Не могу

Суббота, 13.03.2027. 21:00.

Сегодня я поняла, что дна не существует. Оно всегда может провалиться еще ниже. Вчера вечером я решила пересчитать свою заначку. Мои сбережения с работы плюс то, что осталось от залога кольца. Сумма там скопилась небольшая, чуть больше двухсот тысяч рублей, но это была моя подушка безопасности. Мой “на всякий случай”.

Коробка пустая.

Я перерыла все другие коробки, может перепутала. Ничего. Денег нет.

Туда никто не заходит. Няня туда не суется. Это мог сделать только один человек. Вова. Перед тем как сбежать, он обшарил наш дом и нашел мой тайник. Неужели он забрал и их?

Значит, он знал, что у меня есть деньги. Знал, что я что-то скрываю, молчал и просто обокрал меня напоследок. Так выходит?

Я сидела на полу среди разбросанных ботинок. Просто смотрела в стену, думала... Как можно так выпотрошить человека, с которым ты прожил десять лет и родил троих детей?

Пятница, 23.04.2027. 23:15.

Вестей от мужа всё нет. Месяцы идут. От него ни звонка, ни сообщения. “Абонент не отвечает или временно не доступен, попробуйте позвонить позднее”. Вот так вот.

А тем временем уже списался второй платеж по кредиту. Банк получил почти всю мою зарплату и премию, оставив жалкие копейки, на которые нужно кормить троих детей и оплачивать няню. Если бы не авансы, которые Титов выписывает мне, мы бы уже сидели на гречке и воде.

Учиться нет никакого настроения. Да и вообще — ничего нет. Радости нет. Нет той легкости, которая появилась, когда я только пошла на работу. Я существую. Я еще большая тень, чем была раньше.

Утром — офис, суды, договоры. Вечером — дети, уроки, быт. Ночью — учебники. Я сдала все экзамены за второй семестр в срок. Без хвостов, без троек. Но я смотрю на зачетку и не чувствую ничего. Отчаяние поглотило меня целиком.

Я заперта в клетке, которую сама же захлопнула. И самое страшное — я не знаю, где отец моих детей. Жив ли он вообще, или эти серые схемы давно свели его в могилу? Можно ли считать меня вдовой?

Глава 18

Вторник, 25.05.2027. 22:15.

Сегодня, стоя перед зеркалом в комнате, не могла оторвать от себя глаз. Любовалась.

Я сделала это. Купила вещи сорок второго размера. Легко надела их. И они застегнулись. Не в натяг, не с задержкой дыхания, а сели просто идеально. Можно смело себя похвалить.

Это моя огромная, личная победа. Победа над ленью, над телом, измотанным тремя беременностями, а затем и родами, ну и конечно же бытом. Месяцы в спортзале, правильное питание, пот и жесткая дисциплина наконец-то дали свой результат.

Из зеркала на меня больше не смотрит та замученная домохозяйка с серым лицом и тусклым пучком на голове. На меня смотрит красивая, стройная, успешная девушка. А главное - уверенная в себе девушка! Я трогаю свои ключицы, провожу руками по талии и чувствую невероятную внутреннюю силу. Мое тело снова принадлежит мне. И оно прекрасно.

Так может каждая! Это точно! Главное начать и не бросить на полпути.

Пятница, 28.05.2027. 23:30.

Сегодня мой день рождения. Мне двадцать девять лет. Последний год перед тридцатником.

Очень странный выдался день. Утром Полечка прибежала ко мне в кровать, повисла на шее и подарила чудесный рисунок, где мы все держимся за руки под огромным желтым солнцем. Тёмыч подарил мне самое дорогое, что мог дать трехлетний ребенок: отсутствие истерик. Золотой мой мальчик, горжусь им!

Но вот с Ангелиной...все не так как хотелось бы. Я не могу найти с ней точек соприкосновения. Подросток. Буркнула под нос «с днем рождения», уткнулась в свой телефон и закрылась в своей комнате. Она очень тоскует по отцу. Каким бы Вова не был мужем, для нее он всегда был главным в семье, ее опорой и авторитетом. Ангелина почти не проводит с нами время, отгородилась от всех. Я просто не знаю, что делать. Как достучаться до подростка, который считает, что ее предали?

На работе всё было гораздо теплее. Коллеги заказали красивый тортик, подарили подарочный сертификат в спа и наговорили кучу приятностей.

Поздравили абсолютно все... кроме нашего начальника — Титова. Он как сыч не выходил из своего кабинета весь день, его даже не видел никто в этот день. Только слышали, как он орал в кабинете по телефону.

Ну, а что с него взять? Биг-босс. Я не могу на него обижаться — мне его поздравления для галочки не нужны. Но как-то это... не по-людски, что ли. Мог бы просто, по-человечески, выйти и сказать пару слов. Язык бы не отвалился.

Суббота, 29.05.2027. 11:00.

Утро. Я еще в пижаме. Дети только-только позавтракали. Звонок в дверь. Открываю, а на пороге — курьер. Вносит в квартиру корзину. Не букет в целлофане, а именно огромную, плетеную корзину шикарных белых роз. Их там, наверное, больше ста! Не сосчитать. Аромат потрясающий.

Нашла среди бутонов маленькую открытку. Смотрю, а там ровным, мужским почерком написана всего одна строчка:

«Прошу простить, что вчера не нашел времени тебя поздравить. Андрей».

Немногословно. Без соплей и пожеланий. Но как же это... неожиданно и приятно. Я перечитывала эту записку, глупо улыбаясь. Цветы мне лет сто не дарили. А может и никогда не дарили.

Радость длилась не долго. Из своей комнаты вышла Ангелина.

Она замерла у дверей. Посмотрела на эту огромную корзину, потом на меня с открытой запиской в руках. Подошла, выхватила картонку прежде, чем я успела среагировать. Прочитала вслух: «Андрей...»

Лицо дочери исказилось. В ее глазах вспыхнула такая взрослая ненависть, что я невольно попятилась.

— Так вот почему папа ушел?! — закричала она на всю квартиру, сжимая кулаки. — Из-за твоего Андрея?!

Я попыталась ее успокоить, потянулась к ней, но она с силой отшвырнула мою руку.

— Не трогай меня, предательница! — визжала Ангелина, и лицо ее пошло красными пятнами.

— Я всё поняла! Ты для него вырядилась! Для него похудела, волосы перекрасила! Прикрывалась своей дурацкой работой, а сама шашни крутила за спиной! Папа всё узнал, поэтому и бросил нас! Это ты во всем виновата!

Она несла этот несправедливый бред, а у меня перед глазами стоял Вова, ползающий на коленях, мой кредит, пустая коробка из-под обуви и бессонные ночи.

— Ангелина, замолчи немедленно! Ты ничего не знаешь! Все не так как ты думаешь! — попыталась я перекричать ее, но она только закрыла уши руками.

— Ненавижу тебя! Ты променяла моего папу на какого-то урода! Ты... Шлюха!

— Замолчи, дрянь!

Удар! Звонкая пощечина!

Я сама не поняла, как это произошло. Тишина. Дыхание.

Ангелина медленно прижала руку к краснеющей щеке. В ее глазах видны были слезы, но она не заплакала. Она смерила меня полным отвращения и презрения взглядом, развернулась и убежала в свою комнату. Щелкнул замок.

А я сползла по стенке. Я впервые в жизни ударила своего ребенка.

Что я наделала... Господи, что я наделала.

Глава 19

Воскресенье, 30.05.2027. 07:15.

За весь вчерашний день, Геля так и не вышла из комнаты. Не ела, ни пила. Я не спала ни секунды. Всю ночь просидела на кухне, ждала ее.. Хотела поговорить с ней, извиниться. Я ударила своего ребенка. Впервые в жизни. Сорвалась. Я столько лет терпела унижения от мужа, сглаживала углы, прятала слезы, а собственную дочь ударила. И самое страшное — я понятия не имею, как зайти к ней и как смотреть ей в глаза.

* * *

Я заблокировала экран телефона, оборвав эту короткую запись в заметках, и медленно поднялась с пола. Младшие еще спали. Я подошла к двери Ангелины, набралась смелости и дернула ручку. Заперто.

— Геля... — позвала я тихо, прислонившись лбом к дверному полотну — Ангелина, открой, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

В ответ — ни звука. Я знала, что она не спит. Я чувствовала ее враждебную энергию даже через стену.

— Геля, прости меня за вчерашнее. Я не должна была распускать руки, это непростительно, — мой голос дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Но ты должна меня выслушать. Ты винишь меня в том, что отец ушел, но ты не знаешь всей правды!

Щелкнул замок. Дверь распахнулась.

Дочь стояла на пороге уже одетая, с рюкзаком на плече и большой спортивной сумкой у ног. На ее щеке виднелся бледный след от моих пальцев, но в глазах не было ни капли слез. Только презрение.

— Мне не нужна твоя правда, — высказалась она, поднимая с пола сумку. — Я ухожу к бабушке. Она меня ждет. Она меня любит!

— Никуда ты не пойдешь! — я телом загородила проход. — Ангелина, твой идеальный попочка, которого ты так защищаешь... он оставил нас долгами! Он тупо сбежал! Ты хоть представляешь какого мне с тремя детьми остаться?! Он обокрал нас, Геля!

Ангелина замерла. Она посмотрела на меня, и вдруг ее губы скривились в злой улыбочке.

— Папа ничего не крал.

— Не защищай его! Только он знал...

— Это я взяла, — бросила она с такой легкостью, словно речь шла о пачке печенья.

Я замолчала. Комок из слов и разочарования застрял в горле. Мне показалось, что я ослышалась.

— Ты... что?

— Я взяла эти деньги, — повторила Ангелина, скрестив руки на груди, не отводя взгляда. — А что мне было делать? Папы нет, денег на карманные расходы мне никто не дает. Ты же у нас теперь «карьеру» строишь, тебе не до меня. Я знала где деньги, вот и взяла.

“Моя десятилетняя дочь украла у меня двести тысяч рублей?”

— Ангелина... как ты могла? — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты хоть понимаешь, что это были наши последние деньги? На еду, на коммуналку! Зачем тебе вообще такие суммы?! Отец давал тебе столько денег? За что?!

— За то, чтобы я молчала! — сорвалась она на крик. Ее лицо исказилось от злости. — Папа всегда давал мне деньги, чтобы я не расстраивала тебя!

— О чем не расстраивала? — мой голос упал до шепота.

Ангелина шагнула ко мне, ее глаза горели от жестокости, она хотела добить меня своими словами, это я ясно чувствовала. Она хотела сделать мне очень больно. И она знала, куда бить.

— О тех женщинах, с которыми он встречался! Думаешь, я слепая? Думаешь, я не видела, кто сидел у него в машине, когда он забирал меня с продленки? Или с кем он говорил по телефону, когда мы гуляли в парке, пока ты с Полей дома сидела? Он покупал мне планшеты, давал наличку, только чтобы я тебе ничего не говорила! Потому что он знал, что ты истеричка! А теперь его нет, и всё из-за тебя!

Слова били: сильно и больно.

Любовницы. Случайные связи. И моя дочь... Какой неожиданный ряд.

Моя, еще вчера, совсем маленькая девочка, которой я посвятила лучшие годы своей юности, так жестоко обманывала меня и при этом брала за это деньги. Она продавала меня. Годами.

Хотелось пойти проблеваться. Сколько желчи. Это было мерзко. Подло. Я отступила на шаг, прижав руку ко рту. Вся моя иллюзия, что Вова хотя бы был хорошим отцом, рассыпалась в грязную, отвратительную пыль. Он развратил деньгами и ложью дочь, превратив ее в соучастницу своих измен и приучив к тому, что молчание и предательство имеют свою цену. А предать можно даже мать! Я где-то упустила ее воспитание. Но где? Я не знаю, я всегда была рядом, всегда была внимательна, читала ей сказки перед сном и целовала в мягкую щеку..

— За что ты так со мной, Ангелочек? За что?

Ангелина схватила свои вещи и протолкнулась в коридор.

— Я не останусь с тобой. Удачи тебе с Андреем! Прощай, мамочка!

Я смотрела на ее спину, на то, как она натягивает кроссовки. Раньше я бы бросилась на колени, закрыла бы дверь собой, умоляла бы остаться. Пустота. Темнота в глазах.

Я поняла, что если остановлю ее силой, мы возненавидим друг друга. Возможно навсегда. Ей нужно уйти, чтобы остыть. А мне нужно отпустить ее, чтобы не сойти с ума. Мне тоже нужно время, чтобы простить ее. Сейчас я к этому была не готова. Ни морально, ни физически.

— Иди.

Ангелина остановилась на секунду у входной двери. Кажется, она ждала, что я буду ее держать. Но я стояла на месте.

Дочь открыла замок и громко хлопнула дверью, отрезая себя от меня. Я медленно опустилась на пуфик в прихожей. С этого момента я была совершенно одна. И, странное дело, вместо паники я почувствовала ясность. Вся ложь, существовавшая в моей жизни, казалось, была вскрыта.

Глава 20

Квартира казалась совсем пустой, несмотря на то, что в детской все также весело играли Поля с Тёмой. Я как обычно собирала с пола разбросанные игрушки, закидывала их в ящик. Переходила на кухню: включала воду, выключала воду, брала тряпку, терла и без того чистую столешницу.

Автопилот. Рутина. А в голове множество мыслей, которые никак не замолчат. Но все это не работало. Перед глазами стояло озлобленное лицо моей десятилетней дочери. В ушах снова и снова, как заезженная пластинка, крутились ее слова.

«Он покупал мне планшеты, давал наличку, только чтобы я тебе ничего не сказала! О тех женщинах, с которыми встречался!»

Ну какой же это масштаб этой грязи. Мой муж, человек, с которым я делила постель, не просто изменял мне. В этой лжи жил наш ребенок. А Ангелина...

Господи, она ведь еще совсем ребенок, но она годами жила с этим секретом. Смотрела мне в глаза за ужином, брала мои испеченные блинчики и знала, что папа спит с другой женщиной. И молчала. За деньги.

Как мы докатились до такого дна? Как я могла быть настолько слепой, удобной, правильной дурой?

Ближе к обеду, когда я пыталась впихнуть в Тёму остывшую кашу, мой телефон на столе завибрировал. На экране высветилось «Тамара Петровна».

Ну конечно, она не могла не позвонить! Хотелось нажать сброс и швырнуть мобильник в стену, но я посчитала до десяти, вытерла руки о полотенце и ответила.

— Да, Тамара Петровна, — ровно произнесла я.

— Ну что, добилась своего, дрянь неблагодарная?! — с ходу, без всяких прелюдий, заверещала в трубку свекровь. Ее голос срывался на театральный визг, в котором отчетливо читалось садистское удовольствие. — Довела ребенка! Прибежала ко мне вся в слезах, трясется! Как ты вообще посмела поднять руку на мою внученьку?! Что ты за мать такая, от которой собственный ребенок с вещами сбегает к бабке?!

Я молчала, давая ей выговориться. Раньше, еще полгода назад, я бы уже начала оправдываться, захлебываясь слезами, доказывая, что я не плохая, что я просто сорвалась, что я люблю Гелю. Я бы умоляла ее помочь. Но я молча слушала ее выпады, словно адвокат, изучающий материалы противной стороны в суде.

— ...кукушка! Мужика упустила, теперь детей калечишь своей дурью! — надрывалась Тамара Петровна. — Не отдам я тебе девочку, поняла?! И в опеку позвоню, пусть посмотрят, как ты там с младшими обращаешься, пока по своим судам жопой крутишь!

— Вы закончили? — спокойно спросила я, когда она сделала паузу, чтобы перевести дух.

На том конце провода повисла озадаченная тишина. Тамара Петровна явно не ожидала такого тона.

— Послушайте меня внимательно, — я прислонилась спиной к стене. — Ангелина сама приняла решение уйти, и я не собираюсь тащить ее обратно силой. У нее сейчас сложный возраст, а вы с вашим сыном отлично постарались, чтобы промыть ей мозги. Раз уж она выбрала вас — будьте добры, заботьтесь о ней. Кормите, следите за уроками и секциями. Но я категорически запрещаю вам лезть в мои дела. Еще один звонок с оскорблениями, еще одна угроза про опеку — и мы будем разговаривать в другом формате. Через суд. И поверьте, Тамара Петровна, я найду способ доказать, из каких именно средств ваш сын оплачивал свое молчание и где он сейчас прячется от следствия.

— Ты... ты как со мной разговариваешь, хамка?! — задохнулась она, но в ее голосе уже проскользнул страх. Упоминание следствия сработало как надо.

— Я говорю с вами так, как вы того заслуживаете. Всего доброго.

Я нажала отбой и тут же заблокировала ее номер. Пальцы немного потряхивало, но на душе неожиданно стало чуточку легче. Я больше не жертва в этой семье. Я не позволю об себя вытирать ноги.

Я вернулась на кухню. Тёма уже играл с кашей на столе, Поля что-то рисовала фломастерами на обоях в коридоре. В прихожей стоял невероятный аромат, который расходился от огромной корзины с розами. Мой вчерашний подарок. Взгляд зацепился за белый конверт с короткой подписью.

“Андрей.”

Я взяла телефон. Надо было позвонить еще вчера, но после скандала с Ангелиной я просто выпала из реальности. Я открыла контакты, нашла его номер и, пока не передумала, нажала вызов.

Гудки шли долго. Я уже хотела сбросить, решив, что “большой босс” в воскресенье отдыхает, как в трубке раздался его низкий, спокойный голос:

— Да, Анна. Слушаю.

— Добрый день... то есть, здравствуйте, — я мысленно дала себе подзатыльник за эту нелепую заминку. — Андрей... Ой.. Андрей Иванович. Я хотела сказать.. м-м-м..Спасибо. За цветы. Это было очень неожиданно и... приятно. Еще раз спасибо большое.

На том конце провода повисла короткая пауза. Было слышно, как на фоне шуршат какие-то бумаги.

— Рад, что угодил, — ровно ответил он. А потом вдруг сменил тон, отбрасывая официальность: — Аня, у тебя голос, как будто ты с похорон звонишь. Что-то случилось?

Я замолчала. Вот как он это делает? Я же старалась говорить максимально бодро. Но видимо Титов читал меня, как открытую книгу.

— Всё нормально, — соврала я — Просто... сложные выходные. Домашние дела, быт. Накопилось. Навалилось. Бывает.

— Врешь, — констатировал он без тени сомнения. — Дети дома?

— Да. Младшие.

— Собирай их.

— Что? Куда собирать?

— В парк. На карусели, за сладкой ватой. Куда там еще детей водят по воскресеньям? — скомандовал Титов. — Прекращай сидеть в четырех стенах дома и киснуть!

— Андрей Иванович, вы с ума сошли? У меня дома бардак, да и сама я не в форме, какие мне карусели... И вообще, у вас наверняка свои дела, выходной день...

— Аня, — его голос стал грубее, в нем послышались те самые нотки, которыми он всех поражал в суде. — Возражения не принимаются. Я буду у твоего подъезда через сорок минут. Быстро собирай детей, а ты — без заплаканных глаз. Выезжаю.

Он повесил трубку. Я не успела вставить ни слова. В парк? С Титовым? Моим боссом. Боссом, которого я боюсь как огня.

Но времени на размышление не было. Я бросилась в ванную, умылась освежающей водой, чтобы снять отеки, нанесла легкий макияж, натянула джинсы и свободный джемпер. Потом заметалась по квартире, вылавливая детей и пытаясь запихнуть их в куртки и кроссовки.

Ровно через сорок минут мы вышли из подъезда. Огромный черный «Мерседес» уже стоял около моего дома. Андрей вышел из машины. На нем не было привычного офисного дресс-кода. Обычные джинсы, мягкое, как облачко, кашемировое поло, наброшенная на плечи легкая куртка — он выглядел даже моложе и как-то... по-домашнему. Он стал похож на нормального человека.

— Привет, — он подошел, легко забрал у меня из рук Тёму, который поначалу насупился на чужого дядю, но уже через секунду с интересом разглядывал блестящие часики “Ролекс” на его запястье. — Здравствуйте, барышня, — кивнул он Поле, открывая перед ней заднюю дверь машины. — Грузимся.

Мы поехали в «Остров Мечты». Всю дорогу я сидела, как на иголках, не понимая, как себя вести. На ты? На вы? Напряженная ситуация. Но Андрей был совершенно расслаблен. Он не спрашивал меня о работе, не выпытывал, из-за чего я грустила. Он просто включил музыку и изредка отвечал на бесконечные «А почему?» от Полины.

В самом парке творилось что-то невообразимое. Сначала дети стеснялись сурового дядю Андрея, жались к моим ногам, но Титов оказался потрясающим мужчиной.

Он просто купил им огромное ведро попкорна, два облака розовой сладкой ваты и повел на самые яркие аттракционы.

Я смотрела, как этот строгий, циничный человек с невозмутимым лицом стреляет в тире, чтобы выиграть для Тёмы огромного плюшевого медведя, и не могла поверить, что это реальность. Он катался с Полей на каких-то безумных крутящихся чашках, пока я махала им рукой из-за оградки, и смеялся. Искренне, открыто смеялся.

В какой-то момент я поймала себя на том, что мои плечи опустились. Я расслабилась. Я стояла у бортика автодрома, смотрела на своих визжащих от восторга малышей и поняла, что впервые за долгие месяцы я просто весело провожу время. Я не думаю о кредитах, не прокручиваю в голове грязь, никого не боюсь. Я просто молодая женщина, которая пришла в парк в выходной день.

Мы гуляли до самого вечера, пока на Москву не опустились сумерки, а аттракционы не зажглись неоновой подсветкой. Дети вымотались так, что Тёма начал клевать носом прямо на ходу. Андрей подхватил его на руки, и мы пошли к парковке.

В машине было тепло и тихо. Играл какой-то легкий джаз. Я обернулась назад — Поля и Тёма спали в детских креслах, прижавшись друг к другу в обнимку с выигранным медведем.

— Устали, бедняги, — тихо улыбнулась я, отворачиваясь от заднего сиденья.

Машина плавно выехала на проспект. Огни уличных фонарей скользили по салону. Андрей вел машину уверенно, одной рукой придерживая руль.

— Спасибо тебе, Андрей. — я посмотрела на его лицо. Острые скулы, прямой нос, легкая небритость выходного дня. — Я правда не знаю, что бы я сегодня делала одна дома. Хорошо провели день.

Титов бросил на меня короткий взгляд, затем перевел глаза на дорогу.

— Для этого и нужны выходные, Аня, чтобы позволять себе просто жить.

Повисла комфортная, мягкая тишина. Он остановился на светофоре, посмотрел в зеркало заднего вида на спящих детей, а затем повернул голову ко мне. Он смотрел не как начальник. Он смотрел как мужчина.

— Они очень похожи на тебя, — вдруг негромко сказал Андрей. Его голос заполнил всё пространство машины, заставляя мое сердце пропустить удар. — Такие же красивые.

Я была не в силах отвести взгляд. Просто один взгляд и несколько слов, от которых по спине побежали мурашки.

Зеленый свет вырвал нас из этого оцепенения. Андрей плавно нажал на газ, устремляя машину вперед, а я отвернулась к окну, чувствуя, как меня одолевает смущение. В этот момент я впервые за долгое время осознала: моя жизнь не закончена. Возможно, она только начинается.

Глава 21

Воскресенье, 30.05.2027. 23:45.

Дети спят. В квартире тишина, только монотонно гудит холодильник. А я сижу с телефоном в руках и никак не могу заставить себя лечь.

Сегодня был сумасшедший контраст. Если бы утром, когда Ангелина перешагнула порог и ушла к свекрови, мне сказали, что вечером я буду чувствовать себя живой — я бы рассмеялась в лицо этому человеку. Но появился Титов.

Я впервые посмотрела на него не как на своего босса, а как на мужчину. Живого, интересного, неожиданно веселого. До сих пор глупо улыбаюсь, когда вспоминаю, как мы дурачились в этой нелепой деревне смурфиков. А на автодроме? Этот взрослый, солидный человек с таким азартом и мальчишеским смехом таранил нашу с Полей машинку, что я смеялась до слез.

Настоящих слез радости, а не того отчаяния, в котором тонула последние месяцы, ожидая мужа.

Больше всего меня поразило, как отреагировали дети. Тёма обычно терпеть не может чужих, прячется за мои ноги, а тут... они оба сразу потянулись к Андрею. Не испугались его сурового вида, с удовольствием сидели на руках. Видимо, моим малышам настолько сильно не хватает папы, что они интуитивно цепляются за сильное мужское плечо. И Андрей отвечал им такой взаимностью…

И вот тут у меня возникает вопрос: почему же он один? Почему мужчина, который так искренне любит детей и настолько легко умеет с ними обращаться, до сих пор не построил свою семью?

Что скрывается за его маской трудоголика?

Так — стоп. Аня — тормози.

Я поймала себя на том, что размечталась.

Нужно быть реалисткой. Никаких иллюзий. Никаких розовых очков. Я, так сказать, проблемная женщина. Вот такущими, мать его, проблемами! Мать с тремя детьми (и пусть Геля сейчас живет у свекрови, это ничего не меняет, она моя дочь). Трое детей — это тяжелое бремя, огромная ответственность, которую я не имею права вешать на первого встречного мужчину, пусть даже он сам вызвался помочь мне в трудный день. За это ему отдельное — спасибо.

Титов — мой начальник. Моя работа — это мой источник дохода и шанс вылезти из долговой ямы. Если я сейчас допущу романтику между нами или перейду черту — то всё испорчу и мы с малышами останемся на улице.

Так что, Анна Алексеевна, страдания прекращаем. И фантазии тоже. Впереди сессия и новые судебные дела. Мой главный приоритет на ближайшее время — это диплом юриста и карьера.

Только став сильной, независимой единицей, я смогу решать, кого пускать в свою жизнь, а кого держать на расстоянии. Работаем в этом направлении.

Глава 22

Утро на работе началось с планерки. За столом в кабинете Титова сидели двое: сам Андрей и Анна. Титов был собран, хмур и говорил тише обычного, без своей привычной начальственной иронии. На удивление, он не пытался возвышаться над Аней, как это делал ранее.