стабилизация разлома. Цель третья — понять, как он связан с Алексеем.

— Я всё ещё рад, что вы не говорите загадками, — сказал Алексей.

— Это пройдёт, — буркнул Тихон.

Марта наклонилась к карте.

— Открыто действовать всем вместе нельзя.

— Почему? — спросила Катя.

— Потому что тогда мы сами усилим разлом.

Она указала на линии проекции:

— Слишком много сильных вмешательств в одной точке. Слишком много людей, каждый из которых умеет ломать предрешённость по-своему. Реальность и так нестабильна. Если мы ввалимся туда как армия исключений, она может решить, что проще разорваться окончательно.

— Снова приятно слышать хорошие новости, — сказал Алексей.

Матвей посмотрел на карту.

— Она права. Разлом похож не на врага, а на кризис выбора. Давить на него грубой силой бесполезно. Нужно входить слоями.

— Группами, — уточнил Павел.

— Именно, — сказал Матвей. — И с разными задачами.

Анна кивнула.

— Хорошо. Тогда распределяем роли. Игорь?

Он уже выводил на планшет схему.

— Нужны четыре контура работы. Внешний, внутренний, стабилизирующий и центральный.

— Звучит почти военным языком, — заметил Денис.

Павел мрачно сказал:

— Потому что похоже на операцию.

— Объясняй, — велела Анна.

Игорь быстро провёл линию по карте.

— Внешний контур держит периметр. Не даёт людям войти в зону и не даёт панике вырваться наружу. Внутренний — работает с гражданскими внутри: выводит, успокаивает, удерживает структуру поведения. Стабилизирующий — взаимодействует с самим разломом, измеряет, фиксирует, ищет ритм. Центральный — там, где будет Алексей. Потому что, хотим мы или нет, разлом почти наверняка отреагирует именно на него.

— “Почти наверняка”, — повторил Алексей. — Умеешь утешить.

— Это мой редкий талант.

София посмотрела на схему и сказала:

— Я беру внутренний контур.

Лев перевёл взгляд на неё.

— Почему?

— Потому что там будут люди. Паника, страх, видения, обрушение внутренней опоры. Свет и удержание нужны именно там.

— Ты не пойдёшь к самому разлому? — тихо спросила Лика.

— Пойду, если понадобится. Но сначала я не дам обычным людям превратиться в топливо для хаоса.

Лев несколько секунд смотрел на неё, потом коротко кивнул.

— Хорошо.

— Я с ней, — сказала Марина.

Катя сразу повернулась:

— Марина—

— Нет. Послушай. Я умею работать с состоянием людей, когда их реальность уже трещит изнутри. Если там начнутся распады восприятия, я смогу удержать хоть часть.

София мягко сказала:

— Она права.

Катя сжала губы, но возражать не стала.

— Тогда я во внешний контур, — сказала она. — На границу. Быстрое реагирование, движение, отсечение опасных входов.

Павел сразу ответил:

— Я с тобой.

Катя подняла бровь.

— Ты хочешь спорить с людьми на периметре?

— Я хочу закрыть направление, если из разлома выйдет нечто хуже паники.

На это никто не возразил.

Денис медленно кивнул.

— Тогда я тоже внешний. Но с правом войти внутрь, если потеряем кого-то из своих.

— Слишком много тяжёлой силы на одном контуре, — сказал Игорь.

— Не нравится? — спросил Павел.

— Нравится меньше, чем обвалившийся мост.

Тихон постучал пальцем по карте.

— Подождите. Внешний контур нужен не просто как заслон. Нужен человек, который видит пути отхода и точки ложного движения. Если разлом начнёт дублировать пространство, люди могут идти “на выход”, а на самом деле глубже в разрыв.

— Ты это умеешь отслеживать? — спросила Анна.

— Частично. По структуре местности и паттернам нарушения.

— Значит, ты идёшь с ними, — сказала она.

— Как будто у меня был шанс отвертеться.

Марта чуть усмехнулась.

— Был. Но ты опоздал.

Анна продолжила:

— Стабилизирующий контур — я, Игорь и Матвей.

— Почему я? — спросил Матвей, хотя по голосу было ясно: он уже знает ответ.

— Потому что ты лучше всех понимаешь цену вмешательства во временную структуру. Если разлом начнёт порождать альтернативные ходы событий, нам нужен кто-то, кто различит, что можно трогать, а что — нет.

Матвей опустил взгляд на компас.

— Это будет на грани.

— Всё уже на грани, — сухо сказала Анна.

Игорь указал на приборы в кейсе.

— Я смогу измерять пульс разлома. Анна — фиксировать материальные отклонения. Матвей — отслеживать временной сдвиг. Вместе этого достаточно, чтобы не работать вслепую.

— Достаточно, чтобы умереть более информированно, — пробормотал Тихон.

— Спасибо за поддержку, — бросила Анна.

Лика всё это время молчала, глядя на свои рисунки.

Лев заметил это:

— А ты?

Она вздрогнула, будто её вытащили из дурного предчувствия.

— Я… не должна быть у самого входа.

— Почему? — спросил Алексей.

Лика подняла на него глаза.

— Потому что я уже начинаю видеть варианты слишком быстро. Если войду в разлом без якоря, могу запутаться в возможностях и перестать различать настоящее.

— Тогда ты остаёшься здесь? — спросила Катя.

— Нет, — неожиданно сказал Матвей.

Все посмотрели на него.

— Ей нужен не покой, а правильная дистанция. Лика должна быть связующим звеном между полем и картиной будущего. Не внутри центра, не снаружи. На наблюдательной точке.

Анна быстро поняла:

— Аналитическая позиция вне прямого удара.

— Да, — кивнул Матвей. — Она будет ловить сдвиги до того, как мы их увидим вживую.

Игорь поддержал:

— Это разумно. Упреждающее видение без погружения в пик нестабильности.

Лика нервно улыбнулась.

— Никогда не думала, что однажды меня назовут “упреждающим инструментом”.

— Ты не инструмент, — тихо сказала София.

— Сегодня все мы немного инструменты, — без злобы сказал Денис. — Вопрос только в том, умеем ли оставаться людьми.

Эта фраза повисла между ними тяжелее, чем хотелось бы.

Анна посмотрела на карту.

— Хорошо. Остаётся центральный контур.

И сразу стало ясно: это главный разговор.

Даже сфера будто замедлила пульсацию.

Алексей отступил на полшага.

— О нет. Я уже чувствую, что сейчас вы начнёте решать, кому меня “доверить”.

— Не доверить, — сказала Анна. — Сопровождать.

— Разница звучит красиво. Суть та же.

Лев шагнул ближе к столу.

— Алексей должен быть не под охраной, а в ядре решения.

— Красивые слова, — тихо сказал Павел. — Но если разлом ударит по нему прямо, мы останемся без ключа.

— Если мы отнимем у него свободу, — ответил Лев, — ключ перестанет быть ключом раньше.

Павел ничего не сказал, но взгляд у него остался тяжёлым.

Катя заговорила первой:

— Я иду с ним.

— Я тоже, — сразу сказала Марина, но потом осеклась и посмотрела на Софию. — Если это не разрушит внутренний контур.

София мягко покачала головой.

— Твоё место там, где люди. Иначе я не отпущу тебя спокойно.

Марина болезненно выдохнула, но спорить не стала.

— Тогда кто? — спросил Алексей. — Или предполагается, что я пойду в центр один и мир растрогается моим одиночеством?

— Не один, — сказал Денис.

— Но и не в толпе, — добавил Матвей.

Марта смотрела на карту, потом тихо произнесла:

— Лев.

Все обернулись к ней.

— Почему? — спросила Катя.

— Потому что он единственный из нас говорит с идеей ответственности так, словно это не лозунг, а живая вещь. Если разлом действительно питается отказом от выбора, рядом с Алексеем должен быть тот, кто не будет выбирать за него… но и не даст ему упасть в пустоту.

Лев не ответил сразу.

София посмотрела на него внимательно.

— Она права.

Павел нахмурился.

— Этого мало.

— Тогда кто ещё? — спросил Лев.

Ответ пришёл неожиданно от самого Алексея:

— Не кто “сильнее”. Кто скажет мне правду, даже если я захочу сбежать.

Тишина стала почти звенящей.

Денис медленно кивнул.

— Тогда Катя.

Катя подняла глаза.

— Я?

— Да, — сказал Алексей. — Потому что ты не будешь мне врать из жалости.

Она смотрела на него несколько секунд, потом тихо ответила:

— Не буду.

— И не дашь мне исчезнуть под красивым предлогом.

— Не дам.

Лев перевёл взгляд с Кати на Алексея.

— Значит, центр: я, Катя и Алексей.

— Слишком мало, — сказал Павел.

— Достаточно, — ответил Алексей. — Если вы правда верите, что решение за мной, не превращайте это в процесссию охраны.

Павел хотел возразить, но Денис положил руку ему на предплечье.

— Оставь.

Павел посмотрел на него недовольно.

— Ты уверен?

— Нет, — честно сказал Денис. — Но он впервые говорит как человек, который уже понял вес происходящего. Не забирай это у него.

Павел медленно выдохнул и отступил.

Анна быстро подвела итог:

— Итак. Внешний контур: Павел, Денис, Тихон, Катя до входа в центр. Внутренний: София и Марина. Стабилизирующий: я, Игорь, Матвей. Наблюдательная точка: Лика. Центральный: Лев, Катя, Алексей.

— А Марта? — спросила Лика.

Все посмотрели на неё.

Марта стояла спокойно, будто давно ждала этого вопроса.

— Я не в контуре, — сказала она.

— Что это значит? — резко спросила Анна.

— Это значит, что я пойду между.

— Очень удобно, — сухо сказал Игорь.

— Очень нужно, — ответила Марта. — Если разлом начнёт порождать ложные ходы, зеркальные проходы, теневые дубликаты и скрытые выбросы, кто-то должен работать там, где карта больше не совпадает с местностью.

Матвей кивнул раньше остальных.

— Да. Такие зоны обязательно появятся.

— И ты сможешь их отслеживать? — спросил Лев.

— Смогу. Но не обещаю, что всё будет красиво.

— От тебя этого никто и не ждёт, — заметил Тихон.

Марта слабо усмехнулась.

— Наконец-то хоть в чём-то взаимопонимание.

Сфера снова вспыхнула. На карте моста появились первые подвижные искажения — неясные световые пятна, как будто несколько вариантов местности начинали накладываться друг на друга.

Игорь резко поднял голову.

— У нас проблема.

— Какая именно из всех? — спросил Алексей.

— Разлом уже реагирует на наше обсуждение.

Анна нахмурилась.

— В каком смысле?

Игорь приблизил схему. На ней центральная зона словно “слушала” распределение ролей: одни линии усиливались, другие гасли.

— Он выстраивает ответ под нашу структуру. Как будто не просто возникает… а приспосабливается.

— То есть он живой? — тихо спросила Марина.

— Не обязательно, — сказал Матвей. — Но он точно не пассивен.

Лика вдруг резко схватилась за край стола.

— Подождите.

Все повернулись к ней.

Её лицо стало белым.

— Что ты видишь? — быстро спросила София.

— Неясно… слишком быстро… Я вижу мост. Вижу бегущих людей. Вижу свет под водой. Вижу… — она зажмурилась. — Вижу Алексея у края разлома. И рядом кого-то ещё.

— Кого? — спросил Лев.

Лика открыла глаза. В них был настоящий страх.

— Не нас.

Тишина ударила сильнее грома.

Павел мгновенно выпрямился.

— Враг?

— Не знаю.

— Тень? Дубликат? — быстро спросил Матвей.

— Не знаю!

Лика почти сорвалась на крик, потом заставила себя дышать ровнее.

— Он похож… как будто на человека. Но не живого обычным образом. Словно кто-то, рождённый не судьбой, а трещиной между вариантами.

Алексей медленно произнёс:

— То есть к моему чудесному предназначению теперь прилагается ещё и кто-то, кто хочет говорить со мной раньше вас?

— Или забрать раньше нас, — сказал Денис.

— Спасибо, Денис, это было очень нужно.

Но никто уже не пытался шутить по-настоящему.

Анна быстро сказала:

— Тогда в план добавляем ещё одну цель. Контактный риск.

— Объясни, — попросил Лев.

— Если сущность или фигура, связанная с разломом, выйдет на Алексея, никто не действует в одиночку. Ни защита, ни переговоры, ни удар. Только парами или тройками. Мы слишком мало знаем.

Павел кивнул.

— Поддерживаю.

— Я тоже, — сказал Денис.

Катя посмотрела на Алексея.

— И ты тоже.

Он вздохнул.

— Да понял я уже. Один в центр апокалипсиса не убегаю. Все довольны?

— Пока нет, — сказал Игорь. — Но это уже прогресс.

Лев провёл ладонью над картой, словно собирая в единое целое не линии, а людей.

— Нам нужен не просто план. Нам нужна логика плана.

— То есть? — спросила София.

— Каждый должен понимать не только свою задачу, но и почему именно его место — там. Иначе при первом сбое начнётся путаница.

Матвей тихо сказал:

— Тогда проговорим это вслух.

Анна коротко кивнула.

— Давайте.

София заговорила первой:

— Я и Марина идём к людям, потому что страх — первое оружие разлома. Если удержим человеческое ядро, выиграем время.

Марина добавила:

— И если у людей начнёт ломаться восприятие, я смогу возвращать их к простым вещам: голосу, телу, памяти, настоящему моменту.

Павел сказал:

— Я, Денис и Тихон держим внешний пояс, потому что хаос любит расползаться. Мы не дадим зоне стать больше, чем она уже есть.

Тихон поднял палец:

— И не дадим людям идти туда, где “кажется безопасно”, но на деле уже нет.

Денис продолжил:

— А если из разлома выйдет нечто активное, мы встретим его не паникой, а порядком силы.

Анна сказала:

— Я, Игорь и Матвей работаем с сердцем явления, потому что кто-то должен видеть, что происходит на уровне структуры, а не только на уровне боя.

Игорь сухо добавил:

— И потому что лучше нас троих никто не отличит нестабильность от необратимости.

Матвей посмотрел на свою дрожащую стрелку.

— И кто-то должен вовремя сказать “стоп”, если попытка стабилизации сама станет новой ошибкой.

Лика глубоко вдохнула:

— Я на наблюдательной точке, потому что буду видеть смещения раньше остальных. Даже если это больно. Даже если страшно.

Марта сказала почти шёпотом:

— Я между, потому что некоторые проходы откроются только там, где мир уже перестанет быть честным с географией.

Лев повернулся к Алексею.

— А мы втроём идём в центр, потому что выбор не должен быть ни одиноким, ни навязанным. Тебе нужен свидетель и нужен тот, кто удержит тебя в реальности, но не заступит вместо тебя.

Катя тихо добавила:

— И потому что если ты начнёшь сомневаться в себе, я напомню тебе, что страх не отменяет решения.

Все посмотрели на Алексея.

Он молчал дольше, чем ожидали.

Потом медленно сказал:

— А я иду в центр, потому что, похоже, всё это вообще началось ради момента, когда кто-то без линии судьбы наконец перестанет прятаться за отсутствием роли.

Никто не ответил сразу.

Потому что эти слова прозвучали неожиданно взрослым, тяжёлым, почти горьким принятием.

София едва заметно улыбнулась.

Лев опустил взгляд, будто признал что-то важное.

Даже Павел перестал смотреть на Алексея как на объект защиты и впервые — как на участника решения.

Но именно в этот момент сфера ударила светом так резко, что все невольно отшатнулись.

Карта исчезла.

На её месте возникло новое изображение.

Мост.

Ночь, хотя сейчас был день.

Вода, светящаяся изнутри.

Люди, бегущие в разные стороны.

Белые трещины в воздухе.

И в центре — человеческая фигура у самого края разлома.

— Это он? — быстро спросила Катя.

Лика вгляделась и побледнела ещё сильнее.

— Нет.

— Тогда кто? — спросил Денис.

Сфера приблизила изображение.

Фигура медленно подняла голову.

И все увидели лицо.

Оно было похоже на Алексея.

Но не совсем.

Слишком спокойное.

Слишком пустое.

Словно это был не человек, а версия человека, у которого убрали всё живое и оставили только возможность выбора без совести.

Алексей сам отступил на шаг.

— Это ещё что за…

Матвей выдохнул первым:

— Альтернативный отголосок.

Игорь быстро добавил:

— Или воплощённый сценарий. Один из тех вариантов, где свободный выбор отрывается от ответственности.

Лев не сводил глаз с изображения.