Попаданка из Ивовой Долины

Нужно срочно перевести тему разговора, чтобы не вышло чего.

— Как они ночью? — спрашиваю я.

— Лекарь велел наблюдать. Одной стало хуже, но к утру оклемалась.

— Нужно продолжать осмотр. И проследить, чтобы...

Он не дает мне договорить.

— Сам разберусь.

В хлеву мычит корова. Заглядываю внутрь и замечаю, что одна из лежавших вчера уже стоит, но дышит тяжело. Подхожу ближе, осторожно осматриваю её. Хозяин не останавливает меня, однако следит за каждым движением.

— Ей пока нужен покой, — говорю я. — И чистая вода.

— Хватит командовать, кто тебе вообще разрешил рот раскрывть!

— Я объясняю, что нужно делать. Вы же сами вчера видели, что животные страдали.

— А я объясняю, что здесь хозяин я. И в не собирабюсь делать то, что ты тавм сбебе придумала.

Он резко хватает меня за запястье и отводит от коровы. Я выдёргиваю руку.

— Не трогайте меня, — тру запятье.

— Значит, ещё и дерзить будешь? Сначала испортила корм — теперь ходишь тут важная, будто без тебя никто не справится. Я так и знал, что ты все специально сделала, тепеть благодарности хочешь? А вилами по горбу не хочешь?

Я смотрю на корыта. Их уже очистили. На полу видны мокрые следы, а у двери стоит пустой мешок из-под смеси.

— Что? — до сих пор не омгу привыкнуть к этим жестоким нравам.

— Ты здесь больше не работаешь. Забирай свои вещи и не показывайся.

Мне хочется напомнить, что вчера он сам велел прийти. Но по его лицу понятно: он не станет слушать.

— А за вчерашний день вы заплатите? — спрашиваю я.

Хозяин криво усмехается.

— За что? Ты не проработала и дня. И столько проблем мне принесла, иди отсюда!

Его слова обжигают. Я смотрю на него, пытаясь понять, действительно ли ему так легко отмахнуться от случившегося.

Я забираю с крыльца свою шаль и ухожу. За спиной хлопает дверь хлева.

Домой едва тащусь, ноги не слушаются. Просто не представляю, как скажу сестре, что я без работы.

Первая мысль — уйду в такси... Вернее, в прошлой жизни у меня был такой опыт, я перед Новым годом таксовала, чтобы скорее заплатить кредит за крохотное помещение под клинику. Может, лошадь купить и на ней извозом заниматься?

Марта слушает мой рассказ, стоя у стола. Я надеюсь, что хотя бы спросит, как я себя чувствую, но она только хмурится и сжимает губы.

— Я же говорила, что он тебя выгонит, — она хвататеся себя за волосы. — Агата! Ты все портишь! — А нам теперь что делать? — Марта стучит ладонью по столу. — У нас почти нет денег. На зиму дров не хватит. Хозяин был нашей единственной надеждой на работу.

— Я найду другую.

— Где? Ты хотя бы знаешь, куда пойдёшь?

Я молчу. Она права: не знаю.

Марта отворачивается к печи, но тут же снова поворачивается ко мне.

— Перестань умничать, Агата. Делай свою работу, слушай хозяина — и не было бы этой беды.

— Моя работа — смотреть за животными.

— Тебе нужно идти, — говорит она после паузы. — Искать работу в другом месте. Здесь ты всё равно ничего не найдёшь. Мне бы своих детей прокормить, а ты лишний рот. Я тебя не гоню, но и нахлебницу не потерплю!

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

— Я хочу, чтобы у нас была еда и дрова. Если ты найдёшь место в соседнем селении, может, и мне будет легче.

Собираюсь быстро. У меня мало вещей: платье, запасная рубаха, шерстяные чулки, гребень и маленький мешочек с монетами. Деньги Марта пересчитывает, откладывает несколько монет на хозяйство и отдаёт мне оставшиеся.

— Это немного, — говорит она.

— Спасибо.

Она стоит у двери, пока я складываю вещи в пухлый дорожный чемоданчик. Старый, с потёртыми углами и тугой застёжкой. Закидываю его на плечо и оглядываюсь на комнату. В этой комнате живёт чужая, но теперь уже и моя память.