В объятиях паучьей лилии

Снаружи послышались громкие голоса и возмущенные возгласы. Шокированная увиденным, Элайя расслышала лишь отрывки разговора. Говорил ее отец:

— …Сержант Андерс, при всем уважении… отойдите от моего сына… Келли, остынь, я не так тебя воспитывал… Где Элайя?

Мир вокруг сузился до размеров хрустального украшения. Кровь в жилах застыла, а в ушах зазвенело. Громовой голос отца снаружи казался далеким шумом прибоя, пока хриплый баритон прямо над ухом не заставил ее подпрыгнуть:

— Она здесь.

Элайя резко выпрямилась, но шпилька предательски увязла в рыхлой, пропитанной кровью и удобрениями земле. Равновесие было потеряно, и девушка всей тяжестью навалилась на сержанта. Пальцы на мгновение впились в жесткую куртку мужчины, заставив почувствовать, как под плотной тканью перекатываются стальные мышцы.

— Прошу прощения… — пропищала она, пытаясь вернуть равновесие и, кажется, гордость.

— Прощаю. А теперь покиньте теплицу. Негоже изнеженной принцессе разгуливать в таких местах.

— Во-первых, не принцесса, а княжна. Во-вторых, дипломированный страж, — то ли от обиды, то ли от переполнявшего тело адреналина гневно выпалила Элайя.

— О, о, о, прошу меня простить, Ваше княжеское высочество, — его голос сочился сарказмом. — А теперь будьте умницей и уберите отсюда свою княжескую задницу. Это место преступления, а не бал.

Элайя утробно зарычала, но с места не двинулась. Он прошел мимо, не удостоив ее взглядом, словно перед ним стояла цветочная ваза, и принялся внимательно осматривать тело, пока внимание не привлек хрустальный шарик.

— Это что еще за хрень? — произнес он, отчего Элайя хмыкнула, вспоминая реакцию брата. — Ну-ка иди сюда, маленький. Отправим тебя на экспертизу.

— Нет! Не касайтесь его!

Но было поздно. Шарик лопнул с сухим, хрустальным звоном, распадаясь на две части и выпуская острые багровые лепестки с почти прозрачными тычинками. Изящные зеленые стебли вгрызались в кость, разрывая нежную девичью кожу. Густой аромат цветов смешался с удушающим приторным смрадом. Мужчина тут же закашлялся, прикрывая лицо рукой.

— Я же говорила не прикасаться, — прогнусавила Элайя, зажав нос.

Ответом ей послужило исключительно нецензурное бормотание.

— Вы знайте, что это за цветок?

— Это fleur d’araignée, — нехотя ответил он. — Паучий цветок или же…

— Паучья лилия, — закончила за него девушка. — Его еще называют цветком смерти. Не думала, что он выглядит вот так.

— А вы умнее, чем кажетесь, княжна.

Слова застряли у Элайи на языке. Она почувствовала мимолетный укол триумфа от его признания, но появление отца вымело все мысли. Маркус вошел, прижимая к лицу платок; от него веяло холодной яростью. Тяжелая аура мужчины давила так сильно, что лепестки роз на полу, казалось, пожухли под его шагами. Князь прошел мимо дочери, не заметив ее, и обратился к сержанту.

— Нил, доложи. Что произошло? Кто наша жертва? Орудие убийства найдено? И во имя Двуликой, что это за мерзкий запах?!

— Предварительно можно сказать, что перед нами молодая ведьма. Возможно, она даже не успела пройти инициацию.

— Хм, интересно… — задумчиво произнес Маркус, продолжая осматривать жертву, пока не осознал, что ответил ему вовсе не сержант.

Лед