Порочные. Ты – мой запрет

– Хорошо. Сто штук.

– Схренали? Ноа сказал, что должен вам только тридцать тысяч баксов.

– Это было раньше, – отвечает Деррик, лениво пиная мелкие камушки под ногами. – Теперь сто. За просрочку, за подставу, за моральную компенсацию и за то, что причинил нам неудобства, заставив тащиться в такую даль, чтобы вернуть наше.

– Сейчас у меня с собой только тридцать. Больше нет, – пытается объяснить спокойно Лэндон, а в голове уже крутятся варианты, как им вылезти из ситуации живыми.

Парень направляет пистолет немного вниз, к ногам Лэндона, и стреляет. Пуля бьёт по бетону рядом, оставляя ямку.

– Мы сюда не торговаться притащились. Либо платите – и расходимся по-хорошему, либо едете с нами, а там пусть уж ваши родители решают, сколько стоит ваша свобода. Или вы правда думаете, мы не знаем, чьи вы сынки?

От упоминания об отце, по телу Лэндона пробегает холодный пот. Не хватает ему, чтобы отец был в курсе всего этого. Он опускает глаза, стискивает зубы, несколько раз медленно проводит ладонью по лицу, пытаясь взять себя в руки, но пальцы всё равно предательски дрожат. Затем трёт переносицу, задерживает дыхание и выдыхает сквозь сжатые губы. Молчание тянется несколько секунд. Наконец, он рассеяно расстёгивает ремешок наручных часов и протягивает их в сторону парней.

– Сделаны по индивидуальному заказу. Ручная работа. Сможете продать их за сто пятьдесят штук, если знаете, кому толкнуть. Мы договорились?

– Ты ещё вроде упомянул, что готов был заплатить за обдолбанного дружка тридцать штук…, – говорит один из них, рассматривая звездное небо. – Значит эти деньги у тебя при себе. Так вот, гони часы, наличку, и тогда считай, что мы договорились.

Лэндон только собирается возразить, но Ноа быстрым шагом подходит и встаёт прямо перед ним.

– Эл, они нас не отпустят, если…

– Заткнись. Я не идиот, в отличии от тебя, – отвечает Лэндон и тянется в карманы куртки за деньгами.

Затем медленно подходит к парням и протягивает им. Тот, что стоит ближе всех, забирает у него всё и ухмыляется. Другой же, подходит впритык к Лэндону, слегка шлёпает его по щеке и с пренебрежительно бросает:

– Хороший мальчик. А скажешь хоть слово, или попытаешься на нас пожаловаться, мы придём в дом к твоему отцу.

Они разворачиваются, садятся в машину и уезжают.

Как только их машина отъезжает и скрывается за поворотом, Лэндон с силой пинает какую-то валяющуюся на земле стеклянную бутылку. Та отлетает, бьётся о кирпичную стену и вдребезги разбивается.

Лэндон не кричит. Пока что. Но Ноа видит, как в его глазах уже сверкает что-то опасное. Тот самый взгляд, после которого обычно бьют по роже.

– Ты меня задолбал. – выдыхает Лэндон, подойдя ближе.

Ноа отводит глаза. Присаживается на какую-то ржавую, прогнившую бочку, облокотившись на колени, и пытается сделать вид, что не слышит. Но знает, что в этот раз от разговора точно не уйти.

– Я же сказал, что верну тебе деньги, – бормочет Ноа, не поднимая головы. – Расслабься.

– Да мне плевать на деньги! – взрывается Лэндон. – Ты хоть понимаешь, чем это для тебя закончится, если ты не слезешь?

– Всё под контролем, – выдыхает Ноа, но без привычного ему весёлого тона. – Если пойму, что всё зашло слишком далеко, то лягу в больницу.

– Охренеть. То есть, после всего дерьма, ты до сих пор считаешь, что всё ещё не зашло слишком далеко? – зло бросает Лэндон. – Тебя уже один раз еле спасли от передоза, ты хоть что-то помнишь из этого, а?

Он делает шаг вперёд. Ноа поднимает взгляд.

– Мне не нужно, чтобы ты меня спасал от зависимости, чувак, – тихо бубнит он.

Лэндон молчит. Сжимает кулаки. Его трясёт, но больше от бессилия, чем от ярости. Хочется послать к чёрту, но не Ноа, а мир вокруг себя. Эту тупую жизнь, где каждый шаг – борьба, а каждый новый день – провал.

И даже Ноа – единственный человек, кого он реально считает другом, – медленно сползает в ту же яму, из которой он безрезультатно пытался вытащить его не раз.

– Я просто… – голос Ноа срывается. – Мне так легче жить. Веселее, беззаботнее. Я смотрю на тебя, как ты всё время паришься из-за проблем, и не хочу также.

– И я, значит, должен смотреть, как ты гробишь себя у меня под носом? – шипит Лэндон. – Прости, Ноа, я устал с тобой бороться и что-то пытаться объяснить.

Пауза.

– Значит, всё? – хрипло спрашивает Ноа. – Сдаёшься?

Лэндон качает головой.

– Я просто не хочу однажды найти тебя мёртвым и забирать твоё тело из какого-нибудь грязного притона, понял?

Он разворачивается и направляется в сторону мотоцикла.

– Эй, не горячись. Давай поедем в клуб, выпьем, успокоимся. Проведём время вместе…

Лэндон останавливается, а затем, не оборачиваясь, раздражённо бросает:

– За твой счёт. Ты мне должен, Ноа. И до клуба добирайся сам.

Забирается на мотоцикл и уезжает, оставляя друга позади.

Лэндон сидит у барной стойки и пьёт. Не из-за вкуса, не ради кайфа, а потому что злится на весь этот поганый вечер. Он заливает в себя один стакан за другим, сжимая в руке бокал так, будто хочет его раздавить.

Музыка громыхает, свет мигает, с ним время от времени пытаются флиртовать девушки, но Лэндону не до них. Ему просто хочется забыться, отпустить раздражение и расслабиться.

Почти через час к нему наконец подходит потный, но улыбающийся Ноа.

– Еле добрался, денег на такси нет, пришлось тащиться сюда пешком, представляешь? – выдыхает он, бросаясь на соседний стул.

Лэндон даже не смотрит на него.

– Тебе полезно проветриться, – бурчит сквозь зубы. – И не благодари за то, что я, как всегда, вытаскиваю тебя из могилы.

– Ну блин, Эл… – Ноа делает попытку примириться. – Слушай, я тут у входа твою мачеху видел. Вивиан.

Лэндон резко поворачивается к нему.

– Здесь? Она с отцом?

– Не думаю. Его не видел.

Лэндон хмурится, разворачивается, чтобы осмотреть зал. Пара минут – и он её находит. Стоит на танцполе. Легко, красиво, с довольной улыбкой. На ней короткое блестящее платье, волосы распущены, движения плавные, почти чувственные. Рядом с ней – мужчина, прижимает за талию, а она смеётся. Будто в жизни всё отлично.

Песня сменяется, рядом с Вивиан оказывается другой. Притягивает её ещё ближе, лапает ещё наглее. А она не возражает. Более того – будто сама провоцирует и получает от этого удовольствие.

Лэндон не может отвести глаз. И не понимает, что злит его больше – её фальшивая лёгкость или то, что она действительно может так смеяться. Без тени стыда, без боли в глазах. Как будто сама выбрала этот путь.

В ней всё смешалось. Жертва и соблазнительница. То ли пытается доказать, что её всё ещё можно хотеть, то ли просто мстит. Себе? Мужу? Всем вокруг?

А может, и правда ничего не чувствует – просто красиво плывёт по течению, наслаждаясь выбранной жизнью.

Лэндону хочется подойти и встряхнуть её – спросить, кто она на самом деле. Та, что смирилась и молча терпит унижения? Или та, что ведёт свою хитрую игру и получает удовольствие?

Он не понимает. И это бесит ещё сильнее, чем сама сцена перед ним.

Он резко встаёт, берёт со стойки сигареты и, не сказав ни слова, выходит наружу. Отходит в сторону, подальше от громкой музыки, и закуривает.

Иногда ему кажется, что всё в его жизни специально происходит так, чтобы в очередной раз проверить, сколько он ещё выдержит.

Глава 11

Вивиан больше не может выносить эту тишину. Не ту, что повисла в доме, а ту, что образовалась и разрослась между ней с мужем. Сначала она слепо верила. Потом терпела. Затем снова начала надеяться. А теперь просто устала. До тошноты, до онемения, до внутренней пустоты, которую уже нечем заполнять.

Она быстро переодевается, наносит макияж, вызывает такси и направляется в клуб.

В клубе гремят басы, вечно мигающий свет режет глаза, но Вивиан чувствует, как её начинает постепенно отпускать. То ли, потому что тут никто не знает, кем она является, а может это всё из-за алкоголя. Стоя возле бара в том самом блестящем коротком платье, которое Филипп назвал когда-то «слишком вызывающим», заказывает очередной коктейль и быстро выпивает его. Потом ещё один.

Уже навеселе проходит ближе к центру помещения и начинает танцевать, освобождаясь от всех тревожных мыслей. Двигается в толпе, как в потоке, совсем не чувствуя себя тут чужой.

Мужчины рядом обращают на неё внимание. Один улыбается. Другой предлагает выпить. Кто-то касается её талии, кто-то шепчет на ухо комплименты. Вивиан отвечает улыбкой, флиртует. Не потому, что заинтересована в них. А потому что хочет чувствовать, что она всё ещё желанна.

Один из мужчин – высокий, с широкой белоснежной улыбкой и самодовольным взглядом, оказывается особенно настойчивым. Он танцует рядом, потом придвигается ближе, кладёт руки ей на бёдра и утыкается носом в шею. Вивиан слегка отстраняется, но не убирает улыбку с лица:

– Эй, полегче, красавчик.

Но мужчина не отступает. Наоборот, ещё более нагло хватает Вивиан за ягодицы и резко притягивает к себе. Их лица оказываются в миллиметре друг от друга, и Вивиан чувствует, как от него несёт алкоголем.

– Ты же сама весь вечер вешаешься на мужчин. С чего вдруг решила поиграть в недотрогу?

– Отвали, – уже жёстче говорит она и пытается отойти.

– Не ломайся. Просто признай уже, что мечтаешь, чтобы тебя кто-нибудь поскорее трахнул и поехали ко мне без лишних разговоров, – шепчет он ей в ухо, от чего Вивиан передёргивает.

И вдруг в них натыкается какая-то пьяная девица – пошатываясь, она задевает мужчину плечом, бормочет извинения. Его хватка ослабляется. Вивиан не раздумывает ни секунды: резко вырывается, делает шаг назад и, не оборачиваясь, ныряет в гущу людей. Идёт всё быстрее, надеясь поскорее избавиться от назойливого мужчины.

Вивиан выбегает на улицу. Отходит подальше от входа в клуб и встаёт там, куда почти не попадает свет от уличных фонарей. Руки всё ещё дрожат – то ли от выпитого, то ли от мерзкого ощущения мужских прикосновений на себе. Она делает глубокий вдох, стараясь успокоиться. Но не успевает, кто-то хватает её за запястье и тащит в сторону.

Вивиан присматривается и понимает, что это тот самый мужчина.

– Отпусти, – просит она с мольбой в голосе, но тот резко оборачивается и зажимает ей рот рукой.

– Будешь шуметь, я ещё и друзей своих позову, чтобы ты и их развлекла.

Вивиан в ужасе цепенеет. Дыхание сбивается, сердце грохочет где-то в висках, как будто готово вырваться наружу, но тело не подчиняется. Ни закричать, ни вырваться, ни даже отшатнуться. Всё внутри обмякло от ужаса, ноги стали ватными, мысли путаются, а чужая рука, грубо зажимающая ей рот, будто стирает грань между реальностью и кошмаром. Её накрывает слепой, парализующий страх.

Мужчина тянет её в сторону тёмного угла за зданием, где почти нет света, только мерцание неоновой рекламы отражается в стёклах недалеко припаркованных машин.

– Хватит! У меня есть деньги, я заплачу, только отстань, – Вивиан пытается вырваться, но он зажимает её между стеной и собой, его ладони сразу лезут под платье.

– Ты же сама этого хотела, не строй из себя святую, – бормочет ей в ухо, наваливаясь.

– Убери руки! Ты вообще знаешь, чья я жена? Если ты меня хоть пальцем тронешь, мой муж закопает тебя заживо! – она пытается быть убедительной, но её голос дрожит.

– О последствиях поговорим потом. А сейчас я жёстко тебя трахну.

Мужчина грубо впивается в её губы, его ладони до боли сжимают её бёдра. Вивиан извивается, пытается вырваться, но его тело, словно стена. Кажется, её сопротивление только раззадоривает его.

Паника стягивает горло всё туже, сил бороться становится меньше. И тогда, собрав последние остатки, она вгрызается в его губу, тут же чувствуя на языке металлический привкус.

Мужчина резко отшатывается, зло выдыхая сквозь зубы. Проводит рукой по губе, глядя на неё с яростью, как на кусок мяса, который вдруг посмел огрызнуться. На подушечке пальца виднеется тонкая алая полоска. Он смотрит на неё пару секунд, а затем, не колеблясь, заносит руку и с размаху бьёт Вивиан по щеке. Удар такой сильный, что голова Вивиан резко поворачивается вбок, в глазах темнеет. Звон в ушах заглушает всё вокруг, даже собственное дыхание. Она машинально хватается за холодную кирпичную кладку, как за последнюю опору, стараясь не рухнуть. Колени подгибаются, пальцы дрожат, тело предаёт. Здесь, в темноте, никто не поможет. Никто даже не узнает, что с ней сейчас случится. Она – одна. И страх превращается в оцепенение, сковывающее каждую клетку.

Удары сердца гремят в ушах, как глухие выстрелы. Вивиан сжимается, будто пытаясь исчезнуть в собственном теле. Она не чувствует земли под ногами – только полную безысходность, расползающуюся под кожей. Мужская рука стискивает запястье, а её собственные – висят, будто чужие. Ещё секунда – и всё станет необратимым. В этот момент, почти на грани потери сознания, она медленно поднимает голову и отворачивается. Словно если не будет смотреть на мужчину – сможет убедить себя, что всё это происходит не с ней. Что это не её жизнь вот-вот расколется пополам.

И вдруг, между припаркованными автомобилями, в полумраке, как из самого сна или кошмара – она цепляется за знакомый силуэт…

Лэндон.

Тень, вытянутая в жёлтом свете уличного фонаря, остро очерченный профиль, глаза, сверкающие в темноте, будто прожигающие насквозь. Неясно, сколько он стоит там. Просто наблюдает и не двигается. Пьёт прямо из бутылки. В другой руке тлеет сигарета. Глаза у него прищурены, а выражение лица совершенно безразличное. Вивиан продолжает пристально на него смотреть, пока мужчина пытается наощупь стянуть с неё платье.

Лэндон лениво ставит бутылку на капот одной из машин, сигарету бросает на асфальт и придавливает кроссовком. И только тогда идёт в их сторону.

– Ты глухой? Она сказала – убери руки, – его голос звучит спокойно. Чересчур спокойно.

– Ты ещё кто такой? – отзывается мужчина.

– Просто тот, кто тебе сейчас втащит, если не отвалишь, – угрожающе произносит Лэндон и делает шаг ближе.

Мужчина, кажется, не воспринимает угрозу всерьёз. Лишь пытается в темноте осмотреть Лэндона с ног до головы и только усмехается:

– Потаскушка твоя пусть сама сначала определится, чего хочет.

Он уже тянется к Вивиан, пальцы почти касаются её кожи… и в этот момент Лэндон с размаху врезает кулаком ему в челюсть. Тот отшатывается, теряет равновесие и заваливается назад. Всё происходит за секунды. Его затылок с хрустом бьётся о торчащую из стены ржавую металлическую трубу. Тело дёргается и замирает.

На мгновение наступает тишина. Слишком долгая. Слишком мёртвая.

Вивиан стоит, не двигаясь. Губы полуоткрыты, грудная клетка будто застывает, не давая воздуху проникнуть внутрь. Она не моргает, даже не дышит. Смотрит на неподвижное тело, а в голове пусто – как будто мозг сам отключился, не желая осознавать увиденное.

Лэндон отступает на шаг назад. Его лицо бледнеет, словно с него слили всю кровь. Глаза – расширенные, ошеломлённые. Он смотрит на тело, потом на Вивиан, потом снова на тело. И не может пошевелиться. Громко сглатывает. Пытается сделать вдох, но в груди всё сковало, будто наблюдает за сценой со стороны, как зритель.

– Чёрт… – выдыхает он.

Вивиан без раздумий бросается к телу. Ноги почти не держат, и она падает на колени и трясущимися руками проверяет пульс у шеи. Его нет. Губы мужчины приоткрыты, глаза остекленели, глядя в пустоту.

– Он… он мёртв… – шепчет она.

Лэндон медленно, словно в тумане, делает шаг за шагом вперёд. Подходит ближе, будто не верит, что это происходит на самом деле. Не верит, что именно он сделал это. В глазах – шок и что-то ещё, то ли отвращение к себе, то ли страх, то ли растерянность. Он опускает взгляд и утыкается в распростёртое на асфальте тело. На густую, тёмную кровь, которая быстро расползается по неровной поверхности. Затем снова переводит взгляд на Вивиан. Разум не успевает за происходящим. Всё кажется нереальным, словно кадр из плохого сна, от которого не получается проснуться.

– Это… – он тяжело сглатывает. – Это была самооборона. Ты же понимаешь?

– Лэндон… – Вивиан всхлипывает. – Что нам теперь делать? Нужно позвонить Филиппу, он найдёт способ, как всё уладить…

– Нет, – жёстко обрывает её.

Он быстро осматривается по сторонам. Темно, переулок пуст. Возле входа в клуб стоит толпа, люди разговаривают, веселятся. И никто из них даже не подозревает, что в нескольких метрах лежит мёртвое тело.

Лэндон продолжает всматриваться в толпу из-за угла, пытаясь понять, видит ли их кто-нибудь. Достаёт телефон из заднего кармана джинсов и набирает Ноа. Как бы Лэндон не злился на него, но сейчас он может рассчитывать только на его помощь.

Не с первого раза, но всё же дозвонившись ему, Лэндон просит его подойти к дальней части парковки.

– Сиди здесь и ничего не говори, – бросает он Вивиан. – Мы с Ноа сейчас что-нибудь придумаем.

Вивиан ничего не отвечает, даже не кивает в знак согласия. Лишь сидит на холодном асфальте и тихо плачет.

Тяжёлые шаги раздаются возле переулка. Лэндон с Вивиан с ужасом переглядываются, но вдруг из-за угла появляется Ноа.

– Эй, вы чего тут… – начинает он, но Лэндон прикладывает палец к губам, чтобы тот не шумел.

Ноа подходит ближе, и уже сразу Лэндону становится ясно: он снова в своём привычном состоянии. Глаза блестят, как у дохлой рыбы, движения вялые, реакция замедленная.

– Что за… – Ноа опускает взгляд и уставляется на безжизненное тело. Несколько секунд просто смотрит, а потом вдруг начинает смеяться. Сначала тихо, потом громче, как какой-то псих.

– Он что, мёртвый? Серьёзно? Чувак, ну ты даёшь… – хохочет он, покачиваясь.

– Заткнись, – рычит Лэндон.

Он смотрит на Вивиан, на труп, на Ноа – и всё внутри сжимается в клубок.

Если бы не эти сраные разборки. Если бы не этот вечер. Если бы не Ноа – он бы не нажрался, не сорвался, не убил…

Лэндон, больше не в силах сдерживать эмоции, бросается вперёд и резко бьёт Ноа в лицо. Не для того, чтобы навредить, но с яростью. Тот падает, ударяется плечом о кирпичную стену, но продолжает смеяться.

– Ты хоть понимаешь в какой я заднице?! – орёт Лэндон.

– Расслабься, брат… Всё нормально… Это просто… смерть… – бормочет Ноа, глядя в небо, как будто его вообще ничего не заботит.

Вивиан, бледная как полотно, прижимает ладони к лицу.

– Что теперь?.. Что мы будем делать?

Лэндон переводит дыхание, оглядывается по сторонам.

– Мы уходим. Срочно. Пока нас никто не увидел.

– А Ноа?

– Он под кайфом и, когда придёт в себя, всё равно ничего не вспомнит, даже если захотел бы. И плевать.

Он хватает Вивиан за руку и тащит за собой. Та пытается вырваться:

– Ты пьян, Лэндон! Тебе нельзя за руль!

– Хочешь остаться здесь? Ждать копов? Объяснять, почему рядом с тобой найдут труп? – шипит он, заводя мотоцикл. – Либо едешь со мной, либо ищи себе адвоката.

Несколько секунд Вивиан колеблется, потом со смирением садится позади, обхватывая его за талию.

Мотор ревёт. Колёса взвизгивают по асфальту. Они срываются в ночь – прочь от крови, от мёртвого тела, от хохота, который всё ещё слышится из переулка.

Вивиан крепко держится за Лэндона, прижимается к его спине, будто от этого зависит её жизнь. Мотоцикл мчится по ночной дороге, ветер хлещет по лицу, от чего волосы Вивиан противно липнут к мокрым щекам.

Лэндон не говорит ни слова, но она чувствует, как он дрожит. Не от холода. От адреналина, от шока и ярости, которая до сих пор бурлит под кожей.

Дорога петляет. На резком повороте мотоцикл заносит, и Лэндон кладёт руку ей на бедро, удерживая, чтобы она не соскользнула. Короткое, осторожное прикосновение – небрежное и почти машинальное – но сердце Вивиан всё равно замирает.

Этот жест будто отзывается эхом из прошлого. Когда-то точно так же, с той же уверенной привычностью, прикасался к ней её муж. Тогда, в самом начале, когда он тоже любил скорость, ветер, ночные трассы. Тогда, когда он был ещё другим. Ну, или притворялся.

Но сейчас всё иначе. Сейчас Вивиан мчится в ночи, прижавшись к спине Лэндона – пьяного, злого, взвинченного. Человека, которого она презирала и который не скрывал своей ненависти к ней. Они никогда не были близки. Никогда не доверяли друг другу. Но теперь их связывает нечто куда более прочное, чем симпатия или вражда – общая тайна, от которой не отмыться. Тайна, которая уже проросла между ними и вряд ли когда-либо отпустит.

И страшнее всего – она чувствует, как в ней зарождается мысль, от которой пробегает мороз по коже. Мысль о том, что вся эта ужасная, грязная ситуация может стать её шансом. Не спасением, нет. Но возможностью.

Да, он вляпался в эти проблемы, потому что спас её от той мрази в переулке, не прошёл мимо, несмотря на их неприязнь друг к другу. А теперь увозит её с места преступления, пытаясь уберечь от последствий. И теперь всё изменилось. Их жизни, как бы они ни старались это отрицать, крепко сплелись. Они в одной лодке. Их будущее зависит друг от друга. И, похоже, пути назад уже нет.

И Вивиан не может упустить такой шанс.

Глава 12

Они почти подъезжают к дому Филиппа, уличное освещение которого уже виднеется в конце улицы, как вдруг Лэндон резко сворачивает с дороги. Мотоцикл срывается с асфальта, скачет по кочкам и уносит их в глубь леса – туда, где свет от луны едва пробивается сквозь густую листву.

Вивиан крепче обхватывает его вокруг талии и кричит, чтобы он немедленно остановился.

Лэндон неожиданно жмёт на тормоз. Колёса визжат, земля под ними разлетается в стороны. Мотоцикл глохнет, и в ту же секунду Лэндон срывается с него. Поворачивается к Вивиан и смотрит на неё тем взглядом, от которого явно не стоит ждать ничего хорошего.

– Ты совсем рехнулась?! – орёт он с яростью. – Зачем ты вообще попёрлась в этот чёртов клуб? Чего ты там искала?

Вивиан молчит, крепко держась за сиденье и опустив голову. Сердце всё ещё бешено колотится после этой сумасшедшей поездки.

– Мечтала, чтоб тебя отымел первый попавшийся, да? – Лэндон делает шаг к ней, его глаза сверкают, как у дикого зверя, даже в темноте. – Думаешь, я не расскажу отцу, что ты ведёшь себя как шлюха? Как считаешь, что он с тобой за это сделает? Ставлю на очередное избиение, а потом он вышвырнет тебя, лишив всего!

Вивиан пытается слезть с мотоцикла, но тело предательски ослабло и дрожит. По щекам текут слёзы. Но не от чувства вины или стыда, а от страха и злости на всю эту чёртову ситуацию.

– Только попробуй, – шипит она дрожащим голосом. – Только скажи ему, и он узнает, что ты убил человека. Голыми руками.

На секунду между ними повисает напряжённая тишина. Даже лес вокруг будто замолкает.

Лэндон делает шаг назад, как будто её угроза ударила по нему физически. Потом резко отворачивается, запускает руки в волосы и сжимает их, словно хочет выдрать к чёрту.

– Твою ж… – глухо выдыхает он. – Всё это… всё это грёбаное дерьмо…

Он срывается. Бессмысленным жестом, в котором больше бессилия, чем ярости, разворачивается и со всей силы бьёт кулаком по ближайшему дереву. Хруст коры сливается с тупой болью в пальцах, но он даже не морщится. Кожа мгновенно лопается, алые капли крови медленно расползаются по коже. Но ему плевать. Боль хоть как-то перекрывает то, что творится у него внутри.

Он поворачивается к девушке снова.

– Молчи. Никому ни слова. Ни про клуб, ни про переулок. Ни про меня.

– А ты? – спрашивает Вивиан, почти шёпотом. – Я могу быть уверена, что ты тоже не расскажешь?

Лэндон прожигает её глазами. Долго, пристально. Будто пытается заглянуть внутрь. Сжимает пальцы в кулаки, пытаясь сдерживаться, и не разнести всё к чёртовой матери. А потом резко отворачивается.

– Мне нужна тишина, чтобы подумать, – бросает он и слегка трясёт руками, пытаясь снять напряжение.

Вивиан замолкает, но на языке так и крутится то, что она задумала. Лэндон стоит к ней спиной. Плечи напряжены, пальцы на руках дрожат, выдавая больше эмоций, чем всё остальное тело.

Она сверлит взглядом его силуэт, делает медленный вдох. Пора. Нужно собраться. Плавно выпрямляется, поправляет платье. Затем откидывает за спину волосы, спутанные ветром, стараясь вернуть себе контроль хотя бы внешне.

– Сделай мне ребёнка, – произносит она наконец. Тихо, почти без эмоций. Как будто предлагает что-то обыденное.

Лэндон оборачивается, как в замедленном кадре. Ошарашено смотрит на неё, не веря в то, что услышал.

– Чего? – хрипло выдыхает. – Ты в своём уме?

– Я серьёзно, – настаивает Вивиан, не отводя взгляда. – Если ты не хочешь, чтобы кто-то узнал, что ты убил человека… сделай мне ребёнка. И я буду молчать.