Сердце «Гранита»

– А Марк будет?

Слово вылетело раньше, чем я успела подумать. Алина посмотрела на меня с хитрым прищуром.

– Будет, – сказала она уверенно. – Он всегда на тренировках. А что, ты все еще хочешь взять у него интервью?

– Мне нужно, – вздохнула я. – Олег Николаевич вчера просил. Я, конечно, пообщалась с Борзовым, но…

– Ты общалась с Борзым? – брови Алины поползли вверх.

– Да, а что-то не так? – насторожилась я.

– Нет, что ты, – Алина вдруг как-то странно рассмеялась. – Он очень коммуникабельный. Любимец девушек. У него слишком бурная личная жизнь, имей ввиду.

– Да мне как-то нет никакого дела до его личной жизни, – пожала плечами я.

– Понятно, тебя интересует только Марк, – сказала Алина и подмигнула мне.

Я закатила глаза.

Тренировка началась в одиннадцать. Я стояла у кромки поля, за рекламным щитом, и смотрела, как игроки разминаются. На этот раз я уже знала многих в лицо.

Борзый махнул мне рукой и что-то прокричал, но я не услышала из-за шума. И, судя по сегодняшней реакции Алины, это к лучшему.

Марк стоял чуть в стороне от всех, разминаясь. Мяч, который он держал в руках, подлетал вверх, падал на газон и снова взлетал – как тяжелая хищная птица.

Я смотрела и не могла отвести взгляд. В движениях Марка была какая-то грация, которая завораживала – даже в простом разминочном упражнении.

– Нравится? – услышала я голос Алины за спиной.

– Что? – я обернулась.

– Тренировка, – сказала она невинно. – Я про тренировку.

– А, да, – я постаралась, чтобы голос звучал равнодушно. – Интересно.

– Ага, – Алина хмыкнула. – Особенно седьмой номер.

Я не стала отвечать. Просто смотрела на поле, параллельно отвечая на вопросы журналистов. Их, кстати, собралось немного – всего пять человек. Среди них был и тот самый возрастной дядечка, с которым мы общались на первой игре. Журналисты, весело болтая, щелкали фотоаппаратами. Съемочная группа местного новостного канала снимала репортаж.

Тренировка шла полным ходом. Игроки отрабатывали пасы, удары, тактические комбинации. Марк был в центре – и сейчас я поняла слова Коли Булыгина о том, что он умеет собрать вокруг себя всю команду. И, хотя капитаном «Гранита» оставался Рома Соколов, было видно, что партнеры по команде часто ищут глазами именно Марка.

А потом все изменилось.

Витя Зайцев, вратарь, подал длинный пас от ворот. Марк и Борзый, находясь рядом, оба прыгнули за мячом и столкнулись в воздухе. Я услышала глухой стук – голова об голову. Парни упали.

Борзый сразу вскочил, тряся головой, а Марк остался лежать. И все замерло.

Первым к нему подбежал Ромка Соколов. Потом Елена Викторовна – она всегда была на тренировках, на всякий случай. Я видела, как она наклонилась над ним, что-то сказала, потом махнула рукой.

– Вызовите «Скорую»! – крикнула она.

Я стояла и не могла сдвинуться с места. Сердце билось где-то в горле. Журналисты тормошили меня, что-то спрашивали, а я не могла издать ни звука. Просто открывала и закрывала рот – как рыба, выброшенная на берег.

Другие игроки помогли Марку подняться и осторожно повели к скамейке. Он держался за голову и морщился.

«Скорая» приехала быстро, ведь ближайшая подстанция находилась всего в паре километров от стадиона. Врач, пожилой мужчина с круглой, блестящей на солнце лысиной, осторожно осмотрел Марка.

– Похоже на сотрясение, но стоит проверить в больнице, – сказал он низким хриплым голосом. – Кто может поехать с вашей звездой футбола?

Почему-то я думала, что вызовется Елена Викторовна, но она молчала. Зато позади меня раздался совсем другой, уже хорошо знакомый голос:

– Она.

Это была Алина. Она подпихнула меня вперед. Обернувшись, я сделала большие глаза, но врач «Скорой» не обратил на это внимание.

– Давай, поехали, – распорядился он и зашагал прочь, помахивая своим рабочим планшетом.

Я не помню, как оказалась в трясущейся и подпрыгивающей на ухабах машине «Скорой». Рядом со мной лежал Марк – бледный, с закрытыми глазами. Он молчал, изредка постанывал. Врач что-то проверял, задавал вопросы. Марк отвечал односложно.

– Ты кто? – спросил он вдруг тихо у меня, не открывая глаз.

– Юна, – сказала я. – Пресс-атташе. Мы…

– Я знаю, кто ты, – он поморщился. – Не понимаю, почему ты здесь.

– Не знаю, – честно ответила я. – Так получилось.

Он ничего не сказал. Просто еще раз поморщился и отвернулся.

В больнице нас приняли быстро. Марка увезли на обследование, а я осталась в коридоре. Белые стены, запах хлорки, гулкие шаги. Я сидела на пластиковом стуле и смотрела в одну точку.

Прошло минут сорок. Потом дверь открылась и вышел врач – немолодой мужчина с усталым лицом.

– Вы с ним? – спросил он.

– Я… да, – сказала я. – Я из клуба.

– У него сотрясение. Ничего критичного, но нужно несколько дней покоя. И тишина. Никаких телефонов, планшетов, ноутбуков. Сможете какое-то время побыть с ним?

– Да, – сказала я, толком не успев подумать. – Смогу.

Я зашла в палату. Марк лежал на кровати, глядя в потолок. Голова была перевязана, рядом стояла капельница.

– Ты еще здесь? – спросил он, не поворачивая головы.

– Меня спросили, могу ли я остаться. Я осталась.

– Я не ребенок.

– Я знаю, – сказала я. – Но я не могу уйти.

Марк замолчал. Я села на стул в углу палаты и достала из рюкзака, который успела прихватить с собой, книгу. Ту самую – потрепанную, с закладкой. Коля оставил ее вчера на моем столе, когда уходил.

– Что это? – спросил Марк, наконец повернув голову.

– Книга, – сказала я. – Коля дал почитать.

– Булыгин?

– Да.

– Он всегда всем дает книги, – Марк усмехнулся. – Считает, что это лечит.

– Может, и лечит, – сказала я. – Хочешь, почитаю вслух? Тихо. Чтобы не напрягать голову.

Марк снова молчал. Я думала, что он откажется. Но он вдруг сказал:

– Давай.

Я открыла книгу и начала читать первый рассказ – про мальчика, который мечтал стать футболистом, но боялся, что у него не получится.

Марк слушал. Я видела, как его лицо постепенно меняется – уходит напряжение, появляется что-то другое. Может, усталость. Может, что-то еще.

– Знаешь, – сказал он вдруг, когда я закончила рассказ. – Я тоже боялся.

– Чего?

– Что не получится, – Марк посмотрел на меня. – Когда пришел в «Гранит». Мне было девятнадцать. Я был никем. Просто мальчишка из другого города, который умел бить по мячу. И все.

– И что случилось?

– Ничего, – он пожал плечами. – Я просто решил, что не буду бояться. Запретил себе. И все.

– И помогло?

Он замолчал. Потом сказал тихо:

– Не знаю. Иногда мне кажется, что я так и не перестал бояться. Просто научился не показывать.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Этот человек – холодный, неприступный, звезда местного футбола – лежал сейчас на больничной койке и говорил мне о своих страхах. Как будто мы были знакомы сто лет.

– Почему ты мне это рассказываешь? – спросила я.

Марк посмотрел на меня долгим взглядом. И почему-то мне показалось, что в его серых глазах больше не было льда.

– Не знаю, – сказал он. – Наверное, потому что ты не пытаешься меня впечатлить. Ты просто… здесь.

Я почувствовала, как что-то сжалось в груди. Что-то теплое, незнакомое.

– Хочешь, побуду с тобой еще немного?

– Зачем?

– Чтобы тебе не было так одиноко, – вдруг вырвалось у меня.

Марк не ответил.

Я сидела рядом и смотрела на него. На его лицо, на его руки, на то, как он дышит. И понимала, что этот день изменил все.

– Оставайся, если хочешь.

И в эту минуту я поняла, что я больше не была для Марка безликой. Постепенно я превращалась в собеседника – того, с кем можно поговорить, рассказать о своих страхах или даже просто помечтать.

Я не знаю, как и о чем буду писать сегодняшнюю статью для сайта. Но в ней точно будет фрагмент про маленького мальчика, который когда-то мечтал стать футболистом. И стал.

Глава шестая. Второй тайм

На базу «Гранита» я вернулась вечером, почти под конец рабочего дня. В холле меня встретил Олег Николаевич. Он разговаривал со своим помощником и администратором.

– Ну что, как там наш раненый?

– Сотрясение, но ничего критичного, – ответила я. Нужно несколько дней тишины и покоя.

– Ну и Слава Богу, – выдохнул тренер. – Мы все тут перепугались. Елена Викторовна тоже добавила шороху со своей «Скорой».

– Да брось, Олег, нужно было проверить, – одернул его Михалыч.

Я кивнула и пошла наверх. Алина еще была в кабинете – она выключала компьютер и подкрашивала губы гигиенической помадой.

– Наконец-то, – сказала она, увидев меня на пороге. – Я тебе вообще-то писала. Могла бы и ответить.

– Телефон сел, – потрясла я смартфоном в воздухе. – А пауэрбанк остался на поле.

– Как он?

– В порядке. Сотрясение. Несколько дней покоя – и все будет в порядке.

– Понятно. А ты молодец.

– Почему?

– Потому что не сбежала, когда я указала на тебя.

– Ты это сделала специально, да?

– Вовсе нет, – Алина захлопала ресницами. – Просто кто, если не ты? Команда осталась тренироваться. Тренер и администратор были заняты. Врач тоже – а вдруг кто-то еще в кого-то врежется?

– А ты?

– А я… Мне над сайтом нужно было продолжать работать, сама знаешь. И вообще, ты что, чем-то недовольна?

– Все окей, – я покачала головой и только сейчас поняла, что смертельно устала.

– За мной сейчас заедет папа. Хочешь, подвезем тебя домой?

– Вам не будет сложно? Я живу на Вертолетчиков.

– Не переживай, нам по пути.

Я тоже выключила свой комп и машинально посмотрела в зеркало. Оттуда на меня смотрела испуганная растрепанная девчонка – темноволосая, темноглазая, с кругами под глазами. Губы бледные, искусанные. Такие никакая гигиеничка не спасет.

Алинин папа оказался веселым и разговорчивым – совсем как его дочь, что, конечно, неудивительно. Всю дорогу эти двое шутили и смеялись, размышляя о том, какой очередной кошмар приготовит на ужин Ника, сестра-двойняшка Алины.

– Главное, чтобы она не спалила кухню, – качал головой мужчина, ловко крутя руль. – В прошлый раз мне целых полчаса пришлось ее проветривать.

– Заказать доставку будет быстрее и дешевле, – добавляла Алина.

– Юна, а ты умеешь готовить? – папа Алины, Егор Николаевич, посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

– Только что-то очень простое. Мое фирменное блюдо – яичница с помидорами и кабачком.

– О, наша Ника и с ним не справится. А ты молодец! Одна живешь, да?

– Папа, не трогай Юну, она сегодня очень устала, – сказала Алина и подмигнула мне. Я улыбнулась ей в ответ.

Высадив меня у подъезда, Алина с папой умчались. А я побрела к себе – готовить яичницу, пить любимый чай с бергамотом и думать о прошедшем дне. И, конечно, о Марке, которого в этом дне было слишком много…

Ложась спать вечером, я завела будильник – почему-то хотелось встать пораньше и еще раз смотаться в больницу. Может, принести Марку что-то вкусное, например, купленный по дороге круассан и яблок. Хотя, кто его знает, едят ли спортсмены круассаны? Наверняка у них жесткий режим и диета.

Но реализовать идею не удалось. Полночи я не могла уснуть. Снова ворочалась в постели – совсем как несколько дней назад, перед первой игрой. Ближе к рассвету все же отключилась и, конечно, бессовестно проспала. Будильник играл тихо, и я его не услышала. Когда подскочила, времени на поход в больницу уже не было. Успеть бы быстренько принять душ и почистить зубы!

Кофе я пила уже в кабинете. Алина сегодня была непривычно тихой – она молча сидела за компьютером и ее длинные пальчики то и дело бегали по клавиатуре. В какой-то момент она вышла из кабинета, а спустя несколько минут в него заглянул Борзый.

– О, привет, – весело сказал он, сверкая белозубой улыбкой. – Как дела? А где Алина?

– Куда-то вышла, привет. Кажется, ее позвал Игорь Сергеевич, помощник тренера.

– Макаров? Интересно, что ему от нее нужно.

– Какие-то правки по сайту, – я была погружена в свои мысли и даже не отметила тогда странных слов Борзого по отношению к Алине и помощнику тренера. Мне было не до них.

– Понятно. Как там Марк?

– Наверное, ты лучше знаешь? Ты же его друг?

– Этот засранец не берет трубку. Думал заехать к нему утром, но не успел. Проспал.

«Я тоже», - хотела было ляпнуть я, но вовремя прикусила язык.

– Ладно, я погнал, на тренировку опаздываю. Можешь передать Алине, что я заглядывал? И что я жду ее ответа.

– Окей.

Алина появилась в кабинете спустя пятнадцать минут.

– Тебя Борзый искал, – сразу сказала я, не отрываясь от компьютера. – Ждет от тебя какого-то ответа.

– Ну, значит, подождет еще.

Алина вела себя странно. Всегда общительная и болтливая, сегодня она была молчаливой и даже замкнутой. Я решила не терзать ее вопросами. Захочет – расскажет обо всем сама.

В больницу к Марку я смогла вырваться лишь вечером. Тихонько постучала в дверь палаты и, не дождавшись ответа, заглянула внутрь. По руке меня бил пакет с яблоками – какая-то старушка очень кстати продавала их на остановке у спортивного комплекса.

Марка в палате не было. Его кровать была аккуратно застелена, а в самом помещении сильно пахло хлоркой.

– Кого-то ищете, девушка? – окликнула меня медсестра с задорно подпрыгивающими кудряшками и ямочками на щеках. Она как раз выходила из соседней палаты.

– Марка Ветрова. Его вчера положили в эту палату, – сказала я, ничего не понимая.

– А! Ваш Ветров удрал из больницы еще днем. Умчался быстрее ветра. Александр Константинович, наш врач, рекомендовал ему полежать у нас еще пару дней, но куда там! Разве этих спортсменов остановишь…

– Понятно.

– А вы к нему с передачкой, да? – медсестра кивнула на мой пакет с яблоками. – Ну ничего. Сами дома съедите.

– Возьмите вы, – пробормотала я, протягивая ей фрукты.

– Да не нужно, что вы…

– Да мне тоже.

Оставив яблоки на тумбочке в коридоре больницы, я развернулась и пошла прочь. На душе было скверно. Я не знала, что хуже: то, что он сбежал, или то, что я так и не успела сказать ему что-то важное.

Марк вернулся спустя четыре дня. Я как раз стояла у кромки поля, когда он вышел из раздевалки. В обычной тренировочной форме, с мячом в руке. Выглядел он бледнее обычного, но держался прямо. Увидев меня, Марк на секунду замедлил шаг. Я почувствовала, как сердце снова пропустило удар.

А потом он кивнул. Просто кивнул – коротко, едва заметно. И я кивнула ему в ответ.

-– Юна, ты не забыла о задании, которое я тебе дал? – вдруг обратился ко мне главный тренер. – Интервью с Ветровым!

– Помню, Олег Николаевич. Но Ветрова же сколько не было! Я не могла взять у него интервью.

– Но сейчас то он на поле, – Воронов кивнул на фигуру Марка, быстро перемещающуюся по изумрудно-зеленому газону. – Он ключевая фигура в этом сезоне. Его интервью ждут. Давай не будем расстраивать наших болельщиков.

– Я вас услышала, – тихо пробормотала я. Брать интервью у Марка мне совсем не хотелось. Я боялась, что он оттолкнет меня еще раз – даже после нескольких часов в больнице, проведенных с ним наедине.

Но после тренировки решила, что все же выполню задание Олега Николаевича. И пошла искать Марка.

Как и в прошлый раз, он сидел в буфете – один, с бутылкой воды и телефоном. Увидев меня, Марк не нахмурился и не отвернулся. Просто посмотрел.

– Здравствуй, – сказала я. – Можно?

Он кивнул на стул напротив. Я села.

– Мне нужно взять у тебя интервью, – сказала я. – Для сайта. О восстановлении.

– Знаю, – сказал он. – Тренер говорил.

– Ты готов?

Он помолчал. Потом сказал:

– Задавай вопросы.

Я достала диктофон. Руки дрожали, но я старалась, чтобы голос звучал ровно.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

– А что было в больнице? Что ты чувствовал?

Он долго молчал. Я думала, что он откажется отвечать. Но он вдруг сказал:

– Пустоту. И тишину. Это было странно. Я не привык к тишине.

– Почему?

– Потому что в моей жизни всегда шум. Игра, тренировки, матчи, фанаты, интервью. А там – тишина. И я не знал, что с ней делать.

Мы проговорили полчаса. И все это время Марк отвечал… Нормально. Не скупо, не односложно. Он умел говорить красиво. И я заслушалась.

Странно. Я готовилась к худшему. А получилось… Лучше, чем я могла представить.

– Спасибо, – сказала я, когда интервью закончилось. Выключила диктофон, поднялась и аккуратно задвинула за собой стул. Повернулась, чтобы уйти и вдруг услышала тихое «Спасибо» в ответ.

– За что?

– За то, что была рядом. Раньше так никто не делал. Все обычно приходят с цветами, с подарками, с вопросами. А ты пришла с книгой. Просто сидела со мной и читала. Это было … странно. Но хорошо.

Я не знала, что сказать. Просто смотрела на него и чувствовала, как что-то теплое растекается в груди.

– Пожалуйста, – наконец нашла в себе силы ответить.

Он кивнул. И вдруг улыбнулся. Едва заметно, уголками губ. Но это была улыбка.

Интервью получилось коротким, но сильным. Я написала его за час – впервые за все время мне не пришлось вымучивать каждое слово. Текст лился сам собой.

Вечером я вышла с базы и направилась к остановке. Дождь снова начался – мелкий, моросящий. Я подняла капюшон и ускорила шаг.

– Юна!

Я обернулась. Марк стоял у ворот, в куртке нараспашку. В руках – ключи от машины.

– Тебя подвезти?

Я растерялась. Он никогда не предлагал ничего подобного.

– Я… да, наверное.

Он кивнул в сторону парковки. Я пошла за ним.

Внутри его машины пахло кожей и мятой. Мы ехали молча, и впервые за долгое время я не знала, что сказать. Марк тоже молчал, но это молчание не было тяжелым. Оно было… спокойным.

– Ты всегда так поздно уходишь? – спросил он вдруг.

– Иногда.

– Одна?

– Обычно да.

Он ничего не сказал. Но я заметила, как он сжал руль.

Мы подъехали к моему дому. Я хотела выйти, но он вдруг сказал:

– Юна.

– Да?

– Еще раз спасибо. За больницу. За то, что осталась.

Я посмотрела на него. В серых глазах больше не было льда. Было что-то другое. Что-то, что я не могла назвать.

– Не за что, – сказала я. – Ты бы тоже остался.

Он не ответил. Просто кивнул.

Я вышла из машины и пошла к подъезду. У двери я обернулась. Его машина все еще стояла. Сквозь лобовое стекло, по которому катились потоки воды, Марк смотрел мне вслед.

Я поднялась в квартиру, села на кровать и только тогда поняла, что улыбаюсь.

Кажется, лед не просто треснул. Он начал таять.

А еще я поняла, что в следующий раз, когда приду в клуб, первым делом поищу глазами Марка. И, кажется, это понимание – острое, как вспышка боли, и яркое, как молния в хмуром грозовом небе – куда страшнее, чем все, что происходило со мной до этого.

Глава седьмая. Один на один

На следующий день была суббота – выходной. В разгар футбольного сезона это редкость, ведь большая часть игр проводится как раз в выходные. Но в этот раз отдыхали не только зрители, но и «Гранит».

В турнире участвовало нечетное количество команд и, чтобы соблюсти баланс, руководство лиги придумало, что каждый раз один из клубов будет пропускать тур. В этот раз была очередь «Гранита».

В окно светило солнце. Сейчас, когда август уже клонился к закату, оно уже не было таким жгучим, как пару недель назад. Я с наслаждением потянулась и сразу вспомнила вчерашний день. А еще, конечно, интервью с Марком. Оно очень понравилось и Алине, и Олегу Николаевичу.

– Можешь же, когда хочешь, Юна, – качал он головой, читая мой текст. – Отличное интервью! Ну и Марк, как всегда, красавец.

– Спасибо, – улыбнулась в ответ я.

Алина тут же разместила интервью на сайте и в соцсетях «Гранита». И тут, и там сразу появились лайки и комментарии. Не вставая с постели, я с интересом пробежалась по ним. Все восхищались Марком и желали ему здоровья. А еще, конечно, продвижения «Гранита» в лигу выше в следующем сезоне.

И, кстати, такие шансы у клуба точно были. Я, конечно, новичок в футболе, но цифры знаю и понимаю. Уже несколько недель «Гранит» уверенно шел на первом месте в лиге, а от «Титана» из небольшого соседнего города его отделяло четыре очка.

Это была серьезная заявка на победу. Развязка сезона должна была наступить уже очень скоро. Ее с нетерпением ждали болельщики, тренеры и футболисты. Все они верили в успех «Гранита» и я, конечно, верила тоже.

В соцсетях я была под своим реальным именем и фамилией – Юнона Ковальчук. У меня было не так много друзей, а из всей большой семьи «Гранита» – так и вовсе одна Алина. Я редко кому-то писала, поэтому очень удивилась, увидев в своем профиле новое сообщение. Да еще и от него!

«Привет. Хочу сделать текст о возвращении в команду в соцсетях. Можешь помочь?».

Я трижды прочитала сообщение от Марка, словно думала, что маленькие черные буквы вдруг куда-то пропадут. Но они не пропали. Марк был в сети и ждал моего ответа.

«Привет. Да, готова помочь», – написала я.

«Отлично. Где и когда ты можешь встретиться? Как насчет городского парка?».

«Да, окей. Мне было бы удобно сегодня вечером».