Архитектура Сновидений. Чёртова Дюжина

Когда Калеб вернулся в родной порт, его сети и трюмы ломились от невиданной, огромной рыбы с серебристой чешуёй. Этого улова с лихвой хватило, чтобы расплатиться со всеми долгами, выкупить закладные и даже расширить дело. Но с того самого дня, как его нога вновь ступила на грязную брусчатку портового города, жизнь потеряла для него всякий смысл. Богатство не принесло радости. Обычная еда казалась ему картоном, провонявшим машинным маслом, а воздух родного города сдавливал горло тошнотворными миазмами сточных канав и нечистот. Он смотрел на своих собутыльников, с которыми раньше резался в покер, и видел лишь алчные, налитые дешёвым пивом глаза, искажённые злобой и завистью. Мир людей стал для него невыносимой, удушающей клеткой. В один из вечеров, не в силах больше терпеть эту разъедающую тоску и бесконечные мысли о той черноволосой девушке, чей образ навсегда отпечатался в его памяти, Калеб впал в слепую ярость. Он проклинал всё вокруг, крушил стулья в местном трактире, а затем напился до состояния животного беспамятства и рухнул в грязную лужу на задворках скотобойни.

Именно там его и подобрала ночная повозка, собиравшая по улицам умерших бродяг. Возница, привыкший к окоченелым телам, даже не стал проверять пульс бесчувственного, провонявшего перегаром рыбака, просто зашвырнув его в телегу поверх остальных бедолаг. Калеб пришёл в себя от тряски, но его парализованный алкоголем мозг отказывался воспринимать реальность. Он слышал скрип колёс, чувствовал под собой что-то холодное и жёсткое, но воспринимал это как продолжение пьяного кошмара. Повозка остановилась на самом краю города, у глубокого оврага, где местный гробовщик наспех избавлялся от неопознанных трупов, сваливая их в братскую могилу, чтобы избежать зловония. Калеб почувствовал, как его грубо столкнули вниз. Он ударился о чьё-то ледяное плечо. Сквозь туман в голове пробилась мысль: «Надо же, какой реалистичный сон». А затем сверху посыпалась сырая земля. Она ударила его по лицу, забилась в нос и рот. Калеб лежал неподвижно, пока слой грунта не стал настолько тяжёлым, что сдавил грудную клетку, перекрыв доступ к кислороду. Лишь когда удушье разорвало алкогольный паралич, инстинкт выживания ударил в мозг подобно молнии. Это был не сон. Его хоронили заживо.