Сбежать из Академии

Антон неопределённо качнул головой и, кажется, ругнулся.

– Но, как по мне, это ужасная несправедливость по отношению к факультету! – продолжила я. – В АДу прекрасный архив и библиотека, в которой хранятся такие фолианты, ахнешь! Про Некрономикон слышал? Вот. А уж про артефакты я вообще молчу. Копьё Атиллы, мел Тамерлана, чаша из черепа князя Святослава... Ох! Всего не перечислишь! И сплошь подлинники! А ещё ребята каждый год ездят на раскопки.

– Круто! – Антон весьма убедительно изображал заинтересованность. – А четвёртый факультет?

– Это факультет Колдовства и чародейства, к которому мы с тобой непосредственно относимся, – сказала, минуя центральную галерею, где тут и там белели гипсовые изваяния. – Возглавляет его Мегера Душегубовна Волк, наша многоуважаемая директриса. С ней ты уже познакомился.

– Да, уж... – буркнул Антон, залипая на затейную скульптурную композицию: Пенелопа, разрывающая пасть Одиссею. Наш штатный скульптор – жуткий хулиган. К счастью, Которектор совершенно не разбирается в греческой мифологии. – А почему она не декан, а директор?

– Понятия не имею, – пожала я плечами, бодро шагая в сторону Отдела Кадров. – Раз в два года названия меняют: с деканов на директоров, и наоборот. А почему – никто толком не знает. Вот мы и на месте.

– Мне сюда? – уточнил Антон, кивнув на нарядную дверь с табличкой "Вещий О.Г. Начальник Отдела Кадров".

– Ни в коем случае! – пришлось схватить новобранца за руку, чтобы он не додумался постучать. – Олега Геннадьевича нельзя беспокоить по пустякам. Тебя оформит его замша, Арахнида Тарантуловна. Только я с тобой пойду, а то не дай Бог опять в обморок грохнешься.

– Арахнида Тарантуловна, можно? – осторожно спросила я, сунувшись в приоткрытую дверь. – Я к вам новенького привела.

– Метафизика? – сурово вопросила тучная замша, не отрываясь от бумаг. Она была настоящим виртуозом кадровой работы: знала всё и обо всех. – Давай его сюда. Оформим в лучшем виде.

Я подтолкнула Антона вперёд.

– Здра... – начал он и запнулся. Замер истуканом. Побледнел и выдавил: – с-сьте...

– Здрасьте-мордасти, – буркнула Арахнида Тарантуловна и протянула к нему одну из восьми своих лап. – Ты всегда такой красноречивый?

– Я-я-я... – выдавил парень. – Я-я-я...

– Давай сюда папку, чего обмер! – скомандовала кадровичка, а другие её руки уже шустрили на полках, перебирая размещённые в алфавитном порядке дела. – Громов... Громов... Фамилия грозная, а сам малахольный!

Антон вспыхнул. Я уже подметила, что он частенько краснеет. Интересно, от чего это зависит? Возможно, какая-то генетическая предрасположенность...

– Я не малахольный! – заявил он, и я дёрнулась. Почему-то совершенно не ожидала от него такого взбрыка. – И меня возмущает подобное отношение! С какой такой стати вы меня оскорбляете? Сначала там, теперь тут... Безобразие!

Он набычился и выступил вперёд. Однако! Я-то думала, Антон человек мягкий, тихий и не особо конфликтный. В общем, типичный ботаник. А тут такой поворот. Интересно!

Арахнида Тарантуловна застыла, недоумённо уставившись на новобранца. Одна из многочисленных ладоней разжалась, и папка с тихим "плюх" шлёпнулась на пол. Я бросилась поднимать документы. Не знаю, что там Антон себе удумал, а мне здесь ещё работать. Ну, по крайней мере, ближайшие полгода точно, пока аккредитацию не пройдём. К тому же, портить отношения с Отделом Кадров додумается только законченный имбецил.

– Лукьянова! – паучиха выхватила бумаги из моих рук. – Ты где такого дерзкого откопала?

– Он к нам на замену приехал, – сообщила я. – Из Томска.

– А-а-а! – протянула Арахнида, и румяное лицо её озарилось улыбкой. – Ну, тогда всё ясно. Характер сибирский сразу видать, это тебе не Москва всякая. Что ж, добро пожаловать в команду, земляк!

Метафизик удивлённо уставился на неё.

– Я из Красноярска, – пояснила паучиха и, подмигнув, добавила: – Всё лучшее в мире сделано в Сибири!

– С этим не поспоришь, – согласился Антон и улыбнулся. Добродушно и на редкость обаятельно.

Похоже, не такой уж нерд этот физик. Ну, то есть, метафизик.

– Что, даже не спросишь, откуда у меня столько рук? – Арахнида Тарантуловна лукаво вскинула бровь.

– Предполагаю, со временем всё прояснится само собой, – пожал плечами новобранец, и кадровичка хмыкнула, обращаясь уже ко мне.

– А парень-то не промах. С начальством виделся уже?

– Виделся.

– И?

Я бросила взгляд на Антона, прикидывая, как бы ответить так, чтобы никоим образом не принизить его достоинство.

– Антон Сергеевич был слегка обескуражен пламенным приёмом, – подыскала, наконец, нужный эпитет.

– Обескуражен, значит, – фыркнула Арахнида Тарантуловна. Две её руки стремительно набирали что-то на клавиатуре, третья рылась в сейфе, четвёртая и пятая ставили на документах размашистые автографы, а остальные с бешеной скоростью заверяли копии разнокалиберными печатями. – Хорошо, если так. Обычно от её вида люди в обморок падают.

Антон выразительно посмотрел на меня. Я ответила едва заметной полуулыбкой.

– Что ж, поздравляю вас, Антон Сергеевич! – паучиха с торжественным видом протянула новобранцу синюю корочку. – Вот ваш пропуск. Теперь вы полноправный член нашего замечательного дружного коллектива. Уже завтра вас подключат к программе Замедления Старения, а сегодня до пяти надо успеть оформиться в Каке.

– Где?!

– В корпоративном комплексе, – спешно разъяснила я. Аббревиатуру "КК" каждый коверкал на свой лад, однако чаще всего выходила чудесным образом склоняемая "КаКа". – ЗГУ предоставляет жильё иногородним сотрудникам.

– А-а-а... – протянул Антон, засовывая пропуск во внутренний карман. – Очередной местный бонус?

Я кивнула.

– Проводишь?

– Разумеется.

– Только поторопитесь, – напутствовала Арахнида, вскинув три руки. На каждом запястье красовались часы, причём все показывали разное время. – Комендант комплекса – настоящий зверь. Опоздаете хоть на минуту – ночевать придётся на улице.

ГЛАВА 5. Запредельный трансфер

Если обойти Центральный корпус с юга, можно пролезть через пространственную щель во внутренний двор. А оттуда до Корпоративного комплекса рукой подать. Особенно, если срезать по тренировочному кладбищу Прикладных некромантов.

В этом направлении я и дёрнула, едва мы покинули обитель наших начальников-небожителей.

– Постой! – Антон схватил меня за руку. – Мне на вокзал надо.

– Куда? – пришлось притормозить. – На вокзал? Зачем это ещё?

– Я там вещи свои оставил.

– Какие ещё вещи? – нахмурилась я.

– Обычные! – Метафизик поправил очки. Он явно вымотался: вид у него был неважный: лицо осунулось, под глазами залегли круги, а морщины на лбу обозначились резче. – Чемодан, а в нём одежда. Джинсы, свитер, носки и... ещё кое-что. Или, может, ЗГУ и бельё сотрудникам предоставляет?

– Предоставит, если возникнет нужда. – Я посмотрела на часы. До пяти оставалось почти два часа, а до вокзала – около десяти километров. И это только в одну сторону! Кошмар кошмарский. Хотя... всё решаемо. Особенно когда ты – секретарь директора.

Я поглядела на Антона.

– Тебе действительно так нужны те свитера с носками?

Физик уверенно кивнул.

– Ладно, – выдохнула я и внимательно поглядела на своего подопечного. – Ты высоты боишься?

***

– Не забывайте о правилах безопасности, – напомнил инструктор, выдавая нам шлемы. Инструктора звали Русланом, его жену – Людмилой, и она считалась лучшим мастером по маникюру во всём кампусе. Ну а я была её постоянной клиенткой, так что проблем со ступами не возникло. Да-да, всё в нашем мире решают связи. И ноготочки. – Никаких резких движений, прыжков и пируэтов. Подниматься выше тридцати метров запрещено. Разгоняться быстрее сорока километров в час – тоже. Заклятье движения произносится не позднее тридцати секунд после подъёма. Управление стандартное двухвзмаховое: метла справа – поворот налево, метла слева – поворот направо. Заклятье торможения размещено на внутренней стороне ступы прямо перед вами. Всё понятно?

– Да!

– Нет!

Выпалили мы в один голос.

Инструктор смухордился. Посмотрел на меня, на Антона, потом снова на меня и сказал:

– Ну, раз всё понятно, жду вас через час. Сдадите ступы, заберёте паспорта.

Он ушёл, а новобранец уставился на меня квадратными глазами.

– Я не полечу!

– Тебе же нужны твои чемоданы, разве нет? – бросила я, застёгивая шлем.

– Нужны, но я не полечу, – Антон вцепился в края ступы. – Это... Это противоречит законам физики! Это невозможно! Нина! Оно не взлетит!

– Не надо так драматизировать, – мягко проговорила я, и командным тоном отчеканила: – Земля, прощай!

Да-да, именно так. "Земля, прощай". Многим заветная фраза известна по старому доброму мульту, но мало кто знает, что она – самое настоящее заклинание!

Приоткрыв рот и вскинув брови, Антон наблюдал, как моя ступа отрывается от земли и зависает в метре над его головой.

– Так не бывает... – пробормотал новобранец. – Как такое возможно?

– Не попробуешь, не узнаешь, – глубокомысленно изрекла я и пожала плечами. – Ну что? Готов пойти на риск ради носков и свитера?

– Ради носков – нет, – Антон поплевал на ладони и схватился за метлу. – А вот ради науки... Земля! Прощай!

"В добрый путь!" – мы сказали уже хором.

***

Мы летели над черепичными крышами, утопающими в майской зелени парками и яблоневыми садами. Дети, завидев нас, махали руками и приставали к родителям: "Тоже хочу!", а взрослые, обременённые заботами, не замечали нас вовсе – подумаешь, летающие ступы! Здесь, в Запределье, и не такое видывали.

Антон пребывал в полном восторге: полёт явно превзошёл все его ожидания. Новобранец достаточно быстро наловчился управляться с метлой и не отставал ни на йоту. Лёгкий, наполненный ароматом акаций ветерок трепал его каштановые волосы, глаза горели азартом, а руки уверенно и крепко сжимали длинный кривоватый черенок.

– Круто! – восклицал метафизик на особо лихих виражах. – Невероятно! Нереально!

Островерхие башни Центрального корпуса остались позади, и я оглянулась, прикидывая, успеем ли мы вернуться. Лучи заходящего солнца окрасили стены академии каким-то совершенно неописуемым сочетанием розового, сиреневого, оранжевого и золотого. Казалось, будто здание светится изнутри. Удивительное зрелище: старинный замок, окутанный волшебным сиянием...

Вот бы никогда туда не возвращаться!

Да, такие мысли посещали меня с завидным постоянством. При всём внешнем лоске, ЗГУ им. ЗГУ стремительно гнил изнутри, всё глубже погружаясь в болото рутины, бессмысленной бумажной волокиты, пустой бравады и натужного пафоса. Я прекрасно понимала это, но... Бесплатная корпоративная квартира, замедление старения, молодильные яблоки на Новый год от профсоюза...

Эх! Где ещё найду я такие шикарные условия? Да и есть ли смысл искать?

К тому же, кто меня отпустит? Узнай Мегера о моих помыслах, всё – пиши пропало. Со свету сживёт! Столько идиотских задач нарежет, что придётся дневать и ночевать в корпусе, и о таких приятных мелочах, как возможность уйти на часок пораньше или взять отгул можно будет смело забыть. Уж я-то знаю...

Бр-р-р... Кошмар кошмарский!

От мысли, что директриса пронюхает о планах сменить место, мурашки бежали по коже. А ведь я даже резюме составила. Осталось только набраться смелости и отправить его хоть куда-нибудь А уж потом...

– Вокзал прямо по курсу! – крикнул Антон, жадно загребая помелом душистый майский воздух. – Где садиться будем?

– Вон там, на парковке, – я мотнула головой в сторону просторной, расчерченной белыми линиями площадки, на которой сиротливо дожидались хозяев несколько вполне себе современных автомобилей, гнедой жеребец в золочёной сбруе, беговая черепаха и безлошадная карета на магическом ходу.

В общем, для полноты картины как раз парочки ступ не хватало.

– Приземляемся? – уточнил Антон, зависая над свободным местом.

– Да, – кивнула я, громко продекламировала спецзаклятье, и ступа начала стремительно терять высоту.

ГЛАВА 6. Вокзал для троих

– Номер семнадцать? – скрипучим голосом уточнила смотрительница камер хранения. Старушке давно перевалило за сотню реальных лет, она была подслеповата, почти ничего не слышала и передвигалась с большим трудом. Однако это не помешало ей стать сотрудником месяца: портрет висел на стенде аккурат за согбенной спиной.

– Восемнадцать! – проорал Антон незнамо в какой раз. – Во-сем-на-дцать!!!

– А? Семнадцать?

– Восемнадцать!

Бабуля закивала и принялась перебирать скрюченными пальцами номерки, а спустя вечность протянула нам семнадцатый.

Антон шумно выдохнул и воздел глаза к куполообразному потолку вокзала. Сверху на него глядели херувимы, нимфы и задумчивый сатир в кепке вагоновожатого. Да-да, здешние залы тоже оформлял наш штатный художник. Подкалымил, так сказать.

– Мой номер восемнадцать! – прорычал новобранец, рисуя пальцем на столешнице невидимые цифры. – Восемнадцать! Вот!

– Что вы так кричите, молодой человек? – проворчала старушка. – Я не глухая. Вот он ваш номер. Предъявите его в пятом окне и вам выдадут вещи.

– А где пятое окно?

– А во-о-он там, – смотрительница указала узловатым трясущимся пальцем в противоположный конец зала. – Сразу за терминалами. Между сто первым и девятнадцатым.

– Господи, ну что за бред! – выцедил Антон, схватил номерок и широким шагом двинул в указанном направлении.

"На первый путь пребывает поезд двести двадцать девять Орешек-Опочка, – объявила диспетчерша, и гнусавый голос эхом отразился от расписных стен. – Нумерация чётных вагонов с хвоста поезда. Нечётных – с головы. Будьте внимательны и осторожны. Повторяю...".

– Эй! Подожди! – я поспешила следом. Ух! Дались ему эти треклятые чемоданы!

Однако догнать Антона оказалось сложнее, чем я думала: партия приезжих заполнила вокзал, и протолкнуться к терминалу сквозь плотный поток людей и нелюдей фактически не представлялось возможным. На какой-то миг я потеряла новобранца из виду.

"Удрал!" – мелькнуло в голове, и я похолодела. Кошмар кошмарский! Если кафедра останется без метафизика в конце года, да ещё и накануне проверки – не сносить мне головы! Мегера не случайно надзор в моём лице к нему приставила. Сказала: "Лучше перебдеть, чем недобдеть". И, чёрт побери, так и есть!

– Дались ему эти чемоданы, – бухтела я, продираясь через толпу. – Одну ночь мог бы и без трусов обойтись!

Да, прикид новенького – что-то с чем-то: порядком выцветшая, застиранная красная футболка с Пикачу под Че Гевару, линялые джинсы и кеды. В такой одёжке до занятий не допустят. Но это ничего: закутали бы его в профессорский балахон, и дело с концом. А спать и без исподнего можно. Так нет же! Приспичило ему тащиться в такую даль за проклятущим багажом!

Однако едва удалось протиснуться к нужному окошку, я поняла: тащиться стоило.

Антон успел получить свои баулы и из одного чемодана извлёк...

– Это что же? – Я подошла ближе, не веря глазам. – Котёнок?

– Ну, точно не чапаевец с пулемётом, – хмыкнул новобранец и почесал серополосатого зверя за ухом. Зверь заурчал.

– В Петрозаводске подобрал, – пояснил Антон, – мы там почти два часа простояли. А эта любопытная морда... – Антон кивнул на мурчащий комочек и хмыкнул. – Подобрался к платформе да на рельсы ухнулся. Пришлось спасать.

– Ясно, – кивнула я. Когда-то давно, до знакомства с первым Которектором, я тоже любила кошек. Ну, обычных таких. Домашних. Тех, которые не носят шляпы и пальто, ничего не согласовывают, не дают распоряжений и не приезжают с проверками в самый неожиданный момент. – А зачем ты его в чемодан запихнул?

– Так ведь нельзя с котами, – пожал плечами Антон и вскинул чемодан к моему носу. – Смотри, я дырки штопором просверлил. Для циркуляции воздуха.

– Впечатляет, – сказала я, ухватила физика за запястье и развернулась к выходу. – А теперь бежим!

– Куда? – наличие кота и кипы баулов превратили резвого новобранца в неповоротливого увальня. Антон пытался половчее перехватить ношу, но ничего не выходило: сумки валились из рук, а котёнок, ошалело мяукая, высвободился, взобрался физику на голову и зафиксировал своё шаткое положение при помощи крохотных, но вполне себе острых коготков. – А-а-й! Ёшкин кот!

– Дорогу! Дорогу! – кричала я. Мчаться через толпу, таща на буксире парня с котом на башке – дело изначально не самое простое, а тут ещё как назло про повязочный режим вспомнили. Ироды!

– Внимание! Внимание! – прогнусавила диспетчер. – В связи с повышенной демонической активностью и с целью предотвращения распространения одержимости, просим всех надеть повязки на глаза! Ёмкости со святой водой для самоокропления находятся у терминалов! Будьте бдительны и соблюдайте благословенную дистанцию!

О какой дистанции могла идти речь в такой толчее – оставалось загадкой. А вот за отсутствие повязки могли нехило штрафануть. Хорошо, что помимо собственной, я всегда имела с собой запас. Так, чисто на всякий случай. Штук десять, не больше.

– На! – протянула Антону узкий отрез плотной чёрной материи. – Повязывай!

– Ты что? Издеваешься?

– Повязывай, говорю, или оштрафуют! – движением подбородка я указала в сторону патрульных.

Физик застопорился.

– Да они сами в повязках... – пробормотал, сморщив лоб. – Как они нас увидят-то?

Я закрыла глаза и шумно выдохнула.

– Это Запределье. Здесь, чтобы кого-то оштрафовать, глаза не нужны – нужен только повод!

Я, Антон и все, кто находился в здании вокзала, натянули повязки на глаза. Перед тем, как лишить себя зрения, я запомнила, что выход – строго на севере, и если идти к нему по прямой, потребуется обогнуть бродячий ларёк и поющий фонтан.

– Пошли, – скомандовала я, схватила кое-как приспособившего повязку прямо поверх очков физика за руку и уверенным шагом двинулась туда, куда вело чутьё.

На ларёк мы наткнулись через двадцать шагов. Волшебная избушка деликатно предложила приобрести сканворды и беспроигрышный лотерейный билет, мы так же деликатно отказались и продолжили путь. Фонтан громко выводил: "То-о-олько-о-о рюмка водки на столе-е-е-е", и Антон тормознул, видимо заслушавшись.

– Обалдеть! – сказал физик. – Это взаправду фонтан поёт? Интересно, что за технология...

– Сам ты технология, – обиженно ответил фонтан и обдал нас струёй ледяной воды.

Стоит ли говорить, что когда мы, наконец, выбрались к парковке, время неумолимо приближалось к точке невозврата. Однако самое худшее ожидало впереди...

ГЛАВА 7. Опозданием мы наказаны [1]

– Нет, – отрезал Тигорь Юрьевич, которого все звали просто Юрич, и сложил на груди мощные волосатые руки-лапы. Полосатый хвост его нервно подёргивался. – Не дозволено. Вы опоздали на три с половиной минуты. Корпус закрыт. Приходите завтра.

– Ну, Тигорь Юрьевич, миленький, ну очень вас прошу! – взмолилась я, в большей степени обеспокоенная провалом поставленной задачи, нежели благополучием нового сотрудника. – Это же наш новый метафизик! Ему и идти-то некуда, и кота кормить нечем, и...

– Я сказал – НЕТ! – грубо оборвал меня суровый комендант и повёл мохнатым ухом. – Опоздунам у нас не место!

– Но... – начала я, однако меня снова перебили. На этот раз – Антон.

– Послушайте, любезный, – обратился новобранец к Юричу. Даже если физик испугался тигроподобного облика сурового коменданта, то виду не подал. Молодец! – Наше опоздание – результат форсмажора.

– Да ну? – прорычал комендант и, набычившись, упёр руки в бока.

– Ну да! – ответствовал Антон и принялся объяснять: – Нам пришлось лететь на ступах за котом в чемодане.

Взгляд коменданта опасно потемнел.

– Знаю, это звучит немного странно, но тем не менее...

– Скажите, вы – идиот?

Антон явно обалдел от вопроса. Однако Юрич задал его таким тоном, что вместо бурных возмущений физик, проморгавшись, серьёзно ответствовал:

– Нет.

– А справка у вас есть?

– К-какая справка? – запинаясь, выдавил Антон. – Что я не идиот?

Полосатый хвост коменданта вспушился, а шерсть на загривке встала дыбом.

Плохой знак!

– Справка о заселении.

– Вот! – встряла я, шагнув наперерез. – Всё в этой папке. Смотрите: копии, справки, распоряжения и даже прививочный сертификат. Всё здесь.

– Хм-м-м... – Юрич задумчиво потёр подбородок, перебирая бумажки. – А экспресс тест на одержимость где?

Я была готова к такому повороту.

– Согласно постановлению Которектора номер триста тридцать семь от пятнадцатого мая, сертификат о прививках освобождает от обязательства делать тест на одержимость, – сказала я и извлекла из заветной папки копию подтверждающего документа.

Тигорь Юрьевич похоже, только этого и ждал. Он усмехнулся в усы, вытащил из кармана сложенную вчетверо бумажонку и, вручив мне, изрёк:

– Согласно постановлению триста тридцать семь дробь один штрих плюс, от теста на одержимость освобождаются исключительно штатные сотрудники.

– Он штатный! – возопила я, закипая. – Арахнида Тарантуловна оформила его сегодня! Вот копия копии подтверждения о зачислении в штат!

– Да, – комендант изобразил улыбку чеширского кота, – но сертификат, освобождающий от теста, получен за сутки до зачисления гражданина Громова в штат. Так что, всего доброго! – гад развёл руки и выпучил глаза. – Приходите завтра.

Кошмар кошмарский! Похоже, усатый-полосатый меня переиграл и уничтожил. Что же делать? Звонить Мегере? Она-то всё разрулит, вопросов нет: одно её слово, и Антона вселят. Но... При этом я останусь виноватой по самые уши. Возникшая проблема официально станет моим косяком, очередным поводом попрекать, оскорблять и обвинять в некомпетентности.

Нет уж!

Я решила разыграть последний козырь.

– Мы не уйдём, – сказала так твёрдо, что Юрич даже ухмыляться перестал. – В соответствии с нормативом две тысячи сто девять штрих плюс-плюс один двенадцать, любой штатный сотрудник, обладающий жилплощадью в Корпоративном Комплексе, имеет право раз в пять с половиной лет приглашать гостя. И я этой привилегией ни разу не пользовалась. Так что Антон Сергеевич сегодня останется у меня. Причём, на вполне себе законных основаниях!

Антон, казалось, удивился не меньше коменданта.

– А это... удобно? – спросил он, и колючие щёки тронул лёгкий румянец.

– Вполне, – ответила я, бросив на Юрича победный взгляд. – Бери кота. Пошли домой.

Моя квартира находилась на самом верху и, по сути, представляла собой переоборудованный чердак, что в условиях волшебного мира само по себе чревато: безлунными ночами частенько скрипели половицы, раздавался лязг, звон, храп и даже хрюканье. Я привыкла. Ведь это всего лишь Петрович – местный полтергейст-пенсионер. Чердак с незапамятных времён считался его надёжным убежищем. Петрович не умел говорить, только выл да постанывал иногда. А жаль: я бы с радостью послушала, кто он, откуда, и как его угораздило оказаться на чердаке нашей Каки.

– Располагайся, – сказала я Антону и раскрыла окно. Вечерний майский дух колыхнул занавески, и в комнате запахло черёмухой. – Сумки пока в угол брось, потом разберёмся.

– Угу, – отозвался физик, но залип в импровизированной прихожей дольше, чем требовалось. – Слушай, а зачем тебе вилы и факел?

– Обязательное требование безопасности. – Я переместилась к холодильнику, дребезжащему допотопному гиганту с облупившейся надписью "Саратов" на дверце. – На случай зомби-апокалипсиса.

– А-а-а... – протянул Антон. Котёнка он сунул за пазуху, и тот присмирел. – И как только я сам не догадался.

Я тяжело вздохнула, созерцая пустые полки старенького "Саратова". Да, уж! Хороша хозяйка! Кроме кетчупа и глазных капель – ни-че-го. Что поделать: гостей я не ждала, а с моей работой особо не до разносолов. Завтракала я пустым чаем, обедала в студенческой столовой, а на ужин покупала "готовую порцию" в магазинчике у дома.

Эх...

Антон заглянул в холодильник через моё плечо.

– Не переживай, – сказал он и опустил шерстяного найдёныша на пол. Кот растерянно мяукнул. – У меня всё есть.

Новобранец вытащил на середину комнаты один из своих баулов, раскрыл и продемонстрировал банку шпрот.

– Вот. Пища богов! Мечта гурманов! – за консервами появились варёные яйца, пара пачек доширака, халва и полбатона. – Сплошные изыски.

Я не сумела сдержать улыбки. Душевно, однако!

– И, самое главное... – он выдержал театральную паузу и движением матёрого фокусника извлёк на свет божий пластиковую полторашку тёмно-бордовой жидкости без каких-либо опознавательных знаков. – Домашнее вино!

– Обстоятельно, – заметила я, оглядывая плацкартные деликатесы. – Курицы в фольге не хватает.

– Курицу я съел, – признался Антон. – Но всё остальное к вашим услугам, миледи.