Волчья кровь. Обращенный

— Чем он заслужил их внимание? — спросила я скорее у себя, чем у Долена.

- Может, когда он приедет, то расскажет тебе? – наивно предположил парень. В этом сомневаюсь. Наш разговор, если состоится, будет как всегда – трудным.

Мы еще немного посидели за столом, попили чая, и отправились побродить по дому. Мне хотелось вспомнить события прошлого. Шагая по знакомым коридорам, охватывала приятная ностальгия.

Праздник готовили на совесть. Коридоры кишели членами стаи: одни плели венки из полевых цветов, другие драпировали каменные стены лентами. При виде меня каждый почтительно склонял голову и растягивал губы в радостной улыбке. Я тоже растягивала их в ответном оскале, мучительно пытаясь понять природу этой радости. Искренняя она или просто рефлекс, продиктованный моим местом в иерархии?

Вместе с Доленом мы обошли все коридоры, залы и даже поднялись на открытую башню, откуда пришлось тут же спуститься из-за пронизывающего ветра. Дом не изменился. Кое-где появились новые картины и сменились занавески, но это пустяки. Разве что одна из бывших пустующих комнат теперь принадлежала Долену.

Он ее успел хорошо обставить по своему вкусу. Отец не жалел денег для его содержания. Обитель друга превратилась в логово книжного червя. Она оказалась даже теснее моей: пространство безжалостно съедали монументальные кресла, огромный шкаф, заваленный бумагами письменный стол и стеллажи. Спальня за соседней дверью выглядела немногим опрятнее. Повсюду — россыпи пергаментов, угольные наброски и раскрытые тома. Никогда бы не думала, что друг увлечется чтением. За столько времени он успел повзрослеть.

На выходе из комнаты нас поджидали. Светлые волосы, собранные в короткий хвост, черные глаза, крепкое телосложение и вечная ухмылка — черты, унаследованные от отца, Мишера. Передо мной стоял Лавлл..

— А вот и наша волчица! — он распахнул объятия и притянул меня к себе. — И округлилась там, где нужно.

Несмотря на наше общее детство, крепкой дружбы между нами никогда не было. Эгоцентричный позер, чья дерзость давно перешла грань приличий. Удивительно, как за эти годы я ни разу не затосковала по его обществу. Он заматерел, отпустил волосы. Со стороны, для тех, кто не знает его так, как мы с Доленом, он наверняка кажется неотразимым.

— Привет. Не знала, что ты тоже здесь, — я отступила на шаг и натянуто улыбнулась. — Думала, все разъехались по городам и вернутся только к празднику.

— Мне некуда уезжать, да и не хочу, — Лавлл сделал шаг назад и наконец заметил Долена. — О, привет, дружище!

Тот смерил его недовольным взглядом.

— Чем же ты тут занимался столько лет? — я скрестила руки на груди.

— Ну… Разным. Слушай, красотка, твой первый танец на празднике еще свободен? — ловко перевел тему Лавлл.

— Извини, но уже занят, — резко ответил Долен, вставая плечом ко мне.

Я быстро кивнула, подтверждая его слова.

— Как жаль. Придется встать в очередь, — наигранно вздохнул Лавлл. — Но ничего, мы с тобой все равно потанцуем. Может, даже побегаем? Или ты все еще против обращения?

— Угадал со вторым вариантом, — улыбнулась я, мечтая, чтобы он поскорее ушел.

— Она же такая красивая волчица, почему нет? А, ладно, я тебя никогда не понимал. Пойду помогать украшать зал. До встречи, милашка! — бросил через плечо Лавлл, скрываясь за поворотом.

— Как же он раздражает своими комплиментами, — поморщилась я. — Надеялась, может, хоть немного повзрослеет или станет серьезнее, но нет…

— И мне приходится делить с ним территорию, — вздохнул Долен, качая головой.

— Спасибо, что не отдал ему право первого танца.

— Пожалуйста. Ты ведь сама терпеть не можешь балы, так что «танцевать» с тобой буду только я.

— Ах, Долен. Чудесный ты волк! — просияла я, крепко сжимая его руку.

Остаток дня я провела в своей комнате, разбирая старые вещи. Наткнувшись на фотографию мамы, грустно улыбнулась. Она была красивой женщиной с каштаново-рыжими волосами и яркими аквамариновыми глазами. Ее звали Мэдди. Она учила меня жить в человеческом теле, чем всегда злила отца. Его бесило стремление матери воспитать дочь человеком, а не волком. Желание вообще не обращаться — целиком ее заслуга.

Тяжело вздохнув, я оставила фотографию на кровати и вышла на балкон, пропитанный морозным воздухом. Завтра ждет трудный день, но сейчас можно насладиться тишиной вечера. Перед началом праздника рядом с поместьем никого не было, кроме наследников. Так называли молодых ребят, только вступивших во взрослую жизнь и принявших законы стаи. Этот праздник отмечали лишь юные волки, еще не встретившие свою пару. Завтра прибудет много моих ровесников и знакомых. Я знала почти каждого в стае, но по-настоящему близко дружила только с Сиеллой, Доленом и Лавллом.

Внизу простирался замерзший сад. Через месяц здесь распустятся красные, белые и желтые розы, а под пышными низкорослыми деревьями проглянут васильки. Даже в суровом климате Швеции пробивалась красота. Сейчас же кусты и деревья только начинали просыпаться. Стоял май, погода оставалась холодной, и зима с каждым годом все нехотя отступала. Здесь же росла тонкая березка с привязанной к ней красной ленточкой. Под ней покоилась мама. Видно, что отец приходил сюда редко: снег укрывал землю нетронутым полотном, скрывая едва заметные протоптанные следы.

ГЛАВА 3. Рина

Празднество началось с закатом. Когда красный диск солнца коснулся далекого леса, на территорию поместья съехалось множество гостей — все в старинных нарядах, высоких прическах и обилии украшений на шее и руках. По всем коридорам и у входов застыли матерые мужчины-стражи. Большой зал успели украсить связками цветов и лентами. Справа от лестницы расположились музыканты, слева суетились организаторы, собирающие дары для прибывших. Никто из присутствующих не пользовался парфюмом, поэтому воздух оставался свежим.

Я надела платье, которое оставила Сиелла. Женщины уложили мои рыжие волосы в свободные накрученные локоны, закрепив их сзади двумя передними прядями. На шее висел лишь маленький кулон в форме белого шарика. Сережек я не носила, колец тоже. Вместо туфель выбрала черные неприметные балетки. Зачем зря мучить ноги неудобными каблуками?

Я спустилась в зал, когда он уже был полон. Мое появление встретили восторженными возгласами. Я никогда не понимала этого слепого фанатизма по отношению к отцу и ко мне. Возможно, потому что сама ничего подобного не испытывала. Я не знала чувства подчинения вожаку — ведь я была его дочерью и наследницей.

Среди толпы меня заметил Долен. Он был одет в длинную черную тунику до колен, перехваченную золотым поясом, и свободные мешковатые штаны. На шее блестела золотая цепь с крупным амулетом в виде перевернутой волчьей лапы — символа стаи. Долен широко улыбнулся и протянул мне руку. Я смутилась под его горящим взглядом.

— Наконец-то ты спустилась, — заговорил он, стоило мне принять ладонь. — А я уж думал, так и просидишь в своей комнате.

— Тогда какой мне был смысл приезжать сюда? — засмеялась я, приподнимая бровь.

— Наверное, лучше было остаться там, чем сейчас здороваться с каждым прибывшим, — шепнул Долен, выразительно поджимая губы и обводя взглядом зал.

В этом он был прав. Мне, второй по важности фигуре в стае, нужно было поприветствовать всех. Однако громких речей от меня не потребовалось — за меня это сделал организатор:

— Ридина Гредан, дочь нашего вожака Фидриана! Мы приветствуем тебя! Прими нашу радость и почтение!

Парень слегка поклонился, и все присутствующие в зале последовали его примеру, включая Долена. Я ответила улыбкой и легким кивком головы. На этом официальная часть закончилась, и гости начали подходить лично: знакомиться или напоминать о себе. Некоторых я узнавала, охотно вспоминала их имена и наше общее прошлое. Со многими познакомилась еще в поездках с отцом, а кого-то видела впервые. Формально они считались братьями и сестрами, но для меня оставались чужими.

Не обошлось и без Лавлла. Светлая рубашка, коричневая кожаная безрукавка в тон волосам, маленькая клипса на правом ухе. Он решил, что без него я никак не справлюсь, и крутился рядом, пока я разговаривала с гостями, то и дело вставляя свои шутки. Когда ему наскучили пустые разговоры, парень просто растворился в толпе.

К десяти вечера я поговорила со всеми, кто этого хотел. Голова немного гудела от долгих бесед, напряженных попыток вспомнить, где и кого я видела, а также от потока бесполезной информации. Долен простоял рядом все это время и теперь сочувственно поглядывал на меня, хотя ничем помочь не мог. Когда поток желающих представиться иссяк, я повернулась к нему и поморщилась. Как же давно мне не приходилось столько болтать.

Взгляд упал на барные стойки у стен, где подавали традиционное питье — глинтвейн. Я предложила другу выпить. Чокнувшись бокалами, мы сделали по паре глотков, чувствуя терпкий вкус трав. По телу пробежала приятная волна тепла и бодрости — именно того, чего сейчас так не хватало.

Пока я допивала глинтвейн, к стойке подошли три девушки. Весь их внешний вид кричал о высокомерии и самовлюбленности. Краем глаза я оценила их: они со мной не разговаривали и имен не называли. Самая высокая из троицы — блондинка с высоко собранными волосами в розовом платье, усыпанном блестками, — как бы случайно толкнула меня локтем. Несколько капель пролились на пол, едва не попав на подол. Виновница даже не потрудилась извиниться, сделав вид, будто ничего не произошло.

— Попрошу быть аккуратнее, — сердито бросила я, глядя себе под ноги.

— С чего бы это? — нагло поинтересовалась она, беря полный бокал.

— Ты стояла слишком близко и мешала, — добавила вторая, увешанная многочисленными цепочками и кольцами. Металл звякнул так громко, что перекрыл музыку. — Откуда вы такие взялись? Никогда таких глупых не встречала, — парировала я, демонстративно показывая зубы.

— Тебе, Ридина, не обязательно знать каждого, — язвительно ответила первая, разворачиваясь на каблуках.

— А об таких вызывающих мне знать и вовсе не хочется. Еще заражусь вашим характером, — бросила я им вслед. Троица остановилась и одарила меня гневным взглядом.

Довольная произведенным эффектом, я отвернулась и обратилась к Долену:

— Я их раньше не видела, а ты?

— Они недавно вступили в стаю. Их родители слишком многое позволяли, отсюда и такой характер, — пожал плечами Долен, провожая уходящую троицу взглядом.

Музыка стихла, и организатор объявил, что пора переходить к подаркам. Рядом с ним высилась целая гора больших и маленьких коробок. Я тоже позаботилась о подарке для Долена.

Раздача подарков заняла все свободное время до полнолуния. Мне, как всем известной наследнице, досталось множество свертков. Имена дарителей не объявляли — организаторы просто называли получателя и вручали адресованные коробки. Долен не стал говорить, какой из подарков его, и лишь коварно улыбался моим догадкам. Сам он получил всего один сверток, так что гадать ему не пришлось. Небольшая картина: горный пейзаж на заднем плане и цветущий луг на переднем. Я знала, как сильно он любит лето и горы, поэтому выбрала именно ее. Спасибо моим залежам в комнате и привычке собирать красивые вещи. Долен подарок оценил и поблагодарил.

— Полнолуние уже близко! Выйдем же на улицу для главного развлечения, ради которого мы и собрались! — звонко позвал светловолосый организатор, распахивая главные двери. — Дочь вожака, веди нас!

Лунный свет заливал огромное снежное пространство впереди, а свежий морозный воздух хлынул в зал, будоража кровь. Оставив свои коробочки на ступенях, я поднялась, подчиняясь стайному инстинкту.

Все смотрели на меня и ждали. Я проглотила ком, застрявший в горле, и шагнула вперед. Они думали, что я возглавлю процессию, но у меня не было такого намерения. Присутствующие медленно двинулись к выходу, на ходу избавляясь от одежды. Долен, шагавший рядом, уже расстегивал пояс и готовился стянуть тунику.

Я не собиралась участвовать в массовой прогулке и замерла на пороге, изо всех сил сдерживая зов крови, пока другие ребята без стеснения сбрасывали одежду. Все внутри тянулось слиться с природой, откликнуться на лунный призыв, почувствовать данную от рождения свободу. Наследники стаи завыли и сорвались с места, бросаясь по серебряному снегу. Трансформация совершалась прямо на бегу. Долен, уже обратившийся в волка с длинной серебристой шерстью, обернулся ко мне с немым вопросом во взгляде.

— Я не пойду, — ответила я на мысленный вопрос.

Сверкнув глазами, Долен завыл и помчался вместе с остальными в сторону леса. Я осталась одна. Холодный северный ветер ласково перебирал волосы и подол платья, словно спрашивая: почему? Я наблюдала за счастливым, свободным бегом стаи, слушала звонкий волчий вой, обращенный к ночному светилу. Подняв голову, я посмотрела на полную Луну — она казалась живой и смотрела прямо на меня, чего-то ожидая.

Внутренний зверь тянул и приказывал обратиться, но я давно научилась запирать свою сущность. Какой в этом смысл? Стать подобной отцу и окончательно перестать быть человеком?

— Ты все так же не любишь давать свободу волчице? — раздался голос рядом.

— Да, я уже говорила тебе, — краем глаза я заметила опустившегося на ступеньку Лавлла. — А почему ты не идешь со всеми?

— Зачем идти туда, где все одинаковые, когда здесь есть совсем другая? — улыбнулся он.

— В последнее время ты стал слишком щедр на комплименты, — я приподняла бровь, поворачиваясь к нему. Сейчас в его голосе не звучало привычных самоуверенных ноток.

— Потому что ты стала еще прекраснее. Я столько времени тебя не видел, так почему бы не сказать то, что думаю? Это плохо? — он повернул лицо ко мне. В его черных глазах отражалась Луна.

— Интересно, много ли девушек ведутся на твои сладкие речи? — я пристально смотрела на парня, зная, что он тот еще волк. Причем в обоих смыслах этого слова.

— Ты ранила меня в самое сердце, — Лавлл шутливо схватился за грудь. — Как ты можешь обо мне так думать?

Я рассмеялась. Лавлл невыносим, но это часть его натуры. Временами с ним даже приятно общаться — жаль, что такие моменты случаются нечасто. Уверена, отец рассматривал его кандидатуру мне в мужья.

— Когда-нибудь это будет твоя стая, — Лавлл кивнул в сторону веселящихся волков. — Они станут твоей семьей.

— Это случится очень нескоро, — уверенно ответила я. — Я не могу возглавлять стаю без мужа.

— Ну, мужа можно легко организовать, — игриво подмигнул он.

— Спасибо, я откажусь, — засмеялась я, удивляясь, как он угадал мои мысли.

— Ну смотри, больше предлагать не буду, — улыбнулся Лавлл. — Такой шанс упускаешь.

Общий стайный бег, где каждый делал что хотел, длился полтора часа. Все это время я следила за своими «братьями и сестрами». После возвращения в человеческое тело лица у всех светились от счастья и удовлетворения. Они поспешно натягивали сброшенную одежду и возвращались в зал. Долен неторопливо надевал штаны и сапоги. В серебряном свете его силуэт казался прозрачным, словно с заходом Луны исчезнет и сам волк.

Я не стала его дожидаться и зашла в зал, чтобы выпить глинтвейна и согреться. К тому же на душе было тоскливо. Сделав несколько глотков, я заметила, как та самая блондинка в розовом платье подходит к ступенькам, где лежали подаренные мне вещи. Я внимательно следила за грубиянкой. Остановившись якобы поправить туфлю, она взяла маленькую коробочку и сунула ее в карман платья.

Поставив недопитый бокал, я быстрыми шагами направилась к воровке, схватила ее за локоть и развернула к себе:

— Верни то, что взяла, — сердито потребовала я.

— Что вернуть? — испуганно спросила девушка, но тут же надменно вскинула подбородок. — Ничего я не брала, и тебе мне нечего возвращать.

— Если сейчас же не отдашь, об этом узнают все присутствующие, — угрожающе зашипела я. — Если вещь твоя, ты могла бы просто попросить. Но раз решила украсть — значит, она чужая.

Блондинка вырвалась из моей хватки и бросилась вверх по лестнице. Хорошо, что я не надела каблуки — догнать ее не составило труда. Схватив ее за руку и развернув лицом к залу, я выполнила свою угрозу. Все обернулись, с любопытством разглядывая ссору. В подтверждение обвинения я достала ту самую коробочку из кармана воровки. Почувствовав запах стыда, гости начали посмеиваться. Девушка густо покраснела, снова вырвалась и убежала наверх. Я не стала ее останавливать. За воровство она уже получила поделом.

Ко мне поднялись остававшиеся внизу Долен и Лавлл.

— Многие опускаются до воровства. С людьми не всегда удается ужиться, — печально ответил Лавлл, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. — Сейчас даже мелкая, бесполезная кража — не редкость.

— Да, я знаю. Только зачем ей понадобилось красть? У нее ведь все есть, — грустно ответила я. — Она даже оправдываться не стала, просто решила сбежать.

— Оставим это ее семье, — пожал плечами Долен. — Думаю, теперь ее посадят под домашний арест.

— Может, за это время она немного подобреет, — озвучила я свои мысли и подозвала одного из охранников, попросив отнести подарки ко мне в комнату. — Надо немного размяться. Потанцуем?

Такое предложение удивило и обрадовало Долена. Конечно же, парень согласился: право первого танца принадлежало ему. Лавлл со своей вечной ухмылкой отошел в сторонку наблюдать. Заиграла фолк-музыка. Мы втиснулись в ряды танцующих. Я не понимала, какое чувство руководит моим телом, но сейчас хотелось отдаться ему полностью. Долен улыбался, глядя на то, как я кружусь от радости. Мы двигались по залу вместе со всеми. Возможно, на меня так подействовал глинтвейн?

Неожиданно Долен взял меня за руку и потянул прочь из зала. Я позволила себя увести и ничего не спрашивала, а он молчал. Мы вошли в боковой проход и начали подниматься по винтовой лестнице. Я догадывалась, куда ведет друг, и понимала: рано или поздно это должно было случиться.

Мы поднялись на третий этаж и остановились перед кабинетом. Долен виновато опустил голову и отошел в сторону, пропуская меня вперед. Все веселье резко испарилось.

— Он тебе приказал? — шепотом спросила я, глядя на склоненную макушку друга. Тот едва заметно кивнул.

Что ж, придется идти. Нельзя постоянно убегать от отца. Глубоко вздохнув, я открыла дверь и вошла внутрь.

***

Фидриан сидел за своим рабочим столом из черного дерева. Его комната была освещена множеством ламп и свечей. Размеры были в разы больше, чем мое жилище. Кабинет со всех сторон обставлен большими шкафами, внутри которых содержались старинные свитки и книги. Нигде не было никаких фотографий. Весь дизайн был серьезным и полностью характеризовал хозяина. Высокий темноволосый со слаженной мускулатурой, казался темным богом из древности. Янтарные глаза прищурены, отчего придавали его лицу серьезности.

Фидриан сидел за рабочим столом из черного дерева. Его комната была освещена множеством ламп и свечей, а ее размеры в разы превосходили мои покои. Кабинет со всех сторон обступали высокие шкафы, внутри которых хранились старинные свитки и книги. Нигде не было ни одной фотографии. Весь дизайн был строгим и полностью характеризовал хозяина: высокий темноволосый мужчина со слаженной мускулатурой казался древним темным богом. Янтарные глаза были прищурены, что придавало лицу еще больше суровости.

На мое появление отец никак не отреагировал. Пристальным взглядом он осматривал мой внешний вид, делая про себя какие-то заметки. Этот холод буквально колол кожу. Надежда на то, что отец смирился с моим выбором, таяла на глазах. Молчание затягивалось. Я не могла выдавить из себя слово приветствия, а он не спешил выражать радость от моего присутствия.

— Рад видеть тебя, дочь моя, — безрадостно произнес Фидриан.

— И я тебя, отец, — поклонившись, как того требовал закон перед вожаком, ответила я. Хотя могла бы наплевать на все формальности.

— Как твои дела в человеческом мире? — без тени интереса спросил отец, скрещивая руки и ставя на них подбородок.

— Тебе действительно интересно? Если нет, то рассказывать бессмысленно, — холодно ответила я.

Фидриан сухо рассмеялся.

— Я же должен знать, как идут дела у единственной наследницы. И скоро ли она одумается и вернется домой? — он вызывающе посмотрел мне в глаза.

— Не скоро, — уверенно выдержав тяжелый взгляд, ответила я. — У меня полно дел, которые пополняются с каждым днем.

— А ведь тебе пора принять мои обязанности. Завести мужа и править стаей, — взгляд отца стал еще тяжелее. — Наш род правил этими землями с незапамятных времен, хотели они того или нет. Я был бы рад передать тебе свое место. Столько времени прошло, думаю, ты уже готова.

— Во мне нет признаков вожака. Я не желаю обращаться и всегда быть в центре внимания. Сейчас нужно помочь подрастающему поколению жить в мире со всеми. Ты просто не знаешь, какими могут стать дети без должного присмотра, — я отвела глаза и сжала в руках складки платья. — Да и управлять другими я не хочу.

По напряженному лицу я поняла, что отец недоволен.

— Сколько мне еще ждать, пока ты одумаешься? — он убрал руки и наклонился вперед.

— Сколько потребуется, — нагло ответила я, чем вызвала его явное раздражение.

Он встал из-за стола, скрестив руки на груди.

— В кого ты такая выросла? — в голосе звучало нарастающее бешенство. — Конечно же, в мать! Она виновата в том, что ты стала такой слабой духом. Не надо было ей позволять рожать тебя в человеческом облике! Каждый волк обязан подчиняться законам стаи, а ты их нарушаешь! Тебе слишком многое спускали с рук, и вот во что это вылилось — в глупую очеловеченную собачонку! — его голос сорвался на крик.

— Не смей так говорить о ней! — не сдержавшись, выкрикнула я.

— Ты ОБЯЗАНА принять обязанности вожака! Хочешь ты этого или нет! Закон есть закон, и ты должна его чтить!

— Законов стаи давно не существует, каждый живет как хочет! Вожак нужен только для вида, от него никакого толку! Связь между нами давно никто не ощущает! Я никогда не приму этот статус и не буду следовать твоим правилам!

Эти слова вывели Фидриана из равновесия. Не справившись со злостью, он мгновенно обернулся черно-серым волком. Он рычал, круша все, что подвернется, а я оставалась на месте, стараясь сохранить спокойствие. Сколько раз он злился на меня. Он всегда только кричал, поэтому я ушла. Быть частью его стаи, а уж тем более дочерью, стало невыносимо.

— Я ухожу и больше не вернусь, — почти шепотом бросила я, собираясь развернуться.

Фидриан услышал. Оскалив зубы, в порыве слепой ярости он бросился на свою дочь. Я не успела ничего понять, как длинные клыки прокусили плечо. От резкой боли я закричала и, сама того не осознавая, обратилась. Превращение вышло мучительным, но обращать на это внимание было некогда — меня захлестнула ответная злоба. Не растерявшись, я вцепилась отцу в шею. Не ожидавший сопротивления, тот отскочил. Его морда была перепачкана кровью. Теперь перед ним стояла не рыжеволосая девушка, а волчица. Стройная, с редким огненно-рыжим окрасом, доставшимся от матери, испачканная в крови и взбешенная.

«Это ты во всем виноват! Думаешь, что поступаешь правильно, а выходит наоборот! Мама видела твою жестокость и берегла меня, не давая превратиться в такое же чудовище! Семья потеряла для тебя всякую ценность. У тебя есть только стая! Стая, которой ты хочешь управлять ради своего статуса! Я никогда не вернусь. Я тебя ненавижу!»

После этих слов я развернулась, и чуть не снеся двери, выбежала из комнаты. В мысленный крик вложила всю свою ненависть и злобу к этому человеку. В мысленный крик я вложила всю ненависть к этому человеку. Находившийся у дверей Долен, слышавший каждое слово, выкрикивал мое имя и бежал следом по черной лестнице, пытаясь остановить.

Фидриан обернулся человеком и опустил взгляд на свои руки. Кровь дочери. Это была последняя капля. Где-то глубоко он пожалел о нападении, но вины не почувствовал. Он считал, что поступает верно, и лишь я делаю все не так.

ГЛАВА 4. Кеннет

Сознание возвращалось мучительно. Голова жутко гудела от резкого удара о землю. Слух пришел быстро, а вот зрение не спешило проясняться. Вокруг стоял гул: слышались приглушенное рычание и вскрики. Пошевелив головой, я понял причину — на мне был надет мешок. Как банально. Куда меня волокут, оставалось загадкой.