Сердце стального дракона. Лекарь поневоле

По моей спине ползёт неприятный холодок.

«Ох, мне судьбу точно показывать не стоит… Но разве они могут её вот так прочесть?» – взволнованно думаю я.

В воображении уже рисуются жуткие картины, как стражники начинают наперебой предлагать руку и сердце, а какой-нибудь особо ушлый бьёт по голове и утаскивает под венец.

Кошусь на Войта, тот выглядит спокойным. Я бы спросила его о проверке, но не хочу привлекать внимание…

Ведь следующая очередь – наша.

Глава 7

Стражник неспешно подходит к нашей повозке. Я незаметно кошусь на него и с удивлением понимаю, что слова судьбы выжжены прямо на его лице. Несколько слов в окружении округлых завитушек, красно-белые буквы. И хотя стражник довольно молодой, эта метка на лице старит его сразу на десяток лет.

«Значит, судьба может появиться где угодно», – понимаю я.

Одет стражник в кожаные доспехи, на поясе массивный меч, на груди висит гроздь резных кулонов: из кости, из камня, из стали.

– Защитные и боевые амулеты, – тихо объясняет Войт, заметив мой интерес, а потом обращается уже к стражнику: – День добрый, защитник Истграда! Как служба?

Охранник хмуро смотрит из-под шлема, переводит взгляд с меня на Войта, отвечает со сдержанной ухмылкой:

– Вполне, вполне… А ты вот выглядишь потрёпанным, Войт. Буря застала?

– Да, но создатель уберёг. Разве что тюки едва не растерял! Хорошо, что заряда в магиобате хватило. Привязал телегу магией к земле, а то бы унесло.

– Чего же не зарядил заранее?

– Так не ожидал, что Стальной властитель к нам явится. Силён как никогда. Чего ему понадобилось-то?

– Утром патруль зафиксировал незаконный портал недалеко от города, – отвечает охранник, а сам проходится вдоль телеги, простукивая борта. – Стальной сам прилетел разбираться.

«Ой, – мысленно вздрагиваю я. – Уж не из-за меня ли суматоха…»

– Нашли нарушителя? – спрашивает Войт, почёсывая бороду.

– Не знаю. Зато слышал, что мэр был бледный, как брюхо козы. Лично спускался встретить Стального. Видно, не ожидал визита. Теперь заседают в башне. Как бы к концу суток нам нового мэра не назначили.

– Ох, не к добру это.

– Посмотрим, – отрезает стражник. – Чего везём?

– Ничего запрещённого, – меняет тон Войт. – Как обычно, муку да семена.

– Давай развязывай. Проверю.

Демонстративно кряхтя и вздыхая, Войт развязывает один из мешков. Стражник внимательно проверяет. Потом кивает и смотрит на меня:

– А это кто?

– Да возле деревни прихватил. Помогла мне после магической бури мешки собрать.

Стражник пробегается по мне цепким взглядом:

– Имя? – отрывисто требует он.

– Алиса, – говорю, невольно выпрямляя спину.

– Зачем в город прибыла?

– Да, просто… погостить.

– Метку показывай.

– Метку? – я испуганно кошусь на Войта.

– Судьбу покажи, – объясняет тот, и сам оголяет руку.

У него судьба написана прямо на запястье: всего три слова, острые буквы, въевшиеся в кожу, точно застарелый шрам.

Стражник проводит над ними синим камнем, что-то в нём высматривает, а потом кивает. Снова смотрит на меня.

В горле встаёт ком, но выбора нет. Я оголяю плечо. Стражник тут же подносит магический камень к месту, где написана моя судьба.

Кожу начинает покалывать, словно маленькие искорки впиваются в руку. Я замираю, не дышу. Охранник хмурится пуще прежнего, вглядывается в камень, а потом присвистывает:

– Войт, а ты знаешь, что инфоамулет показывает? Что твоя спутница-то – попаданка, – он косится на меня с неприязнью, столь жгучей, что мне хочется сжаться в комок. Усилием воли заставляю себя сидеть ровно. Интересно, чем ему попаданки не угодили?

– Ох! Правда? – притворно удивляется Войт. Я замечаю беспокойство в его взгляде.

– Притом свежая, – кивает стражник. – Недавно судьбу получила… Интересно, какую? Да ещё и искра такая яркая, что дракон позавидует.

Я тихонько выдыхаю. Получается, этот странный синий камень не открывает текст судьбы, только считывает информацию с метки. «Она у них вроде паспорта, что ли? – думаю я. – Интересно, чем охранник недоволен? Такую мину скривил, словно я одним своим существованием ему настроение испортила».

– Мне нельзя в город? – подаю голос.

– Почему же нельзя, – криво ухмыляется охранник. – Да только подумай, надо ли тебе это? Если сейчас уйдёшь – сделаю вид, что не видел.

– Вы меня извините, – вежливо говорю, – но я и правда попаданка. И как понимаете, не знаю, чем успела вам насолить. Объясните, если не затруднит.

Стражник берётся за эфес меча, облокачивается на телегу и говорит, словно тайну доверяет:

– Таких, как ты, в Мортланде очень не любят, этого недостаточно?

– Не любят почему? Я никому ничего плохого не сделала.

– Вот въедешь и узнаешь. Рискнёшь?

– Рискну, – вздёргиваю подбородок.

– Бесстрашная, – уважительно кивает Войт.

– Ну, моё дело предупредить, – хмыкает охранник и потирает щёку с меткой судьбы, а потом снова смотрит на синий камень. – Что ещё… Проводника не получала?

– Проводника?

– Вижу, не получала. Давай ладонь.

Я медлю, и стражник сам берёт мою руку, переворачивает ладонью вверх, подносит к самым губам и что-то шепчет, обдавая кожу дыханием. Я почему-то смущаюсь… а потом замираю. Потому что под моим удивлённым взглядом на запястье появляются два символа: овал и крохотная звёздочка.

– Ой! – удивляюсь я, рассматривая запястье. – Что это за символы?

– Звезда – это твой статус попаданки. Такой же знак сейчас появился у тебя на виске, – сухо объясняет стражник.

– Ясно, спасибо.

– Не за что, – хмуро отвечает охранник. – А теперь проезжайте, – он машет рукой, но прежде чем отойти, снова хватает меня за руку, притягивает и шепчет на ухо: – Зря ты меня не послушала.

И отступает. Я испуганно хлопаю глазами. Очень уж мне не понравился тон… словно обещание беды.

Войт сочувственно хмыкает и взмахивает невидимыми поводьями.

– Прикрой знак звезды волосами, он у тебя на правом виске, – шепчет он. Я делаю, как он сказал.

«Да что такое! – мысленно негодую я. – Появиться не успела, уже всем насолила! Что у них за проблема с попаданками? Не любят «приезжих»? Или это опять связано с судьбами?»

Но едва мы въезжаем в город, я забываю о своих волнениях.

Вот это настоящий магический мир! Дома тут огромные, проспекты и улицы выложены брусчаткой. И всюду сферы с чёрным огнём.

Я вздрагиваю, когда совсем близко с повозкой проезжает мальчик на чём-то напоминающем велосипед… Вот только сделанный из дерева, педалей и цепей вовсе нет, а колёса всё равно крутятся.

В одном из окон женщина моет посуду, не прикасаясь к тарелкам. Какой-то мужчина разговаривает через зеркало, как через видеозвонок. У некоторых горожан на плечах сидят зверьки, за другими они следуют на поводке. Одежда странная, причудливое смешение платьев, корсетов и кожи.

– Там в конце улицы таверна, можешь арендовать комнату на ночь, – показывает Войт. – Плохо, конечно, что тебе на виске статус попаданки закрепили… Стражник вредный попался.

Я щупаю пальцем правый висок, но ничего не чувствую.

– Почему быть попаданкой так плохо? За что у вас их не любят?

Войт жуёт губы, отводит взгляд, говорит:

– Просто прими как факт, ладно? Лучше скажи, что ты в городе ищешь?

– Пока не уверена… Но Войт, вы, случаем, не знаете, если дракон судьбу забрал, её назад вернуть можно?

Войт задумчиво чешет бороду.

– Не слыхал о таком, но, думаю, можно. Драконы многое умеют.

– А как это можно устроить? Это надо к дракону идти?

– Ну вообще Стальной иногда принимает просителей в ратуше. Надо только посмотреть дни приёма… редко это бывает, но раз он здесь, то должны бы такое организовать.

– Спасибо, Войт, – счастливо улыбаясь, я пожимаю мужчине руку. – Вы мне так помогли!

– Ох, – мужчина смущённо поправляет бороду, – осчастливил попаданку на свою голову. Ладно уж, иди… Хотя ты же голодная? Вот, возьми хоть яблоко.

Я с благодарностью принимаю фрукт и спрыгиваю с телеги. Вытаскиваю туфли из узелка и надеваю на ноги.

– Приятно было познакомиться! – говорю напоследок.

– И мне! – улыбается Войт. – Ты самый смелый человек, какого я только встречал, правда! Заглянула в глаза Стальному дракону в зверином обличии и разума от страха не лишилась.

«Видимо, нечего было лишаться! Хоть тут повезло», – мысленно хмыкаю я, а вслух говорю:

– Спасибо за всё!

– Прощай! – машет рукой Войт – Пусть творец осветит твой путь.

Я машу в ответ, а потом поворачиваюсь в сторону таверны. Шагаю бодро. В конце концов, я прошла арку, сбежала с таможни, пережила встречу с местным драконом-злодеем и смогла попасть в город! Ещё и серёжки можно продать. Дракона выцеплю в ратуше. «Неужели фортуна повернулась ко мне лицом?» – думаю я.

Разве что живот от голода немного сводит… Но и тут повезло!

Я останавливаюсь и присаживаюсь на бортик небольшого фонтана, которым украшена улица. Вода выглядит чистой. Достаю яблоко и ополаскиваю под струями.

Уже хочу отправить его в рот, как вдруг краем глаза замечаю знакомый силуэт. В паре шагов сидит ящерка и грустно смотрит на меня печальными жёлтыми глазами.

– Ты тоже голодная? – я качаю фруктом из стороны в сторону. Малышка следит за ним взглядом, таким несчастным, что у меня сердце сжимается от жалости. Этот зверёк, как и я, здесь совсем один.

Я откусываю от яблока приличный кусок, разламываю его на несколько частей и кладу на камни. Ящерка принюхивается, вытягивая изумрудную шею с ободком, перебирает лапками, а потом одним слитным движением прыгает к фрукту, хватает кусочек и улепётывает.

Я улыбаюсь, глядя ей вслед.

– Чего расселась?! – вдруг раздаётся сверху голос. Поднимаю взгляд и вижу богато одетого мужчину с золотыми глазами и длинной тростью в руках. Похоже, он только что вышел из дома напротив.

– И вам добрый день, – я стараюсь быть вежливой. В интернате часто говорили, что вежливость – ключ к чужим сердцам. Но, видимо, в магическом мире это правило не работает.

– Проваливай, попрошайка! Здесь тебе не подадут, – кривит мужчина губы.

– Я не попрошайка!

– Тогда чего сидишь под моими окнами? Разоделась, точно под венец… Совсем отчаялась? Иди в порт, там на тебя найдётся публика, – но тут взгляд его утыкается в мой висок. Я испуганно прикрываю его ладонью.

– Попаданка, – говорит мужчина таким тоном, словно давит таракана. А потом замахивается тростью.

Я едва успеваю руками прикрыться, яблоко выпадает из пальцев, когда трость врезается в мои руки. Вскрикнув, теряю равновесие и падаю на землю.

– Вы что творите?! – кричу, едва не плача от шока. Предплечья болят, словно по ним плетью хлестнули.

Мимо проходит стражник, но даже не останавливается. Делает вид, что ему плевать. А злобный златоглазый мужчина снова заносит трость. На солнце сверкает серебряный набалдашник… Меня словно током прошибает, страх ударяет в голову. Я резко вытягиваю руки и встряхиваю ими, как это делал Войт. И в тот же миг трость выскальзывает из пальцев незнакомца и со свистом ударяет его в лоб.

– Драхт тебя дери! – рычит мужчина, отшатываясь. Его лицо искажает злоба. Из окон выглядывают любопытные лица.

Я же вскакиваю на ноги и со всех ног бегу прочь. В спину несутся ругательства, я резко поворачиваю за угол.

Вот что имел в виду стражник. «Попаданцев не любят», – слабо сказано! Прижавшись спиной к стене, я слышу, как мерзавец с тростью зовёт стражу. И они уже записывают его показания…

А до этого мимо ходили и ничего не делали! Мир новый, а несправедливость та же. Я на носочках ухожу подальше. Прикрыв висок, выскальзываю на другую улицу. Оттуда добираюсь до ратуши, где узнаю, что завтра будет встреча со Стальным драконом. А во сколько – утром скажут. Это уже хоть какие-то новости!

Вскоре темнеет, вдоль домов зажигаются магические светильники. Немного поплутав, я нахожу таверну, о которой говорил Войт. На меня там косятся с неодобрением, как будто к ним не посетитель зашёл, а таракан заполз. Служанки игнорируют, стража по пятам ходит. Я не удивляюсь, когда слышу, что за мои золотые серёжки могут предложить только сено вместо кровати и засохший хлеб вместо еды. Сквозь зубы слово «попаданка» произносят как ругательство.

Сил спорить нет. Подумаешь – сено! В общаге и похуже бывает. А тут – экзотика!

Захожу в местный хлев. Добираюсь до укромного уголка и заваливаюсь в кучу сухой травы, сворачиваюсь калачиком. Прокручиваю в уме весь сегодняшний день… Если так пойдёт и дальше, то совсем скоро мне и правда придётся побираться. Может, найти Войта и попроситься помощницей? А ещё лучше создать банду из попаданок и совершать набеги на этот клятый город! Хотя бы будет понятно, за что они нас ненавидят.

Мечты о том, что вернусь к Виктору, кажутся далёкими и несбыточными. Я вспоминаю его красивое, словно у принца, лицо, голубые глаза… и не чувствую ничего. Словно из меня выскребли все хорошие эмоции. Зато, когда вспоминаю дракона, наполняюсь праведным гневом, даже зубами скриплю от злости. Вот кто виноват в моих бедах! Вот кого надо как следует натаскать за чешуйчатый хвост!

Вдруг чувствую холодное прикосновение к локтю. Оказывается, ко мне подошла ящерка. Я отламываю ей кусочек хлеба, и она с аппетитом съедает. Позже забирается мне на грудь, крутится и укладывается, довольно вздохнув. Протянув руку, нежно глажу её по пупырчатой голове. Малышка немного напрягается, но не сбегает.

– Спокойной ночи, ящерка… – говорю я ей, прежде чем закрыть глаза. – Знай, завтра мы что-нибудь придумаем. И всё будет хорошо…

Полночи мне снится, словно я дёргаю за хвост огромного дракона, приговаривая: «Верни судьбу, вор рогатый! Хуже будет!»

Утром просыпаюсь от странной тяжести на боку, словно меня кто-то обнимает…

– Витя? – бормочу я спросонья, поворачивая голову. А потом до меня доходит, что жениха тут быть не может.

Я испуганно распахиваю глаза и резко сажусь. С ужасом смотрю на совершенно голого незнакомого мужика, который лежит рядом. Накачанный, с волосатой грудью, загорелый, он даже не думает прикрыться.

Я немею от шока, краска заливает лицо.

Мужчина поднимается на локте, подмигивает и говорит:

– Доброе утро, родная. После этой ночи мы обязаны пожениться.

Глава 8

Обязаны пожениться?!

После этой ночи?!

– Что, извините? – выдыхаю я, отползая к стене. Испуганно осматриваю себя – платье на месте, никаких следов «бурной ночи».

Всё тот же хлев, пахнущий пылью и затхлым сеном. Лошади за стеной лениво переступают копытами. На моём плече сидит ящерка, шипя на незнакомца беззубой пастью.

Мужчина, ничуть не смущаясь наготы, вальяжно потягивается, ерошит свои длинные волосы, будто в рекламе шампуня, явно демонстрируя, какой он красавчик. Сено прилипло к его животу (ну ладно, довольно рельефному), к волосатым ногам и к…

Зажмуриваюсь. Щёки вспыхивают от стыда. Хотя вообще-то… это ему должно быть стыдно! Нет, ну почему нормальные попаданки просыпаются рядом с принцами, а я рядом с… этим волосатым!

Надо бежать! Пытаюсь подняться, но мужчина молниеносно хватает меня за запястье, притягивает к своему горячему телу и жарко шепчет:

– Куда ты, куколка? Я же ради нашего будущего стараюсь!

– Отстань! Я тебя впервые вижу! – вырываюсь я, упираясь ладонью в его твердую грудь. Толкаю изо всех сил, но он держит железной хваткой, томно щурит глаза.

Внезапно снаружи раздаётся сухой, раскатистый треск, будто ломаются ветки. Дверь в хлев распахивается. У меня перехватывает дыхание.

В проёме, залитый утренним светом, стоит златоглазый аристократ. Очень знакомый… С той самой тростью в руке, от которой на моих руках до сих пор горят синяки.

Он-то зачем тут?! Что, блин, происходит?! Я принца, конечно, заказывала, но не принца БДСМ, который палками лупит.

– О нет, нас застукали! – сокрушённо вздыхает голый мужик, закрывая меня собой. – Теперь уж точно придётся обручиться, дорогая. Отступать некуда.

– Прочь от неё! – рычит аристократ, его золотые глаза вспыхивают огнём. Он стремительно пересекает хлев и замахивается тростью.

– Ой! – вжимаюсь в сено. Раздаётся глухой удар и душераздирающий вопль.

Золотоглазый лупит голого мужика тростью, а тот катается по полу и вопит. Даже если он может вступить в бой, явно не рискует напасть на аристократа.

– В какой же цирк я попала, – бормочу я, прикрывая голову руками.

Голый мужик, ловя момент, вскакивает на ноги и сверкая пятками, уносится прочь.

– Не причинил ли вам вреда этот безродный негодяй, милейшая дева? – осведомляется золотоглазый, протягивая руку.

Меня пробирает нервный смешок. Слишком уж это похоже на скетч из дешёвого спектакля.

– Дурдом, – бормочу я.

– Что, простите, дева? Дур… что? – аристократ задумчиво наклоняет своё красивое лицо. Ну вроде как “ангел во плоти”, почти спаситель. Но мне он голову не задурит! Я отлично помню его гадкую ухмылку и боль от удара.

На лбу мужчины замечаю шишку – значит, ему тоже хорошо прилетело. Хоть где-то справедливость. Жаль только, что шишка всего одна. Может из-за неё ему память отшибло?

– Что ты здесь забыл? Кто ты вообще такой? – Игнорируя его руку, я поднимаюсь сама.

– Ох, позвольте представиться! – аристократ выпячивает грудь. – Моё имя Гордониос Энси Вилариас. Пятый, старший сын и наследник графского дома Вилариас, рыцарь ордена Славы. Но вы можете звать меня Гордон.

Я в его имени одну букву, конечно, поменяла бы!

Демонстративно отряхнув с платья солому, направляюсь к выходу. Аристократ шагает следом.

– Мы начали наше знакомство не с лучшей ноты, – заводит он, – но я осознал свою роковую ошибку. И теперь, явившись, благородно спас…

Резко обернувшись, вскидываю брови:

– Спас?

– Именно! Я сберёг вашу честь, дева!

– А может, меня не надо было спасать? Может, меня вполне всё устраивало! А ты вот явился и всё испортил. С тебя компенсация, сто золотых монет!

– Что?! Как это?! Откуда… – растерянно хлопнув глазами, аристократ едва не сипит от возмущения: – Вы, что ли, из таких?!

– Каких «таких»?

– Доступных женщин!

– Может, да. А может, и нет, – отрезаю я. – Но точно не настолько «доступна», чтобы заинтересоваться заносчивым хамом, который бьёт тростью незнакомых девушек. Оставь меня в покое, Гондо-Энси-что-там-Пятнадцатый.

– Пятый, – поправляет он, потеряно моргая.

– Хоть сороковой! – бросаю через плечо и выскальзываю на улицу.

Солнце уже припекает, небо сияет бирюзой. Глубоко вдыхаю свежий, пахнущий цветами воздух. Ящерка нежно тычется влажным носиком мне в щёку. Глажу её бугристую голову, а она задирает её, подставляя для почёсывания шею под ошейником.

– Вы, кажется, не вполне отдаёте себе отчёт, с кем имеете честь беседовать, – раздаётся за спиной.

– Мне безразлично, – бросаю я, направляясь к трактиру. Может, удастся раздобыть завтрак?

Но не успеваю сделать и пары шагов, как из дверей вываливается шумная толпа: трактирщик, вчера отправивший меня в хлев, служанки, отказавшие в воде для умывания, и охранники, накануне едва не плевавшие вслед.

Увидев меня, они замирают. Их лица вытягиваются, разговор стихает. Я внутренне напрягаюсь, ожидая оскорблений, но трактирщик вдруг расплывается в улыбке, такой радушной и широкой, что, кажется, у него вот-вот треснет лицо.

– Дорогая наша леди! – заводит он, низко кланяясь. – Вчера имело место чудовищное недопонимание! Позвольте всё загладить!

Он делает знак служанкам. Те падают на колени и воют:

– Простите нас, невеж!

У меня в голове наступает тишина. Понятия не имею, что происходит и как реагировать. Зато остальных ничто не смущает. Трактирщик торопливо подходит и берёт мою руку. Прежде чем успеваю отдёрнуть, он прижимается к ней слюнявыми губами.

– Фу, не трогайте! – вырываю руку.

– Виноват, леди! – лепечет он. – Прошу, зайдите! Всё для вас приготовили! Очень хотим искупить вину!

Служанки подхватывают меня под локотки и ведут внутрь. Аристократ Гордон следует позади. Охранники замыкают шествие. У меня в голове начинают роиться недобрые догадки.

Неужели они прознали про мою судьбу? Про силу бога для мужа? И теперь наперебой хотят всучить мне обручальное кольцо?

От этой мысли по коже пробегают колкие мурашки.

Не верю в скорое раскаяние таких людей. Едой меня купить не выйдет! Но едва переступаю порог трактира, как мой настрой даёт трещину.

Прямо в лицо бьёт волна божественного аромата – тёплого хлеба, пряных трав и поджаристого мяса. Слюна мгновенно наполняет рот, а желудок сводит судорогой.

Ящерка на плече беспокойно переминается с лапки на лапку, вытягивая шею к столу.

Наш с ней взгляд притягивает, словно магнит, один из столиков. На нём – румяные пироги, диковинные фрукты, дымящееся рагу и ещё с десяток блюд под серебряными колпаками. Я невольно подхожу ближе.

– Вы, наверное, изголодались, леди! – понимающе подмигивает трактирщик. – Разрешите вас попотчевать нашим скромным завтраком в знак примирения!

«Ничего мне от вас не нужно!» – кричит гордость.

– Разрешаю, – говорит мой предательский рот. Ящерка, потеряв всякое терпение, спрыгивает на стол и деловито вгрызается в хлебную корочку.

«Я согласилась ради неё», – мысленно оправдываюсь.

Трактирщик довольно поправляет рыжие усы и приглашает к столу. Галантно отодвигает для меня стул, кивает кому-то. В углу начинает задорно играть скрипка, а мне уже несут напитки – любые на выбор.

«Помирать, так с полным животом», – решаю я, оглядывая блюда. Почему-то мне кажется, что раз ящерку ничего не беспокоит, то с едой всё хорошо, и она без сюрпризов. Сглотнув вязкую слюну, пробую рагу. Вкусно! Какая же я голодная. Съела бы целого дракона!

Закидываю в рот ещё пару кусочков, заедаю гарниром, нахожу под колпаком похлёбку – пряную, наваристую. Хлеб хрустит на зубах. Сама не успеваю заметить, как пробую всё понемногу.

Так и хочется забыть тревоги, расслабленно откинуться на стуле и кушать в удовольствие. Но обстановка не позволяет расслабиться, за мной следит множество глаз.

Золотоглазый аристократ занимает столик в углу. Закинув ногу на ногу, он пилит меня взглядом. Охранники поглядывают от входа, служанки напуганно стоят по струнке, всем видом показывая, что готовы выполнить любое моё желание.

В трактире есть и другие посетители… и все они косятся на меня с разной долей любопытства, словно я невиданное существо.

«Например, двухголовая жаба», – заботливо подсказывает внутренний голос.

– Леди! – подплывает вдруг служанка, водружая на стол огромный, пёстрый букет. – Вам от того столика.

Обернувшись, я вижу пожилого богача, играющего золотыми часами. Его масляный взгляд скользит по мне. Морщусь.

– Настойка корня страсти от господина в очках! – объявляет вторая, ставя передо мной стеклянное сердечко с розовыми парами. Отправитель – длинноволосый худой мужчина – посылает мне многозначительный кивок.

– А это – от месье Гордона, – шепчет третья, кладя рядом резную лакированную шкатулку.

– И это от поклонника справа! – тут же подхватывает четвёртая. На стол падает алый конверт. За соседним столиком улыбается белоснежными зубами симпатичный блондин.

Любопытство берёт верх. Вскрываю конверт. На стол выскальзывает золотое кольцо и записка:

«О, прекрасный свет в окошке, будь моей!

Я подарю тебе звёзды в нашу брачную ночь!

Буду богом, что чтит попаданок, людей и зверей!

Рабом твоим стану, чтоб несчастным в мире помочь!»

«Стихи не его конёк», – мысленно вздрагиваю я. Аппетит пропадает окончательно, а служанки продолжают заваливать стол подарками.

Чувствую себя главным призом в шоу «Холостячка: Мортландская версия». Вчера брезгливо морщились, а сегодня – выбирай, не хочу! На любой вкус и бюджет. Только вот лицемеры все поголовно.

– Вам что-то не пришлось по вкусу? – тревожно спрашивает трактирщик, заметив, что я замерла с вилкой в неподвижной руке.

– Да. Кое-что не по вкусу! – я закипаю, как забытый на плите чайник. Уже ясно, в чём причина всеобщего акта сумасшествия, но я хочу услышать ответ от трактирщика: – Чего вдруг все стали такими добренькими? Вчера сухарь жалели, а сегодня кормите, как на убой.

Боязливо оглянувшись, трактирщик наклоняется и таинственно шепчет:

– Леди, мы же не знали…

– Чего не знали?

– Ну, про вашего-то… будущего супруга. Наше дело маленькое: людей кормить да ложки мыть. Если ваш муж прогневается, так ведь тут всё разнесёт и кирпичика не останется.

– Прогневается? – уточняю я. – Муж?

– Будущий ваш муж, да, – кивает трактирщик. – Вы, леди, не серчайте. В Мортланде встречают по одёжке, а провожают по судьбе. А когда судьба исполняется, принято всех, кто к ней привёл, или благодарить, или слёзы по ним лить. Вот, не хотелось бы, чтобы по моей таверне слёзы лили.