Солёный на вкус

Х.О. Рэвэри

Солёный на вкус

Глава 1

Должно было быть страшно, за спиной стояло трое малознакомых мужчин, твердивших небылицы.

На продуваемом каменном выступе должно быть холодно. Ветер хлестал выбившие из неряшливого хвоста пряди прямо по лицу, будто розгами.

Пейзаж должен был сливаться: серое небесное полотно отражалось от темных вод океана, в общую массу вписывался и каменный утес. Небольшое количество песка на берегу было не теплого оттенка, а графитового, как твердый карандаш.

Графика, гризайль - можно было бесконечно рассматривать оттенки одного и того же цвета. Изучать. Запоминать.

Миана любила рисовать. Она в принципе много что любила, но за последнюю неделю будто бы все потеряло смысл. Главным стало разобраться в том, что происходит. Найти причину болезни и вылечить её. За восемь дней все скатилось к фундаментально простому «важно». Лишь бы просто найти в себе силы быть дальше.

Или, лишь бы это всё закончилось?

Никто не говорил правильного ответа. Врачи пожимали плечами. Незнакомцы, которые встретились в день рождение, уверяли, что знают правду. Но она звучала – сказкой в лучшем случае.

Пошатнувшись на ветру, девушка выставила вперед ногу и упала на колени. Может из-за того, что поскользнулась на мокром камне. А может из-за того, что в теле остались рефлексы, но не силы.

- Не свались, ещё рано.

Губа дернулась, но Миана ничего не ответила. Чтобы мужчина её услышал, нужно было бы кричать, иначе ветер унесет звук в другую сторону. А кричать не хотелось.

Холод камня обжигал ладони и казалось, кожа сейчас прилипнет к нему, как к металлу на морозе.

На самом берегу было в разы холоднее, и утепленная толстовка не спасала совершенно. На несколько размеров больше необходимого, кофта пропускала под себя все порывы ветра. За последнюю неделю Миана потеряла фунтов десять, и почти смирилась с тем, что иногда ожидаемая реальность оказывалась надуманностью или сном. Перед выходом из дома мысль, что стоит надеть непродуваемую куртку, мелькала в сознание. Но, судя по тому, что сейчас девушка была без верхней одежды, ей лишь показалось, что она это сделала. перед выходом, но, судя по всему, Миане померещилось, что она это сделала.

Холод камня был недостаточно убедительным, что происходящее не было сном. Кошмары тоже снились и выбраться из них не удавалось.

Набегающие волны уже промочили джинсы. И всё же сидеть было приятнее, чем стоять. Не исключено, что до этого она стояла лишь из-за того, что ветер одновременно дул и в спину, и в грудь.

Стесав ногти, Миана заставила себя подняться и даже взглянуть на мужчину рядом, молча сообщая, что её не стоит трогать. Силы очевидно были не равны, но даже если Миана собиралась сдаться и не бороться, то только на своих условиях.

Если небылицы окажутся небылицами, то терять было нечего. В течение двадцати одного года Миана никогда не думала, что будет готова к концу. Даже когда прилетало от отца так, что терялось сознание.

- Уже скоро. Если бы ты согласилась раньше, все было бы проще.

Шон стоял в полушаге, закрывая от ветра. От этого было чуть теплее, хотя зубы продолжали стучать друг об друга. И тяжелее: теперь Миана боролась с желанием просто завалиться на его грудь.

- Я все еще не уверена, что согласилась.

Дрожь от которой казалось, что тряслись сами кости, была не только от холода.

Страх, что они правы? Страх, что затея не удастся? Страх, что никто не понимал?

Миана с трудом отделяла одну причину от другой. Голова раскалывалась от нехватки кислорода. В последнее время вдохнуть полной грудью становилось невыносимо больно. И будто это могло помочь, девушка обнимала себя руками, стараясь буквально сдержать собственное тело.

А от ожидания, от необходимости собирать последние силы, которые закончились еще на пути сюда, от необходимости держать себя в сознание и не позволять уснуть, голова буквально кружилась. Похожие оттенки моря, неба и суши сливались в единое пятно. Качка волн только поддерживала это состояние, но оторвать взгляд от них было невозможно.

В природном бассейне, отделяемым от больших вод океана чредой камней, вода была тише, а белые барашки разбиваемых волн - пышнее и медленнее. Однако дна не было видно.

Миана любила море. Оно успокаивало, но она не любила плавать. Вода казалась холодной даже во Флориде. А тут даже в сезон лучше было надеть гидрокостюм, не то, что в октябре.

- Ещё пару минут. Ты сама или как?

- Сколько сейчас времени? - Миана хрипнула и облизала пересохший губы. Маленькая трещинка тут же открылась.

- Понятия не имею. - Шон даже не шелохнулся, всматриваясь в линию горизонта. - Но пора.

Движение под водой не позволило отвести взгляд и уточнить, что именно имел в виду Шон, хотя всю дорогу до сюда он рассказывал, что нужно делать. Только Миана спала и понятия не имела, что приснилось, а что было правдой.

Большая тень, сначала принятая за облако, оказалась огромным хвостом. Он скользнул от одного подводного валуна к другому. К нему добавились еще три живых тени. От их движений волны на поверхности стали крупнее и мощнее. Миана отшатнулась, лишь бы вода, испачканная чем-то не реальным, не коснулась её.

- Принимай решение.

Вероятно, от того, что Шон сжал ее плечи, там позже останутся синяки. Но болевой синдром чуточку прояснил сознание. Видимая картина под водой не была игрой воображения. Восьмифутовые силуэты скользили, выстраиваясь в круг.

Их было шесть. Один остался в центре и поднял голову.

То, что сдавливало грудь и не позволяло дышать, опустилось еще ниже, сжимая живот. Желание поддаться этому и позволить телу связаться узлом вдруг стало еще более заманчивым.

Миана готова была признать собственную слабость. И если нельзя было мечтать, чтобы это оказалось сном или чтобы всё это закончилось, она тогда просто хотела потерять сознание и не знать ни что дальше произойдет, ни как это произойдет.

Если это было правдой, если она была «рожденной под счастливой звездой», как говорили эти странные люди, разве столкнувшись нос к носу с этой правдой, Судьба не должна была дать какой-то знак? Как-то подсказать, что это все правильно? Разве дышать хотя бы не должно было стать легче?

Именно с этой слепой верой Миана и пришла сюда на дикую прибрежную полосу, где не было никого кроме их четверых и кого-то под водой. Но вместо связи, что она принадлежит этому миру, Миана чувствовала лишь волну ужаса.

Выброс адреналина заглушал боль, которая пронзила грудь от нового вдоха.

Мужчина как раз разжал руки. Надо было бежать. И в ту же долю секунды Шон с силой толкнул в спину, не оставляя шанса ни то, что на побег, а даже на то, что ноги еще коснутся камня и смогут удержаться на поверхности.

Безмолвный крик, во время которого Миана даже не помнила, успела ли вдохнуть или нет, прекратился, как только ледяная вода коснулась лица. Открывать рот было небезопасно. Нужно было надеяться на крохи кислорода, что остались внутри. Нужно было успокоить сознание, чтобы меньше тратился кислород.

Миана все это знала, но не могла не паниковать. Её тело камнем падало вниз, несмотря на все усилия шевелить руками и ногами, чтобы всплыть. Намокшая одежда добавляла тяжести и ослабленное тело просто не имело никаких шансов бороться. Вода, температуры только что расставившего льда, пронизывала насквозь. Это было невозможно, но ощущалось именно так: все органы сжимались от холода.

Что-то схватило за щиколотку и потянуло вниз. Будто Миана была тросом, по которому перебирали руками и утягивали её все дальше от дневного света.

То, что глаза щипало от солёности, а мутная и темная вода не давали никакого обзора, Миану не смущало. Она дико хотела закрыть глаза ещё минуту назад, но теперь не могла себе позволить.

Когда лицо поравнялась с другим лицом, тяга ко дну прекратилась. Парень залез руками ей под кофту и провел обжигающе горячими пальцами по спине. Миана пару раз дернулась, но безуспешно.

Темный взгляд напротив был суровым и будто бы даже хмурился.

Боль вернулась с новой силой, будто гвозди вкручивали в череп.

Воздушная пробка пульсировала в ушах расплывчатой фразой: «Подожди. Подожди».

Миана открыла рот, но инстинкт не позволял вдохнуть. Согнулась пополам, насколько могла в чужих руках. Легкие обжигало такой силой, что перспектива заполнить их водой всё меньше казалась ужасной. Хоть чем-нибудь.