Из искры разгорится пламя. Том 1

Увидев понимание в глазах напротив, Цин Юань продолжила:

– Как именно её рассказывают?

История о «Золотой сливе и благородном фениксе», конечно, была историей о князе этих земель и его трагической, единственной, как говорят, любви.

Князь Фэн У тогда только вступил в права правителя и земли ему достались проблемные, терзаемые бесконечными междоусобными войнами между пустынными кочевниками и подданными правящей семьи. Желая остановить кровопролитие, князь смело отправился на переговоры к вождю, в самое пустынное пекло. Лишь сила духа позволила ему добраться до поселения кочевников; жаркое солнце жгло кожу до сочащихся кровью волдырей, а сознание обманывали бесконечные миражи. Добрался он почти в беспамятстве, упав с коня прямо в жесткий раскалённый песок.

Кочевники были жестоким и упрямым народом и легко могли закончить переговоры, даже не дав им шанса начаться. Но вождь оказался благородным мужчиной в уважаемом возрасте. Сила духа молодого князя впечатлила его. По его приказу Фэн У выходили и позволили рассказать о цели своего визита. Переговоры проходили напряжённо, но вполне могли иметь шанс на успех, не соверши князь роковую ошибку.

У вождя была дочь. Прекрасная Мэйхуа17, юный цветок под стать своему имени. Именно она ухаживала за князем, пока тот находился в жарком бреду. Они полюбили друг друга и под покровом ночи бежали во дворец. Узнав об этом, вождь пришёл в ярость и отправил погоню, но двум влюблённым всё-таки удалось от них оторваться. Дворец защищался надёжно и мог выстоять под нападками диких кочевников.

Нападения длились несколько месяцев, но влюблённые лишь надеялись, что удастся смягчить вождя, когда он увидит своего новорожденного внука. Ему отправляли тайные послания, но гнев вождя разжигался только сильнее. И вот однажды, спустя всего неделю после рождения наследника, кочевники, собрав все силы, смогли прорвать оборону. Они утопили дворец в крови, в пылу битвы не выжила и Мэйхуа.

Фэн У, убитый, растерзанный горем, подавил восстание, одним ударом снеся вождю голову. И так, желая остановить междоусобицы, он только сильнее разжёг пламя войны. Кочевники утопили в крови всего один дворец, Фэн У утопил в крови целую пустыню. Как оказалось, положить конец войне можно было только учинив бойню.

Потеря горячо любимой женщины сломала юного князя настолько, что, оставшись с младенцем на руках, он не мог даже смотреть на него. Князь возненавидел собственное, дитя, неповинное в чужих грехах, любовь к которому вначале казалась непреложной истиной.

Говорят, именно эта трагедия ожесточила Фэн У настолько, что он стал самым жестоким правителем за всю историю. Жестоким, но не ненавистным. В конце концов, людям свойственно закрывать глаза на многие ужасные вещи, если причиной их послужила такая безумная и прекрасная любовь.

К концу рассказа Цин Юань усмехнулась. Горько и будто бы устало.

– Что ж, – сказала она, цокнув языком, – доля правды в твоей истории есть. Люди так глупо обожествляют и превозносят любовь. Но любовь не приносит ничего, кроме страданий и кровоточащих ран. Тебе стоит это запомнить, лисёнок. Действительно, те времена не запятнаны кровью, они ей залиты. Дворцу пришлось сильно постараться, чтобы ни один лишний слух не покинул этих стен, и у них получилось, раз ты знаешь эту историю именно так. В конце концов, нельзя было опорочить молодого князя, едва занявшего трон. Юг не оправился бы от новой войны. В какой-то степени это было здравым решением. Но истина совсем иная.

Цзинь Мэйхуа, и правда, была дочерью вождя кочевников. Юная и прекрасная, в этом история не лжёт. Но Фэн У…отнюдь не так благороден. Переговоры с кочевниками, действительно, были. Вождь был благоразумен и сам хотел остановить бесконечные войны, а потому принял официальное приглашение князя во дворец. Он взял с собой доверенных лиц и, что и было роковой ошибкой, свою дочь. Мэйхуа пусть и выглядела утончённо, обладала характером, которому позавидовал бы бравый воин. Фэн У, горячий и напористый так сильно её возжелал, что не осталось и шанса заключить мир. Он был готов расправиться с любым, кто встал бы у него на пути, на месте – князю не пристало получать отказ.

Но Мэйхуа оказалась хитрее. Ей удалось убедить отца покинуть дворец, не проливая крови. Кочевники никогда не признавали власти правящей семьи, и Мэйхуа, взращённая в этих идеалах, ненавидела Фэн У, но осталась, добровольно отдав себя врагу для спасения своих родных. Князь, ослеплённый собственным эго и чувствами, не заметил подвоха. Так, Мэйхуа оказалась в гареме, получив высший титул – Гуйфэй с перспективой стать официальной женой. Не стоит и сомневаться, что, желая от неё наследника, Фэн У не стеснялся проявлять жестокость.

Кочевники, действительно, многие месяцы осаждали дворец. Но лишь для отвода глаз. Как выяснилось позже, Мэйхуа вела тайную переписку с отцом, готовя диверсию. Она лишь просила подождать до рождения ребёнка, ведь как бы она ни ненавидела Фэн У, дитя не было повинно в грехах отца. Материнская любовь – вот, что всегда будет непреложно.

Спустя неделю после рождения наследника всё оказалось кончено. Кочевникам всё-таки не хватило сил. Интриги гуйфэй были раскрыты, и Фэн У пришлось лично казнить её. Пронзить мечом сердце женщины, подарившей ему сына.

– Возможно, он и правда любил её, – со вздохом закончила Цин Юань, – но это была больная любовь, не принёсшая ничего хорошего. Дворцовые стены хранят много тайн, а лжи ещё больше. Здесь другой мир, и любовь в этом мире не значит ничего. Пойми это как можно раньше, лисёнок, ведь жизнь тебе предстоит долгая.

Цин Юань говорила загадками. И не было ясно, пыталась ли она разрушить детскую наивность или в который раз убеждала в чём-то саму себя.

Бай Лао молчал, нерешительно накрыв её руку своей маленькой ладонью.

────༺༻────

Возвращаясь в покои Чуньшен далеко заполночь, Бай Лао не смог пройти мимо фонтана во внутреннем дворе. Он замер, скрытый тенями острых черепичных крыш.

Фэн Ся расслабленно сидел на каменном бортике, подставив лицо холодному звёздному свету. Он слышал тихие нерешительные шаги, но ни один мускул не дрогнул на его лице, лишь ресницы слегка всколыхнулись.

Бай Лао успел привыкнуть к его молчаливому присутствию и, вспоминая слова генерала, опечалился, что месяц, может быть, два не сможет его ощущать. Он нащупал маленький пузырёк в кармане и с лёгким стуком опустил на прохладный, усеянный брызгами камень совсем рядом с чужой рукой. Почтительно поклонился, когда янтарь чужих глаз скользнул по нему из-под полуопущенных ресниц.

«Любовь в этом мире не значит ничего».

Звучало в его голове голосом Цин Юань.

– Удачи, сяньшен18.

Говорил он, склоняя голову, звеня тяжёлой золотой серёжкой и поднимая глаза прежде, чем продолжить свой путь.

Глава 11. Бродяжка с деревянным мечом. Часть 1

– Опять ты со своей палкой! Чем же тебе так не угодило нормальное оружие?

Прицокнул языком Фэн Су, поравнявшись с конём брата. Его собственный конь, словно переняв настроение хозяина, фыркнул, потряс лоснящейся гривой с мелкими тугими косичками и переступил копытами, подстраиваясь под чужой размеренный шаг.

Конь Фэн Ся шагал неспешно, будто бы горделиво, плавно раскачивая всадника, за ровной спиной которого возвышалось длинное копьё. Острое лезвие, начищенное до блеска, сверкало серебром в лучах рассветного солнца, бахромчатая кисточка цвета киновари мерно раскачивалась в такт шагам, поглаживая тенью прохладный после ночи песок. Фэн Ся усмехнулся, не отрывая прищуренного взгляда от горизонта.

– Если моя «палка» так плоха, что же твой «нормальный» меч никак не может сразить её в честном бою?

Фэн Су так возмутился, что слюна комом встала у него поперёк горла.

– Тебе бы следовало устыдиться своих слов, гэгэ! Называть «нормальным» превосходное духовное оружие, носящее притом твоё же собственное имя. Что за неслыханная дерзость?!

Фэн Ся скользнул взглядом по рукояти меча, венчаемой головой феникса, на мгновение задержавшись на довольно кривых иероглифах. Не дожидаясь дозволения отца, Фэн Су сам высек их на мече, доведя при этом главного кузнеца почти до истерики. Каллиграфия его и без того оставляла желать лучшего, а тонкая филигранная работа и вовсе не была его сильной стороной – даром, что благородный княжеский сын. Когда кузнец, пеняя о сохранности драгоценного оружия, привёл их отца, было уже поздно. Меч получил своё имя и каким бы ненавистным оно ни было, исправление уже было недопустимо. В тот момент, казалось, даже языки пламени в печах замерли под тяжёлым, пристальным княжеским взглядом. Один Фэн Су даже бровью не повёл, рассматривая своё деяние с гордостью. Он, в общем-то, собаку съел на том, как посильнее насолить отцу.

– Что скажете, Ваше Высочество? – Ехидно вопросил он, вертя в руках меч, пока раскалённые символы ярко горели, намертво сливаясь с рукоятью.

Но, ко всеобщему удивлению, Фэн У ничего не ответил. Лишь злобно поиграл желваками и на несколько дней впал в глубокую молчаливую задумчивость. Такую, что весь дворец ходил на цыпочках, опасаясь любым движением превратить молчание в кровопролитие. А потом распорядился отослать обоих сыновей на ночную охоту, приказав не возвращаться по меньшей мере месяц.

– С глаз долой, – процедил он сквозь зубы, и все выдохнули, ожидая чего похуже.

Фэн Ся не испытывал ни гордости, ни раздражения за поступок брата. Ни одно из его имён, на самом деле, не представляло для него ценности. И если отец был предельно прямолинеен, нарекая его; то, что же имела ввиду мать, узнать уже не представлялось возможным19.

– Неслыханная дерзость – это твои игры с огнём, из-за которых нам теперь придётся скитаться по пустыне, умирая от жары.

На самом деле, в глубине души ни один из них не считал это чем-то ужасным. Фэн Су тем сильнее радовался, чем дальше он находился от собственного отца. А Фэн Ся… Чтож, кровь матери-кочевницы была в нём довольно сильна. Жар охристых дюн манил его куда сильнее нефритовой прохлады дворца.

– Да брось. Сам же знаешь, срубить пару десятков голов какой-нибудь нечисти куда лучше, чем киснуть на скучных тренировках.

Фэн Су ловко перекрутился в седле, оказавшись лицом к следовавшему прямо за ними генералу, что восседал на коне так статно, будто за спиной у него целое вооружённое до зубов войско.

– Не в обиду вам, генерал Ю.

Ю Линг лишь закатил глаза. Какими бы несносными князь ни считал своих сыновей, смерти он им явно не желал. И потому, отправляя их скитаться по пустыне, в сопровождение дал самого надёжного человека. Генерал ничего не смыслил ни в заклинательстве, ни в какой-то там нечисти, но рука его была тверда – лучшая во всём княжестве, чтобы прямо за шкирку вытащить юных господ из любого сомнительного сражения.

Фэн Су, пребывая в прекрасном расположении духа, несвойственно много болтал и улыбчиво щурился солнцу – Ю Линг давно не видел его таким. Воодушевлённым юнцом, а не придавленным тяжестью пророчества наследным принцем.

– Лучше бы вам шустрее двигаться, если хотите добраться до первой деревни до того, как солнце будет в зените, – строго сказал он, уверенно выезжая вперёд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Час волка – время между тремя и четырьмя часами утра, когда часто умирают и рождаются люди; время безумия и кошмаров. Часто это время связывают с оборотнями.

2

] Гуань 冠 (guān) – высокая заколка-корона над головой, закрепляемая поперечной шпилькой (冠子 означает «птичий хохолок» и «совершеннолетний сын»). Головной убор аристократии. Второе значение иероглифа 冠 гуань – «быть первым», «превосходить». Шпилька для мужчины была символом мужества, порядочности и чести. Право носить шпильку теряли преступники.

3

техника тренировки Фэн Ся – это шаги Юя – особый вид ритуального хождения в даосизме, еще он может называться «хождение по звездам Большой Медведицы», «наступать на восемь триграмм».

Традиционно происхождение этих шагов связывают с персонажем, в честь которого они и были названы, Юя. Согласно мифу, Юй, которому было поручено усмирить потоп, начал обустраивать русла рек, но от тяжкого труда повредил себе ноги, из-за чего ходил прихрамывая. Считалось, что маги подражали его хромоте.

В то же время исследователи, указывают, что маловероятно, что люди стали бы копировать физические недостатки считавшегося святым персонажа. Это было бы сильным неуважением к святому, к тому же само по себе не имеет смысла. Гораздо вероятнее то, что Юй сам был магом, который и изобрел или первым упорядочил способы ритуального хождения, которым потом следовали потомки.

В настоящее время существует огромное количество разновидностей шагов Юя. Разница между ними заключается в том, исходя из чего формируется сама последовательность шагов. Иногда юевыми шагами обозначают лишь те, которые совершаются по рисунку Большой Медведицы.

4

Гуань дао – Это древнее китайское оружие сочетает в себе всё лучшее от меча, копья и шеста. в народе его называли “генералом всех оружий”. Представляло собой массивный изогнутый клинок, закреплённый на длинном древке с железным наконечником, напоминающим шип.

5

Хучжи – «футляр для ногтей». Представляли из себя украшенный твердый «коготь» с отверстием для кончика пальца, его делали из драгоценных металлов, кости или раковины и декорировали камнями, эмалью и перьями.

6

Данная традиция существовала среди маньчжурок. Ещё с детства маньчжурским девочкам каждое ухо прокалывали по три раза. Делалось это, чтобы подчеркнуть их высокий статус.

7

Шуфэй – ранг в гареме. За основу устройства княжеского гарема взято устройство гарема Императора в упрощённом виде. Главной среди женщин во дворце была императрица, или главная жена Сына Неба (хуань хоу); далее шли четыре дополнительные жены (фу жэнь) – каждая из них имела особый титул: драгоценной (гуйфэй), добродетельной (шуфэй) – собственно Сяомин, нравственной (дэфэй) и талантливой (сяньфэй) наложницы – собственно, Чуньшен – «рождённая весной»

8

Поговорка про форму глаз. Бай Лао обладатель «абрикосовых глаз». Абрикосовые глаза внешне похожи на абрикосовую косточку. Глаза чистые и ясные. Они придают человеку невинный и очаровательно наивный вид, естественным образом вызывая ощущение «наивного красавчика».

9

Аконит в древнем Китае использовался как обезболивающее

10

Глаза феникса, как и следует из названия, похожи на глаза птицы феникс, а формой напоминают параллелограмм. Они считаются самой популярной и самой красивой формой глаз в традиционных китайских представлениях. Такие глаза отличаются особой привлекательностью и очарованием, а также сильной аурой.

11

Момо – буквально «мама». Женщина, к которой приводили новых служанок и которая за ними следила.

12

В китайском гареме для служанок были очень строгие правила. Существовало даже правило, как нужно спать: обязательно переместившись на бок и вытянув руки. И за этим тщательно следили. Со временем девушки выучивались засыпать только таким образом, не шевелясь до самого утра.

13

Вообще, я нашла очень мало информации об иерархии непосредственно служанок в гареме, хотя она, конечно, там была. В целом иерархия гарема строилась таким образом: служанки подчинялись наложницам, наложницы – жёнам, жёны – императрице. В одной из статей, я выяснила что точно существовали «служанки с гребнями» и «служанки с полотенцами». В моей вольной интерпретации, тех что «с гребнями» я назвала «гребневицами» и дала им довольно высокую ступень иерархии в качестве прислуги княжеских жён.

14

Цинь (гуцинь) – «царь всех инструментов» – Сама форма циня – округлая сверху и плоская снизу – символизирует «круг» Неба и «квадрат» Земли, как они понимаются в натурфилософии Китая. То есть сам инструмент гуцинь – это весь мир, все сущее между небом и землей.

Все измерения инструмента также имеют символический смысл:

– длина гуциня равна 36 цуней (китайская мера измерения, равная примерно 3,73 см), что символизирует 360 дней в году

– на корпусе циня 13 точек для ориентации во время игры. Они обозначают 12 месяцев и 1 месяц високосного года.

– самое широкое место инструмента равно 8 цуней, что означает восемь ветров.

– а самое узкое – 4 цуня, времени года.

15

В уголовном кодексе Древнего Китая было перечислено 500 преступлений, из них десять считались тягчайшими преступлениями, которые не подлежат помилованию и прощению – то есть, даже всемогущий, по сути, император не мог помиловать осужденного. И первым из этих десяти значилась государственная измена, включая намерение ее совершить или подстрекательство к ней. Кроме того, в Китае существовало такое понятие, как ответственность девяти родов. Это означало, что если глава семьи признан виновным в государственной измене, казни вместе с ним подлежат все его близкие родственники по отцовской и материнской линии, а именно: родители, бабушка и дедушка, все дети (с супругами), все внуки (с супругами), братья и сестры, братья и сестры супругов, тети и дяди с супругами, двоюродные братья и сестры, супруги самого преступника и их родители. Иногда император мог помиловать лишь детей, не достигших определенного возраста, а женщинам казнь заменить на рабство. Известен случай, когда вместе с обвиненным в измене ученым Фан Сяожу в 14 веке было казнено 873 совершенно невинных человека.

16

Гуйфэй – «драгоценная». Титул одной из жён в гареме. По факту, после императрицы (официальной жены), гуйфэй была самой главной и значимой.

17

В древнем Китае мэйхуа (дикая слива) была одним из популярных символов. Она олицетворяла трудолюбие и твёрдую волю, начинала цвести в суровую зимнюю пору, когда другие цветы прятались от холода и ждали наступления весны. (да, я позволила себе сделать это полноценным именем).

18

Сяньшен – господин – вежливый титул в китайском этикете.

19

Имя, данное Фэн Ся матерью – Цзинь Хуа. «Цзинь» можно понимать по разному – в значении «золотой» или в словарном значении «стыдить». Отсюда и загадка, что же мать Фэн Ся имела ввиду: «Золотой цветок» или «Цветок стыда» (учитывая обстоятельства его рождения).

В то время, как отец выражался прямо – «Ся» – ошибка. Кривотолков в понимании нет: Фэн Ся – «ошибка Феникса».