Падение

Перед глазами пронеслись образы матери, отца и брата. Ужасные сцены с тем, как Клемит надругался над ней, опорочив навечно.

— Почему так? Почему всё так несправедливо? За что?

Адена зарыдала, чувствуя сосущую боль внутри. Она понимала, что все молитвы тщетны, как и раскаяния. Что всё самое ценное, что в ней было и за что ее принимали, она утратила.

— Нам нет дороги назад. Мне нет туда дороги. Я им… больше не нужна. Как бы мое сердце не сожалело, как бы не раскаивалась душа, ничего не вернуть. Я грешница. Я нечиста. Я опозорена навсегда, и этого не исправить. Моя честь… Я лишилась не только своей чести, но лишила чести наш род. Я запятнала его. Я грязная. И я не буду нужна им такая. Уж лучше сгинуть мне здесь, чем такой вернуться назад. Нет мне прощения. Семья не вынесет этот позор. Не примет меня назад. Не примет… — взывала Адена, подавленная чувствами.

На миг оба стихли, и затрещал лишайник в костре, послышалось жужжание насекомых.

— Выходит, они ничем не лучше местных проповедников? — неожиданно произнес Девятый. Адена взглянула на него сквозь мутную пелену слез. Девятый смотрел твердо и пронзительно, словно глядел в самую душу.

— Раз они смеют излагать волю твоего бога в своих интересах, значит, ничем они не лучше местных.

Адена застыла. Девятый окинул ее холодным взглядом и продолжил.

— Да и сама ты. Почему тебе настолько противна та участь, что он тебе уготовил? Легко было верить в него, когда в тепле и сытости сидела, верно?.. Так может, не просто так ты на самое дно пала? Посмотри же, какой жизнь бывает, созданная им. На своей шкуре ощути тягости, чтоб возлюбить бога своего не понарошку и как удобно тебе, а честно и искренне. Иначе ничтожна цена твоей веры. Как и веры всех тех, кто ее в угоду свою использует, — сквозь зубы проговорил Девятый.

Адена не выдержала, вскочила и убежала в пещеру, не желая больше слышать его слов. Ведь кололи они так больно, что, казалось, протыкали душу.

— Как вам у нас отдыхается, господин Лутас? Достаточно ли перина мягкая, девы ласковы и вкусна еда? — любезно спросил прислужник царя, что топтался возле его трона. Вся зала кругом сверкала, как и наряды господ. Ослепительно блестел пол, стены и даже потолок. Сияли ковры и гобелены, вышитые сверкающими нитями. Темны были лишь синие лица господ с ярко накрашенными алыми губами и фигура, что стояла посередине залы, привлекая к себе всеобщее внимание. То был высокий мужчина с завидной статью. Черными волосами, завязанными в хвост и заплетенными в две косы. Темными, на несведущий глаз, простыми одеждами. Но если приглядеться, крой был на них ровный, выдавая руку мастера. Вышивка тончайшая бордовыми нитями изящно тянулась по краям. И вся одежда совершенно чистая и сшитая прямо по фигуре, что только знати по карману. Но всех больше выделялось на фоне местных — его лицо. Кожа бледная, чистая, ни единого прыщика или болячки, ни синюшности даже на губах или под глазами. Красив и благороден, не изуродован местной пищей и спорами лишайников, ясно сразу — из верхних. Но он заранее представился и отдал письмо с указом прямиком царю, поэтому был горячо принят со всеми почестями.

— Да, благодарю вас, ваше преосвященство. Отдохнуть мне удалось на славу. И теперь я приступлю к делу, по которому явился сюда. Позволите ли вы воспользоваться знаниями, что есть у ваших стражников?

— Да, безусловно, господин Лутас, примем за великую честь помочь в поимке столь скверного преступника!

Все в зале тихо зашептались, и прислужник проголосил, топнув сапогом: «Молча-ать!»

В зале вновь воцарилась тишина. Однако продлилась она недолго. В ужасе в залу вбежал один из слуг и припал к полу лбом.

— Господин! Беда! Убит! Убит господин Клемит! В своем доме зарезан, словно животина!

Зал охнул, загудел, и встал царь.

— О ужас!

— Горе нам! Покровитель подземного царства разгневался на нас!

— Не может быть!

Но Лутас неожиданно подошел к вестнику, и все снова стихли.

— Позвольте мне взглянуть на него, ваше высочество. Возможно, дело тут вовсе не в гневе высших сил, а проще. И убийцей является тот, за кем я пришел.

— Позволяю! Найди его и приведи ко мне! Я не поскуплюсь за такую услугу! - в сердцах произнес царь.

Зала с яростью и восторгом поддержала его.

— Идем, — с бесцветной улыбкой на лице произнес Лутас. Слуга подскочил и поспешно повел его.

Они наконец добрались до покоев, в которых до сих пор в той же позе, что был оставлен, лежал Клемит с перерезанной шеей, спущенными штанами и украденным мужским достоинством.

Сомнений не осталось. Глаза Лутаса блеснули хищническим азартом. Он сделал глубокий вдох и тут же учуял запах нечистот. Окинул взглядом комнату и увидел металлическую панель с отверстием.

— Мне нужна подробная карта канализации вашего города, — произнес он едва ли не торжественно. Слуги и стражники засуетились.

— Предоставим, господин!

Лутас вытащил изящный, под стать наряду, платок и прикрыл им нос. Неспешно подошел к панели в одиночестве и с омерзением заглянул в дыру.

— Твой почерк всё тот же, мерзкий слизень. Но тебе не скрыться от глаз, что смотрят свысока. Не заползти тебе и не найти пещеру, где бы я тебя не нашел. Просто дождись и не сдохни от чужих рук. Мои глаза ты увидишь перед смертью, а не другие, — прошептал он, не в силах смолчать, — …Вирий.

16. Путь

Адена наконец успокоилась. На душе стало мирно, словно она выплакала всю боль и тяжесть, что накопилась в ней после падения. Излила горесть, поддавшись порыву чувств, не в силах остановить его.

Она вымыла заболевшие глаза и опухшее лицо прохладной водой. Начала раскаиваться о том, что заставила Девятого беспокоиться. Он уже сделал для нее столько всего, чему и цены нет. А она ведет себя как неблагодарная. Адена вышла из пещеры и направилась к костру. Тот уже тлел, едва испуская дым. Рядом с ним, свернувшись в клубок, спала ящерка. Девятый сидел на всё том же валуне и монотонно затачивал нож при помощи камня, издавая неприятный звук.

Адена тихо прочистила горло, давая знак, что пришла. И присела на прежнее место, напротив него.

— Это твое, ешь, — сказал Девятый, ткнув ножом в сторону камня, на котором горочкой лежали жареные куски мяса. И продолжил затачивать лезвие, тщательно, до блеска.

Несмотря на то, что Адене было уже очень голодно, но сначала ей очень хотелось поговорить.

— Прости, — выдохнула она. Девятый на миг замер и с легким недоумением взглянул на нее. Сердце Адены сжалось.

— В твоих словах есть правда, оттого мне было так тяжело услышать их. Я… знаю, что для моей семьи вера в Солнцеликого отошла на второй план, и все их внимание сместилось на помпезные церемонии, роскошь и театральное прочтение молитв с важным видом. Я всё это знаю и понимаю. И мне горько от этого вдвойне… Раньше наш храм при доме был маленьким, но таким уютным. А сейчас его величие и красота ослепляют и пугают… Я молилась за них. За отца, за мать и за брата. Целыми днями молила, чтобы они одумались. Чтобы перестали каждый в одиночестве своем считать дары, подверженные тщеславию и жадности. Чтобы, садясь за общий стол, умерили гордыню свою и зависть друг к другу, кушали с благодарностью в сердцах, а не поглядывая друг на друга, как на врагов, — Адена тяжело вздохнула. — Ты прав. Я была самонадеянна. Была наивна и глупа, решив, что браком с достойным господином помирю их и верну веру и любовь в нашу семью. Я постараюсь принять это и обдумать как следует. Раз Солнцеликий привел меня сюда, то мне нужно научиться слушать, видеть и вникать, чтоб постигнуть истину. Я больше не стану отворачиваться от его уроков. И… Я вернусь домой наполненная мудростью. Повидавшая и готовая своими силами сделать всё, не полагаясь на милость других господ.

Адена нахмурилась и твердо добавила:

— Спасибо тебе, что проделал со мной весь этот путь. Спас не единожды мою жизнь. Я от всей души благодарна тебе за всё. Я хочу вернуться домой. И больше не дам тебе сомневаться в своем желании. Пожалуйста, будь со мной до конца и помоги мне попасть наверх.

В глазах Девятого на миг возник волнующий блеск. Но он скосил взгляд обратно на нож и продолжил усердно точить его.

— Рад. А теперь ешь, — бесцветно сказал он.

Адена растерянным взглядом окинула его лицо, замечая, как то потемнело. Быть может, она сказала что-то неуместное? Или он… просто смущен?

Она неловко улыбнулась и взяла первый кусочек.

— Спасибо и за пищу, — сказала она мягко и приступила к трапезе. Девятый продолжал работать, не сказав ни слова. Адена с великим удовольствием съела всё, наслаждаясь едой и не забыв поблагодарить про себя и Солнцеликого за неё.

— Позволь мне быть полезной хоть чем-то. Что я могу сделать? — сказала Адена, помыв руки в одной из лужиц.

— Приготовь нам лежанки из лишайника. Я пока одежду в другую воду перекину и еще раз помну. Потом не помешает отоспаться.

— Поняла, — сказала Адена и пошла искать лишайник. Она начала срывать кусты, которые были размером не меньше обычных кустарников. Находила их и несла в пещеру. Немного погодя за ней начала бегать ящерка, ловко отлавливая насекомых языком и поедая их. Адена умилилась этому и окончательно расслабилась. Наконец собрав нужное количество лишайника, она сложила его в кучу и утрамбовала ногами. Хоть тот был жестким и местами даже кололся, но всё же лучше спать на нём, чем на камнях. Она с воодушевлением вышла из пещеры, желая сообщить Девятому, что всё готово. Но замерла от неожиданности. Девятый сидел попой в небольшой луже, расположившись к ней спиной, и мылся. Рядом с лужей виднелась его набедренная повязка. Адена мигом отвернулась и пошла назад. Помедлив, легла на лежанку и свернулась калачиком, закрыв глаза.

— Не нужно мне так волноваться. Я должна сосредоточиться на важном, — прошептала она.

Наконец в пещеру пришел Девятый. Адена притворилась спящей, услышав шлепанье босых ног. Он без промедления подошел к лежанке и устроился рядом. К ним присоединилась и ящерка, свернулась клубочком у их ног. Адена услышала глубокий, но тихий вздох. Он показался ей странным, словно Девятого что-то тяготило. Но Адена не решилась заговорить и начала думать о своем. Постепенно она заснула, ведь от тела рядом и тушки под ногами ей стало тепло.

Кажется, она спала долго и хорошо отдохнула. Голова была ясной, и хотелось двигаться. Адена встала и вышла из пещеры. Увидела дым. Девятый снова развел костер и готовил еду. Но помимо этого, рядом с мясом на камнях лежала и дымилась их одежда. Адена подошла и присела на свой камень.

— Скоро пойдем дальше. На нас досохнет, — сказал Девятый, взглянув на Адену. Она кивнула и посмотрела на ящерку, что вилась возле них.

— Всё хотела спросить, откуда у тебя столько селенита и ящерица? И как тебе удалось пройти через мост?

— Я прошел через пост, перед которым тебя схватили, — спокойно сказал Девятый и перевернул кусок мяса. — Я увидел, как тебя завели в стену, и понял, что тебя ведут продавать, скорее всего, а не на казнь. Спросил у одного местного, куда продают самых красивых женщин, и он сказал мне, что за мост, знатным господам. Я вернулся к посту, показал селенит, и смотрящий меня впустил. Когда начал проверять селенит, я зашел к нему и зарезал.

У Адены по спине пробежал холодок от того, что Девятый рассказывал об этом так обыденно и не запнувшись.

— Забрал у него все камни, сложив их в мешок, и пошел в город искать тебя. Когда нашел, где женщинами торгуют, увидел, что тебя уже купили и уводят. Я пронаблюдал, куда. И потом там же, на рынке, купил карту и ящерку. Спустился и нашел ближайший от его дома слив. Спрятал селенит и дал ящерке понюхать маску, что прежде скрывала твое лицо. Так и нашел.

Адена с одной стороны восхитилась, с другой — ужаснулась. Кажется, он считал это на ее лице и добавил:

— Нас в отряде тщательно обучали только трем вещам: найти, убить и замести следы. С какой отдачей ты учила молитвы, я с такой же учился своему ремеслу. Вот и все.

— Ясно, — сказала Адена и глубоко вздохнула. — И… я должна быть благодарна тому, что Солнцеликий позволил мне встретить тебя на своем пути.

Девятый снова промолчал, услышав ее слова. Они поели, закончили все дела, оделись и продолжили путь.

Дорога казалась нескончаемо длинной, а подъем становился всё круче и уже. Адена сильно устала, но продолжала идти. Сверху начали доноситься звуки. Стало ясно, они приближаются к городу. Девятый ускорил шаг, и она не хотела от него отставать. Тропа сузилась и приобрела пугающий вид. Адена силилась, чтоб ненароком не посмотреть вниз. Тогда ей бы точно поплохело. Она упорно глядела на затылок Девятого и тихо молилась.

Он остановился и велел ей ждать на месте, вручив мешок с селенитом. Сам быстро и ловко начал карабкаться по скале. Адена с замиранием сердца смотрела на него. Девятый перелез через ограду, сложенную из камней, что являлась продолжением скалы, и скрылся из виду. Сверху послышался очень знакомый рев. Адена тут же вспомнила самку с детенышем и стала вслушиваться тщательнее. Взглянула на ящерку и увидела, как та припала к земле. Но сердце Адены едва не провалилось от ужаса, ведь она увидела и сам обрыв, и далеко внизу огромный водоём, скрываемый туманом. Она мигом прижалась к скале и застыла. Дыша через раз, устремила взгляд вперед, туда, где туман плавно сливался с теменью и превращался во мглу. Где не жили люди, которые могли бы селенитом осветить тьму. Какие твари скрывались там? И было ли там вообще хоть что-то, кроме скал?

Но перед глазами неожиданно возникла веревка, от чего Адена содрогнулась. Взглянула наверх и увидела Девятого.

Он нарисовал пальцем круг и указал взглядом на ее талию. Адена сразу поняла, что он имеет в виду, ведь они уже проделывали подобное в колодце. Она повязала веревку на талии. Забрала мешок и ящерку и дала Девятому сигнал. Он скрылся, и веревка потянула ее наверх. Адена старалась не думать о плохом и зажмурила глаза. Девятый подтянул ее, и Адена перелезла через ограду и вздохнула с облегчением. Огляделась и увидела плетеный, кажется, из древесины забор. Из-за построения торчало множество морд животных, очень похожих на самку с детенышем.

— Похоже, ферма, — прошептал Девятый и развязал веревку с талии Адены. Быстро замотал ее при помощи локтя и убрал в мешок. От его движений животные засуетились и заревели. А затем снова высунули любопытно морды из-за забора и уставились на них.

— Пойдем, — сказал Девятый. Забрал мешок, причмокнул губами и, пригибаясь, пошел, держась каменной ограды. Адена последовала за ним, еще раз бросив беглый взгляд на животных. В каких-то моментах это место очень сильно напоминало ее дом, а в других… Ужас, который она успела повидать здесь, и вспоминать не хотелось.

17. Преображение

Они, придерживаясь края скалы, обошли большое построение фермы, которое состояло из множества загонов и невысоких ветхих зданий. Адена порадовалась, что на пути им так никто и не попался. И наконец впереди показалась дорога, а за ней простирался огромный массивный лоскут города. Адена увидела высоко вверху над этим гудящим муравейником просвет и очень обрадовалась. Массивные скалы, поросшие обильно голубым мхом и лишайником, обрывались над ним. И из этого обрыва струился белый свет, словно оттуда, как из-за тяжелых туч, пробивалось солнце. Душа ликовала, ослепленная надеждой.

— Смотри, кажется, там мой дом, — выдохнула Адена, схватив Девятого за рукав. — Давай поспешим.

Но он мягко отдернул руку и взглянул на нее.

— Нет, мы все еще на восьмом. Не дай себя обмануть.

— Как?.. Мы же столько прошли. Мост. Ты прошел через пункт и эта тропа, — растерянно сказала Адена, мельком оглянувшись.

Девятый на миг замолк, словно обдумывая, а затем продолжил.

— У вас там есть слизни водяные со спиральными ракушками?

— Да. Улитки. У них ракушки напоминают рог в виде спирали. Такие?

— Да, — кивнул Девятый. — Подземный город отдаленно похож на эту спиральную ракушку, только перевернутую. Девятый уровень со льдами, где мы встретились, это острая верхушка, а твой город — это огромное основание. Так вот, каждый следующий уровень будет только больше и многослойней.

— Но… Откуда ты знаешь? — спросила Адена, теряя весь пыл.

— Я когда бежал от хозяина, взял из его шкафа карту. Но потом мне пришлось обменять ее на еду. Я помню, что на каком уровне есть, но только в общих чертах. Ведь я не думал тогда, что вернусь назад, — сказал он и указал взглядом на просвет.

— Но нам точно туда. Седьмой уровень там, — сказал он и пошел вперед.

Адена задумчиво пошла следом, вспоминая все те пункты, что они прошли. Вспомнила мост и стражников.

— Выходит, у них тут примерно как у нас. У каждого кусочка земли свой хозяин, и без оплаты дальше не пройти?

— Да. И не только кусочка земли. Людей свободных тоже вряд ли найдешь. У всех есть хозяин, — сказал Девятый. Адена поджала губы, вспомнив старика-слугу, который, скорее всего, погиб при падении. Она ведь даже имени его не запомнила, так как он был одним из многих, кто прислуживал им при храме. Эта мысль поразила ее сердце, и на глаза навернулись слезы. Она вдруг стала осознавать, что сама жила в окружении слуг, которые просто, как эта ящерка, ходили вокруг и служили их семье. А она принимала это как должное, хоть и относилась к ним хорошо, но они для нее все равно были слугами.

Она сложила руки в замочек и начала отмаливать его душу и просить прощения за то, что была так слепа и глупа. Что отныне будет стараться смотреть на всех одинаково. Ведь всякая душа ценна… Но перед глазами вновь возник пугающий и мерзкий образ Клемита. Адена скривилась в гневе и отвращении, а затем начала молиться с новой силой. Не ей решать, чья душа заслуживает милости или наказания. Но ей решать, чем будет наполнено ее сердце и душа. И она не позволит очернить ее.

Перед ними образовались первые прилавки с торгашами, и Адена поняла, что это место очень напоминает огромный роскошный рынок для господ. Построения и здания были красиво украшены сверкающими камнями, плетениями из лишайников и мха, напоминая ставни, статуэтками, выдолбленными из камней разного цвета, которые походили ящериц и улиток. И местами виднелись фонтаны из скелетов амфибий с цветной мозаикой и скамейками для отдыха. Всё кричало о том, что это место предназначено для господ.

— Нам нужно ее продать. Дальше ей не место, — сказал Девятый, указав на ящерку. Адена понимала, что он прав, хоть ей и стало грустно. Пока Девятый договаривался с торговцем, Адена наклонилась и погладила ящерку. Та обнюхала ее руку и отвлеклась на насекомых. Торговец подошел к животному и накинул на него ошейник. Ящерка немного брыкалась, но потом послушно пошла с ним. Адена, проводив ее взглядом, пошла дальше, следуя за Девятым. Она понимала, что так будет лучше, и отвлеклась на окружение. И чем больше они углублялись, тем чаще она стала замечать, как криво на них глядят люди. И поняла почему. Все местные были разодеты в сверкающие многослойные наряды. Обвешаны украшениями из камней. Причесаны и накрашены красным.

— Кажется, нам все-таки нужно поменять одежду, — тихо сказал Девятый, не глядя на Адену.

— Да. Похоже, — прошептала она, чувствуя себя неуютно.

Девятый неожиданно взял ее под локоть. Адена, раскрасневшись, взглянула на него. Но он молча повел ее к одному из прилавков с одеждами.

— Платье для госпожи и наряд для меня, сколько будет стоить? — спросил Девятый.

Торговец окинул их цепким взглядом и посмотрел на Девятого.

— А вы чьи будете? Где ваш хозяин?

— Далеко. Ждет нас. Велел купить. Сколько будет стоить? — сумбурно, но твердо ответил Девятый.

Торговец хмыкнул и взглянул на Адену.

— Чьи? Кто хозяин? Откуда мне знать, что не ворье какое. Нынче сверху часто всякий сброд захаживает. Должники проклятые фальшивками расплачиваются, а ты потом без штанов оставайся. Откуда мне знать, а может, вообще ворованный у вас селенит или ракушки? Мне проблемы не нужны, ясно? Нет хозяина, нет товара. Проваливайте, — сказал мужчина и помахал рукой. — Давайте, прочь, иначе стражу позову.

Адена потянула Девятого, чувствуя, как он напрягся.

— Пойдем. Найдем другого, вон их сколько, — тихо сказала она и, приметив другой ларек, повела его к нему. Но когда они подошли, по взгляду продавца поняла, что и этот будет вести себя так же. И в ее голове промелькнула мысль.

— Помнишь, я говорила, что хочу быть полезной? — прошептала она, посмотрев на Девятого. Он кивнул. — Тогда позволь мне говорить.

— …Хорошо.

Адена, сделав глубокий вдох, приосанилась, вспоминая, как мать вела себя на рынке, когда они приходили за нарядами. Она гордо и неторопливо вышагивала, с равнодушным видом глядя на наряды. И без интереса глядела на продавцов, давая им понять, что их чины с ее и рядом не стояли. Что она госпожа и все вокруг лишь ее подчиненные.

Адена поступью госпожи приблизилась к прилавку, как смогла, равнодушно взглянула на продавца и произнесла:

— Мы от господина Клемита. Нам нужны самые лучшие наряды, чтоб приодеться к торжеству.

Мужчина засуетился и мигом начал любезно улыбаться.

— Такой красивой госпоже могу посоветовать вот эти, — сказал он и растерянно посмотрел на Девятого. — Но разве вам не страшно ходить лишь с одним охранником, или… господин Клемит удостоил нас чести прийти лично и скоро подойдет?

— У господина Клемита много дел, — стараясь звучать строго, сказала Адена. Мужчина вздрогнул и виновато покланялся. Адена изящно махнула рукой в сторону Девятого. — И больше не смейте оскорблять моего охранника, его подбирал лично господин Клемит, и он стоит десятерых. Ясно?

— О. Да. Да. Ясно. Прошу меня простить, госпожа, — забубнил мужчина.

Адена ощущала, как сильно колотится ее сердце и едва не подкашиваются ноги, но понимала, что нужно довести дело до конца.

— Тогда обеспечьте нас нарядами, оденьте и причешите. На торжестве я должна выглядеть краше любой дамы. И мой охранник не должен портить мой образ, а лишь украшать и облагораживать его. Чтоб господин Клемит не пожалел, что отдал за меня сто селенитов.

Глаза торговца на миг округлились, а затем масляно заблестели, и он лебезил с удвоенной силой.

— Понял вас, госпожа. Всех придворных дам затмите своей красотой.

— Нет, господин, такого не нужно. Не хочу я смущать дам при дворе, вызывая их гнев и ревностные взгляды. Да и господин Клемит не будет доволен такой вычурностью. Мне бы что-то поскромнее, но чтобы давало понять, что я госпожа. И моему охраннику тоже что-то подобное подберите.

— Разумеется, госпожа, — лукаво улыбнулся мужчина. — Выбор верный. Чтоб долго там продержаться, нужно дам пленить, а не мужчин. Они коварством полны и найдут способ выжить, если неугодны станите. Давайте подберем для вас подходящее платье и его в порядок приведем. Пройдите за мной, — сказал мужчина и пошел в сторону небольшого здания, что находилось прямо за прилавком.

Адена, тихо ликуя внутри, потянула за собой Девятого. Настолько всё это было волнительно и непривычно. Но она справилась.

Их подготовили тщательно. Помыли волосы, причесали и уложили. Адене распустили и закололи несколько прядей на затылке сверкающей заколкой, заплетя их в косу. Девятому же подстригли бока и зачесали волосы назад. Побрили до гладкости отросшую щетину. А затем обоим покрасили красным щеки и губы. Переодели в сверкающие ажурные одежды и сапоги, сшитые из всё той же сверкающей шкуры. Адена пораженно уставилась на свое отражение, когда ее подвели к отполированной металлической пластине. Таких роскошных вычурных нарядов она у себя там ни разу не видала. Всё мерцало и блестело от каждого движения, переливалось радугой цветов.

— Госпожа, возьмите для завершения образа, — подойдя к ней, сказала женщина, которая занималась ее преображением, и протянула длинные тонкие перчатки. Адена осторожно надела их, чтоб не порвать тончайшую ткань. Из соседней комнаты к ней вышел Девятый, и она замерла. Неосознанно прикрыла грудь, ведь вырез на платье был все-таки большим, а сам крой верха постыдно выпячивал грудь. Но Девятый, мельком окинув ее взглядом, быстро пошел к пластине и еле заметно недовольно скривился в лице, явно не оставшись довольным преображением.