В объятия НаВи. Невеста с приданым

— Обалдеть... Слушайте, спецэффекты просто огонь! Это что, дополненная реальность? Голограмма нового поколения?! Какой бренд вам это настраивал? Наш холдинг за такую технологию душу бы продал!

Старуха Матрёна лишь обречённо покачала головой, прикрыв глаза ладонью.

— Навь великая... — прошептала ведьма в пустоту. — Кого ж мне Навь подсунула? Девка к ней лицом к лицу, а она в свою коробочку светящуюся тычет да про эффекты бает. Пропала ты, милая. Ох, пропала.

Лера хотела было язвительно вставить, что– то ещё, но её взгляд случайно упал на собственное правое запястье. Салфетка выпала из пальцев.

Чернильный узор из лоз, который ещё минуту назад скромно обвивал её руку, вдруг ожил. Прямо на глазах Леры тонкие чёрные ответвления, похожие на цепкие корни терновника, начали медленно, но верно разрастаться под кожей. Они поползли вверх, к предплечью, неприятно покалывая и обжигая холодом. Это было не тату. Это было... живое.

Вот тут-то Лере впервые по-настоящему стало страшно. Столичный лоск с неё мгновенно слетел, сердце испуганно ухнуло куда-то в район босоножек, а дыхание перехватило.

— Э-эй Бабуль, — Лера сглотнула, и её голос впервые дал ощутимую осечку, став тонким и испуганным. — А почему эта грязь ползёт? Она она шевелится! Что это такое?!

Матрёна резко посерьёзнела. Она схватила Леру за руку, вглядываясь в чернеющие вены, и лицо старухи побледнело, став похожим на сухую бересту.

— Разрастается, значит — зловеще прошептала ведьма. — Почуял взвар. Почуял чужую кровь. Это значит, дочка, что Леший уже идёт. Хозяин леса к избе шагает.

Лера судорожно выдернула руку, пятясь назад и вжимая голову в плечи.

— Да какой ещё Леший?! — в панике закричала она, округлив идеально накрашенные глаза. — Что ему вообще от меня нужно?! Я секретарь! Я документы Аркадию Борисовичу согласовывала! При чём тут ваше дерево ходячее?!

— При том, что ты теперь его невеста перед Навью! — прикрикнула в ответ Матрёна, лихорадочно хватая со стола мешочки с солью. — Навья невеста! Агашка, выдра косорукая, взвар-то для Любавы заговорила, чтоб Леший её в чащу утащил да из деревни извёл! А Любава кувшин выронила, и всё варево на тебя вылилось! Навь — она слепая, девка. Она имя в заговоре не услышала, зато кровь твою ягодным соком пометила. Всё, суженая ты его теперь по закону леса!

Лера замерла. Страх в одну секунду сменился такой бешеной, чистокровной яростью, что её чёрное каре, казалось, даже приподнялось. Она нахмурилась, сердито сдвинула брови и яростно упёрла руки в бока, плевав на липкое платье.

— Что?! — рявкнула Валерия на всю избу, аж кот под лавкой вздрогнул. — То есть из-за каких-то местных деревенских разборок и чужих романов я я не полетела на море?! Из-за того, что две бабы парня не поделили, у меня сгорели билеты в пятизвёздочный отель?! Да я этот отпуск год выгрызала сквозь зубы!

Она сделала угрожающий шаг к ведьме, гневно дыша:

— Так, женщина. Мне плевать на вашего Лешего, на Навь и на Любаву с её Иваном! Сворачивайте это шоу. Говорите прямо сейчас: как мне вернуться обратно? Где тут у вас обратный портал, дверь, люк в Шереметьево? Выдайте мне инструкцию, я сама всё сделаю!

Матрёна лишь тяжело вздохнула и беспомощно пожала худыми плечами, пряча глаза:

— Вернуть — не верну, дочка. Не в моих это силах. Проход между мирами сам открылся, когда Навь истончилась, а как его обратно запереть да тебя сквозь него протолкнуть — того ни одна земная ведьма не ведает. Тут магия повыше моей нужна

Лера почувствовала, как земля уходит из-под ног. Без связи. Без интернета. В каком-то лохматом веке.

— Вы издеваетесь — обречённо прошептала она.

— Но ты не горюй раньше времени! — ведьма вдруг воинственно вскинула подбородок и стукнула кулаком по столу. — Обратно в твой мир я тебя не закину, а вот от Лешего спрячу! Не бывать тому, чтоб Хозяин в моей избе невиновную девку сцапал! Помогу тебе, оберегами закрою, отварами метку глушить станем. Живой он тебя отсюда не заберёт!

Лера посмотрела на решительное лицо старухи, потом на свои розовые чемоданы и глубоко вздохнула, возвращая себе привычную рабочую выдержку:

— Ну зашибись. Логистика провалена, бюджеты сгорели, сидим в глухой обороне. Ладно, бабуль. Будем работать с тем, что есть. Показывайте, где у вас тут мыло, и начнём ваш кризис-менеджмент.

Глава 5

Джинсовый манифест и ведьмин аудит

Валерия стояла посреди избушки в глубоких, смятенных ощущениях. В голове со скрипом проворачивались шестерёнки, пытаясь совместить в один рабочий график пятизвёздочный отель, упущенный самолёт, говорящих чертей и двухметровое бревно с зелёными глазами, которое уже выписало на её имя брачное свидетельство.

Она шумно, со свистом вздохнула, посмотрела на своё липкое, пахнущее карамелью и травой платье, и решительно топнула уцелевшей шпилькой:

— Так, ладно. Паника отменяется, паника — это нерентабельно. Но для начала мне абсолютно точно нужно переодеться. Я не могу заниматься кризис-менеджментом в виде подгоревшего десерта.

Лера решительно подошла к одному из своих вызывающе-розовых чемоданов, с хрустом расстегнула молнию и откинула крышку.

Старая Матрёна даже шею вытянула, с опаской заглядывая внутрь. Чёрный кот осторожно высунул нос из-под лавки, принюхиваясь к ядрёному аромату французского парфюма и стирального порошка. А посмотреть было на что: вещи в чемодане лежали плотными, безупречными стопками, рассортированные по цветам и назначению — сказывалась педантичность.

Покопавшись в своём арсенале, Лера решительно выудила плотные чёрные джинсы-скинни, облегающий белый топ на широких лямках и пару новеньких белоснежных кроссовок на толстой подошве. Скрывшись за печкой, она скинула безнадёжно испорченный шёлк и быстро натянула современную броню. Джинсы сели как влитые, кроссовки мягко обняли уставшие стопы.

Выйдя из-за печи, Лера первым делом бережно подняла с пола свои многострадальные туфли Louboutin. Одна шпилька была сломана под корень, вторая покрыта ровным слоем чернозёма. На глаза Леры едва не навернулись горькие слёзы.

— Семьдесят тысяч рублей… — трагическим шёпотом произнесла она, прижимая обувь к груди, как раненого младенца. — Семьдесят тысяч! Да за эти деньги ваш Леший должен был лично уложить мне асфальт отсюда и до МКАДа, причём с подогревом и бордюрами! Угробили такую красоту, варвары лапотные!

Матрёна, которая до этого момента с открытым ртом разглядывала странные «синие порты со швами» на ногах Леры, перевела взгляд на сломанные туфли и сокрушённо покачала головой:

— Ой, девка, да ты не по обувке плачь, ты радоваться должна, что шею себе не свернула! Я вот всё смотрю и диву даюсь: как ты вообще на палочках этих ходила?! Это ж чистое вредительство! У нас на таких подпорках только калечные заборы стоят, а ты их на ноги нацепила и маршируешь, аки цапля по болоту! Тьфу, прости господи, у вас там в вашем веке… как ты его лаяла?.. в двадцать первом, совсем бабы умом повредились?

— Это называется стиль и высокая мода, бабуль, — буркнула Лера, аккуратно убирая искалеченные любутены в угол чемодана. — В них женщина чувствует себя королевой. Правда, в условиях вашей дорожной инфраструктуры королева быстро превращается в хромую утку.

Она завязала шнурки на кроссовках, с удовольствием топнула по дощатому полу избы и уверенно поправила идеальное чёрное каре:

— Ну всё. Обувь сменила, макияж на месте. Защита активирована. Матрёна, доставай свои обереги, давай смотреть, чем мы будем глушить твоего лесного жениха.

Пока за стенами избы нарастала зловещая лесная тишина, Матрёна (которую Лера про себя уже окрестила Ягой или просто Яшей за её суровый нрав и вечное ворчание) развила бурную деятельность. Старуха с головой зарылась в свои многочисленные сундуки, шумно копошась в них, как огромная серая мышь. На пол летели старые тряпки, пучки сухой травы и какие-то берестяные коробки.

Лера же, сохранив на лице абсолютное хладнокровие, вальяжно сидела за столом. Она аккуратно поправила пальцем фиолетовые патчи под глазами и принялась лениво гладить чёрного кота. Животное сначала пыталось симулировать Навью ярость, но против профессионального секретарского массажа за ушком устоять не смогло. Кот блаженно зажмурился, вытянул лапы и тихонько затарахтел, признавая Леру главным топ-менеджером этой избы.— Так, девка, примеряй защиту! — вдруг победно провопила Яша, выныривая из недр сундука.

Прямо перед носом Леры на стол с грохотом обрушился ведьминский «арсенал безопасности». Сама Яша сияла гордостью, будто презентовала совету директоров проект на миллиард.

Лера брезгливо отпрянула, убирая руку от кота. На столе, источая непередаваемый, удушливый аромат, лежали: глиняный горшок с серо-зелёной жижей, подозрительно напоминающей болотную жижу трёхлетней давности, ожерелье из сушёных лапок лягушек, связка мелких, побелевших от времени черепов (судя по зубам — крысиных) и пучок сплетённой, колючей сухой травы.

В нос Лере мгновенно ударил такой резкий аммиачно-болотный концентрат, что её глаза заслезились круче, чем от лука.

— Фу-у-у! Яша, ну это уже вообще за гранью! — Лера брезгливо сморщилась, прикрывая нос ладонью и отодвигая от себя ожерелье кончиком заточенного карандаша, который утащила из офиса. — Что это за тухлый мерч?! Вы мне предлагаете надеть на себя подвески с костями крыс и лягушек?! И вот этой вонючей мазью я должна мазать лицо?! У меня, между прочим, чувствительная кожа! От этого вашего Навьего детокса у меня такой дерматит бахнет, что никакой косметолог не спасёт! Я это даже трогать не буду! Уберите немедленно, у меня сейчас эстетический шок случится.

Ведьма обиженно и громко фыркнула, упирая руки в бока. Она зловеще прищурилась, глядя на городскую фифу в джинсах:

— Ах трогать она не будет! Склянки её заморские, вишь ты, пахнут ладно, а моё чародейство ей не по нраву! Кости ей крысиные не угадали! Да этот оберег от самого Кощея прадед мой прятал! Ну и сиди, девка упрямая! Раз мазаться не хочешь и кости на шею не вешаешь — тогда собирай свои розовые короба и к Лешему иди! Прямиком в лапы! Он из тебя быстро всю спесь-то выбьет, шёлком своим болотным укутает, будешь до веку кикиморам пятки чесать!

Лера посмотрела на крысиные черепа, потом на Яшу, потом на дверь, за которой лес уже затихал перед бурей, и тяжело вздохнула. Переговоры зашли в тупик. Подрядчик попался капризный, а клиент снаружи явно не собирался ждать окончания кофе-брейка.

Лера критически осмотрела крысиное ожерелье, затем перевела взгляд на обиженно сопящую Яшу. В холдинге её учили: если компромисс невозможен, создай его сама из подручных средств.

— Так, Яша, стоп, отставить панику, — Лера примирительно подняла ладони. — Клиент готов к конструктивному диалогу. Мазаться этой зелёной гуашью я не буду — это мой окончательный оффер, обсуждению не подлежит. Но по поводу аксессуаров мы можем договориться.

Она решительно подошла к своему розовому чемодану, с треском расстегнула молнию и выудила оттуда увесистый стеклянный флакон духов премиум-класса. Ведьма испуганно отшатнулась, когда Лера смахнула крышку и уверенным жестом направила дозатор прямо на сушёные лягушачьи лапки и крысиные черепа.

Пшик! Пшик! Пшик!

По избушке мгновенно разнёсся роскошный, густой аромат дорогого селективного парфюма — с нотками амбры, спелой вишни и благородного дерева. Чёрный кот на столе чихнул, потерял весь свой навьих лоск и удивлённо уставился на Леру. Ведьма замерла, судорожно втягивая носом воздух.— Батюшки… — прошептала Матрёна, округлив глаза. — Это что ж за зелье такое приворотное? Пахнет-то как… словно в княжеском саду по весне, да со сладостью заморской!

— Это не зелье, это парфюмерная вода, — гордо пояснила Лера, пряча флакон. Она брезгливо, двумя пальчиками подцепила пахнущее вишней крысиное ожерелье и аккуратно запихала его в глубокий задний карман своих новеньких джинсов.

— Вот. Теперь ваш оберег хотя бы пахнет по-человечески, по стандартам премиум-сегмента. И дизайн я оптимизировала: на шею эту инсталляцию вешать не буду, но в кармане полежит. Защита работает? Работает. Личные границы соблюдены? Соблюдены.

Яша только ртом завоздушила, не зная, радоваться такому креативу или проклясть наглую девку за неуважение к древним традициям.

— Ну и девка… Ну и чума… — проворчала ведьма, возвращаясь к сундуку. — Кости крысиные духами поливать — до такого даже болотные кикиморы в самый весёлый шабаш не додумывались! Ладно, пусть в кармане лежит, магия внутри костей, ей твой вишнёвый дух не помеха. Главное — от Лешего закроет.

— Вот и отлично, закрыли задачу,— Лера довольно захлопнула чемодан и снова уселась за стол, проверяя ногти. — А теперь, Яша, расскажите-ка мне про нашего главного стейкхолдера. Этот ваш Леший — он вообще адекватный? С ним переговоры вести можно, или он чисто по силовым методам работает?Но договорить она не успела.

За окнами избушки резко, в один миг стих даже тот унылый ветер, что колыхал чертополох. Наступила такая тишина, от которой заложило уши. А в следующую секунду старая дверь избы жалобно заскрипела и прогнулась внутрь, словно снаружи на неё навалился кто-то невероятно огромный.

Половицы жалобно затрещали. Матрёна мгновенно побелела, растеряв всю свою спесь, и её руки затряслись так, что мешочек с четверговой солью выскочил и рассыпался по полу.

— Пришёл… — беззвучно, одними губами прошептала ведьма. — Хозяин у порога.У Валерии внутри всё сжалось от страха, но мозг, годами дрессированный неадекватными клиентами рекламного холдинга, сработал на автопилоте. Когда на ресепшен ломится разъярённый заказчик, главное — сохранять ледяной тон и уверенность в голосе.

Лера подскочила со скамьи, упёрла руки в бока и, чеканя каждое слово своим самым строгим секретарским голосом, крикнула прямо в затрещавшую дверь:

— Мужчина! Мужчина за дверью, приёмные часы официально окончены! Офис закрыт на переучёт! Приходите завтра к девяти утра по предварительной записи, я вас внесу в график! И вообще, прекратите портить частную собственность, за порчу имущества у нас предусмотрен огромный штраф!

Дверь на секунду замерла. Снаружи не раздалось ни звука — ни рыка, ни ответа. Только глухое, тяжёлое дыхание, от которого сквозняк понёс по избе запах мокрой хвои, прелых листьев и глубоких болотных топей.

— Дурная, ты что творишь, замолкни! — в панике зашипела Яша, падая на колени перед печью и принимаясь лихорадочно бросать в огонь сушёную полынь. — Какая запись, какие часы! Он же тебя сожрёт и косточки не выплюнет!

Понимая, что одной секретарской строгостью доски не удержишь, Лера бросилась к своему самому тяжёлому ярко-розовому чемодану на колёсиках. Пыхтя от натуги и едва не ломая ногти, она потащила этот пластиковый танк, набитый четырнадцатью вечерними нарядами и тонной косметики, к двери. С грохотом привалив его к косяку, она сверху наподдала вторым чемоданом, пытаясь соорудить хоть какое-то подобие баррикады премиум-класса.

— Вот так! — тяжело дыша, выдохнула Лера, отряхивая руки. — Входной контроль обеспечен. Через эту логистику никакой клиент наглым штурмом не пройдёт.

Она победно развернулась, но инстинктивно скользнула взглядом в сторону маленького, мутного от грязи окошка избы. И тут же оцепенела.

Прямо за мутным стеклом, заменяя собой весь лесной пейзаж, горели два огромных, багрово-красных глаза. В них не было человеческой ярости — в них застыла пугающая, древняя, непреклонная сила самого Черного Бора. Лещ глядел прямо на неё, сквозь ведьмины заговоры считывая свою метку на её руке.

— Ой, мамочки… — тоненько, совершенно не по-секретарски пискнула Лера.Вся её столичная уверенность испарилась в секунду. Она ласточкой метнулась через всю избу и с головой забилась в тёмную нишу за тёплой печью, сжавшись в комок рядом с перепуганным чёрным котом. Кот посмотрел на неё круглыми глазами, словно говоря: «Ну что, довыделывалась со своим вайфаем?».

В этот момент Матрёна, набрав в грудь побольше воздуха, вытаращила голову в сторону окна и яростно зашипела, брызгая слюной от страха и злости:

— А ну пошёл вон, пень ты трухлявый! Коряга болотная, сук нечёсаный! Кому говорю, пошёл прочь от моей хаты!