Сквозь Мрак

Глаза щипало от подступивших слёз.

Ник

«Дорогой Петер!

Утром получил весточку из госпиталя. Военврач сообщил, твоё состояние стабилизировалось, и угроза жизни миновала. Для меня это великая радость: теперь отправлюсь на задание со спокойной душой. До вылета нам остались считанные дни.

Как долго пробуду во Мраке не знаю и загадывать боюсь: сам знаешь, там даже время порой наперекосяк движется. Ты за меня не тревожься – геройствовать не планирую. При самых дерьмовых раскладах организую пару кругов по первым слоям, установлю место предполагаемого сигнала и сразу обратно. Сомневаюсь, что «Бесстрашный» уцелел. Скорее всего, это очередная злобная выходка Мрака. Он горазд на такие штуки. Помнишь, мы угодили в лабиринт миражей и чуть не расшиблись о скалы? А тот случай с призрачным галеоном? Вот и сейчас петрушка из той же оперы, сердцем чую.

Кстати, девчонка, возможно, не так уж безнадёжна. Смелая. Но безрассудная до одури! А меня, похоже, совсем не боится. Оно и к лучшему: трусам во Мраке не место.

Поправляйся скорее, Петер. Бионические протезы вернут тебя в строй, и мы снова будем летать вместе. Но сперва выпьем. Крепко и основательно. За встречу. В том Эйрийском кабачке в Рябиновом проулке. Помнишь, как тискал там грудастую брюнетку, а она оказалась медичкой из комиссии? Эх, были времена! Но ты не дрейфь, всё ещё наверстаем.

Пиши, как сможешь, старина. Тоскую по тебе, твой Ник».

Дата. Подпись.

Никлас пробежался глазами по написанному, удовлетворился и, аккуратно сложив лист, сунул в конверт. Старательно вывел адрес, а марку выбрал самую красивую – с нарядным бипланом времён Второй войны. Осталось отправить. Но это завтра, а пока…

Никлас плеснул себе коньяку: после такого дня не грех и выпить. Мысли роились стаями, и требовалось хоть немного привести их в порядок.

Первое. Откуда здесь «Скворцы»? Это безопасный квадрат, обнесённый маскировочным щитом. Впрочем… Петера тоже сбили в безопасном квадрате. Если «Скворцы» так запросто наловчились проходить заслоны – дело дрянь. Не сегодня завтра они атакуют скважины добычи, а следом – парящие города, и тогда пиши пропало.

Второе – «Скворечник». База, с которой неопознанный враг совершает налёты. Матрос «Четыреста четвёртого» до самой смерти повторял это слово в бреду. Видел «Скворечник» во Мраке? Возможно. Но… почему никто прежде не обнаружил объект? Ник сам летал во Мрак не раз и не два, но не встречал ничего даже отдалённо напоминающего секретную авиабазу.

Третье. Девчонка далеко не дура. В белокурой голове, видать, имеются кой-какие извилины. Сообразила заманить одного «Скворца» под удар и спугнуть второго. И держится достойно: не жалуется, не ноет, по полной выкладывается. На кой ляд ей понадобилось лгать насчёт Петера? В чём смысл? И, самое главное, те её слова про Лунца… «Я лучше умру, чем вернусь под его опеку», кажется так. Ник задумался. Вообще, богатенькие детки из благополучных семей склонны драматизировать. Может, Лунц запретил своей драгоценной воспитаннице встречаться с неподходящим парнем и тут же сделался врагом номер один… или что-то в этом роде. Скорее всего, так и есть. Но тот её взгляд…

Никлас сделал глоток, вспоминая, как серо-зелёные глаза наполнились слезами. Ох, женщины! Чувствительный народ. И все терзания, как правило, из пальца высосаны.

«Ничего, – подумал Ник, усмехнувшись. – Зайдём во Мрак, все терзания разом на второй план отойдут. А после даже не вспомнятся»

Никлас прикончил коньяк одним махом и растянулся на узкой койке, заложив руки под голову. Он умел засыпать быстро. Жаль, не умел избавляться от снов.

Митавский Крейсер шёл низко и на сигналы не реагировал. Предупреждения сыпались, как из рога изобилия: «вы зашли в закрытое воздушное пространство Воздушного Союза, – снова и снова повторяла база. – Немедленно смените траекторию полёта!», но всё как об стенку горох. Ноль реакции. Ни ответа, ни привета.

– Барс, Ирбис, – раздалось в шлемофоне. – Это Тайга. Как слышно?

– Слышно нормально, – отозвался Ник. – Какие указания?

– Движение объекта над секретными базами необходимо предотвратить, – последовал ответ. – Действуйте согласно должностным инструкциям.

– Принято, – бросил Ник.

– Принято, – эхом повторил Петер.

Холод за бортом стоял жуткий. Обработка от обледенения выручала, но близилась снежная буря, от которой не поможет уже ничего. Белые хребты ледников и острые пики айсбергов проплывали внизу, молчаливые и статные, а ветер выл, подгоняя пургу, точно возница заленившуюся лошадь. Ещё немного, земля, небо и горизонт сольются, растворившись в бесноватой метели.

Никлас поправил очки.

– Начать снижение.

– Есть начать снижение, – откликнулся Петер, и монопланы синхронно взяли угол. – Как думаешь, если подарю Риане ту брошь с аметистом, она оттает?

Ник хмыкнул.

– Ри застукала тебя с другой, старина, – сказал, приближаясь к объекту. – Молись, чтобы она не вонзила тебе эту брошку в глаз.

– Ольга для меня ничего не значит! – заявил Петер. – Зайдём с подветренной стороны?

– Давай.

Они дали круг и заняли нужный эшелон.

– Мы встретились всего раз, – продолжил Петер. – Обсуждали живопись.

– Разумеется, – усмехнулся Ник. – Сигнал.

– Есть сигнал.

Петер отбил светом: «Вы сбились с курса и вошли в закрытое пространство Воздушного Союза. Просим срочно покинуть квадрат!»

Прожектор крейсера ответил молчанием. Ник нахмурился. Одно дело не реагировать на радиопередачи – от частых возмущений Мрака аппаратура могла запросто выйти из строя, но не заметить светосигналы с такого расстояния… Странно. Они что там, слепые?

– Повторить, – скомандовал он.

– Есть, повторить. – Петер продублировал сигнал. А затем ещё раз. И ещё. Молчание. – Ничего не понимаю.

– Я тоже. – Ник вдавил педаль и дал вправо. Петер последовал за ним.

Крейсер шёл слишком медленно, вот и приходилось нарезать круги. А буря всё приближалась. Морозные узоры бежали по стеклу кабины, на горизонте поднимался снег, и ветер гудел уже громче моторов.

– Петер, – сказал Ник. – Предупредительный залп.

Петер ответил с небольшой задержкой. Бросил короткое «Есть», и его машина плюнула огнём в холодную белую мглу.

Реакции не последовало: чёртов крейсер продолжал двигаться над закрытым квадратом, как ни в чём не бывало.

– Однако… – протянул Петер, присвистнув.

Ник выругался.

– Подходим на максимально близкое. За мной.

Пурга сжирала видимость. Разглядеть что-либо не представлялось возможным, но…

– Эй, Ник, смотри! – голос Петера аж звенел. – Вон, на бортах и корме. Видишь?

– Что там? – Ник сощурился.

– Похоже, аппаратура.

Ник пригляделся. Да, очень похоже. Специальные камеры для съёмки и записи в экстремальных условиях. Умно, ничего не скажешь! Шпионы под видом гражданского судна… Вот, дерьмо!

Ник врубил рацию.

– Тайга, – выпалил коротко. – Тайга. Это Барс. Приём. Как слышно?

В ответ раздались помехи, да такие, что Ник едва не оглох, а потом всё резко стихло. Связь вырубилась, будто её и не было.

Проклятье!

Ник чуть снизился. Стиснул штурвал.

Ему сказали, действовать по инструкции. А какая может быть инструкция, когда рядом идёт крейсер, под завязку нашпигованный камерами и ещё бог весть чем? Только одна. Только одна…

– Огонь на поражение, – хрипло скомандовал он.

– Уверен? – с сомнением вопросил Петер.

«Нет»

– Огонь!!! – Ник зажал спуск, и пулемёты разразились очередью.

Они с Петером атаковали одновременно. Словно в тумане, Ник видел, как вспыхнул злосчастный объект. Как переломились мачты, а дымоходы и топливный бак разворотило взрывами. Но хуже всего…

Люди. Самые обычные люди. Женщины. Дети. Старики. Они высыпали на палубу и кричали. Так кричали! Крейсер треснул пополам и, залитый огнём и кровью, рухнул в пучину белого, отравленного ядовитыми испарениями, безмолвия.

Двести девяносто семь ни в чём не повинных беженцев. Погибли. Все до одного…

Ник – насквозь мокрый от пота – приглушённо застонал, дёрнулся и сел. Над койкой стояла пигалица. Она трясла его за плечо и смотрела испуганно.

– Вы в порядке, мастер Холф?

– Более чем. – Ник схватил с узкой полки кружку, плеснул воды на ладонь и обтёр лицо. Фыркнул. – Чего тебе?

– Я принесла еды. – Пигалица продемонстрировала одноразовый контейнер.

Никлас воззрился на неё с удивлением, и девчонка объяснилась:

– Вы пропустили ужин. А до этого обед. Если вы заморите себя голодом, мне не с кем будет лететь во Мрак: искать нового ведущего уже нет времени.

Никлас не смог сдержать улыбки. И хоть она вышла кривой, девчонка улыбнулась в ответ.

ГЛАВА 12

Крис

«Милая Тати!

Счастлива получить твоё письмо, а уж тем более с такими добрыми вестями! Поздравляю с успешной сдачей экзамена и безмерно горжусь тобой! Ты молодчина!

Как там новая соседка? Уже подружились? Уверена, вы поладите: Дария славная.

А у меня чудесная новость! Холф согласовал вылет, и нам дали добро, представляешь?! Мы отправимся уже завтра, и я буквально сгораю от нетерпения! Сегодня мне точно не уснуть, милая моя Тати.

С тех пор, как я писала тебе о налёте, «Скворцы» не показывались ни разу, но капитан всё равно увёл авианосец в центр квадрата и подал запрос на усиление штурмового контингента. Холф считает это правильным, ну а я… Я не могу думать ни о чём, кроме предстоящего вылета! Наверное, невесты так чувствуют себя в канун свадьбы. Волнительно так, что голова кругом!

Обо мне не тревожься: Холф тот ещё выпендрёжник, но пилот, надо признать, толковый, опытный. С таким во Мрак лететь не страшно. Правда, он всех тут совершенно загонял: и меня, и техников, и операторов, что отслеживают движение лунок. Очень уж он требовательный: придирается к каждой мелочи, ворчит, всё проверяет по сто раз. Недавно заставил меня трижды укладывать парашют, представляешь? Совершенно непонятно, зачем… Хотя, может, оно и к лучшему: основательная подготовка ещё никому не вредила.

Так что жди меня с рассказами о приключениях. Я вернусь, возьмём вина, сладостей и устроим грандиозную ночёвку! Обсудим всё и всех!

Люблю тебя и очень скучаю. Ты пиши, обязательно пиши! Капитан сбережёт твои письма до моего возвращения, и я прочитаю все разом.

Целую и обнимаю крепко-крепко. Твоя Крис».

Кристиана написала письмо вчера, а казалось минула неделя – таким насыщенным выдалось начало дня. Холф поднял её в три утра. После лёгкого, состоящего из двух сваренных вкрутую яиц и подрумяненного в духовом шкафу хлеба, завтрака, они отправились укладывать парашюты. Запасные. Основные были уложены с вечера. Потом два часа кряду выверяли технические показатели, приводили в боевое соответствие личное оружие и даже кобуру: смотрели, легко ли выходят из неё пистолеты. Лишь когда Холф полностью удостоверился, что всё в норме, подошла очередь пополнить запасы конденсата. По утверждённой смете им выделили четыре ёмкости – по две на нос, – но Холф упёрся рогом и настоял на ещё одной резервной. Крис только диву давалась, какой он зануда: известно же, одной макроёмкости конденсата хватит на двести сорок часов полёта. Зачем им так много? Неужели Мрак настолько велик?

Видимо, сомнения отразились на лице, потому что Холф глянул на неё и выдал:

– На входе понадобится мощный рывок. Расход будет в два, а то и в три раза выше нормы. Так что крепи запас и не возмущайся.

– Но я ничего не говорила!

Холф удобнее перехватил канистру и подал механику.

– Зато громко думала. Который час?

– Четверть седьмого.

– Отлично. Самое время наведаться к операторам. Ты распорядилась насчёт воды?

– Так точно, – бойко сообщила Крис. – Вода заготовлена. Расчёт по два литра в сутки.

– Мало.

Крис уже собралась закатить глаза, но вовремя одёрнула себя. Вдруг и сейчас она громко думает?

– Хорошо, я попрошу ещё, – с трудом сдерживая раздражение, выцедила она.

– Уж будь любезна. – Холф наконец закончил с топливом. – И поторопись: через двадцать минут запрашиваю вылет.

– Я буду готова через десять, – мрачно посулилась Крис.

Холф же, не обращая никакого внимания ни на неё, ни на её посулы, бодрым шагом заспешил в операторскую – смотреть прогнозы движения лунок.

Ник

От чёртовых лунок зависело многое, если не всё. Рассчитай траекторию неверно, и всё – пиши пропало: сплющит, как виноградину под прессом, даже мокрого места не останется.

– Точность прогноза? – вопросил Ник, когда старший оператор подал чертёж.

Зелёные точки означали относительную устойчивость лунок, красные – хаотичный разброс. Зелёных точек на схеме не наблюдалось вовсе. Это тревожило.

– Восемьдесят четыре процента.

– Перепроверьте. – Ник протянул чертёж обратно.

– Высчитывали трижды.

– Перепроверьте!

Старший оператор скосоротился.

– Будет сделано, – изрёк без особого энтузиазма и крикнул: – Эй, Лех! Заряжай астролябию.

– Как? – послышалось из недр операторской. – Опять?

– Не опять, а снова, – недовольно буркнул старший оператор. – Мастер Холф недоволен прогнозами.

– Мастер Холф всегда всем недоволен! – откликнулся Лех, не зная, как близок к провалу.

Старший оператор спал с лица, но Ник и не подумал обижаться. Не до этого было.

– Пересчитайте, – с нажимом повторил он.

Нужна была зелёная зона. Хотя бы одна! Но Ник не тешил себя иллюзиями, понимал, что шанс появления зелёного коридора ничтожно мал. Один к тысяче… и это в лучшем случае.

Но всё-таки… Всё-таки пусть пересчитают. А вдруг!

Лех раскочегарил астролябию, старший оператор кликнул спецов и засел за приборы, но чуда не произошло. Не помогло даже то, что Ник скалой стоял за спинами операторов, скрестив руки на груди и грозно нахмурив брови.

Увы… Чертёж пестрил красным, а уровень точности вырос аж на четыре процента.

Что ж…

– Мда… Безопасность миновала… – пробормотал Ник, рассматривая схему.

Старший оператор глянул с пониманием.

– Каждые тридцать секунд мы будем сообщать об изменениях, – уверил он. – Первая же лунка минутной устойчивости будет наша.

– Мне хватит сорока секунд, – серьёзно заявил Ник.

– Тогда в чём проблема? – удивился старший оператор.

Никлас вздохнул и с тоской посмотрел на палубу, что виднелась из круглого оконца операторской. По палубе, шатаясь, ковыляла пигалица. Красная как помидор, она тащила воду, огромную бутыль литров на двадцать пять.

– В ней.

***

– Повтори, – потребовал Никлас так строго, как только мог, и по обыкновению скрестил руки на груди.

Пигалица набычилась, раздувая ноздри.

– Я же только что… – начала она, но Ник не дал закончить.

– Повтори! – рявкнул, стукнув кулаком по столу. Действенный метод. Особенно для таких вот белокурых принцессок.

Пигалица шумно выдохнула, выразительно возвела глаза к небу, но подчинилась.

– Обеспечить постоянную бесперебойную связь, – затянула зазубренную фразу. – Если в эфире тишина, отбивать сообщения светом. Если световой сигнал передать невозможно, сообщать о проблеме покачиванием с крыла на крыло.

Ник удовлетворённо кивнул и тут же озадачил снова:

– Расстояние до ведущего.

– Минимальное четыре метра, максимальное – одиннадцать.

Ник снова кивнул.

– Держись за мной след в след, – сказал то, что говорил уже раз двадцать, если не больше. – Оторвёшься, считай всё. Это ясно?

– Ясно.

– Если придётся прыгать, постарайся не угробиться, – между делом бросил Ник и скомандовал: – По машинам!

– Есть по машинам! – пигалица аж просияла, козырнув, и рванула к серебристой «Единице».

Никлас вздохнул, проводив её взглядом. Вот, радость-то! Глупая наивная девчонка…

Он ловко запрыгнул в кабину «Акулы», пристегнул ремни парашютной сумки, надел шлемофон, стянул очки на глаза. Щёлкнул тумблером.

– Конденсат, – затянул привычную молитву.

– Уровень конденсата в норме, – откликнулась пигалица.

– Давление.

– Давление в норме, – звучал в шлемофоне девчачий голосок. – Приборы исправны. Связь работает в штатном режиме.

– Это ненадолго, – буркнул Ник.

– Что?

– Ничего. Взлёт разрешаю. – Он переключил все необходимые рычаги. Мотор утробно зарычал. – Контакт! От винта!

Техники сняли крепления, машины пронеслись по укороченной ВПП и одновременно взмыли в воздух.

ГЛАВА 13

Крис

Штурвал опасно задрожал в руках.

– Скорость ветра пятьдесят четыре узла! – отрапортовала Кристиана. – Расстояние до поверхности Мрака шестнадцать метров. Пятнадцать. Четырнадцать…

– Отставить, – отозвался шлемофон голосом Холфа. – Лунка не открылась. Заходим на круг.

– Есть заход на круг.

Кристиана вдавила педаль и дала крен вслед за ведущим. Это был их четвёртый заход. К сожалению, он оказался таким же безнадёжным, как первые три: лунки-проходы открывались не там, где надо, тут же схлопывались или не появлялись вовсе.

Холф запретил паниковать, сказал, что такое в порядке вещей, а если её не устраивает, то она – Крис – может прямо сейчас отправляться на лужок танцевать среди кукол и котят.

Крис не знала, где найти лужок с котятами, поэтому упрямо нарезала круги близ поверхности Мрака. Поверхность шипела, выла и плевалась молниями.

– Ещё раз по той же схеме, – скомандовал Холф.

– Есть, – отозвалась Крис.

Эфир вдруг разразился треском, а стрелки приборов заходили ходуном.

«Сильное возмущение», – сообразила Кристиана, и тут же уловила пробившийся сквозь помехи сигнал.

– Барс, Гроза, при…м. Ка… сл…ш-ш-ш…но? Пере…даём ко…рди…ты… Приём! Пр… ш-ш-ш… ём! Широта… два…емь… осемь… сят… Долгота… Ш-ш-ш-ш-ш…

– Слышимость ниже среднего, – отчеканил Холф. – Прошу продублировать светом.

Связь пропала. Отключилась напрочь, прямо как тогда, во время битвы со «Скворцами». Крис нервно сглотнула и уставилась на впереди идущую «Акулу» – как же теперь маневрировать?

«Без паники, – просигналил фонарём Холф. – Держись меня. Сейчас войдём»

Мощный прожектор «Четыреста четвёртого» был виден даже сквозь пепельно-серое марево туч. Три короткие вспышки. Пауза. Две длинные. Пять коротких. Длинная…

– Оператор передаёт координаты, – Крис позабыла, что рация мертва, ка камень, и машинально проговорила вслух данные: долготу, широту, диаметр раскрытия, длительность и устойчивость.

Вариант не идеальный, но лучше, чем ничего.

«За мной», – просигналил Холф, и Крис дала влево.

Ветер усилился. Теперь он доходил до восьмидесяти узлов, а может и больше – приборы по-прежнему бесновались: стрелки дёргались, как бешеные. Пепельные тучи стали угольными, а полыхающие внутри красные молнии делали их похожими на врата в преисподнюю. Закрытые врата.

«Единицу» затрясло, и Крис стиснула штурвал так, что пальцы побелели. Расстояние до поверхности Мрака стремительно сокращалось, а прохода всё не было. Ели лунка не откроется…

Холф не поворачивал. Двигался вперёд, как упрямый смертник. Хотя… Почему «как»? В той схватке со «Скворцом» Холф не моргнув глазом вышел на таран лоб в лоб. Он не страшился смерти. Совсем. Крис осознала это только сейчас, и всерьёз испугалась: разве можно назначать таких на сверхопасные задания? И вдруг поняла.

Только таких и можно.

Двенадцать метров до столкновения. Одиннадцать. Десять…

Ну же, Холф. Дай сигнал к развороту. Ну, же! Сигнал!

Девять. Восемь. Семь…

– Форсаж! – хрипло выплюнула внезапно ожившая рация, и Крис щёлкнула тумблером за мгновение до того, как перед ведущим раззявила округлую пасть гигантская воронка.

Лунка раскрылась на полную… и тут же начала стремительно сужаться – мгновение, и схлопнется. Но своевременно врубленный форсаж решил дело: «Акула», а следом «Единица» с рёвом вклинились в проход. Тяжёлые плотные тучи тут же сомкнулись, и монопланы оказались в тоннеле беснующихся, пронизанных молниями завихрений.

Крис чудом удерживала штурвал. Машину теперь не просто трясло. Её, как выразился бы угрюмый Кок с «Четыреста четвёртого», колбасило! Фюзеляж дребезжал. Плоскости скрипели. Обшивка трещала, словно вот-вот лопнет, разойдётся по шву, точно старая рубашка. «Единицу» мотало из стороны в сторону, и только мощное ускорение позволяло держать нужный курс.

О связи здесь, в воронке, глупо было даже вспоминать: из строя в мгновения ока вышло всё, что только может выйти. В том числе сама Крис. От перегрузки носом пошла кровь, одежда взмокла от пота, а сердце подскакивало куда-то к горлу и рикошетило потом в желудок. Перед глазами мельтешили разноцветные мошки. Уши заложило намертво.

Холф растворился в плотной вате свинцовых туч, и Крис почти отчаялась, но чудом разглядела вдалеке мерцающий фонарь «Акулы».

«Если жива, держи курс».

«Есть!» – спешно отбила Кристиана.

Она прибавила скорости, выжимая из «Единицы» все соки. Стрелка уровня конденсата лежала на нулевой отметке, периодически дёргаясь до максимальных значений. Высотомер умер, и определить горизонт не представлялось возможным. Единственное, что оставалось неизменным в бушующем, свистящем, воюще-дребезжащем вихревом потоке – сигналы «Акулы». Холф давал дежурную вспышку раз в полминуты, и Кристиана следовала за спасительным мерцанием, как привязанная.

«Я не отстану, – повторяла она себе, жмурясь от ярких вспышек огненно-красных молний. – Ни за что не отстану. Не потеряюсь. Я пройду. Смогу. Сдюжу. Я сделаю это… ради отца!»

Она закусила губу, собираясь с силами… и «Единицу» тряхануло особенно сильно. Мир погас. Исчезли молнии, смерчи, воронка. Исчезло всё вообще. Абсолютная глухая темнота проглотила моноплан, как кашалот моллюска. Кристиана задышала часто и рвано. Зажмурилась. Мотнула головой – не помогло: паника затопляла сознание лавиной.

«Я умерла, – мгновенно решила Крис. – Умерла или ослепла!»

И в тот самый момент, когда она едва не выпустила штурвал из ослабевших рук, ожила рация.

– Гроза, – через хрипы и треск прорвался голос Холфа. – На связи Барс. Как слышно?

Кристина ощутила на губах солёный привкус. Слёзы бежали из глаз сами собой, и остановить их не получалось.

– Барс, приём, – усилием воли Крис подавила всхлип. – Связь в норме.

– Гроза! Приём! Как слышно?! – повторил Холф уже с раздражением, и Крис обругала себя, осознав промашку. – Как слышно? Отвечай!

– Слышно хорошо! – отозвалась она наконец.

– Так почему не отвечаешь?

Кристиана вспыхнула. Вот же…

– Я забыла переключить рычажок, – созналась нехотя.

Крис ждала ругани. Не дождалась.

– Цела? – вопросил Холф.

– Цела.

– А машина?

– В норме.

– Хорошо, – сказал Холф. – Зона видимости через семь минут.

– Я не вижу сигналов! – озвучила Крис главную тревогу.

– Разумеется, – холодно проговорил Холф. – Мрак жрёт свет. Весь свет. Удерживай курс. Я тебя проведу. Делай всё, что велю. Ясно?

– Так точно, – пролепетала Крис, украдкой шмыгнула носом и крепче сжала штурвал.

Ник

Девчонка оказалась цепкой.

«Ниже», – командовал Ник, и она снижалась.

«Левее», – и она послушно давала крен.

«Угол сорок пять!» – и пигалица разворачивала машину с точностью до градуса.

Ник уже хотел было её похвалить, но прогнал от себя нелепую идею: жить захочешь, ещё не так раскорячишься. А девчонка совершенно точно погибать не собиралась.

Они вышли в зону видимости, и свет ударил по глазам. Ник сощурился.

Проклятье…

Первый слой Мрака открылся перед ними во всей своей неприглядной красе.

Свинцовое небо, на котором ни луны, ни солнца, ни звёзд, и только далеко впереди, на горизонте, тусклое зеленоватое свечение. Под монопланами вместо облаков стелились тени. Длинные и странные, они напоминали огромные дирижабли и эсминцы, а ещё – первые парящие галеоны времён рассвета воздушной эпохи.

Иллюзии. Корабли-призраки. Бесплотные образы, сбивающие с толку даже опытных пилотов.

– Гроза Барсу! – раздалось в шлемофоне. – Приём! Приём! Как слышно?

– Приём, Гроза. Связь в норме. Что там у тебя?

– На пятнадцать часов наблюдаю абрис «Бесстрашного». Начать снижение?

«А вот и первая жертва…» – устало вздохнул Ник. Однажды они с Петером точно так же попались на крючок, угодили в гравитационную петлю и едва не погибли.

– Отставить снижение, – проговорил бесцветно. – Это мираж.

– Но… На палубе люди! Они машут руками, зовут на помощь!

– Отставить, я сказал! – пришлось добавить голосу стали, а то мало ли, действительно надумает снижаться. С неё станется. – Держать курс.

– Есть держать курс.

Пигалица звучала расстроенной. Нику вдруг стало стыдно за резкость. Девчонка старается. Выполняет все указания, не перечит и вопросов лишних не задаёт. Надо бы её ободрить…