За тринадцатью зимами

- Магдалина.

- Она врач или, быть может, акушерка?

- Нет...наверное...нет, я не знаю. Она лечила всех в общине. - я стала нервно перебирать подол платья в руках.

- Я поняла. Тогда, вам нужен осмотр врача. Если вы не против мы свяжемся с местным госпиталем, чтобы вас осмотрели и назначили рекомендации. Можем поехать прямо сейчас, если вы хотите. - офицер попыталась заглянуть мне в глаза, но я опустила голову ниже.

- Я хорошо себя чувствую. - тихо прошептала я.

- Тогда офицер Уолсон свяжется с госпиталем и мы сможем поехать туда позднее?

- Да...да, хорошо.

- Хорошо. Тогда вы готовы продолжить и ответить на вопросы об общине?

Я кивнула и сделала еще несколько глотков из кружки.

-Отлично, тогда мы продолжим. Где находится община? Как выглядело это место?

- В лесу, глубоко в лесу. Основные постройки находятся на большой поляне. Там двухэтажное здание, где есть общая кухня и большой зал для сборов, который служил так же столовой. Где-то по территории еще были дома, где жили люди с семьями. Но я их никогда не видела, нам не позволяли уходить далеко от общего дома.

- Интересно. Территория была огорожена?

-Да, по всей территории проходил забор из проволоки, она была под напряжением. А ворота под кодовым замком.

- Понятно. Была ли там охрана? Вам запрещали уходить?

- Нет, охраны как таковой не было, но ворота обычно были под присмотром кого-то из мужчин. По территории общины было запрещено свободно перемещаться женщинам, только в сопровождении мужчин.

-Значит, женщинам было запрещено перемещаться по территории общины? Кто-то следил за этими правилами?

-Мужчины.

-Что происходило, если женщина уходила одна?

-Никто не уходил. – Я подняла глаза на Элис. – Никто не пытался.

- Получается вас удерживали в этом месте, против вашей воли. Кто вас удерживал?

- Выходит... Я боялась, мне было очень страшно.

- Повторю свой вопрос, кто вас удерживал?

Я немного замялась, обдумывая свой ответ.

- Совет старейшин, все боялись их.

- Почему? С вами плохо обращались? Били?

- Наказали меня только один раз.

Я замолчала, сердце снова стало учащенно биться.

- Мне очень жаль! Очень! – стала успокаивать меня Элис. Она протянула руку к моей и крепко ее сжала. – Но сейчас вы в безопасности. Мы разберемся в этом. По всей вероятности, в этом месте еще остаются женщины и дети, которым так же нужна помощь. Ваши показания могут спасти им жизнь. Вы можете продолжать или нам нужно сделать перерыв?

- Можно выйти на улицу? Я бы хотела немного подышать.

- Да, конечно! Рядом есть небольшой сквер, вы можете пойти туда и немного посидеть. Питер, - снова обратилась она к другому офицеру, - возможно нам потребуется психолог, у нас есть кто-то в штате? Или нужно обратиться в госпиталь?

- Я узнаю, штатный психолог в отпуске, нам придется подождать кого-то из госпиталя. – ответил офицер.

- Джессика, может быть вы хотите перекусить. Тут рядом есть кафе, может вы составите мне компанию за обедом?

Мы стали выходить из кабинета. Эмили шла рядом со мной, а офицер Питер Уолсон шел позади. Около двери я замялась, автоматически опустив голову, я отошла к стене, уступая дорогу офицеру Уолсону. Он удивленно посмотрел на меня.

-Проходите, - тихо сказала я. - Мужчина всегда идет первым.

Питер и Эмили удивленно переглянулись.

- Нет, Джессика, что вы. – тихо сказала Эмимли, аккуратно обхватив меня за плечи. – Здесь вы можете идти первой, не обязательно уступать мужчине. Точно так же и не обязательно опускать голову. Успокойтесь, Джессика, все хорошо! Вы свободная женщина.

Свободная… Это слово прозвучало так странно, будто было сказано не обо мне. Я знала его значение, но не понимала, как оно может ко мне относиться. Я сделала глубокий вдох, подняла голову и вышла в открытую дверь, которую придержал для меня офицер Питер Уолсон.

Глава 8

Утро. Солнце только начало появляться на горизонте. Громкие шаги по длинному коридору. Щелчок. За два месяца она настолько привыкла к этому распорядку, что тело просыпалось раньше, чем открывалась дверь. За дверью стоит кто-то из мужчин, который провожает всех женщин и девочек в общую ванную комнату. Он никогда не уходит, а только лишь поворачивается спиной, чтоб не смотреть. На скамейках вдоль стен лежат стопки с чистым бельем и одеждой на сегодняшний день. Женщинам только и остается, что быстро снять с себя тонкую льняную сорочку, ополоснуться, и натянуть на себя одежду, у всех одинаковую. Холодная вода в душе не оставляет никаких шансов, для того, чтоб согреться. Поэтому Джессика растирает себя как можно сильнее тонким полотенцем, тело краснеет, но становится чуточку теплее. Сегодня уже близился декабрь и холод стал просто невыносимым. Джессика натянула потертые джинсы, рубашку и свитер из грубой шерсти.

Одетые женщины и девочки выстроились около стены с опущенной головой. Мужчина, сегодня это был Даарен, пристально осмотрел всех и повел женщин дальше на завтрак. Даарену недавно исполнилось 18 и ему позволили сопровождать женщин, до этого Джессика видела его только в общей столовой и на работах, где они изредка пересекались. Ему еще не назначили жену, и он не переехал из общего дома, в свой собственный. Молодой мужчина, с голубыми глазами и подтянутой фигурой, он никогда не грубил, всегда молчал, и кажется симпатизировал одной из девочек, но ей было всего лишь 12 и до брака было еще далеко. Сегодня он чуть дольше задержался около той девочки, звали ее кажется Эмма, и украдкой передал ей маленький розовый цветочек маргаритки.

Джессика плелась по коридору к лестнице, ведущей вниз на общий двор. Их тихая процессия вошла в общий зал. Столы уже были накрыты к завтраку, тарелка с кашей, кусок серого хлеба, стакан воды. Что-то другое, кроме каши, бывало крайне редко. Все яйца обычно уходили на продажу, а фрукты или даже варенье к пресной каше не было принято подавать к каше. Вся еда была предельно простой и каждый день почти одинаковой. Вошедшие женщины и девочки заняли свои места в конце стола, около входа в общий зал и опустив головы вниз стали ждать. Никто не смел начинать есть, никто даже не прикоснулся к столовым приборам или воде. Даарен сел в мужской половине зала и тоже ждал. Спустя некоторое время в общий зал начали приходить другие мужчины и занимать пустые места. Еще минут через пять вошли трое старейшин. Все в зале встали из-за стола. Старейшины тоже заняли свои места и Элиот, глубоко вздохнув, начал произносить молитву:

-Господи, благодарим Тебя за этот стол и за каждого, кому позволено за ним сидеть. Благодарим за пищу, данную достойным. Очисти сердца наши от непокорности, языки – от лжи, мысли – от искушений. Пусть рука Твоя сохранит Дом Избранных, а тех, кто отвернется от Тебя, вразуми или отними от нас, чтобы не посеяли они сомнения среди верных. Аминь.

Элиот опустился на стул, его примеру последовали все присутствующие в зале. Зал наполнился стуком ложек по тарелкам. От вкуса пресной каши у Джессики сводило скулы, а желудок начинал бунтовать, и она с трудом сдерживала рвотные позывы. Однако, она понимала, что кроме этой каши она ничего не получит. В общине все было учтено, каждое яблоко, каждая ложечка сахара, а кухня и кладовые всегда закрывались на ключ. Да и попасть в саму кухню было бы весьма проблематично. Поэтому Джессика клала ложку за ложкой в рот и старалась проглотить густую пресную субстанцию.

Ее рука дрогнула и ложка ударилась о край тарелки. Громкий звук разнесся по звенящей тишине общего зала. Все мужские взоры тут же обратились к Джессике. Она сжалась на стуле и опустила голову.

- Будь аккуратнее, Джессика. – негромко сказал Элиот.

Джессика подняла ложку со стола и продолжила есть. Еще с минуту мужские взоры были обращены к Джессике, но затем все снова вернулись к приему пищи.

Сразу после завтрака все поднялись и разошлись по своим работам. После неудачного опыта с ножом, больше Джессике не доверяли работы на кухне или на заготовках, а вот уход за животными, как оказалось, давались ей легко. За дверями общего зала Джессику уже ждал мужчина, сегодня Эмануил. Он уже стоял с двумя большими корзинами для сбора яиц. Опустив голову пониже, Джессика взяла одну и корзин и уверенным шагом направилась к хлеву. Эмануил шел молча в двух шагах позади, как и всегд.

Работать с животными Джессике очень нравилось. Животные ничего от нее не требовали. Они не приказывали, не оценивали, не ждали покорности. Их нужно было только кормить, доить, гладить по теплым бокам. Рядом с ними она впервые за долгое время чувствовала себя спокойнее.

Она собирала яйца из гнезд, в некоторых еще сидели куры. Джессика приподнимала мягкие перышки и доставала еще теплое яичко, куры в ответ громко ворчали и начинали кудахтать на весь курятник. Когда корзина была полной, Джессика протянула ее Эмануилу и пошла в подсобку за кормом для животных. Сначала куры, потом коровы, затем козы. Спустя час к Джессике на подмогу приводили девочек или женщин не занятых на других работах в этот день. За два месяца в общине, Джессика освоила дойку коров и коз, стала ловко управляться уборкой в хлеву. Работа с животными помогала Джессике отвлечься от размышлений и попыток что-то вспомнить из своего прошлого. Каждый день она работала очень усердно, чем вызывала всеобщее одобрение.

Для дойки коров и коз сегодня на подмуг Джессике привели двух девочек Эмму и Джину, двух сестер. Эмме 12, а Джине 10. С ними Джессика работала уже не в первый раз и они успели кое-что ей рассказать о себе и жизни в общине. Так Джессика узнала, что дети до семи лет живут со своими родителям, в отдельных домах, которые построены в глубине леса на территории. У девочек есть ещё младший брат, который пока ещё живёт с родителями, но придет время и ему тоже придется переехать в общий дом. Эмма, худенькая и очень высокая для своего возраста, уже привыкла к правилам жизни в общем доме. Она всегда украдкой улыбалась Джессике и нашептывала разные новости о жизни в Доме, когда наблюдавший мужчина уходил подальше и не мог их слышать. Джина была значительно ниже своей сестры, у нее были длинные русые волосы, которые она заплетали в одну косу, в отличии от Эммы, она предпочитала делать две. Девочки были очень дружны, не смотря на то что им приходилось спать в разных комнатах. В моменты когда их никто не видел, они всегда сидели в обнимку. Джине тяжело давалась разлука с родителями и сестрой, поэтому Эмма часто гладила девочку по волосам стараясь успокоить. Каждое утро они вставали друг за дружкой и держались пальчиками, пока мужчины сопровождали женщин в ванную комнату или на работы. Джессику очень умилял этот их жест близости.

Эмма тихонько поставила свою скамеечку за спиной у Джессики и стала доить корову. Повертев головой по сторонам, она убедилась, что Эмануил чем-то занят в подсобке и тихонько начала рассказывать о чем узнала.

-Совсем скоро у Эммануила родится ещё один ребенок.- зашептала девочка, не отрываясь от работы. Джессика чуть ближе наклонилась к ней, чтоб лучше слышать.

- Ты ещё не видела как появляются дети в общине. Будет сбор на роды в общем зале. Мы будем встречать новую жизнь все вместе. Это очень волнительно, особенно для Эммануила... Два прошлых малыша умерли....Это их последний шанс. Если и этот не выживет....-девочка тяжело вздохнула,- его жене придется стать общей женщиной. А для Эммануила выберут новую жену.

Что означает стать "общей женщиной" Джессика не знала, но видела пятерых уже взрослых женщин, которые жили так же в большом доме с ней на этаже. Они в основном работали на кухне или в комнате рукоделия, обучали маленьких девочек ведению хозяйства и шитью.

-У меня месячные ещё не пришли, а у тебя уже начались циклы? -продолжила шептать девочка и немного повернула голову в сторону Джессики, поскольку знала, что та не говорит.

Джессика отрицательно помотала головой. Пока она жила в общине, месячных у нее ещё ни разу не было. А были ли они раньше - она не помнила.

-Значит ты пока что тоже не годишься в невесты. - немного печально прошептала Эмма.

Джессика глубоко вздохнула, Эмма восприняла этот вздох как глубокую опечаленность Джессики. Однако это было не так. За время проведенное в общине, Джессика совершенно точно утвердилась в мысли, что замуж она не хочет. Но ее мнения никто спрашивать не будет и если старейшины решат, ее выдадут замуж. Поэтому отсутствие месячных играло в ее пользу.

Из подсобки раздались шаги Эммануила и Эмма в спешке отвернулась, и вернулась к работе.

-Долго вам ещё, девочки?- спросил мужчина. - Молоко ждут на кухне, пора взбивать масло и делать заготовки на сыр.

Джессика поднялась со своей табуретки и понесла ведро, полное молока, к выходу из хлева. После дойки приходили пастухи и угоняли коров и коз на пастбище. А Джессика оставалась прибираться и менять подстилки у животных.

-Нам ещё нужно будет покормить свиней. - напомнил Эмануил.

Джессика кротко кивнула. Ей не требовались напоминания, весь распорядок дня она и так уже знала. Завтрак, работа у животных, обед, занятия в комнате рукоделия, ужин и звук щеколды за закрытой дверью. Иногда Джессике казалось, что время в Доме Избранных остановилось. Менялись только дни недели, которых никто не называл.

Глава 9

Вместе с офицером Эмили Полсон мы вышли на улицу. Город уже начал жить своей жизнью. По дорогам туда и сюда сновали машины. Дети бегали по площадке за мячом. Никогда в общине мне не доводилось видеть детей за игрой в мяч. Я остановилась, наблюдая за счастливыми лицами мальчишек и девчонок самых разных возрастов. Они громко смеялись, толкали друг друга, падали общей кучей, снова вскакивали на ноги и весело бросались за ярким мячиком. Это было так живо, так по-настоящему.

Опомнившись, я стала осматривать улицу, в поисках знакомых машин из общины. Я не была уверена, что за мной кто-то бросится в погоню, но страх этого меня не отпускал. Эмили подошла ко мне и положила руки на плечи.

-Джессика, вы чем-то напуганы?

Я перевела на нее взгляд и отрицательно помотала головой.

-Не волнуйтесь, вас никто не заберёт против вашей воли. Я рядом.-Эмили взяла мою руку и крепко ее сжала.-Пойдемте, нам нужно перейти через дорогу, там кафе, где можно пообедать.

Она потянула меня за руку в сторону уже знакомого мне светофора.

-Идемте, нам нужно перейти через дорогу.

Мы подошли ближе к светофору и остановились, когда загорелся зелёный и все машины застыли, Эмили потянула меня к переходу.

На противоположной стороне улицы оказалось здание, выкрашено в ярко-малиновый цвет. В окнах заведения виднелись столики, за которыми сидели люди в ожидании еды и напитков. Эмили толкнула дверь и колокольчик над ней громко зазвенел.

-Офицер Полсон, добро пожаловать! -громко поприветствовала девушка в белом переднике и ослепительно улыбнулась.-Выбирайте столик, пока ещё свободно, во время перерыва на обед у нас обычно многолюдно.

-Спасибо, Сара. Пожалуй, мы с моей спутницей сядем за дальний столик у стены, принеси нам меню и колу. Вы пьете колу, Джессика?

-Я...я не знаю.-тихо ответила я.

Эмили уверенно двинулась в глубь помещения, за дальний столик у стены напротив входа. Я пошла за ней, попутно разглядывая стены кафе. Множество милых картин с живописными пейзажами украшали их. На одной стене я заметила рамки с фотографиями, на них были женщины и мужчины. Они счастливо улыбались, сидя за столиками в кафе. Атмосфера была очень теплой и уютной. Люди за столиками улыбались и здоровались с Эмили.

Я подобрала подол платья и села напротив офицера. Мой наряд казался неуместным и крайне нелепым.

-Наверное, нужно было поискать вам футболку, совсем не подумала об этом.

-Ничего страшного, все нормально. - ответила я.

Сара подошла к нашему столику с подносом, на котором стояли два больших стакана. Она положила перед нами папки с меню и поставила стаканы на стол.

-Как только будете готовы сделать заказ, позовите, я буду за барной стойкой.

Несмело я придвинула к себе стакан с тёмно-коричневый напитком. На поверхности плавали кубики льда и лопались пузырьки. Я сделала глоток и сладкие пузырьки напитка начали лопаться у меня во рту. От удивления и неожиданности я икнула. Эмили улыбнулась и потянулась к папке с меню.

-Так, посмотрим. Что вы любите, Джессика? Что заказать для вас?

Я тоже потянулась к папке и раскрыла ее. На картинках были не знакомые мне блюда, названия которых я не слышала. Куриный бургер, картошка фри, чизкейк. Ничего такого в общине мы не ели. Я растерянно смотрела и не знала, что выбрать. Смутившись, я отложила папку и опустила голову.

-Джессика, вы можете выбрать что вам захочется.

-Я....я не знаю. -не уверенно прошептала я.

-Тогда я сделаю заказ за нас двоих.

Я кивнула в ответ.

-Спасибо.

Эмили окликнула Сару и заказала два бургера и лимонный чизкейк. Когда заказ был сделан, она вернула обе папки с меню обратно Саре.

Спустя пять минут помещение начало заполняться людьми. Мне было неловко находиться в шумном помещении. Люди здоровались друг с другом, некоторые мужчины целовали знакомых женщин в щеку, в знак приветствия. Такая близость была для меня в новинку, ведь в общине мужчинам нельзя было даже трогать женщин за руку, если это не муж с женой.

Эмили молча сидела, наблюдая за моей реакцией. Под ее взглядом, я невольно опустила голову и сложила руки в замок у себя на коленях.

-Джессика, вам не обязательно опускать голову. Здесь можно свободно смотреть на людей и даже на мужчин.

-За это не будут наказывать? -тихонько уточнила я.

-Нет, Джессика, за взгляды у нас не принято наказывать. У нас можно, и даже нужно разговаривать с людьми!

Маленький мальчик за соседним столиком уронил стакан на пол, и он с громким звоном разбился. Я напряглась, ожидая, что мальчику тут же последует какое-то наказание. Однако женщина, сидящая рядом с ним, нежно его обняла: «Все хорошо, милый, это просто стакан, сейчас его уберут, а тебе принесут новый». Ни шлепка по рукам, ни выговора за этим не последовало. Женщина только крепче прижала мальчика к себе и погладила по голове: «Аккуратно, милый, не порежься осколками.» Сара уже подбежала к их столику и стала собирать осколки в совок. Затем она принесла новый стакан, с забавным рисунком, и потрепала мальчика по волосам.

-Вот, Томас, этот пластиковый, его не разобьешь! Маленький ураганчик! - весело усмехнулась девушка.

Мальчишка выпрямился на стуле и продолжил вертеться и подпрыгивать, как ни в чем не бывало.

От удивления, у меня даже открылся рот.

-И никакого наказания за шум и непослушание? -спросила я у Эмили.

-Ну возможно, дома мама и проведет с ним беседу, о том, как следует вести себя в людных местах. Но он ещё совсем маленький, детям свойственна непоседливость.

Мне трудно было в это поверить. За такое в Доме ребенка часами заставили бы стоять на коленях в общем зале, возможно лишили бы ужина. Эмили заметила мое выражение лица.

-У вас за такое наказывали? -тихо спросила она меня.

Я медленно кивнула...

-За громкие разговоры...

Она ничего не сказала, но продолжила слушать.

-За бег...

Молчание.

-За вопросы.

-За смех...

Эмили тяжело вздохнула. Повисло неловкое молчание.

-А играть? Игры были разрешены?

Я посмотрела в окно.

На площадке мальчишки снова гоняли мяч. Девочка лет пяти упала, разбив коленку. Она заплакала, но уже через секунду к ней подбежала женщина, подняла ее на руки, поцеловала в лоб, и девочка снова улыбнулась.

Я не могла отвести взгляд.

-Играть....не знаю, я не видела играющих детей. После семи лет дети переезжали в общий дом. Там никто не играл.

Эмили опустила глаза.

В этот момент Сара поставила перед нами большие тарелки.

— Ваши бургеры. И чизкейк принесу через несколько минут. Приятного аппетита.

Я удивленно смотрела на еду.

Мягкая круглая булочка, листья салата, ломтик помидора, расплавленный сыр... Все это выглядело слишком красиво, чтобы быть настоящей едой.

-А как есть? -спросила я, обращаясь к девушке.

Она округлила глаза и ответила с усмешкой:

-Руками конечно! - она развернулась и удалилась в сторону кухни.

Я нерешительно коснулась булочки кончиками пальцев. Она была теплой.

— Она совсем мягкая...

— Попробуйте. Это очень вкусно! Бургеры у них отменные!

Я осторожно откусила маленький кусочек.

Булочка оказалась сладковатой, мясо — горячим и сочным, сыр тянулся тонкой ниточкой. Никогда в общине мы не ели сыр. Сыр был только для продажи. Мясо тоже было редкостью.

Я медленно прожевала и замерла.

— Что-то не так? — обеспокоенно спросила Эмили.

Я покачала головой.

— Нет...

Слова почему-то не находились.

— Просто... я не знала, что еда может быть такой.

Я посмотрела на бургер ещё раз.

-Нам говорили, что получать удовольствие от еды - грех.

Эмили поджала губы.

-Нет, Джессика. Это не грех.

Она молча придвинула ко мне бумажную салфетку, заметив, что соус остался у меня в уголках губ. Не замечание, не упрек — просто спокойный жест заботы.

Сара вернулась через несколько минут, держа в руках две небольшие белые тарелки.

— А вот и чизкейк. Приятного аппетита.

Она поставила перед каждой из нас по аккуратному кусочку светлого пирога. Сверху лежала тонкая долька лимона, а рядом — несколько ярко-красных ягод малины. Я долго смотрела на него.

Он казался слишком красивым, чтобы быть едой.

— Это... тоже можно есть? — тихо спросила я.

Эмили улыбнулась.

— Конечно.

Я осторожно взяла вилку. Несколько секунд просто держала ее в руке, не решаясь прикоснуться к пирогу.

— Не знаете, с какой стороны начать? — мягко спросила Эмили.

Я смущенно покачала головой.

— Никогда раньше не ела ничего такого.

Эмили взяла свою вилку.

— Тогда просто попробуйте.

Я осторожно отделила маленький кусочек. Нежная масса легко поддалась вилке. Она совсем не походила ни на хлеб, ни на кашу. Я положила кусочек в рот. Он мгновенно растаял на языке.

Сначала я почувствовала сладость. Потом легкую кислинку лимона. Потом густой сливочный вкус, которого прежде никогда не знала.

Я медленно закрыла глаза.

Мне показалось, будто во рту исчезла вся тяжесть последних лет. Я проглотила кусочек и еще несколько секунд молчала.

— Вкусно? — осторожно спросила Эмили.

Я открыла глаза.

— Очень...

Голос предательски дрогнул.

— У нас такого не было.

Я снова посмотрела на маленький кусочек пирога.

— Почему?

Эмили не сразу поняла вопрос.

— Почему... что?

— Почему люди могут просто взять... и приготовить что-то настолько вкусное?

Она немного улыбнулась.

— Потому что им хочется порадовать других.

Я нахмурилась.

— Просто... порадовать?

— Да.

— Не ради праздника?

— Нет.

— Не за хорошее поведение?

— Нет.

— Не как награду?

Эмили медленно покачала головой.

— Иногда люди готовят что-нибудь вкусное просто потому, что любят своих близких. Или потому, что им самим этого захотелось.

Я опустила взгляд на тарелку.

Странно.

За тринадцать лет в общине мне ни разу не приходило в голову, что еда может существовать не только для того, чтобы утолять голод. В Доме Избранных она была частью дисциплины, как одежда, работа или молитва.

А здесь...

Здесь кто-то испек этот пирог просто для того, чтобы незнакомые люди улыбнулись, попробовав его.

Мы закончили трапезу, и Сара забрала пустые тарелки.

Я устало откинулась на спинку стула и немного расслабилась. Оказывается, еда может быть вкусной. Оказывается, можно смеяться и громко разговаривать. Столько невероятных открытий за один день просто не умещались у меня в голове.

-Джессика, вы готовы вернуться в участок и ответить ещё на некоторые вопросы? -спросила офицер Полсон.

Я кивнула в ответ и придвинула поближе стакан с остатками колы. Льдинки почти полностью растворились и покачивались на поверхности темного напитка. Я допила и улыбнулась.

Офицер Эмили подошла к барной стойке и расплатилась. Я молча наблюдала, как она достала из кошелька деньги и протянула их Саре. Женщина, свободно распоряжающаяся деньгами. Еще одно открытие сегодняшнего дня.

Мне казалось, что сегодняшний день никогда не закончится. Каждый новый час разрушал еще одну истину, в которую меня учили верить последние тринадцать лет. И я уже не знала, чего боюсь больше — вернуться обратно или однажды окончательно понять, что весь мой прежний мир был ложью.