Никаких скидок для мистера Хейза

Тед улыбнулся в объектив.

— Первый вариант: вы сейчас рассказываете правду. Теряете репутацию, но сохраняете остатки достоинства. Второй: называете меня сумасшедшим. Тогда запись появляется в сети, а вы теряете ещё и право выбрать выражение лица.

— Это шантаж.

— Нет. Шантаж предлагает молчание за деньги. Я денег не беру. Профессиональная этика.

— Запись получена незаконно.

— Возможно. А банковский перевод — совершенно законно. Вашей дочери действительно заплатили за консультации, которых она не проводила. Вы оформляли налоги лично. Я всегда восхищался отцами, участвующими в жизни детей.

Рид посмотрел на папку, потом на красную лампу камеры.

— Вы разрушите жизнь моей дочери.

— Вы использовали мою жену как ступеньку к её благополучию. Я всего лишь включил свет на лестнице.

— Она ничего не знала.

— Тогда скажите это. Отделите её поступки от своих. У вас впервые появилась возможность судить честно.

В студии стало тихо. Ведущая медленно сняла наушник, чтобы продюсер не мог заставить её прервать разговор.

Рид начал говорить. Сначала юридическими формулами, словно каждое слово могло стать спасательным кругом. Потом предложения стали короче. Он признал, что Блэквуд познакомил его с представителем Варгаса, что получил указание не допускать независимую экспертизу и что считал Теда удобным обвиняемым: вдовец, долги, свидетели ссоры.

Через семь минут он назвал сумму. Через десять — фамилию эксперта. На двенадцатой минуте заплакал.

— Я убеждал себя, что вы всё равно виновны, — сказал он.

— Люди часто сначала получают деньги, а потом находят убеждение на ту же сумму.

— Что вы теперь со мной сделаете?

— Я? Ничего. В этом и состоит преимущество прямого эфира.

Когда ведущая объявила рекламу, Рид наклонился к нему. Красная лампа погасла, но десятки телефонов в студии продолжали снимать.

— У меня есть деньги, — прошептал бывший судья. — Я могу оплатить вам лучших юристов. Компенсацию. Новый дом.

— Ты уже пытался решить мою жизнь деньгами.

— Тогда чего вы хотите?

— Чтобы завтра, когда адвокат посоветует отказаться от показаний, ты вспомнил эту минуту и пришёл сам.

— Блэквуд меня уничтожит.

— Нет. Чарльз объяснит, что спасает тебя, и предложит уничтожить кого-нибудь другого. Так он работает. Впервые прочти мелкий шрифт.

Рид посмотрел на дочь, имя которой только что прозвучало в эфире.

— Вы не передадите её документы?

— Если она не знала о переводе, её долг равен нулю. Я не беру плату с чужого счёта.

Рид впервые посмотрел на него не как на угрозу.

— Почему я не увидел вас таким в суде?

— Потому что тогда вы смотрели на чек.

Когда Тед вышел из студии, дождь стал сильнее. Под козырьком его ждал молодой федеральный агент. Он держал удостоверение так, словно оно могло заменить опыт.

— Мистер Хейз, вам придётся проехать с нами.

— С удовольствием. У вас есть кофе?

— Нет.

— Тогда удовольствие отменяется.

Агент преградил дорогу.

Тед протянул ему копию судебного предписания.

— Ваш начальник получил полный пакет два часа назад. Если вы задержите меня, к вечеру станете известны как человек, арестовавший оправданного свидетеля вместо коррумпированного судьи. Карьера — хрупкая вещь. Не ставьте на неё горячую чашку.

Агент прочёл документ. Его напарница, стоявшая у машины, посмотрела на экран телефона и коротко кивнула.

— Вы планировали это до освобождения? — спросил агент.

— Я планировал это до вашего назначения.

— Вы не имеете права покидать страну без уведомления.

— Уведомление лежит у вашего начальника под полным пакетом.

Телефон Теда зазвонил.

— Мистер Хейз? — произнёс незнакомый мужской голос с немецким акцентом. — Вам советуют остановиться.

— Кто?

— Человек, который платит мне за советы.

— Передайте ему, что бесплатные советы я игнорирую, а платные предпочитаю давать сам.

— Вы не понимаете опасности.

— Напротив. Я пятнадцать лет только её и понимал.

— Следующий разговор будет короче.

— Значит, это всё-таки была шутка.

Связь оборвалась.

Тед посмотрел на номер. Европейский. Голос принадлежал человеку, привыкшему приказывать, но не наслаждавшемуся этим. Наёмник, а не садист. Важное различие.

Он достал из кармана билет до Стамбула.

Дождь бил по крыше студии. Рид внутри продолжал давать показания. Погода, как выяснилось, ни в чём не была виновата.

Глава 4. Эксперт

Доктор Леонард Кросс когда-то возглавлял городскую лабораторию. Теперь он преподавал судебную медицину и любил повторять студентам, что мёртвое тело — самый честный свидетель.

Тед пришёл на его лекцию с пятнадцатилетней фотографией Эвелин и сел на последний ряд. Аудитория пахла дезинфицирующим раствором, влажными пальто и молодой уверенностью в том, что любая ошибка совершается кем-то старше.

На демонстрационном столе лежал учебный манекен. Кросс говорил о температуре тела и времени смерти, не заглядывая в записи.