Читать книгу Меч и ручка (Рейчел Кейн) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
bannerbanner
Меч и ручка
Меч и ручка
Оценить:
Меч и ручка

4

Полная версия:

Меч и ручка

– Джесс? Ты плохо выглядишь. Что случилось?

– Я найду ему медика. Вот, – сказал Вульф и протянул Санти пачку бумаг. – Я изучу остальные, что собрал, посмотрю, можно ли что использовать в стратегических целях, но здесь ключевая информация об обороне гавани. Найди Шрайбера; он поможет в этом, как никто другой. Вряд ли все сразу же начнет работать, как задумано; давно, и то лишь по слухам, эти механизмы применялись.

– Боже мой, даже не думал, что мы это найдем, – сказал Санти. – Брайтвелл останется со мной, если не возражаешь. Медик у меня есть, его осмотрят. – Он долго, изучающе посмотрел на Вульфа: – А ты? Ты бледный.

– Я в порядке, – сказал Вульф. – Яда вдохнул небольшую дозу. Джесс надышался. Если ты позаботишься о его безопасности, я буду… рад. – Он сделал паузу и огляделся. Осознал что-то, кажется, только сейчас. – Разве это работа не для нового главнокомандующего?

– Для него. Старый главнокомандующий ушел в отставку. Не смотри на меня так. Кто-то должен был навести порядок. Это временно.

– Вам идет командовать, – заметил Дарио. – Может, стоит оставить должность себе.

Санти с предупреждением на него глянул.

– Вы никогда не задумывались, что не обязательно все комментировать, профессор? – спросил он.

– Ай, – сказал Дарио с усмешкой. – Дайте-ка подумать. Погодите, нет, я уже думал об этом. Не согласен. – У него были ясные глаза, он улыбался и беспечно болтал, но под всем этим скрывалось что-то хрупкое. Джесс слишком устал, чтобы задумываться об этом. Ему хотелось сесть, закрыть глаза и забыть чувство недавнего удушья. И беспомощности. – Возможно, профессор Вульф захочет подать заявку на должность архивариуса сегодня.

– Я? Вряд ли, – сказал Вульф. – У меня довольно много врагов даже среди тех, кто на нашей стороне.

Санти внезапно ухмыльнулся.

– Никто этого не забыл, – сказал Санти. – Но ты также один из самых гениальных умов города.

– Спорно. И твое мнение вряд ли можно считать непредвзятым. Мне не суждено вести людей за собой, Ник. Не говори глупости. – Он повернулся к Джессу: – Я оставлю тебя в опытных руках командира. Отдохни. Ты отлично поработал. Кстати, Ник? Постарайся, чтобы тебя не пырнули ножом в спину. Ты же понимаешь, что вокруг полно врагов, которые притворяются союзниками, верно?

– Понимаю. Поэтому я и здесь, чтобы показать всем, что мы действуем слаженно и результативно и контролируем ситуацию. Мои войска выдвигаются на защиту каждой точки, критической для обеспечения безопасности города, и еще несколько патрульных отрядов будут поддерживать порядок на жилых улицах, а специализированный элитный взвод вместе с механическими стражами будут следить за всеми подходами к стенам; русские разбили лагерь у северо-восточных ворот, и нет никаких признаков того, что они намерены двигаться дальше. Я отправил корабли с солдатами в устье гавани в качестве временной блокады. Томас, полагаю, как раз заканчивает установку луча на маяке. Я пошлю за ним и попрошу изучить информацию, которую вы принесли. Она выше моего понимания. – Санти снова сделал паузу и посмотрел прямо на Вульфа. – Давай переживем этот день, любимый. И поднимем вечером дома тост.

– Увидимся дома, – сказал Вульф. – До тех пор береги себя.

– И ты.

Это, подумал Джесс, была именно та любовь, какую он хотел видеть в своей жизни: любовь на равных. Верная и добрая. Пока он не был уверен, что нашел такую. Однако увиденное вдохновляло.

От этого мысли Джесса понеслись в сторону Морган, и он сказал:

– Капитан? – Вопрос снова привлек внимание Санти. – Скрыватели могут помочь вам передавать информацию куда эффективнее.

– Да, Джесс, я уже с этим разобрался. Писец заносит все приказы в протоколы, а оттуда они передаются офицерам, которые за них отвечают.

Только в этот момент Джесс понял, что статуя со скрещенными ногами, что сидит на пьедестале рядом с ними, вовсе не декоративная. На самом деле она была механизированная и держала в одной руке металлическую пластину, а в другой – металлическое перо, которым записывала слова на этой самой пластине, и те исчезали, отправляясь – как предполагал Джесс – в Архивы, откуда уже Кодекс их скопирует и передаст тем, кому нужно. Все приказы будут закодированы личной печатью Санти… или, догадывался Джесс, печатью командующего армией, чьи обязанности Санти ныне выполнял. Писца, должно быть, настроили на голос Санти, потому что тот записывал все беседы… включая и эту.

– Ой, – сказал Джесс и на секунду почувствовал себя идиотом. «Ну разумеется, Санти обо всем позаботился. Сколько того тумана ты вдохнул, идиот?» Последнее, чего Джесс хотел, – это выглядеть слабым в глазах капитана. – Прошу прощения. Чем прикажете заняться, сэр?

– В кабинет медика. Немедленно. Выглядишь так, будто вот-вот упадешь.

Джесс отдал честь, приложив кулак к сердцу.

– Иду, сэр.

– В карету, – сказал Санти. – С туманом, которым ты надышался, шутки плохи.

Санти уже поднял руку, и один из лейтенантов – Глен Уотен, высокая, уверенная в себе и выглядящая непобедимой в своей униформе, – поспешила к нему. Она терпеливо остановилась, скрестив руки за спиной и уставившись на капитана. Их подруга была дисциплинированной, настолько дисциплинированной, что даже не взглянула на Джесса.

– Уотен, – сказал Санти, – найди Джессу экипировку и сопроводи к медику, а потом в часть, чтобы он оделся в надлежащую форму. Приведи обратно сюда, если медики сочтут его готовым к работе. По пути нигде не останавливайтесь.

– Есть, сэр. – Взгляд Глен метнулся в сторону Джесса, потом переместился обратно на капитана. – Значит, Брайтвелл возвращается в наши ряды?

– Зависит от того, что нам сегодня потребуется сделать. Ситуация быстро меняется, так как впервые в истории Великой библиотеки у нас нет избранного руководителя. В наших водах стоят иностранные военные силы, а иностранные армии у наших границ. И если мы не защитим себя, нас разорвут на части другие государства. – Санти сделал паузу, словно обдумывая что-то, что ему не совсем нравилось. – Брайтвелл. Как только получишь разрешение и экипировку, найдите дочь Красного Ибрагима, Аниту. Она нам понадобится.

– Вы хотите работать с контрабандистами и преступниками?

– Не думаю, что у нас большой выбор, – сказал тот. – Сможешь ее найти?

– Могу заставить ее найти меня, – сказал Джесс. Он представил лицо Аниты, а следом в сознании всплыл призрак брата. – Кто-нибудь сообщил моему отцу насчет Брендана? – Это, конечно, была его обязанность, но он не хотел ее выполнять. Не мог заставить себя написать нужное письмо.

– Профессор Вульф отправил послание, пока ты отдыхал, – сказал Санти. – Он чувствует ответственность за вас обоих. – Это не его ответственность, но я его поблагодарю, – сказал Джесс. – Даже лучше, что все сообщил он. – «Потому что па обвинит во всем меня», – подумал Джесс.

Он знал своего отца. Брендан был наследником и любимчиком. Джесс был запасным вариантом. «Конечно, он обвинит меня». Но все это неважно. Джесс сомневался, что отец станет вываливать на него свои эмоции, будь то печаль или гнев. Будет лишь молчаливая ярость, спрятанная во взгляде, повернутой к Джессу спине, нарочитых упоминаниях о том, как бы поступил Брендан. Порой па обращался в поток истинной, всепоглощающей злости, но по большей части он даровал смерть, медленно оставляя на твоем сердце сотни порезов.

Так что именно это Джесса и ждало, как он полагал.

Глен терпеливо ждала, однако теперь сделала шаг вперед и сказала:

– Готов идти?

Выбора, на самом-то деле, не было. И Джесс был рад, что его ждет поездка.

Медик был шокирован тем, что Джесс до сих пор жив. До этого момента Джесс не верил, что ему удалось обмануть смерть, но, если судить по выражению лица пожилого мужчины, он и впрямь совершил чудо.

– Вот, – сказал медик и надел Джессу на лицо какую-то маску; с двух сторон у той были маленькие символы, некие алхимические знаки, которых Джесс не узнал. Однако они означали, что маску активировали скрыватели. – Дыши как можно глубже. Нужно очистить твои легкие от яда, насколько это возможно. – Джессу с трудом удавалось вдыхать то, что испускала маска; это был своего рода газ с едва различимой горечью, однако жег изнутри. Джесс последовал указаниям и вдохнул столько, сколько смог, прежде чем его захлестнул приступ кашля, заставив все выплюнуть; на губах снова выступила пена, и медик быстро стер ее, смахнув в банку для дальнейших исследований, как решил Джесс. – Продолжай дышать, – сказал мужчина. – Потребуется как минимум час, прежде чем ты сможешь идти по своим делам, но не торопись.

Джесс стянул маску, чтобы сказать:

– Вы же в курсе, что мы находимся в разгаре революции, так?

– Мне все равно. Это не меняет твоей ситуации.

– А что у меня за ситуация?

Джесс закашлялся, приступ получился почти неподконтрольным; он согнулся пополам, с трудом пытаясь дышать, и медик сделал ему какой-то укол. Джесс ощутил, как тот жжет, но даже не дернулся, потому что все силы ушли на то, чтобы сделать вдох. Что бы это ни было, впрочем, оно сработало. Горло и легкие Джесса расслабились, и он снова сумел сделать вдох и выдох. Почти так же непринужденно, как и прежде.

– Спасибо.

– Не благодари меня, – сказал мужчина. Выглядел он угрюмым. – Укол придаст сил на какое-то время, но потом эффект пройдет. Лечебная маска поможет в какой-то мере, но чем больше будешь на нее полагаться, тем меньше от нее будет пользы. Следующие несколько дней не напрягайся. Если пренебрежешь отдыхом, последствия могут оказаться смертельными. – Шутите, – сказал Джесс. Медик ничего не ответил. – Не шутите.

– Тебе повезло, что ты все еще жив. Врать не буду: я понятия не имею, восстановишься ты или нет. Если да, то даже не могу сказать, как все это скажется на тебе в долгосрочной перспективе. Знатной гадости ты надышался. Большинство бы умерло в считаные минуты.

– Повезло же мне, – сказал Джесс.

Он ощущал себя опустошенным. Конечно, он калечился и прежде, причем так сильно, что думал, что погибнет. Однако существует огромная разница между выстрелом или ударом, от которого можно оправиться, и мыслью о том, что ты не сможешь дышать. Это был ужас, которого Джесс никогда даже не представлял. «Будто тонешь каждую минуту». Он никогда не боялся травм.

Однако этого он боялся.

Медик оставил Джесса с лечебной маской, в которую он законопослушно дышал, кашлял и снова дышал. Спустя полчаса дышать стало легче, боль отступила. Через час Джесс почти почувствовал себя прежним собой. Почти. Он взял с собой маску, которую медик ему вручил, когда пришло время уходить, и пообещал, что будет ей пользоваться и вернется за другими лекарствами, а также чтоб понаблюдать за его процессом выздоровления.

Глен ждала. Джесса это не удивило, как не удивило и то, какой нетерпеливой она выглядела. Последнее, о чем она мечтала, как подозревал Джесс, – это быть его сторожевой собакой. Глен могла бы заниматься важными делами, уверен был Джесс. А вместо них она тратила свое время на то, чтобы присматривать за Джессом.

Ему хотелось все ей объяснить. Однако мысль об этом показалась даже хуже того, чтобы киснуть в одиночестве. Глен не терпела слабости.

– Прости, – сказал ей Джесс, когда они вышли из медкабинета и сели в другую карету, которая повезла их в военную часть. – Понимаю, задание тебе досталось дермовое.

– О, так и есть, – согласилась она и посмотрела на Джесса так, что он не смог понять, что ее взгляд значит. – Что ты с собой сделал, Брайтвелл?

– Я опять Брайтвелл? Мне казалось, у нас намечался прогресс, Глен.

– Ты сейчас мой подчиненный. Так что возвращаемся к Брайтвеллу. И я для тебя лейтенант Уотен.

– Лейтенант!

Она пожала плечами.

– Назначили. Уверена, меня снова понизят, как только кризис минует.

Джесс в этом сомневался. Глен была одной из немногих людей, которых Джесс знал, которые были рождены, чтобы быть солдатами, и кто с легкостью принимал на себя сложности и обязанности.

– Поздравляю.

Глен кивнула.

– Возвращаемся к моему вопросу, – сказала она. – Что стряслось?

Джесс ей рассказал. Она внимательно выслушала, поинтересовалась насчет тумана с аналитической точки зрения человека, который занимается оружием, и Джесс ответил подробно, как только мог. Глен задумалась на несколько мгновений, а потом сказала:

– Я знаю, что ядовитые газы были в числе изобретений, которые скрывали в Черных архивах. Некоторые действуют на нервную систему, некоторые убивают почти мгновенно. Некоторые удушают. Судя по твоему рассказу, думаю, ты столкнулся именно с таким. Тебе повезло, что ты выжил.

– Мне повезло, что Вульф и Дарио были рядом, чтобы меня спасти, – сказал Джесс. – Я сдался. У меня бы не получилось выбраться без них. – Когда Джесс произнес эти слова, то вдруг понял, что это правда. Он был обязан жизнью им обоим.

От этого Джесс почувствовал себя слабаком, и ему стало противно от самого себя.

Повернув голову к Глен и внимательно посмотрев на нее, он сказал:

– Ты, похоже, много об этом знаешь. Про газы было написано в одной из книг, что мы спасли из Черных архивов?

– Это было в Черных архивах, – сказала она. – Но я оставила ту книгу. Подумала, будет лучше, если никто о ней не узнает. Должно быть, она сгорела.

– Хорошо, – сказал Джесс. – Может, архивариусы были правы: некоторые знания слишком опасны, чтобы их распространять.

– Еретик.

– Это ты решила не спасать те знания.

Она вздохнула:

– Да. Но давай оставим это между нами, ладно?


Возвращение в военную часть показалось Джессу визитом в прошлое. Миновало не так много времени с тех пор, как он впервые вошел в эти ворота и стал солдатом, однако тогда он был другим человеком. Человеком, который оплакивал Томаса, а потом планировал его спасение из ловушки, в которой тот оказался. Но Джесс никогда и подумать не мог, что его поступки создадут волну хаоса и сопротивления, которые вспыхнут здесь, в Александрии, и заставят самого могущественного человека во всем мире спасаться бегством.

Странно, что все так резко вышло из-под контроля, когда Джесс всего лишь хотел помочь другу.

Военная часть, однако, по-прежнему странным образом напоминала дом, хотя Джесс и провел здесь не так уж много времени. Он уставился на сверкающую механизированную статую спартанца, когда они с Глен прошли ее; голова статуи повернула голову им вслед, чтобы установить их личности, а потом вернулась к своему извечному дозору.

Они шли медленно из уважения к легким Джесса; Джесса одолевало нетерпение, но он не мог позволить себе спешить. Ему следовало об этом помнить и не чувствовать себя так, будто он мешает Глен жить.

Однако он и правда мешал ей жить. Джесс ощущал это по напряжению в ее теле, как у тигра, готового к побегу. Попытался идти быстрее. Из-за этого в легких что-то заныло почти что мгновенно, и Джесс почувствовал, как пораженные ткани начали опухать.

Снова зашагал медленнее.

Глен покосилась на него:

– С тобой все в порядке?

Джесс кивнул и не стал пытаться что-то объяснять.

Сейчас почти вся военная часть пустовала, и чистые, отполированные залы разносили эхо их шагов во все стороны. Впервые Джесс задумался о том, что сделали с его комнатой. Он указал на дверь:

– Мои вещи все еще там?

Не то чтобы у него было много вещей. Когда растешь так, как рос Джесс, учишься тому, что в любой момент придется все бросить, если о тебе вспомнит закон.

– Прости. Твою комнату отдали другому солдату. Твои вещи сложили в коробки и отправили обратно отцу. Мы подберем тебе одежду из общих запасов.

– Мне нравилась та комната, – сказал Джесс. – Свет хороший.

– Собираешь и дальше быть солдатом? После всего этого? – спросила у него Глен. Вполне резонный вопрос, ответ на который Джесс честно не знал. Когда он засомневался, Глен повернула к нему голову. Ее взгляд был поистине тяжелым. Должно быть, она научилась этому у Санти. – Если ты собираешься думать над ответом, то это значит нет. Ты же понимаешь.

– Да, – сказал он. – Понимаю. Но кем тогда мне быть, если не солдатом?

– А чем ты хочешь заниматься?

– Не знаю. Чем-нибудь полезным.

– Джесс. Твоя жизнь не обязана быть просто полезной, – сказала Глен. – Ты имеешь право иметь цель. Мечтать о чем-то.

Джесс собрался было возмутиться, сказав, что он всегда следовал зову сердца… но это было не совсем правдой. Он рос, зная, что от него чего-то ожидают, и он старался оправдать те ожидания всеми силами. Бунтовал, когда не удавалось. Однако всю свою жизнь он действовал, реагируя на что-то: на отца. Своего брата. Вульфа. Саму Великую библиотеку.

Но кем же он был на самом деле? У него имелись навыки, однако он знал, что настоящей цели у него нет. Глен четко видела, кем хочет быть. Как и Томас. Халила. Даже Дарио в каком-то смысле.

«Я, скорее, как Морган, – подумал он. – Она не упускала ни единой возможности сбежать от своей судьбы. Как и я». – Тебе стоит задуматься над тем, чтобы стать воспитателем, – сказал Джесс.

– Да пошел ты, Брайтвелл.

Они подошли к простеньким двойным дверям, на которых были выгравированы позолоченные старые египетские иероглифы, а под ними перевод на греческом: «Общее хранилище». Глен толкнула дверь, и они вошли на склад, по своим масштабам один из самых огромных из всех, которые Джессу приходилось видеть: стеллажи тянулись вверх на три этажа, и все было расставлено в идеальном порядке. На всех ящиках и коробках были аккуратные этикетки. Одежда лежала чистыми стопками. Глен не мешкала ни на миг; она тут же направилась к полке, где хранилась солдатская форма, и быстро все начала осматривать, пока не нашла что искала. Вытащила защитный жилет, нижнее белье, штаны, носки, ботинки и пояс для оружия, а затем открыла оружейный шкаф в конце зала и достала оттуда солдатские винтовку и нож. Глен передала все это Джессу и указала на лавочку в углу.

– Откуда ты знаешь, какой у меня размер? – поинтересовался у нее Джесс.

– Брайтвелл, я теперь твой лейтенант. Я знаю все.

Джесс заметил блеск в ее глазах и улыбку, коснувшуюся уголков ее губ. Он широко ухмыльнулся в ответ, что вряд ли соответствовало протоколу, а когда развернулся, Глен дала пинок под зад, чтобы заставить ускориться. Что ж, хоть Глен не собиралась нянчиться с Джессом, как с разбитой вазой.

Джесс быстро переоделся, почувствовав себя беззащитным и замерзшим в огромном зале, пока разбирал вещи. Глен, разумеется, не ошиблась с размерами ни в чем, даже отыскала нужные ботинки, которые подошли так хорошо, будто были сделаны на заказ. Он осмотрел себя с ног до головы в зеркале, и собственное отражение на миг испугало.

На него смотрел Брендан. А потом в зеркале вдруг опять был только Джесс, бледный и болезненный, обыкновенный солдат в идеальной по фигуре форме, с эмблемами Великой библиотеки, которые поблескивали на воротнике и манжетах.

Джесс застегнул пояс для оружия и засунул в кобуру уже имеющийся пистолет. На поясе было несколько запасных патронов. Джесс по наитию их сосчитал; все десять. Точно, как и полагалось.

– Хватит собой любоваться, пошли, – сказала Глен. – Если только не хочешь, чтоб я тебя здесь бросила.

Джесс не понял, всерьез ли говорила Глен или же просто хотела поторопить. Когда дело касалось Глен, вообще было сложно определить. За последние несколько месяцев она стала высокой и симпатичной юной женщиной; когда Джесс встретил ее впервые, Глен будто было неловко и неуютно в собственном теле, однако кое-что вовсе не изменилось: ее верность армии. Глен была безупречным солдатом. И Джесс понимал, что ему до нее никогда не дорасти.

Однако смотреть на ее прогресс было приятно, несмотря ни на что.

Джесс подошел, и Глен еще раз его внимательно осмотрела. – Встань прямо, – сказала она. – Будучи в этой униформе, ты не можешь позволять себе сутулиться, Брайтвелл. – Так точно, лейтенант, – сказал он и отдал честь.

Без издевки. Попытался держаться гордо, и, должно быть, вышло, потому что Глен кивнула в ответ. Однако потом она замерла и встретила его взгляд.

– Полагаю, мне следует это сказать. Сочувствую насчет Брендана, – сказала она. – Мне он не нравился, но я знаю, что ты его любил. Не вини себя за его смерть. Сказать честно, я сомневаюсь, что он бы винил себя за твою.

Джессу хотелось защитить Брендана, однако Глен была права; брат обычно не тратил время на самобичевание, когда что-то шло не по плану, Брендан умел быть прагматичным так, как самому Джессу и не снилось. Так что он лишь сказал:

– Спасибо. Должно быть, больно было такое сказать.

– Даже не представляешь, – отозвалась Глен. – Скажешь кому, что я тебе посочувствовала, и я вытащу твою печенку через глотку.

– И я тебя люблю, – сказал Джесс, причем достаточно тихо, чтобы Глен могла его проигнорировать, если бы захотела. Глен замерла, когда пошла прочь, но так и не обернулась. – Рада, что ты все еще с нами, – пробормотала она так же тихо. – Пошли.

Джесс повесил винтовку на плечо и отправился следом за своим лейтенантом.

Патрульные остановили их на пути из военной части и проверили их библиотечные браслеты. За безопасностью нынче следили строго; Джесс схватил за руку сержанта, отвечающего за охрану, и сказал:

– Выставьте стражу на складах. Обращайте особое внимание на тех, кто берет дополнительную форму.

Глен использовала свой значок, чтобы отпереть оружейные шкафы, однако за обмундированием никто особо не присматривал.

Сержант нахмурился, но затем кивнул. Он прекрасно понял, что имеет в виду Джесс; у них было предостаточно проблем и без потенциальных диверсантов, расхаживающих в форме библиотечных стражников и пробирающихся в легкодоступные места.

«Как те, что есть в Архивах», – подумал Джесс, и его пробрал озноб. Он поспешил за Глен.

– Лейтенант, – сказал он. – Архивы…

– Да, – ответила Глен. – Мне доложили, что уже разработан план по обеспечению безопасности Великих архивов. Они являются легкой мишенью как для поджигателей, так и для других врагов. Мы должны быть начеку. Не волнуйся, у командующего Санти все под контролем.

– Да ну? – спросил Джесс. – Я встречался со старым архивариусом. Гарантирую, он скорее бы лично сжег Великие архивы дотла, чем согласился бы потерять власть. И мы знаем, что у него должны быть верные приспешники, которые все еще на него работают. Пока мы до него не доберемся, нет никакой безопасности.

– Я передам твои слова.

– Обещаешь?

– Да, – сказала Глен, и Джесс ей поверил.

Хотя и было очевидно, что она не особо-то верит в идею о том, что кто-то, кто провел жизнь в Великой библиотеке, может сотворить непостижимое: уничтожить книги. Даже несмотря на то что Глен своими глазами видела, как канули в небытие Черные архивы, она все равно не могла осмыслить подобную ересь.

Джесс мог. Архивариус был тем человеком, который наверняка предпочел бы убить собственную семью, чем позволить им его отвергнуть. И он бы уничтожил сердце библиотеки просто всем назло, если бы почувствовал, что может проиграть.

– Ну хорошо. Тогда мы принимаемся за следующее дело. Поиски Аниты.

Глен задумчиво, скептично на него посмотрела:

– Ты уверен, что готов к работе?

– Задавать вопросы? Не особо-то тяжкий труд.

– Ты бледный, – сказала она. – И если честно, выглядишь так, будто можешь свалиться, если ветер чуть сильнее подует.

У Джесса все болело, он не мог с этим спорить. И ему очень хотелось заявить, что он слишком слаб, чтобы двигаться вперед. Однако сегодняшний день был неподходящим для того, чтобы себя жалеть, и поэтому он лишь покачал головой.

– Со мной все будет в порядке, – сказал он. – Медик дал мне лечебную маску, чтобы восстановить легкие. Отдохну, когда мы со всем разберемся. У Аниты есть глаза и уши всюду в этом городе. Если кто-то и может помочь нам разыскать архивариуса и его союзников, то это она.

– Если согласится.

– Согласится.

– С чего это? – спросила Глен. – Полагаю, хаос среди ее врагов ей на руку.

Бизнес Аниты заключался в том, чтобы красть, копировать и тайно продавать книги. И да, нынешняя ситуация дарила ей невероятные возможности, которые в жизни выпадают лишь раз, однако и спокойный, предсказуемый город для ее бизнеса был необходим.

– Анита практична, – сказал Джесс и пожал плечами. – Она поможет нам, потому что знает, что мы лучше, чем прежнее руководство. А еще потому, что это ее шанс получить благосклонность и выгоду.

Глен выглядела возмущенной тем, что придется быть обязанной контрабандистам, но не настолько, насколько была бы, когда Джесс ее встретил впервые; она смирилась с тем, что за всем запрещенным скрывается бесконечный поток людей, готовых обслуживать тех, кто все еще жаждет это запрещенное заполучить. И контролировать этих людей было гораздо удобнее, чем тщетно пытаться полностью ликвидировать предложение на рынке, не уничтожив при этом и спрос.

bannerbanner