В объятиях Нави: Один чёрт знает

Люба удовлетворенно хмыкнула, аккуратно составила бесплатные трофеи в бидон, поправила алую ленту в волосах и победоносно посмотрела на Вертопраха.

Первый кавалер Кощеева двора стоял рядом, буквально разинув рот от шока. Его рога, казалось, даже затрепетали от восторга. В его чертовской душе бушевал настоящий ураган эмоций. Он был дико, невероятно горд своей «смертной». Эта девчонка только что в одиночку, без магии, чисто на женском авторитете и парикмахерском наезде развела на бесплатный хавчик самого прижимистого торговца Нави!

Пока Вертопрах стоял, ослепительно и самодовольно улыбаясь, его собственный, абсолютно непутевый хвост-предатель окончательно потерял контроль от радости. Длинный черный хвост вытянулся из-за его спины, подполз по земле и с поразительной нежностью и восторгом крепко обвил правую ногу Любы прямо поверх синего сарафана, начав преданно и бешено вилять пушистой кисточкой.

Люба опустила взгляд, увидела этот живой браслет на своей ноге и впала в легкий шок.

— Э-э-э... Вертопрах? — Люба изогнула бровь, указывая пальцем вниз. — Твой дизайнерский ремень, кажется, снова перепутал хозяйку. Он меня сейчас к земле привяжет.

Вертопрах скосил глаза вниз, увидел, что творит его хвост, и мгновенно густо засиделся под смуглой кожей. Его щеки вспыхнули пунцовым цветом, а харизматичная ухмылка превратилась в паническую гримасу смущения.

— А ну отцепись, позор канцелярии! — Вертопрах резко нагнулся, схватил свой хвост руками и стал яростно, судорожно отцеплять его от Любиной ноги, шлепая ладонью по пушистой кисточке. Чёрт панически зашипел и стал громко ругать свой хвост на всю рыночную площадь: — Ишь какой непутёвый! Предатель подневольный! Ты что творишь?! Кто тебе разрешал проявлять автономную симпатию в общественном месте?! Дома без сладкого останешься, узел ходячий!

Хвост обиженно пискнул (или Вертопраху так показалось), расплелся и уныло спрятался черту в штанину.

Люба, глядя на этот пунцовый от стыда чертовский триумф, лишь весело покачала головой, прижимая к себе бидон, полный бесплатных навских деликатесов. Шопинг определенно удался.

****

Шопинг на Навском базаре заметно поднял Любе настроение. Она весело шагала по тропе, то и дело запуская руку в бидон и с аппетитным хрустом уничтожая бесплатные, сладко-терпкие навские яблоки.

Вертопрах шел чуть впереди. Его непутевый хвост после публичного нагоняя на рынке вел себя тише воды, ниже травы, а сам чёрт уже вовсю лихорадочно прокручивал в голове свой гениальный стратегический план. Седьмой день контракта неумолимо приближался. Вольная от Кощея была так близко, что Вертопрах буквально физически ощущал вкус свободы. Осталось потянуть время еще немного.

— Так, Любаша, — чёрт вальяжно обернулся, блеснув дерзкой ухмылкой на смуглом лице и поправляя воротник. — Сейчас мы совершим небольшой тактический маневр. Нам нужно пересечь одну крайне живописную низину. Это сэкономит нам кучу пространственной метрики, верь мне.

«Главное — завести её на Поляну Забвения, — лихорадочно думал чёрт, пока его массивные рельефные рога гордо рассекали фиолетовый туман. — Там она немного поплутает, присядет отдохнуть, время пролетит незаметно, и хоп — седьмой день на исходе! Я получу вольную, Кощей заберет девку, а я чист перед законом. Идеальный, чертовски надежный план!»

Через десять минут деревья расступились, и герои вышли на круглую, залитую мягким фосфорическим светом поляну. Вся она была покрыта высокой, пушистой травой нежно-розового цвета. Стоило Любе сделать шаг, как от стеблей вверх взметнулись целые облака искрящейся, золотистой пыльцы.

— Ой, как красиво, прямо как неоновое конфетти в клубе, — чихнула Люба, смахивая с носа светящиеся искорки.

— Кхе-кхе... Да, мило, — Вертопрах тоже вдохнул золотистое облако, но вдруг резко замер. Его глаза округлились, а по телу прошлась странная судорога.

Люба, ничего не замечая, уселась на поваленное бревно, пристроила бидон на коленях и с улыбкой посмотрела на черта. В её глазах, обычно таких прагматичных и боевых, сейчас светилось абсолютное, искреннее спокойствие. Она поправила красную ленту в волосах и мягко произнесла:

— Знаешь, Рогатый... А я ведь рада, что именно ты мне в этом лесу попался. Хоть ты и хвастун надушенный, и трус порядочный, прячешься за меня от бесов. Но я смотрю на тебя и понимаю: ты ведь хороший. Не бросил меня одну в этой глуши, таскаешь за собой, от Водяного защищаешь, на базар водишь. Наверное, ты единственный в этой жуткой Нави, кому я реально могу доверять и верить. Без тебя я бы точно пропала.

Вертопрах застыл посреди розовой травы, словно его поразило молнией Кощея. Внутри его чертовской души что-то сладко и одновременно болезненно сжалось. Слова явской девы ударили сильнее, чем её эмалированный бидон по спине.

«Святые рога... — чёрт мысленно начал дико, яростно ругать самого себя, покрываясь изнутри холодным потом стыда. — Что я делаю? Она верит мне. Настоящая, живая девушка. Это вообще первая девушка в моей жизни, которая смотрит на меня не из-за моей харизмы или шелкового кафтана, а просто... верит. А я стою тут, элита мелкого хулиганства, и так радостно, подло использую её ради паршивого свитка с вольной! Какой же я после этого Первый кавалер? Я просто последний бес!»

Пока в его голове бушевал этот м ентальный пожар, волшебная пыльца Поляны Забвения окончательно вступила в свои права, заставляя любого навского духа говорить только чистую правду.

Люба, заметив его странное молчание, лукаво прищурилась:

— Слышь, стратег, а чего ты замолчал? Неужели твое чертовское эго растрогалось? Скажи честно, ты ведь специально меня защищаешь, потому что я тебе просто нравлюсь?

Вертопрах в ужасе понял, что его рот открывается сам собой, подчиняясь магии травы.

— Нет! — выпалил он, и тут же его голос сорвался на панический крик: — Я вожу тебя кругами, потому что заключил контракт с канцелярией Кощея! Мне нужно удержать тебя здесь семь дней, чтобы получить вольную и аннулировать налоги на мелкое мошенничество! Мне плевать на твое каре и маникюр, ты мой пропуск на свободу!

Люба опешила, её улыбка медленно сползла с лица.

— Что?.. — прошептала она.

Вертопрах в дикой панике осознал, что только что выдал главный секрет. Он со всей силы залепил себе рот обеими ладонями, пытаясь физически удержать рвущиеся наружу слова. Но магия пыльцы была неумолима. Стоило черту попытаться соврать и промычать сквозь пальцы: «Я пошутил, ты милая!», как его собственный, абсолютно непутевый хвост-предатель окончательно взбунтовался.

Хвост вытянулся струной, налился свинцовой тяжестью и со всей дури начал лупить Вертопраха по бокам и бедрам, наказывая хозяина за попытку вранья!

— Шлеп! Шлеп! Шлеп! — кисточка хвоста яростно гуляла по черной косоворотке.

— Ай! Ой! Предатель ходячий! — мычал Вертопрах, извиваясь посреди поляны, одной рукой пытаясь зажать себе рот, а второй — поймать собственный взбесившийся хвост, который продолжал отвешивать ему звонкие оплеухи за ложь. — М-м-м! Я не хотел! То есть хотел! Тьфу! Магия травы заставляет меня говорить... М-м-м!

Люба смотрела на это грандиозное, сумасшедшее шоу чертовского самобичевания и судорожно пыталась переварить услышанное. Однако человеческая логика в очередной раз дала сбой перед навским абсурдом. Услышав про «налоги на мошенничество», «канцелярию» и глядя, как парень натурально дерется со своим хвостом, Люба так и не смогла поверить в реальность предательства. Это звучало слишком сюрреалистично даже для мира с говорящими камнями.

Она задумчиво потерла подбородок и вдруг... облегченно выдохнула, покачав головой.

— Фух, Рогатый, ну ты и дурак. Я уж испугалась. У тебя что, от этой розовой пыльцы окончательно крышу снесло? Какая канцелярия? Какие налоги на мошенничество? Ты перегрелся под своим индиговым небом?

Вертопрах наконец умудрился поймать свой хвост, наступив на него начищенным сапогом, и убрал руки от рта. Он тяжело дышал, его кудри растрепались, а на смуглых щеках все еще горел пунцовый румянец стыда. Магия пыльцы постепенно ослабевала, возвращая ему контроль над речью. Посмотрев на Любу и поняв, что она приняла всю его чистую правду за бред, чёрт поспешно ухватился за спасительную соломинку.

— Да... Да, Люба! Именно! — судорожно закивал Вертопрах, пытаясь вернуть лицу наглый и независимый вид, хотя внутри его совесть продолжала тихонько грызть рога. — Ха-ха! Какой проницательный человеческий ум! Конечно же, эта трава... она вовсе не правду вытягивает! Это древняя навская бредня! Пыльца вызывает временный вербальный хаос и заставляет изрекать абсолютную, несусветную чушь! Какие налоги, о чем ты? Я же Первый кавалер, я выше этой бюрократии! Пойдем скорее, пока мы тут еще какого-нибудь бреда не наговорили.

Он быстро зашагал вперед, уводя её с поляны. Люба шла следом, весело хмыкая и поправляя подол сарафана, полностью уверенная, что чёрт просто смешно словил галлюцинации от местных сорняков.

А Вертопрах шел, уставившись в землю, и его непутевый хвост уныло волочился по траве. Чёрт больше не радовался своему «гениальному стратегическому плану». Свиток с вольной в кармане Кощея вдруг показался ему на удивление холодным и грязным

Глава 10

После инцидента на Поляне Забвения Вертопрах шел подозрительно тихо. Его непутевый хвост больше не выписывал восторженные восьмерки, а сиротливо висел вдоль ноги, изредка вздрагивая. Чёрт то и дело поправлял воротник своей черной косоворотки и бросал на Любу быстрые, виноватые взгляды, которые тут же маскировал фирменной высокомерной ухмылкой, стоило девушке обернуться.

Люба же, ни о чем не подозревая, весело доедала последнее навское яблоко из бидона.

— Слышь, стратег, — нарушила она тишину, обходя поваленный ствол. — А у вас в Нави всегда так прохладно? У меня ощущение, что кондиционер включили на полную мощность. Аж мурашки по коже.

Вертопрах резко замер. Его массивные рельефные рога наэлектризовались, а смуглое лицо мгновенно потеряло весь свой вальяжный лоск.

— Люба, замолкни, — непривычно жестко, без тени привычного кокетства приказал он. — И пригнись. Быстро.

Воздух вокруг них мгновенно стал тяжелым, как свинец, и пахнул ледяным гранитом подземелий, гнилой плотью и старым железом. Фиолетовый туман у их ног испуганно рассеялся, обнажая голую, потрескавшуюся землю. Из лесной чащи, с корнем вырывая вековые папоротники, бесшумно выплыло ОНО.

Элитная ищейка Кощея.

Это существо мало походило на живую плоть. Огромная, размером с хорошего быка, тварь состояла из переплетенных черных теней и костей древних чудовищ. Вместо морды у неё был огромный костяной череп с пустыми глазницами, в глубине которых горело зловещее, ледяное синее пламя. На лапах ищейки топорщились острые костяные гребни, а зубы, длинные, как кинжалы, скрежетали с металлическим звуком. Ищейка рыскала по Нави в поисках сбежавших душ, и её мертвый взгляд безошибочно сфокусировался на живой девушке в синем сарафане.

— Живая... — пророкотал глухой, загробный голос, от которого земля под кедами Любы мелко задрожала. — Нарушение... баланса... Вернуть... в Цитадель...

Люба опешила. Это были не лохматые бесы, которых можно было разогнать земляникой и огреть бидоном. От твари веяло такой первобытной, леденящей жутью, что у Любы физически перехватило дыхание, а пальцы намертво вцепились в металлическую ручку бидона.

Ищейка издала оглушительный, потусторонний рев и, вздымая тучи костяной крошки, рванулась прямо на девушку.

Вертопрах не успел подумать. Его хваленый стратегический план, контракт с Кощеем на семь дней, страх перед наказанием и феноменальная трусость перед ежами — все это мгновенно сгорело в пепле дикого, первобытного страха за маленькую парикмахершу.

— Назад! — яростно рявкнул чёрт.

В следующую секунду Вертопрах полностью потерял контроль над своей тщательно оберегаемой человеческой личиной. Иллюзия, которую он так долго удерживал ради своего безупречного стиля, с треском лопнула, как перетянутая струна.

Люба зажмурилась от внезапной вспышки черного, обжигающего пламени, а когда открыла глаза — её челюсть натурально отвисла.

Перед ней больше не было надушенного щёголя. Вертопрах превратился в своего подлинного, древнего и невероятно могущественного демона. Он вырос метра на три в высоту, его плечи раздались, став шире тронных ворот Кощея. Кожа налилась угольно-черным цветом с легким стальным отливом, а по груди и мощным рукам поползли светящиеся багровые руны. Его рога превратились в гигантскую, величественную корону из рельефного обсидиана, а глаза горели чистым, яростным янтарным огнем. Длинный хвост теперь напоминал массивный кожаный хлыст, увенчанный острой стрелой, которая с гудением рассекала воздух.

Элитный демон Нави издал такой яростный, царственный рык, что костяная ищейка Кощея превентивно затормозила всеми четырьмя лапами, пропахивая глубокие борозды в земле.

— Пошла... вон... от моей... смертной! — прогрохотал истинный голос Вертопраха, от которого с сосен посыпалась хвоя.

Демон сделал один мощный шаг вперед, перехватил ищейку за костяную шею прямо в прыжке и с легкостью, словно это был тряпичный щенок, швырнул её обратно в чащу. Тварь с грохотом пересчитала спиной три вековых дуба, жалобно заскулила потусторонним воем и, поджав костяной хвост, панически растворилась в фиолетовом тумане. Опасность была ликвидирована за три секунды.

На поляне воцарилась тишина. Черное пламя вокруг Вертопраха медленно опало, и магия личины судорожно вернула ему прежний вид — смуглого парня в слегка растрепанной черной косоворотке.

Люба стояла, прижимая бидон к груди, и смотрела на него круглыми, сияющими глазами. В её душе бушевал настоящий шквал эмоций, полностью вытеснив страх.

— Обалдеть... — выдохнула она, делая шаг к нему. — Рогатый... Да ты... ты просто нереальный! Какой же ты был крутой! Огромный, черный, руны светятся, рога как корона... Это было просто чертовски, невероятно величественно! У меня слов нет! Ты настоящий темный властелин!

Вертопрах, который уже приготовился к тому, что Люба испугается его истинного монструозного облика, начнет кричать или упадет в обморок, от такой бурной искренней порции восхищения полностью растерялся.

Великий стратег Нави и Гроза Семи Болот мгновенно и дико смутился. Пунцовый румянец залил его смуглые щеки до самых кончиков ушей. Он судорожно схватился руками за свои аккуратные черные рожки, пытаясь пригладить растрепавшиеся кудри, и стал панически отводить взгляд в сторону.

— Ну... э-э-э... — пролепетал он, растеряв весь свой бархатный бас и зубодробительную харизму. — Подумаешь... Обычный тактический маневр высшего порядка. Ничего особенного. Черти Кощеева двора обязаны поддерживать форму...

Его непутевый хвост за спиной в этот момент полностью капитулировал от смущения. Он судорожно свернулся в форме идеального, четкого пушистого сердечка и начал бешено, преданно вилять из стороны в сторону, выдавая Любе всю глубину смущения и зарождающейся любви.

Люба посмотрела на хвост-сердечко, затем на красного как рак чёрта, который тщетно пытался спрятать этот орган в штанину, и тепло, тихонько рассмеялась. Кажется, этот рогатый трус только что спас ей жизнь, окончательно завоевав её доверие.

Глава 11

Лес постепенно редел, уступая место зловещей низине. Воздух стал влажным, тяжелым и окончательно приобрел стойкий аромат сырой тины, прелых водорослей и дешевых наливных духов с запахом «Лесная свежесть».

Люба бодро шагала вперед, демонстративно помахивая своим верным эмалированным бидоном в белый горошек. После того как Вертопрах эффектно раскидал костяную ищейку Кощея, явская дева окончательно утвердилась в мысли, что с этим рогатым франтом ей никакой апокалипсис не страшен.

Сам Гроза Семи Болот шел чуть впереди, все еще периодически поправляя воротник угольно-черной косоворотки и смущенно косясь назад. Его непутевый хвост после демонстрации «сердечка» вел себя подчеркнуто скромно, стараясь лишний раз не отсвечивать из-под штанины.

— Так, Любаша, — Вертопрах вальяжно остановился у кромки хлюпающей, зеленоватой жижи. — Перед нами Великая Топь. Пространственная метрика требует ювелирной точности. Иди строго за мной, наступай только на мои следы и…

Договорить великий стратег не успел.

Вода в топи внезапно забурлила, по поверхности пошли крупные пузыри, и из зеленой ряски одна за другой начали выныривать местные обитательницы. Болотные русалки.

Выглядели они, надо признать, весьма специфически. Вместо сказочных длинноволосых красавиц из диснеевских мультиков, перед героями предстали бледные девицы с зеленоватым отливом кожи, перепончатыми пальцами и копной растрепанных мокрых волос, в которых живописно запутались куски камыша и мелкие улитки. На плечах у них висели рваные рыболовные сети, а глаза горели голодным, зловещим болотным огоньком.

Однако стоило русалкам сфокусировать взгляд на Вертопрахе, как их зловещее шипение мгновенно сменилось восторженным, оглушительным визгом.

— Ой, девки, глядите, какой экземпляр привалил! — взвизгнула самая крупная русалка, с лишайником на левом ухе. — Рога-то какие! Матовые, рельефные! А косоворотка черная? Угольно-черная! Прямо как у заезжего князя из Цитадели!

— А скулы! Скулами же можно ракушки колоть! — подхватила вторая, плотоядно облизываясь длинным зеленым языком. — Какой мужчина! Какая харизма! У нас в болоте одни сомы прыщавые да лешие мохнатые сидят, а тут целый Первый кавалер на водопой пришел!

— Хватай его, девки! — скомандовала третья. — Тащим на дно! Будет у нас главным украшением подводного салона! Будем ему рога тиной полировать триста лет подряд!

Прежде чем Люба успела хоть что-то сообразить, с десяток перепончатых рук синхронно высунулись из воды, намертво вцепились в щегольские кожаные сапоги Вертопраха и с дикой силой рванули его вниз, прямо в зеленую жижу.

Реальность Нави в очередной раз безжалостно растоптала чертовский пафос. Вся великая демоническая мощь мгновенно испарилась перед лицом водных процедур. Вертопрах издал пронзительный, абсолютно не мужественный писк, потерял равновесие и смачно шлепнулся пятой точкой прямо в хлюпающую грязь.

— А-а-а-а! Назад! Отпустите элемент гардероба! — панически закричал чёрт, отчаянно цепляясь руками за прибрежные коряги, пока русалки упрямо тащили его за ноги в воду. — Личное пространство! Мой кафтан! Моя укладка! Люба! Спасай стратега! Они покушаются на мою неприкосновенную мужскую красоту! Люба-а-а!

Его непутевый хвост-предатель в этот момент устроил на берегу настоящую истерику. От дикого страха быть утопленным хвост судорожно заметался по мху, выписывая безумные кренделя, а затем с перепугу намертво обмотался вокруг ближайшего сухого пня, пытаясь сработать как живой якорь.

Люба стояла на берегу, уперев руки в бока, и со вздохом наблюдала за этой комедией положений.

— Ну зашибись. То мы элитные демоны, то нас девки в болото утаскивают. Стратег, блин. Прикрыватель тыла.

— Люба! Умоляю! Они меня уже по пояс затянули! У них пальцы холодные и пахнут прокисшим карасем! — панически орал Вертопрах, чьи рога уже опасно зависли над самой ряской.

— Ладно, Рогатый, держись. Мастер-класс по выселению водной нечисти объявляется открытым, — решительно произнесла Люба.

Она покрепче перехватила свой верный эмалированный бидон за толстую металлическую ручку. Свежих ягод внутри после драки с бесами уже не осталось, зато сама посудина обладала прекрасным, монументальным весом и звонким характером.

Сделав три быстрых шага по кочкам, Люба подскочила к кромке воды, замахнулась и с размаху припечатала дном бидона прямо по скользкой макушке главной русалки.

Раздался сочный, невероятно звонкий и раскатистый металлический «ДЗЫНЬ!», который эхом пронесся по всей Великой Топи.

— Ой! — коротко пискнула русалка, её глаза мгновенно сошлись к переносице, и она камнем ушла на дно, пуская крупные пузыри.

— Это еще что за явская сковорода прилетела?! — ахнули остальные обитательницы топи, на секунду ослабив хватку.

Но Люба останавливаться не собиралась. Развернувшись на пятках кед, она выдала филигранную серию точечных ударов бидоном направо и налево.

Дзынь! Дзынь! Дзынь!

Эмалированный снаряд в белый горошек мелькал в воздухе со скоростью профессиональных парикмахерских ножниц в субботний вечер. Вторую русалку Люба огрела по перепончатой лапе, третьей припечатала аккурат между камышей в волосах, а четвертой заехала бидоном прямо по бледной, позеленевшей от шока щеке.

— Спасайтесь, девки! — в панике закричала оставшаяся нечисть, бросая несчастные сапоги Вертопраха. — У этой смертной бабы в руках зачарованный артефакт массового поражения! Она нам всю чешую пересчитает!

Через тридцать секунд Великая Топь снова стала тихой и мирной. Русалки панически рассеялись в глубине болота, оставив на поверхности лишь несколько плавающих кусков камыша.

Вертопрах, тяжело дыша, кое-как выполз на сухой мох. Выглядел Первый кавалер Кощеева двора неописуемо колоритно: черная косоворотка была густо измазана зеленой ряской, из кармана торчал кусок водоросли, а на правом массивном роге гордо покачивалась маленькая болотная улитка. Хвост чёрта наконец распутался со пня и уныло шлепнулся в грязь, крупно дрожа от пережитого стресса.

Люба эффектно подула на ручку бидона, словно это был дымящийся ковбойский револьвер, и с легкой ухмылкой посмотрела на распластавшегося черта.

— М-да, — удовлетворенно протянула она, поправляя алую ленту в растрепанных волосах. — Очень полезная, однако, вещь в хозяйстве оказалась. И ягодки в лесу собрать, и рожу русалкам набить. Универсальный инструмент парикмахера на выезде.

Вертопрах кое-как сел, судорожно проверяя пальцами сохранность своей идеальной укладки и массивных рогов. Посмотрев на Любу, которая так непринужденно поигрывала кухонной утварью, Гроза Семи Болот мгновенно густо покраснел под смуглой кожей от дикого стыда за свое очередное позорное спасение. Его непутевый хвост за спиной, однако, плевать хотел на чертовскую гордость — он робко вылез из грязи и начал мелко, преданно вилять у её ног, выражая абсолютное восхищение боевой смертной девой.

— Ну... Люба... — пробурчал Вертопрах, смущенно отводя глаза и пытаясь незаметно стряхнуть улитку с рога. — Это был... исключительно спланированный тактический отвлекающий маневр. Я специально выманил их на мелководье, чтобы ты могла отработать удары. Навская стратегия, понимаешь ли...

— Ага, стратегия «Спасите мои сапоги», — расхохоталась Люба, протягивая ему руку. — Ладно, тактик, подъем. Пошли сушиться, Гроза Болот.

****

После водных процедур в Великой Топи и экспресс-разгона русалок Люба пребывала в состоянии крайнего прагматичного неудовольствия. Она шла по тропе, методично постукивая пальцами по эмалированному бидону в горошек. Этот металлический звук действовал на идущего впереди Вертопраха как тиканье бомбы замедленного действия.

Чёрт, кое-как очистивший черную косоворотку от ряски, старался выглядеть максимально независимо. Массивные рога гордо рассекали фиолетовый туман, но его непутевый хвост за спиной выдавал хозяина с головой: кисточка нервно подергивалась, чутко реагируя на каждый Любин шаг.

— Так, Гроза Болот, тормози свою метрику, — внезапно скомандовала Люба, резко останавливаясь посреди поляны.

Вертопрах послушно замер и обернулся, мгновенно нацепив свою самую харизматичную ухмылку.

— Смертная желает выразить восхищение моей непоколебимой осанкой?