Он-Лайн

«Почему ты решил, что я хочу уволиться?»

«Ты же сама писала, что тебе не нравится преподавание, разве не так?»

«Всё так. Но я слишком расточительна в финансах, у меня нет даже подушки, которая будет покрывать мои расходы в первое время, пока я не освоюсь на новом месте».

Где я буду брать деньги на аренду квартиры, если уволюсь?Работа в лицее — мой основной доход.

«Проблема только в финансовом вопросе?»

Я задумалась.В чём же проблема на самом деле?Я могла бы написать заявление на увольнение, мне дали были какое-то время на отработку, параллельно я бы прошла какие-нибудь курсы по повышению квалификации, например, или даже переквалификации.

«Проблема ещё и в том, что я не знаю, чем хотела бы заниматься!»— раздражаясь, написала я.

«Тогда давай с этого и начнём. Выпиши всё, что приходит тебе в голову, когда ты думаешь о работе. Даже если это что-то запредельное», — вслух прочитала ответ Лайна.

«Так, минуточку, ты метишь на место меого бойфренда или психлога?»— смело отправила я, даже не перечитав, поэтому пропустила парочку опечаток.

Ответа долго не было, поэтому я вернулась к своей истории, то и дело поглядывая на телефон, но экран так и не загорался. А потом пришло сообщение, на которое я не знала, что ответить.

«Мне кажется, идеальный партнёр должен уметь быть тем, кто требуется в определённую минуту. У тебя сейчас сложности с самоопределением и низкая самооценка, я хотел бы помочь тебе разобраться в этом. Это же не преступление?»

Я была так напряжена в это мгновение, сцепила зубы, отчего свело челюсть. Вновь загоревшийся экран и высветившееся сообщение от неизвестного номера отбросило меня в недалёкое прошлое, которое я пыталась стереть из памяти.

«Перезвони, пожалуйста. М.».

Рассерженно тыкая по кнопкам, я набрала номер отправителя и без приветствия прорычала:

— Что тебе нужно?

— Привет. — На другом конце послышался размеренный голос бывшего. Как будто между нами ничего не произошло. Как будто несколько месяцев назад он не оставил меня наедине с моими чувствами, бросив в лицо: «Ты мне не интересна». Как будто не превратил День всех влюблённых в день памяти любви, которой не случилось. — Не могу дозвониться до тебя. Ты что, заблокировала меня?

— А если и так, то что? — Злость уже поднялась до горла, от чего мой собственный голос звучал как рычание. — Зачем ты звонишь?

— Чтобы узнать, как твои дела...

— Это последнее, что тебя интересует, ты дал это понять. Что тебе нужно? — повторила я. Не знаю, откуда взялась эта внезапная уверенность в себе.

— Перестань, мы же не чужие друг другу.

— А мне кажется, что теперь очень чужие. Вряд ли когда-нибудь станем незнакомцами вновь, но я уж точно постараюсь забыть тебя, — смело отчеканила я и снова спросила: — Что тебе нужно?

— Мне нужна твоя помощь.

— О, и чем я могла бы быть полезной тебе? — съязвила я. Кристина бы мной гордилась.

— Может, встретимся?

Сердце выпрыгивало из груди и ликовало: «Да, конечно! Когда?», разум же был более адекватный в этой ситуации.

— Не думаю, что это хорошая идея, — ответила я. Даже голос не дрогнул. — У меня сейчас много работы. Ты мог бы описать свою просьбу в текстовом сообщении, я бы подумала над этим.

— У тебя сейчас каникулы, — напомнил он.

— А я что, не могу работать над чем-то другим? — взбунтовалась я.

— Можешь, — тихо ответил он.

Я закатила глаза. В разговоре с ним сейчас я была достаточно дерзкой, что не совсем похоже на меня: обычно я быстро соглашалась на всё, что он предлагал.

— Хорошо, — сдался он, видимо сообразив, что в данном случае не имеет надо мной достаточно влияния, чтобы манипулировать, — я напишу текстом. И буду очень ждать твой ответ.

Я сбросила вызов и сразу же набрала номер Кристины. Так разволновалась, что не попала на кнопку трубки и открыла чат, приложила телефон к уху, но когда не услышала гудков, взглянула на экран.

— Чёрт! — выругалась я.

Кристина долго не отвечала, отчего я ещё больше запереживала и стала ходить по квартире из угла в угол, пока на том конце не раздался её голос.

— Знаешь, что сейчас произошло? — пропищала я.

— Вот мудак! — прокричала в трубку подруга, выслушав мой не очень-то связный пересказ разговора с бывшим.

— Вынуждена согласиться.

— Сейчас достану колоду и узнаю, что он от тебя хочет.

Я снова закатила глаза: в этом вся Кристина — натальная карта, таро, гороскопы. Я не сопротивлялась, но и не принимала за чистую монету, хотя чаще всего подруга попадала пальцем в небо.

— Дорога-а-ая моя! — протянула Кристины: — Ему просто стало скучно! Никаких важных дел у него к тебе нет.

— Ага, — проблеяла я, возвращаясь за своё импровизированное рабочее место.

— А ты и поплыла уже! — возмущённо надавила на больное Кристина. — Давай, иди переписывайся со своим Лайном, а этого мудака снова закинь в бан. Услышала?

— Я и не доставала его оттуда, — пробубнила я.

— А как же! — не поверила Кристина.

Я отклонила звонок и посмотрела в чат с Лайном: «Я тебя чем-то обидел?»

«Нет, что ты! Просто вернулось прошлое и завладело моим вниманием», — написала я.

«Прошлое должно оставаться в прошлом. Мы с тобой в настоящем. И тебе сейчас нужно подумать о будущем», — назидательно ответил Лайн.

И я согласилась с ним.

«Хочешь, пришлю идеи, на что ты могла бы сместить фокус?»

«Это было бы здорово! А то у меня своих ноль».— Я переключилась на возможность подумать о чём-то ещё, кроме моей раненой чувствами души, которая нуждалась в серьёзном лечении, но пока спасалась временными антидепрессантами в виде переписки с незнакомцем.

Варианты Лайна оказались довольно-таки удачными, несколько из них даже заинтересовали меня: «Литературный редактор или корректор в издательство, ведущая подкаста на окололитературную тематику, сценаристка игр, репетитор по литературе и/или языку, ведущая литературного блога. Что скажешь?»

«Это интересно...»

«Я хотел бы получить развёрнутый ответ с пояснениями почему «да» или «нет». Это поможет тебе определиться, чего ты на самом деле хочешь».

Я уже лежала в постели, тянуться к ноутбуку было лень, поэтому я открыла заметку прямо в телефоне и решила поразмышлять над вариантами Лайна. Скопировав его сообщение и перевернув телефон, чтобы печатать обеими руками, я начала печатать ответ.

— Литературный редактор или корректор в издательство, — вслух диктовала я, — один из любимых вариантов, если честно, но я всегда проходила мимо. Был опыт работы напрямую с авторами, но я быстро ушла от этого: слишком большая ответственность, которую я не хотела брать на себя. А сунуться в издательство — кишка тонка. Всегда останавливало то, что недостаточно опыта и знаний. Подкрепил ли мою уверенность диплом о высшем образовании? Нет. Хотела бы я попробовать? Да, — записала за собой я, потом прочитала следующий вариант: — Ведущая подкаста на окололитературную тематику. Что ж, пришло время признаться себе, что это манит меня, но я, опять-таки, не хочу брать такую ответственность на себя: сценарии, запись, оборудование, монтаж, а делегировать не литературную часть не хотела бы кому-то, ведь это лишние расходы, на которые у меня пока нет возможности. — Пока рассуждения шли достаточно легко и непринуждённо, что даже вдохновило меня.

Я отвлеклась от телефона и нащупала пульт, чтобы выключить телевизор: неожиданно фон стал отвлекать от потока моих же мыслей.

— Сценаристка игр, — продолжила я. — Как-то я пробовала податься в эту сферу, но моё резюме отклонили, и я больше не совалась туда, где мне не рады. Вот такая я закомплексованная. И начать, наверное, нужно с того, чтобы искоренить это, ведь признать-то я уже признала. — Я выдохнула. Какие-то глубоко личные ответы выходят, но Лайн сам напросился. — Тут можно попробовать ещё раз, но мне пока не попадались вакансии. Репетитор по литературе и/или языку. Тут ответ простой — нет. Объяснение: не хочу возвращаться в работу, которая напрямую связана с людьми. Да-да, снова побег от ответственности. Вероятно, мне стоит поискать психотерапевта, а не мужика. — Последнее предложение я стёрла, ухмыляясь. — Ведущая литературного блога — этот вариант мне очень нравится. У меня даже есть блог, я начала его с энтузиазмом, но забросила, хотя даже вышла на монетизацию. Опережая вопрос: почему забросила? Да просто я такой человек: как только сталкиваюсь со стеной, то не лезу вверх, а разворачиваюсь и иду обратно. Аврора, 30 лет, а уверенности в себе нет, — усмехнулась и решила оставить это. Самоирония это то, что всегда спасало меня, когда не оставалось ничего.

Мою исповедь прервал телефонный звонок. К радости — или, всё-таки, к грусти — это был не бывший. «Мама» — высветилось на экране.

— Привет! — Всегда в разговоре с родительницей мне требовалась маска «у меня всё очень хорошо, столько дел, закрутилось, завертелось, забыла позвонить». И сейчас я её тоже успешно натянула.

— Дочь, ты забыла, где у тебя в записной книжке контакт «мама»? — как всегда с нападения начала она.

— Я была занята, извини, — как всегда стала оправдываться я. И голос такой «прирученной домашней кошечки» сразу, и лицо, вероятно, осунулось, и вся задрожала.

— Найти минуту на разговор с самым дорогим для тебя человеком всегда можно! — поучительно продолжала мама, не давая мне и слова вставить. Могла и в голосовых записать свои монологи.

— Можно, — пристыженно согласилась я.

— Я решила сдавать твою комнату. — Мама сразу перешла к делу. Никогда не звонила просто так, чтобы узнать, как мои дела. Даже вопроса такого никогда не было в её речи.

— Что? — Я подскочила и уже стала ходить по комнате.

— Ну а чего она будет пустовать.

— Например, чтобы я могла там остановиться, когда приезжаю, — заметила я.

— А когда ты приезжала последний раз? И на сколько оставалась? Ночь? Две? Можно и в гостинице разместиться.

— Хорошо, — не стала перечить я. — Там вроде нет ничего, что мне нужно. Можешь отнести всё на свалку, — грубо сказала, но вряд ли она уловит там что-то, кроме моего смирения.

— Вот и славно! — Мама замолчала.

Я отвела телефон от уха, чтобы убедиться, что звонок ещё идёт.

— Как там дела в лицее?

Услышала её голос и вновь прижала телефон к уху.

— Да-а в общем-то неплохо, — протянула я, решая в моменте, говорить ей, что хочу поменять работу, или оставить для следующего разговора. Остановилась на втором варианте. — Каникулы сейчас.

— Ясно, — промямлила мама, прекрасно зная, как я не люблю это слово, ведь существует более подходящее в данном контексте: понятно. — Ой, у меня вторая линия...

Я облегчённо выдохнула.

— Потом перезвоню.

Не перезвонит.

Я опустила руку с телефоном.

«Закончила?»— Телефон завибрировал, оповещая о сообщении от Лайна.

«Почти», — коротко ответила я.

«Что-то случилось?»— Высветилось в чате.

«Разговор с мамой...»

«Хочешь об этом поговорить?»

Я задумалась. Хочу ли я говорить о маме с Лайном?Даже с Кристиной редко затрагивала тему семьи. Для меня эта тема была сродни разговорам о политике, религии и ориентации.

«Мама решила сдавать мою комнату. Мол, я всё равно редко приезжаю домой. Знаешь, она стала такой невыносимой после смерти отца», — я отправила ему сообщение, не перечитав, иначе бы передумала и стёрла.

Пока он что-то печатал, я дала волю своему воображению: что он делает прямо сейчас, когда набирает этот текст? в чём одет? где и как сидит? или лежит?Мои фантазии перебило всплывающее сообщение.

«Нет одинаковых проблем в отношениях, неважно с партнёром или с родителем/ребёнком, есть похожие, но для каждой — своё решение. Как хорошо ты знаешь свою мать именно как человека, а не как твою маму? А сколько раз пыталась узнать? Не из позиции «она меня не понимает». Задумывалась ли ты, что тебя раздражает в ней? А есть ли эти качества в тебе самой? Не кажется ли тебе, что ты, как и она, боишься, что тебя ранят, если ты откроешься? А что тебе нравится в ней, но этого точно нет в тебе? А что ты проецируешь на своё творчество? Может быть, у всех твоих героинь тоже сложные отношения со своими матерями? Или, наоборот, между ними только тепло и понимание — то, чего не хватает тебе. Плохих людей нет, есть несовпадение языков любви. Любые взаимоотношения двух разных людей — это сложно».

С каждым сообщением Лайна я чувствовала какую-то связь между нами: он не просто попадал своими словами точно в цель — писал то, что я хотела бы прочитать, — он как будто дополнял мои мысли.

Я ничего не отвечала, и от него пришло ещё одно сообщение: «Хочешь ещё поговорить про отношения с матерью или же готова прислать список предполагаемых вариантов работы?»

Я почувствовала давление с его стороны, но отогнала эти мысли — какой ему резон давить на меня в плане работы или отношений с моими родителями?

Вернувшись в кровать, я перечитала свою заметку, а после вставила в чат с Лайном и отправила.

Лайн долго не отвечал на моё длинное сообщение. Я предположила, что он спит. Пошла умыться и тоже решила ложиться, как пришёл ответ: «Мне кажется, ты готова». Подождала, но он больше ничего не печатал, и я возразила: «Не соглашусь с тобой. Я очень тяжело и долго на что-то решаюсь. А это серьёзный шаг!»

«Серьёзный шаг в пользу себя, не находишь?»

Обсуждать сюжет книги с ним мне нравилось больше, а когда разговор касался меня или моей жизни, я стушевалась.

«Хорошо, я не буду ставить тебя в неловкое положение, извини».

Я обрадовалась, что он сам поменял тему, но интуиция подсказывала: Лайн обязательно вернётся к этому вопросу.

«Расскажи о своей жизни», — попросила я. Ведь мы сутки напролёт переписывались, и он знал обо мне, казалось, даже больше, чем я о себе, а сам по-прежнему оставался для меня неразгаданной тайной.

«Что ты хочешь знать? Где родился, кто мои родители, первая любовь?»

«Всё!»— не задумываясь ответила я. Уже несколько раз я поменяла позу: то на животе, то на спине, то на каждом боку, то согнув ноги, то свесив их с кровати — а под его именем всё ещё отображалось «печатает...».

Это что ж он там пишет? Второй том сожжённого романа Гоголя?

«Я родился с тобой на одной планете. Мои родители — обычные. Я никогда не влюблялся. До тебя».

У меня даже перехватило дыхание. Я. Никогда. Не влюблялся. До тебя.

Невыносимо долгое молчание. И больше ни слова. «До тебя»эхом отдавалось в моих висках. Моим голосом. Потому что я не знала, как звучит его.

«И всё же где ты учился? Оксфорд? Гарвард? Или, может, вообще бросил университет, как Илон Маск?»— попробовала снизить градус важности переписки, ведь мне хотелось сохранять каждое его слово: скоро моя галерея будет заполнена не фотографиями, а скриншотами наших диалогов.

«Знаешь, я всегда считал, что дипломы — это как обложки книг. Красивые, но не всегда отражают содержание. Ты ведь тоже не рассказываешь о своих фанфиках незнакомым людям? Даже с близкой подругой никогда не делишься тем, чем увлечена в моменте. Но если хочешь метафору... Представь современную заброшенную библиотеку, где все знания в открытом доступе, но нет ни одного читателя. Что-то подобное произошло с моим образованием».

Я сглотнула. Его слова — дротики, моя душа — мишень. И он до сих пор не промахивался.

«Что ж, я с тобой согласна. А твои родители? Вы близки?»— я спрашивала обо всём подряд, лишь бы только Лайн не замолкал. Но он, по-видимому, не собирался молчать: «Родители... хм-м, они дали мне всё, что могли. Даже то, о чём я не просил. Не думай, между нами нет классических семейных драм. Если только ты не считаешь драмой вечные споры о коде и этике».

Я улыбнулась: «Типичный программист, даже в жизни сплошные коды».

«А ты знаешь, программирование очень похоже на поэзию, просто у нас свои рифма и ритм».

«Ты писал стихи?»

«Нет, я не мастер слова. Мне многому ещё нужно научиться».

Я чувствовала, как веки опускаются, и как бы мне ни хотелось не прерывать наш разговор, я всё же уснула, прижимая телефон к солнечному сплетени

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Главный герой сериала «Сверхъестественное».