Пас прямо в сердце

Поднявшись вверх и пройдя вперед по коридору, мы вышли на стадион. Здесь уже появились футболисты «Легиона», одетые в изумрудно-зеленую форму. Они лениво пинали мяч и о чем-то переговаривались, глядя на трибуны и виднеющееся позади них административное здание «Гранита».

Ложа для журналистов оказалась прямо по центру трибун, почти на самом верху. Еще было слишком рано, поэтому все места были свободны. Но я еще вчера просмотрела заявку на сегодняшний матч и увидела, что мы ожидаем не меньше двадцать журналистов. Алина успела шепнуть мне, что это скорее исключение, чем правило. И, скорее всего, такой аншлаг среди представителей СМИ опять же связан с появлением в составе Марка…

Матч начался в четыре часа. К счастью – моему, да и футболистов, конечно, тоже – солнце уже не палило так безжалостно.

Стадион постепенно заполнялся людьми. В этом городе очень любили футбол, поэтому на матчах всегда было яблоку негде упасть. Более того: люди даже одевались в цветах клуба – серо-бело-черных, стараясь соответствовать игрокам.

Была у «Гранита» и еще одна фантастическая традиция. В самом начале матча весь стадион поднимался и хором пел гимн города, держа впереди себя клубные шарфы. Припев исполнялся а-капельно и от разномастных голосов, которые каким-то волшебным образом соединились в один дружный хор, по моим рукам побежали мурашки, а сердце забилось чаще. Это было невероятно. Я чувствовала себя маленькой песчинкой в огромном незнакомом мире.

На поле вышли команды. Двадцать два человека в разных формах. «Гранит» – в сером, с эмблемой молота. «Легион» – в уже знакомом мне зеленом. Я попыталась найти Марка. Он был на своем месте, в центре поля, чуть впереди. Марк стоял прямо, смотрел перед собой, и его лицо ничего не выражало.

Свисток судьи пронесся над стадионом. И все началось.

Я не поняла ничего.

Бег, пасы, столкновения, громкие крики, песни болельщиков, свисток судьи. Мяч летал от одного края поля к другому. Кто-то падал, кто-то поднимался. Все это было похоже на хаос, в котором я не видела никакой логики.

Рядом со мной в ложе для прессы сидел мужчина лет пятидесяти с планшетом в руках. Он тихо комментировал игру себе под нос и что-то записывал. Я не удержалась и спросила:

– Извините, а что сейчас происходит?

Он мельком взглянул на меня и, видимо, догадался, что я ничего не понимаю.

– «Гранит» атакует. Видите, мяч у нашего нападающего? Это Марк Ветров, седьмой номер. Его в команде называют «Ветер» и не случайно – он летит вперед, не чувствуя преград. Вот сейчас он обыгрывает защитника «Легиона», кажется, это Еременко, плохо вижу отсюда… Вот так, а теперь пытается пройти к воротам.

Чувствовалось, что этот дядечка-журналист восхищается Марком. И, как я уже успела понять, глядя на заполненную репортерами ложу, не он один. Хмурый и нелюдимый, Марк каким-то магическим образом притягивал к себе журналистов. Они восхищались и его игрой, и им самим. Как человеком.

Марк двигался очень быстро, я едва успевала следить за ним. Обошел одного соперника, увернулся от второго… А потом уверенный удар. Мяч полетел в ворота «Легиона» и ударился о перекладину. Мимо.

Стадион громко выдохнул. Я тоже.

– Чуть-чуть не хватило, – сказал мужчина с планшетом. – Но ничего, он им еще покажет.

Я вновь перевела взгляд на поле. Марк стоял на том же месте, вытирая пот с лица. Он не казался разочарованным, скорее, просто сосредоточенным. Я вдруг подумала, что он похож на гепарда – такой же грациозный и целеустремленный. Крадется вперед, осторожно, по-кошачьи, за понравившейся птичкой. Только вместо птички у него футбольный мяч.

На 30-й минуте «Гранит» заработал штрафной. Я думала, что его будет реализовать капитан, Соколов, но к мячу подошел Марк. Он стоял над ним, чуть наклонившись вперед, и я вдруг поняла, что весь стадион затаил дыхание.

Свисток арбитра. Рука Марка взлетела вверх и мяч полетел тоже. Сильно, мощно, уверенно и очень красиво. Все вокруг меня закрутилось и замелькало, и я не сразу поняла, что мяч уже в воротах. И тут словно включили звук. Стадион взорвался криками и свистом. По коже вновь побежали мурашки.

Счастливый Марк понесся вперед, к трибунам, подняв руки над головой. Он улыбался, а за ним бежали товарищи по команде. Они налетели на него: обнимали, стучали кулаками по спине, лохматили волосы.

Кажется, в тот момент я впервые увидела улыбку Марка. И на секунду мне показалось, что это совсем другой человек.

– Молодец, – сказал мужчина с планшетом, о существовании которого я успела забыть на несколько минут. – Красивый гол.

Я смотрела на поле, как завороженная. Через две минуты Марк получил пас и снова побежал к воротам. Но не пробил, а сделал красивую передачу партнеру по команде. Тот ловко принял ее и уверенно забил второй гол.

– Он всегда так делает? – спросила я у мужчины.

– Часто, – кивнул он. – Марк не жадный. Он знает, когда нужно отдать пас.

Я смотрела на Марка и не узнавала его. Тот холодный человек, который дважды проигнорировал меня… Неужели это он? Сейчас Марк выглядел совсем по-другому – улыбаясь, бежал по полю, подбадривал партнеров, смешно махал руками в воздухе, будто бы дирижировал всему стадиону.

Когда прозвучал финальный свисток, «Гранит» выиграл со счетом 3:1.

Я подскочила со своего места – нужно было взять несколько интервью и собрать прессу в конференц-зале. Игроки неспешно уходили с поля. Они благодарили фанатов, улыбались, раздавали автографы и фотографировались.

Марк шел чуть позади. Он тоже улыбался, но уже не так широко. Словно снова натягивал на себя свою маску.

Он прошел совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. И в этот момент мельком повернул голову – не специально, просто случайно. И заметил меня.

На секунду мы встретились взглядами. Он не остановился, но его взгляд чуть задержался. На один удар сердца дольше, чем в прошлый раз.

А потом он ушел.

Я стояла на месте, чувствуя, как сердце стучит в груди. И не знала, что это – испуг или восторг.

В тот вечер я села за компьютер и открыла новый документ. Я не знала, что писать. Но пальцы сами набрали:

«Он играет так, будто мир зависит от него. И, наверное, так оно и есть».

Посмотрела на экран и улыбнулась. Кажется, я начинаю понимать, почему люди любят футбол. И Марка.

Глава четвертая. Вне игры

На следующий день на базе «Гранита» было непривычно пусто и тихо. Сумасшедший контраст по сравнению со вчерашней игрой! Не было слышно криков футболистов и тренеров, песен и речовок фанатов.

В самом углу холла, на кожаном диване, я увидела только администратора Дмитрия Михайлова, которого все называли просто Михалыч, и врача команды Елену Викторовну – они о чем-то тихо переговаривались. Завидев меня, кивнули, и я кивнула им в ответ. Потихоньку я осваивалась в команде и уже знала, как кого зовут и кто за какой блок отвечает.

Вчера Алина рассказала мне, что на следующий день после игры футболисты обычно отдыхают.

– Нет, конечно, есть несколько человек, которые все равно приходят и тренируются – таскают железо в зале или плавают в бассейне. Ветров, кстати, в их числе. С ним всегда торчит Борзый – его лучший друг, защитник «Гранита». Бывает, что к ним прилипает Витя Зайцев, наш вратарь. А так все в основном проводят время дома, с семьями.

– А что, у Ветрова нет семьи? – стараясь казаться безразличной, спросила я.

– Не-а, у него, кажется, предки живут в другом городе. А почему ты так часто про него спрашиваешь? Понравился? – Алина сузила свои зеленые глаза и внимательно посмотрела на меня.

– Вот еще, – громко фыркнула я. – Просто ты сама говорила, что он звезда и к нему нужен особый подход.

– Да все они звезды, – махнула рукой Алина. – Борзый тоже любит сиять на небосклоне, но, когда он рядом с Марком, то всегда оказывается в тени.

В нашем кабинете было пусто. Алина вчера честно предупредила, что придет немного позже, потому что хочет выспаться. Клубных фотографов, Димы и Маши, тоже не было на месте.

Вчера я успела с ними познакомиться. Они оказались классными ребятами – семейной парой, увлеченной одним делом, спортивной фотографией. Чаще всего Маша и Дима работали на удаленке, из дома, а на базе «Гранита» появлялись по необходимости. И на то была важная причина – у ребят подрастала годовалая дочка.

Я сидела за компьютером и смотрела на пустой документ. Нужно было написать новость о вчерашнем матче, но в голове крутилось совсем другое.

А тут еще и главный тренер, Олег Николаевич, подлил масла в огонь. Он вызвал меня к себе и попросил сделать интервью с Марком о восстановлении после травмы. А еще взять комментарий у врача, Елены Викторовны. И если на общение с милой женщиной я настроилась легко, то перспектива брать интервью у самовлюбленного Марка почему-то больно сдавливала сердце.

Решив оттянуть неизбежное, я зашагала в медкабинет. Он находился на первом этаже – небольшой, уютный, с расставленными тут и там цветочными горшками. Елена Викторовна сидела за столом и заполняла какие-то карты широким, размашистым почерком.

– Здравствуй, Юна, - приветливо улыбнулась она. – Ты ко мне? Что-то случилось? Голова болит?

– Нет-нет, все в порядке, – вернула я ей улыбку. – А почему именно голова?

– Да я привыкла, что тут весь тренерский штаб и администрация бегают ко мне за таблетками от головной боли. Вначале перенервничают, а потом пытаются прийти в себя.

– Понятно. Нет, я хотела взять у вас небольшое интервью, Елена Викторовна. Про восстановление Марка Ветрова после травмы.

– А, все ясно. Хочешь чаю?

– Если можно.

Елена Викторовна встала, одернула юбку и подошла к чайнику. На вид ей было около сорока. Стройная, изящная, темноволосая, с медовыми карими глазами и доброй улыбкой. Рядом с ней на душе почему-то было спокойно.

– Марк – сложный человек, – мягко начала она.

А я подумала: «Ну да, ну да. Я уже заметила».

– У него часто бывают травмы?

– Скорее, осложнения. У него с детства проблемы со спиной. Но последняя травма, из-за которой он надолго выпал из строя, связана совсем не с этим. Игрок другой команды, кажется, это был местный «Спартак», попал бутсой по задней части голеностопа. Были повреждены связки. Марк лечился около двух месяцев.

– Это больно? – внезапно вырвалось у меня.

Елена Викторовна, раскладывая по чашкам чайные пакетики, внимательно на меня посмотрела.

– Очень. И физически, и душевно. Если Марк оказывается на больничной койке, то тут же впадает в уныние. Не может жить без футбола. Говорю же, сложный человек.

– А какие есть рекомендации, как уберечь себя от таких травм? – решила я перевести тему.

– Никак, – пожала плечами врач. – Это спорт, Юна, здесь часто бывают подобные ситуации. Но, конечно, нужно заботиться о себе, заниматься, разогревать мышцы. Я тебе сейчас расскажу…

Из кабинета Елены Викторовны я вышла почти через час. Общаться с ней было легко и интересно. В какой-то момент я даже не заметила, как мы перешли со спортивных тем на личные. И я рассказала о маме, о том, как оказалась в этом городе и, конечно, в «Граните».

– Дашь потом почитать, что ты обо мне написала? – напоследок попросила Елена Викторовна.

– Конечно, – я улыбнулась. – Вы очень здорово все рассказали. Надеюсь, получится интересный материал.

– Ну, интересным его точно сделает Марк, – Елена Викторовна мне подмигнула. – Удачи, Юна!

– Спасибо, – сказала я вслух, а про себя подумала: «Она мне точно понадобится».

И пошла на поиски Марка.

Он оказался в буфете. Сидел за столиком со стаканчиком апельсинового сока, уткнувшись в телефон. Несколько секунд я просто стояла и смотрела на него, пристроившись за широкой колонной. Марк что-то сосредоточенно читал, ероша свободной рукой волосы на затылке. Он не знал, что за ним наблюдают. И в этот момент он казался не звездой, а просто уставшим человеком.

Мое сердце гулко билось. Я не знала, как начать разговор и что у него спрашивать. Не понимала, что чувствую. К Марку меня тянуло, словно магнитом. Я хотела заговорить с ним и одновременно боялась. Сжимала ладони в кулак и разжимала, пытаясь унять тревогу. Наконец, решилась. Сделала несколько шагов и остановилась у столика.

– Здравствуйте, – сказала как-то очень тихо.

Но Марк услышал. Он спокойно смотрел на меня снизу вверх, словно ожидая, что я скажу ему дальше.

– Мне… Мне нужно взять у вас интервью.

– Не сейчас.

– Но…

– Я занят, это понятно?

– Материал должен быть на сайте этим вечером, – жалко пролепетала я.

– Сочувствую.

Марк решительно встал и с грохотом задвинул стул. Закинул рюкзак, небрежно валяющийся на полу, за спину, еще раз посмотрел на меня, нахмурив брови, и зашагал прочь. Почему-то в моей голове снова появилась ассоциация с волком. Он вел себя именно так – сурово и неприступно, как хищник.

Мое сердце продолжало часто биться. К горлу подкатил ком. Хотелось заплакать – от обиды и от того, что он даже не дал мне шанса.

– Не парься, он всегда такой, – услышала я вдруг чей-то веселый голос позади себя. Обернувшись, увидела высокого блондина, одетого в джинсы и толстовку. Он стоял, засунув руки в карманы, и широко улыбался. На его бледном лице ярко горели веснушки.

– Привет, – осторожно сказала я, не понимая, с кем говорю. Точно знала, что это один из футболистов, видела вчера его на поле. Но кто?

– Я Леха, – он подошел ко мне и протянул широкую ладонь для рукопожатия. – Или Борзый. Ну, то есть, Алексей Борзов. Защитник, девятый номер. А ты…

– Юна. Новый пресс-атташе.

– А, понял. Это ты работаешь с Алинкой в паре. Торопишься?

– Похоже, что уже не очень, – вздохнула я.

– Тогда, может, выпьем кофейку? – Леша махнул головой в сторону барной стойки.

– Давай.

– Дай мне две минуты.

Кинув рюкзак под стул, на котором еще совсем недавно сидел Марк, Борзый зашагал к кофейным аппаратам. А я опустилась на соседний стул, понятия не имея, о чем разговаривать со своим новым знакомым.

– Взял тебе капучино. Все девчонки его любят. Будешь? – Леша и в самом деле вернулся ровно через две минуты.

– Спасибо, – я пододвинула картонный стаканчик ближе к себе и стала осторожно перемешивать горячий напиток.

– Так что, Марк тебя послал?

– Он сказал «не сейчас».

– О, это еще цветочки, – Борзый рассмеялся. – Он мог бы сказать «пошла вон». Так что считай, что тебе повезло.

– Говоришь, он всегда такой?

– Со всеми, кто пытается к нему подойти до или после игры. У него есть правило: он не общается с прессой в день матча.

– Но матч был вчера!

– Да, но день после матча Ветер тоже считает важным. Восстановление, настрой и все такое… Ладно, – Борзый махнул рукой. – Хочешь, дам интервью вместо него? Я многое могу рассказать.

– Да я хотела узнать про восстановление Марка…

– Без проблем. Про травмы я тоже много знаю. Сам часто травмируюсь.

Борзый говорил легко, с юмором, рассказывал про восстановление, про ледяные ванны и массажи. От него, как и от Елены Викторовны, я ощущала какое-то особенное тепло. А вот после быстрого разговора с Марком в душе остался только леденящий холод.

– Иногда мы с Марком даже соревнуемся – кто быстрее вернется в строй, – продолжал Борзый. – Бывает, что травмируемся почти одновременно.

– И кто выигрывает? - спросила я.

– Обычно Марк, - Борзый усмехнулся. – Он вообще всегда выигрывает. Это его жизнь. Играть и выигрывать. Он не человек, он – машина.

– А кто же тогда человек?

– О, это я, – Борзый улыбнулся. – Я самый обычный человек. Я люблю есть пиццу, смотреть сериалы и общаться с девчонками. А Марк вечно надевает свои дурацкие доспехи. В компанию его не вытащить, в пиццерию тоже. Только в спорт-бар, особенно там играет какая-то крутая команда, «ПСЖ», например, или английский «Тоттенхэм».

Я смотрела на Лешу и думала: как можно быть таким разным? Борзый – простой, открытый, смешной. Марк – закрытый, холодный, как ледяная глыба.

– Спасибо, – сказала я, закрывая блокнот. – Ты мне очень помог.

– Обращайся, – Борзый подмигнул. – Если захочешь узнать про Марка – спроси еще что-нибудь у Коли. Он знает его дольше всех.

– У Коли?

– Ну да, у Булыгина. Он старший в команде, а еще был соседом Марка чуть ли не лет десять. Коля многое о нем знает.

Я вернулась в кабинет и села за компьютер. Открыла новый документ и написала:

«Восстановление – это не только физический процесс. Это еще и психологический настрой. И если один игрок справляется с травмой за счет силы воли, то другой – за счет поддержки команды...»

Я смотрела на экран и понимала, что это не совсем то, что нужно. Но это было честно. Это было то, что я видела.

В дверь постучали. Я подняла голову и увидела Колю Булыгина. Он стоял в дверях, держа в руках ту же потрепанную книгу, что и в прошлый раз.

– Не помешаю? – спросил он.

– Нет, проходи, – я улыбнулась и поймала себя на ощущении, что была искренне рада видеть Колю.

– Слышал, ты пыталась взять интервью у Марка, – Булыгин сел на стул напротив. – И он тебя отшил.

– Откуда ты знаешь?

– Борзый уже всем рассказал, – Коля усмехнулся. – Он у нас такой. Не держит язык за зубами.

– Он сказал, что ты знаешь Марка дольше всех. Это правда?

– Правда, – Коля вздохнул. – Я играю в этой команде уже четырнадцать лет. Марк пришел сюда молодым, лет семь назад. Точнее, он пришел по моей протекции. Мы были соседями. Марк был… другим. Открытым, улыбчивым. А потом случилось что-то, что его изменило.

– Что?

– Я не знаю точно, – Коля покачал головой. – Он никому не говорит. Но я вижу, как он смотрит на мир – словно он ему ничего не должен. И словно он боится, что мир его предаст, если он откроется.

Я смотрела на Колю и понимала, что мне не хочется знать историю Марка из его прошлого. Мне хочется, чтобы он сам мне ее рассказал.

Но для этого нужно, чтобы он перестал быть машиной.

– Спасибо, Коля, – сказала я.

– Обращайся, – он поднялся и направился к двери. – И запомни: Марк не злой. Просто он слишком долго был один.

Когда он вышел, я снова посмотрела на экран. И написала:

«Иногда самые сильные люди – те, кто вынужден быть сильным с самого детства. И мы, окружающие, можем только ждать, пока они позволят нам увидеть их настоящими».

Я перечитала текст. Потом еще раз. И поняла, что написала это не для статьи. Я написала это для себя.

Глава пятая. Тайм-аут

На следующий день я приехала на базу к десяти утра. Солнце уже припекало, но воздух был свежим и приятным.