Песнь Единорога

– Нашла! – воскликнула Вики, возвращая его в реальность.

В руках у нее сверкали золотые сережки с тремя крохотными зелеными камешками – под цвет платья. Энди только раскрыл рот, чтобы сказать, как удивительно они подчеркивают цвет ее глаз, да так и застыл, мгновенно потеряв дар речи.

Из второй комнаты выплыл сгусток дыма. Выше человеческого роста, он был черен и не переставал клубиться, вырастая за спиной Виктории до самого потолка, касаясь люстры и просачиваясь сквозь нее. Лампочки замерцали, как от перепада напряжения, а воздух вдруг похолодел.

Он мог в этом поклясться – дым смотрел на Энди, хоть у него не было глаз. И он был зол. Очень зол.

– Что с тобой, лапуля? Ты ведь бледный, – пробормотала Вики, справившись с сережками.

– Я… У тебя за спиной…

– Что? – Она оглянулась назад, прямо на сгусток враждебного дыма, а волосы на голове Энди встали дыбом. – Я ничего не вижу. Нам уже пора. Сейчас только закрою окошко. Странно, мне казалось, я это уже сделала, – говорила она, направляясь сквозь завесу дыма в спальню. – Наверное, поэтому так дует.

Нечто, продолжая клубиться чернотой, тут же устремилось на кухню, а оттуда скрылось в воздуховоде.

Энди судорожно сглотнул, чувствуя, как его обдало холодной волной, и на всякий случай ущипнул себя за руку. Снова.

Кажется, у его преследователя было имя.

Шизофрения.

За столик они сели в восемь двенадцать. В зале еще были пустые столы, но на них красовались пластиковые таблички с надписью «бронь». Стараясь вести себя тихо как мышь, Энди принялся напряженно изучать меню. Виктория излучала обаяние – шутила с официантом, делая заказ, и обеспокоенно поглядывала на Стинсона.

– … пожалуй. Дорогой, а ты что будешь?

– То же, что и ты, – отозвался Энди, неохотно отложив меню.

Теперь, когда оно больше не было между ними преградой, он неохотно, будто затравленный зверь, поднял глаза и встретился взглядом с Викторией. Официант, подтянутый мужчина с блестящей лысиной, ушел, оставив их наедине, а девушка, словно только этого и ждала, перешла в атаку.

– Что с тобой происходит? Ты весь вечер сам не свой, ни слова в такси мне не сказал, как будто мы чужие люди. Если дело во мне, то…

– Нет, Вики, все не так, как ты думаешь. У меня выдалась очень трудная неделя, отчеты, завалы… я буквально зашиваюсь на работе, мне просто нужно немного отдохнуть.

Прайд опустила взгляд и шумно выдохнула через нос. Энди еще не понял, почему ему не понравился этот жест, но то, что он не предвещал ничего хорошего, было очевидно.

– Мне просто нужно отдохнуть. Вот и все, – беспомощно повторил он.

– Ты хочешь сказать, нам надо взять перерыв в отношениях? – проговорила Виктория, посмотрев на него.

– Нет, вовсе нет. У меня в последнее время голова забита всякой ерундой и, кажется, мне нужно… нужно найти психоаналитика. – Энди не хотел признаваться в том, что с ним происходит нечто неправильное, но приятный ужин на двоих уже грозил превратиться в еще одно разочарование. Выбора не оставалось.

Если причина в его видениях, он готов был рискнуть.

– Мне кажется, у тебя всегда голова забита какой-то ерундой. Об этом я и хотела с тобой поговорить. Давно хотела, только все никак не могла собраться. – Виктория снова смотрела на стол, сминая в руках салфетку.

– Поговорить о чем?

– О том, что ты ведешь себя как подросток. Боишься что-то менять в жизни, боишься повышения, тебе уютно в своем тихом болотце, в которое ты загнал себя сам. Мы практически никуда не ходим, потому, что кино можно посмотреть дома, а пиццу заказать, – продолжала она, заставляя Энди напрячься.

– Ну… я интроверт. Что тут скажешь, – попытался он оправдаться.

За спиной у Виктории больше не было дымчатого силуэта, но теперь там было что-то еще, что привлекло внимание Энди в далеко не самый подходящий момент. Пожилая пара за соседним столиком мило болтала. Перед ними на столе – разложенные приборы и горячие первые блюда. Ничего особенного – на первый взгляд.

– Это отговорки, Энди! Ты все время прячешься за ними, как за щитом, будто можно всю жизнь просидеть дома, но это не так!

– Но я стараюсь измениться, правда. – Он в самом деле старался, только в привычном ему распорядке дня чувствовал себя куда лучше.

От тарелок для первых блюд вверх тянулись веревки, которых там точно быть не должно. Приглядевшись, Энди понял, что это лески – по одной на каждую тарелку. Они уходили под потолок, где над столиком пожилой пары висела стилизованная под старину люстра.

– Если бы это было правдой, дорогой… Нет, серьезно! Когда ты пригласил меня в «Файв филдс», я подумала, все не так плохо. Он может, когда захочет. Но вот мы здесь, и дело не в ресторане, а в тебе. Ты ведешь себя так, будто хочешь от меня поскорей избавиться, – продолжала она рубить с плеча. – Куда ты все время смотришь? – Вики мельком обернулась и, не заметив ничего такого, уставилась на Энди.

– Господи, это же… – пробормотал он, разрываясь между серьезным разговором и картинкой на заднем плане.

Две маленькие обезьянки, забравшись на люстру, держали в руках по удочке и увлеченно удили ими в тарелках у миловидных старичков. Энди показалось, что они смеются, обнажая опасные клыки.

– …обезьяны… – выдохнул он, чувствуя, что уже не в силах понять происходящее.

Реальность дала трещину в самый неподходящий момент.

– Вот опять ты меня не слушаешь! Энди, прекрати издеваться и послушай меня, наконец! Мне двадцать три, мы вместе уже полгода и я устала намекать, что хочу в будущем съехаться и завести детей.

– Я понимаю, дорогая, я все понимаю. – Энди схватил девушку за руку и крепко сжал. – Мы обязательно поговорим с тобой обо всем, но там обезьяны! Кто-то потерял их, или они сбежали из зоопарка! Нужно сообщить в полицию. – Он поднялся со стола, не отпуская ее руки, и закричал. – Администратор! Мне нужен администратор!

– Мне больно! – закричала Вики, пытаясь вырваться из его хватки.

– Прости. Прости меня, дорогая, но я…

– Ты ведешь себя как чертов псих! На нас и так уже все смотрят! Господи, обезьяны! – Она воздела полный разочарования взгляд к потолку, где продолжали смеяться мартышки.

Все шло совсем не так, как Энди себе представлял. Чувствуя, как запылали щеки с ушами, он опустился на стул и мгновенно сник. Мартышки на люстре продолжали извиваться, выдергивая что-то из тарелок, старички – разговаривать и иногда зачерпывать из тарелок ложками, Виктория – изъясняться.

– Я уже столько раз намекала на то, чтобы съехаться. Это неудобно – ездить из одного конца города в другой к тебе и обратно. Ты мог бы перебраться ко мне, в большой комнате мы устроили бы спальню, в другой – гардероб и комнату для гостей. Мы платили бы меньше за жилье!

Он мог бы. И даже, несмотря на свою привязанность к старому, рассматривал такую возможность – съехаться. Ему не нравился район, в котором жила Виктория – дымящие заводы, вечный смог над головой и запах гари в воздухе. А еще он чувствовал себя лишним в ее довольно просторной квартире, как бы странно это ни звучало.

Прайд тяжело вздохнула и на миг закрыла лицо рукой.

– Не знаю, зачем я все это говорю… Нам нужно взять тайм-аут в отношениях.

Это прозвучало как приговор, только Энди еще не верил, что он окончательный.

– Я долго все взвешивала, за и против. Это нужно нам обоим. Может, однажды ты поймешь.

Вот так просто. Он знал, что нужно что-то сказать, удержать ее прямо сейчас, пока она не ушла, и что, может быть, Вики только этого и ждет. Говорят ведь, что девушки способны выкидывать такие финты, чтобы проверить партнера. Нужно было решиться, и Энди, собравшись с мыслями, открыл рот.

Но выпалил совсем не то, что собирался.

– Я вторые сутки вижу человека в черном пальто. Покупаю обед, а он тут как тут. Понятия не имею, кто он и чего от меня хочет, всегда сбегаю раньше, чем он меня догонит. Знаю, это глупо и… ты права, абсолютно по-детски, мне нужно набраться смелости и встретиться с ним лицом к лицу. А еще сегодня у тебя дома я видел нечто необъяснимое. Оно было таким большим и как будто бесплотным, стояло за твоей спиной и смотрело на меня. Ты прошла сквозь него и даже ничего не заметила, а я просто стоял и… ничего не делал.

Конечно, он мог бы крикнуть ей: «Берегись! За тобой черная туча!» и преградить путь, но на этом их ужин закончился бы, даже не начавшись.

– Господи, что ты несешь? Ты вообще слышал себя со стороны?

– А сейчас за твоей спиной две мартышки ловят на удочку креветки из тарелок этой милой пары. – Энди махнул рукой и сокрушенно добавил, скорее для себя, потому что Вики его уже не слушала. – Они правда милые, столько лет вместе наверное, а до сих пор выглядят влюбленными.

– Нет, это какая-то бессмыслица! – замотала головой Виктория, ее белые кудри затряслись в такт движениям. – Ты готов выдумать что угодно, только бы избежать серьезного разговора. С меня довольно, я ухожу.

– Вики…

– Не звони мне и не приезжай. Я верну твои вещи службой доставки. – Она взяла сумочку и зацокала каблуками в сторону выхода.

– Когда я смогу тебя снова увидеть? – крикнул он ей вслед, но так и не дождался ответа.

Стеклянная дверь, ведущая в гардеробную и на выход, захлопнулась за Викторией Прайд. Она ушла, так ни разу и не оглянувшись.

Энди злился. На себя, на странные видения, преследовавшие его, на человека, который вдруг громко и заливисто захохотал где-то слева от него. Сейчас ему было совсем не до чужих насмешек.

– Ничего смешного тут нет! – бросил Энди и повернулся туда, откуда исходил смех.

Через столик от него, вальяжно устроившись на стуле, покуривал трубку в зале, где нельзя было курить, низкорослый белый мужчина средних лет. На вид ему можно было дать и тридцать пять, и пятьдесят, однако точно было одно – он был огненно-рыж и носил густую курчавую бороду и старые видавшие виды ботинки, одет в брюки на подтяжках из темно-зеленого сукна, такую же жилетку, и белую рубашку с рукавами, закатанными до локтей. Вся одежда, хоть и не первой свежести, но чистая и опрятная, а вот ботинки выглядели так, будто этот приземистый человек прошагал в них не одну милю. Он заливался хохотом, то и дело касаясь рукой крупного носа картошкой, и хлопал в ладоши – нет, это невозможно! – аплодируя двум мартышкам на люстре.

Услыхав возглас Энди, он на секунду оторвался от представления. Только на секунду, а после сделал вид, будто ничего не слышал, продолжая наслаждаться проделками мартышек. Слишком фальшиво, чтобы в душу Стинсона не закралось подозрение.

Он преодолел разделявшее их расстояние не чуя ног, чуть не снес свободный стул, больно ударившись бедром.

– Ты их видишь? – спросил Энди, обращаясь к рыжебородому. – Ты видишь этих обезьян на люстре и смеешься над ними?!

Тот фыркнул, выпустив клубок табачного дыма ему прямо в лицо. Что бы он ни курил, это было покрепче марок сигарет его коллег – на глаза тут же навернулись слезы, а в горле резко запершило.

– Что же, где-то здесь запрещено смеяться над обезьянами?

– Здесь запрещено курить! А смеяться над мартышками можно в зоопарке или цирке. Я сейчас же позову администратора! Пусть он с вами разбирается, а у меня и без того выдался трудный день, – сказав так, Энди почти поверил в то, что все именно так и будет, и уже развернулся, чтобы уйти.

– Хорошо. Зови администратора, если хочешь. С радостью посмеюсь и над тобой, когда будешь рассказывать ему о невидимых мартышках, которые ловят рыбу из тарелок той почтенной пары. – Рыжий наглец махнул рукой в сторону старичков и сцепил руки над округлым брюшком.

– Это… приличное место, – пробормотал Энди, чувствуя, как пыл в его груди утихает.

– И про лепрекона, который курит в их ресторане и смеется над этим фокусом-покусом тоже расскажи, – продолжал тот.

– Лепрекон? – повторил Энди, еще раз окинув взглядом нежданного собеседника.

Судя по его серьезному выражению лица, тот и не думал шутить.

– Ай, молодец! Какой смышленый мальчик! – воскликнул он, выдержав театральную паузу, затем стукнул трубкой по столу, вытряхнув на нее истлевший табак, хлопнул в ладоши и представился. – Лоркан Брейди, не то чтобы приятно, но раз уж, то почему бы и нет.

Бородач, считавший себя лепреконом (да, ростом он был не более четырех футов и одет почти по сказочному канону, но это еще ничего не значило), одарил Стинсона крепким рукопожатием.

– Энди… Стинсон, – растерянно пробормотал тот.

– Хорошее имя, знавал я одного Стинсона. – Лоркан Брейди расплылся в улыбке.

– Так вы, стало быть…

– Из Ирландии. То там, то сям, как вышел сотню лет назад из дома, все путешествую. Бывает весело, а иногда даже немного познавательно. Вот как сейчас.

– Что же тут познавательного? Мартышки?

– А, эти! Мои приятели, они только прикидываются мартышками. – Он усмехнулся и подмигнул ему. – Фокус-покус! Другой вопрос, почему их видишь ты?

Если бы Энди знал, то с радостью попросил вернуть все назад и больше никогда не встречаться с подобными явлениями, чем бы они ни были.

Лоркан нахмурился, потер бороду и вдруг выбросил руку вперед.

– Эй! Смотри, что там!

– Где?!

Энди обернулся.

Мартышки исчезли. Стоило ли удивляться, что на месте, где стоял мнимый лепрекон, тоже никого не оказалось.

Приняв еще одно поражение, Энди поплелся к своему столу. Пока он отлучался, на него уже выставили закуску.

– Цветы для Виктории Прайд.

И служба доставки работала как часы.

К блюдам прибавился роскошный букет из алых роз и каких-то маленьких белых бутончиков, названия которым Энди не знал. Доставивший его парнишка не докучал и сразу же испарился из виду, обнаружив на оговоренном месте поникшего Стинсона.

А он меж тем смотрел на цветы и чувствовал, как внутри него что-то тикает. Может, это было его сердце, погребенное под осколками вчерашней стабильности, может часовой механизм бомбы, отсчитывающий время до взрыва, только осознание надвигающихся перемен засело где-то в межреберье и мешало теперь свободно дышать. Мир стремительно менялся, и хоть Энди еще не был готов впустить его в себя, это было лишь вопросом времени.

– Чертовы мартышки, чертовы лепреконы… – пробормотал он себе под нос, буравя леденеющим взглядом букет. – Чертовы розы! Ненавижу их!

Желание избавиться от них возникло из ниоткуда. Вместе с ними, едва не забыв расплатиться за нетронутый ужин и набросить на себя френч с шарфом, он вырвался на улицу. Его тут же обдало морозным воздухом. Энди искал глазами урну, когда мимо проехал велосипедист. На багажнике у него сидели все те же мартышки, хотя мужчина, крутивший педали, вряд ли подозревал об их существовании. В маленьких мохнатых лапках эти твари держали по рожку мороженого. А затем…

Он все еще стоял с букетом в одной руке, когда шквал «снежков» мороженого полетел прямо в него. Снаряды были изрядно подтаявшими и, достигнув цели, сразу же потекли молочными ручьями вниз, пачкая френч и брюки.

– Ах ты сукин сын! – заорал Энди вслед удаляющемуся велосипедисту и зашвырнул в него букетом.

Тот, пролетев мимо, шмякнулся об асфальт. Мужчина крикнул что-то в ответ, но на счастье Энди не остановился и вскоре исчез из виду. Тогда Стинсон попытался поймать такси, чтобы добраться до дома, но ни один кэб не спешил перед ним остановиться. То ли водителей смущал его внешний вид, то ли что-то еще – удача продолжала демонстрировать ему свою филейную часть, и он, плюнув на все, просто побрел вдоль обочины.

Тонкий френч не спасал от декабрьского холода. Энди начинал замерзать, а его щеки покалывало от ветра. Пошел снег.

– Эй! Это же Стинсон! – услышал он позади себя, но даже не подумал сбавить шагу или обернуться. – Наш трудяга Стинсон! Останови, надо его забрать.

Черный кэб притормозил напротив, и из него вывалился Генри Уайт, его новый коллега.

– Давай скорее, забирайся, – бросил он, просияв лучезарной улыбкой.

Энди почему-то не сомневался, что это та самая улыбка, которая парализует волю любой девушки и заставляет следовать за ней хоть на край света. Если бы у него была такая улыбка и хотя бы доля уверенности, какую излучал рубаха-парень Уайт…

– Долго собираешься стоять на морозе и пялиться на меня, как баба? Нас уже заждались Джек и Джим в «Желтой птичке».

– У меня день не задался, – сообщил Энди, залезая в салон.

– Об этом потом расскажешь. Держи. – Коллега, оценив его внешний вид и сделав свои выводы, всучил ему пачку влажных салфеток, кивнул заждавшемуся таксисту. – Едем!

Приводя себя в порядок, Энди заметил, что на переднем сидении устроился Боб Киппер. Юрист по образованию и наполовину еврей, он никогда особо не нравился Энди. Не то чтобы Энди не любил юристов или плохо относился к избранному народу Моисея, просто он не всегда понимал шуточки Боба, особенно когда те были направлены в его сторону. В офисе Энди избегал с ним встреч, теперь же ехал в одной машине к пабу средней руки. Если это была очередная насмешка судьбы, впору было аплодировать стоя.

– Спасибо, что подобрал. Я уж было отчаялся. Эти… хулиганы, они испортили мой костюм.

– А, детишки. Я тоже много вытворял, когда был мелким. Вся улица дрожала, ожидая от Уайта-младшего очередную петарду во двор или мяч в стекло. Мой предок постоянно драл меня за это, но никогда не оправдывался перед соседями, – понимающе кивал Уайт. – Я уважаю его за это. Ценю уроки. Ты ведь понимаешь, как это важно, привить правильное восприятие?

– Вроде того, – пробормотал Энди, силясь вспомнить что-то подобное из своего детства.

Тщетно. Его отец уделял слишком мало времени отпрыску, пропадая на работе, пока был еще жив.

– Я слышал, синоптики обещают метель. Не такую шальную, как в прошлую среду, но что-то вроде того, – сказал Уайт.

– Хорошо бы добраться домой до ее начала.

– Шутишь? – приподнял он бровь.

Боб Киппер скептически хмыкнул.

– Он думает, мы выпьем по кружке пива и отправимся спать! Слыхал, Боб?

– Мамочка отшлепает по попке, если не вернется к десяти, – выдал тот не оборачиваясь.

Их такси лавировало в плотном машинном потоке, то и дело перестраиваясь в другой ряд. Снег за запотевшими окнами начинал крупнеть и замедляться, несмотря на обещанную метель. И хоть с матерью, миссис Оливией Стинсон, Энди не виделся уже пару лет – после смерти отца она отправилась на Карибские острова и вдруг решила там остаться, – он не собирался молча сносить шпильки Киппера.

– Знаешь что, Боб? У тебя всегда было туго с юмором, и если кто смеется над твоими шутками, то лишь потому, что ему от тебя что-то нужно, – произнес он, оттянув шарф.

В салоне резко стало жарко.

– Зачем мы взяли этого мороженщика? Детям не место во взрослой компании, – весьма недружелюбно прошипел в ответ Боб.

– Ну нет! Энди – отличный малый. – Генри вдруг потрепал его по плечу. – И, между прочим, он прав. Шутки у тебя дерьмо. – Он показал Энди большой палец и засмеялся.

– Обратись ко мне еще за консультацией, – пригрозил Киппер, но его слова остались незамеченными.

Кошки все еще скребли на душе у Энди, проблемы, свалившиеся в одночасье ему на голову, никуда не делись, но от этого простого и открытого жеста Генри Уайта стало спокойнее. Гнев и раздражение внутри утихали, а танец белоснежных хлопьев за окном будто говорил ему: «Все будет хорошо».

И на мгновение он в это поверил.

Снаружи лютовала метель, отвоевывая тепло у припозднившихся прохожих, а в стенах паба «Желтая птичка», обосновавшегося на цокольном этаже, играл старый добрый рок-н-ролл и было тепло, как дома. Разве что обстановка нисколько не походила на привычный для Энди антураж. Он пил пиво из высокого стакана с логотипом заведения и барабанил по запотевшему стеклу пальцами. «Второй за сегодня, пожалуй, на нем и остановлюсь», – думал Энди.

Он был один за столом. Боб Киппер и двое других коллег, что добрались сюда раньше, болтали у стойки, потягивая виски со льдом. Сам Генри только что вернулся из уборной. Похлопав каждого из новых друзей по плечу и перекинувшись с ними парой слов, вернулся за столик.

– Скучаешь? – бросил он, поставив перед собой два полных шота. – Хватит цедить это девчачье пойло. Пора переходить на Темную сторону Силы, – усмехнулся Генри и подмигнул.

Энди улыбнулся, пожал плечами.

– Я благодарен за то, что ты делаешь, но не уверен, что алкоголь решит мои проблемы.

Генри покачал головой, взлохматил волосы, испортив свой идеальный косой пробор, а потом вдруг спросил:

– Кто твой любимый персонаж из «Звездных войн»? Моим всегда был Хан Соло. Его любили девчонки, а все мальчишки хотели быть похожими на него. Люк тоже хорош, но он слишком… слащавый что ли. Тяжелая судьба, проблемы с предками… Чубака! Помнишь? Я на них вырос, наверное, поэтому люблю до усрачки.

Энди тоже их любил, хотя и не настолько сильно.

– Я не совсем понимаю, о чем ты, если честно.

– Кто ты в своей вселенной? Кем ты хочешь быть и чего хочешь добиться в этой жизни? Ты смышленый малый, а я не так глуп, чтобы этого не заметить. Буду откровенным, работа на Коллинза и его родственников – не самый плохой хлеб, но это и не вершина, к которой я стремлюсь. Всего лишь одна из ступенек. Я хочу сколотить команду, которая будет играть за меня, чтобы в дальнейшем иметь возможность построить свой собственный бизнес. Понимаешь, да?

– Серьезные планы, – задумчиво кивнул Энди.

– Пока только наметки. Голая идея, кое-какой капитал, чтобы заложить под проценты, и бизнес-план, который требует хорошей доработки. – Генри стащил с шеи бабочку и расстегнул пару верхних пуговиц. – Но я нуждаюсь в хороших людях и ты как раз из тех, кто мне подходит. Эти парни, – он махнул в сторону коллег, – знают свое дело, они отличные, даже Киппер. Я знаю, ты его не любишь, но какое плавание в открытом море без квалифицированного юриста?

– Ну и при чем тут я?

– У тебя есть то, чего нет ни у кого из них, – Генри придвинулся ближе. – Ты способен не отвлекаться на обстоятельства и доводить свою работу до конца. Может, тебе и не стоять у штурвала, но ты не позволишь кораблю пойти на дно, и я в тебя верю. Ну, так что скажешь? Могу я рассчитывать на Энди Стинсона, когда придет время сменить курс?

В горле вдруг пересохло. Нужно было дать какой-то ответ, но у него и без того голова шла кругом, чтобы прямо сейчас принимать поспешные решения. Да и не хотел он ничего менять, ведь его устраивали условия и заработок.

– Я обещаю подумать, – пробормотал он скорее ради того, чтобы Генри сменил тему, а не потому, что собирался выполнить обещание.

– Вот и славно, – тот сжал его плечо, а потом поднял шот. – Давай выпьем, и я вернусь к этим засранцам. За то, чтобы каждый из нас нашел свое место и определился со стороной Силы.

Энди опрокинул в себя шот, не спрашивая, что в нем. Горло обожгло. Генри уже выскользнул из-за стола, а Стинсон, забросив в себя соленые орешки, задумался о том, где же на самом деле его место. Кем бы он мог быть, если бы не боялся идти вперед и не бежал от опасностей, как от этого незнакомца в черном пальто? Мог бы он удержать Викторию, которая ушла, теперь кажется, что навсегда? Или у него на роду написано быть тем, кого замечают не чаще офисной мебели?

– Как же ты жалок! Страх перемен проел тебя до печенок и даже больше.

Энди вздрогнул и поднял голову. У стенки справа от него, там, где только что был пустой стул, возник его новый знакомый – Лоркан Брейди. Он сделал несколько глотков из пузатой темно-зеленой бутылки с выцветшей этикеткой, громко отрыгнул и вытер рот волосатой рукой.

– Уму непостижимо, этот человеческий отпрыск видит меня так, будто я не Лоркан из рода Брейди!

– Опять ты?! Как ты здесь очутился? Зачем преследуешь меня?

– Захотел поглядеть, как ты наматываешь сопли на кулак еще раз! Тьфу! Нет, конечно же, – Рыжий тип, звавший себя лепреконом, деловито наполнил пустой шот Энди мутной жидкостью. – За окном дрянная погода, а тут тепло и есть алкоголь. Чем не рай для нашего племени, а?

– Не похоже, чтобы это было из местного бара. – Энди покосился на бутылку, потом на шот.

– Настоящий потин, я его сам варил, – не без гордости сообщил Брейди и добавил: – Не знаю, как ты это делаешь, но готов откупорить последнюю бутылку ради нашего знакомства.

– Извини, но разве она уже не наполовину пуста?

– Хах! А тебя не проведешь, да? – Брэйди пригрозил пальцем, не снимая хитрой ухмылки с лица, и подтолкнул шот ближе к Энди. – Отказ не принимается.

Глава вторая. Нежданные соседи

Наутро он не смог вспомнить, как добирался домой. Попрощался ли с Генри Уайтом и был ли лепрекон, неустанно подливавший ему из старинной бутылки. В самом ли деле ирландский самогон не думал заканчиваться или это у него в голове все смешалось после очередного шота? Одно было ясно – голова после вечера в «Желтой птичке» была что чугунный колокол – тяжелая и гудела от любого резкого движения.