Днк-тест для генерального

— Я заметила, — подруга хмыкает.

— Что именно?

— Как пялился Лукьянов. Уверена, он сто раз пожалел, что бросил тебя и связался с этой Эвой.

Интересное у нее имя, красивое.

— Это был его выбор, — пожимаю плечами. — суп рыбный или борщ?

— Рыбный.

После садика, где Ксюша с визгом налетает на Лену, мы втроем отправляемся в продуктовый магазин. Покупаем продукты и всем по мороженому.

В сумочке вибрирует телефон. Достаю его, пока едем в лифте.

Номер у меня не записан, но цифры я знаю. Выучила, пока кучу раз диктовала личный номер начальника разным важным клиентам и поставщикам.

— Кто это? — Лена заглядывает через плечо.

— Не знаю, наверное, реклама, — отклоняю вызов. — Ты же знаешь, они постоянно трезвонят.

— Ну да, — подруга поджимает губы, — ты так побелела, что я сразу поняла — реклама. Точно… будут сейчас тебе свой интернет впаривать, а ты переживаешь.

— Лена...

— Босс, да?

— Угу, — киваю, поглаживая волосики Ксюши. Отец ее звонит, а она рядом.

Это странно, очень…

— Интересно, что ему нужно?

— А мне нет, — выхожу из лифта вместе с Ксюшей.

Глава 05

На пороге в квартире нас встречает пушистая Лапочка. Сразу лезет к дочке на руки.

— У них точно любовь, — Лена чешет котенка за ушком.

Даю ей одно из своих домашних платьев, чтобы не портить офисный костюм и мы отправляемся на кухню.

Ксюша сама наливает Лапочке блюдце молока, кормит ее сухим кормом с ладошки. Про новую воспитательницу пока ни слова.

— Так что с твоим Костей? — спрашиваю, когда Ксюша отправляется поиграть в зал с Лапочкой.

— Для такого вопроса было бы неплохо открыть пару бутылок вина, — она вздыхает, глядя на свой зеленый чай.

— Лена, — присаживаюсь рядом с ней на соседнюю табуретку, — он тебя обидел?

— Не успел, — она горько усмехается, — мы приехали ко мне. По дороге из кафе взяли роллы, целовались… А потом ему позвонила жена. Представляешь?

— Вот гад, — мое и так плохое настроение скатывается окончательно.

— Угу. Пришлось выгнать. Роллы я кинула ему в спину, — Лена вдруг смеется. — Пакет порвался и соусы разлились по рубашке.

— Фу…

— Пусть теперь потрудится объяснить это жене.

Мы едим сваренный рыбный суп, а потом небольшой компанией прогуливаемся до ветеринарной клиники в нашем районе.

— Кочешка здорова, блох нет. Прививки я поставил, — пожилой доктор выдает Ксюше кошачье лакомство, которое она дает кошечке. — Корм смените обязательно. Вам нужен для котят.

— Хорошо, — Ксюша важно болтает ногами на кресле. Лапочка растянулась у нее на коленях.

Совсем не жалею, что забрали котенка себе. У Ксюши теперь новый друг и питомец, о котором она будет учиться заботиться. Мне родители в детстве не позволяли — шерсть, ободранные обои. А у Ксюши пусть будет.

Лена возвращается с нами и остается на чай, потом едет домой на такси. Обнимаю ее крепко у порога. Она мне стала, как сестра, которой у меня никогда не было.

Мы с ней встретились на первой работе, где я полы мыла в офисе, а она была секретаршей за гроши. Потом Лена помогла мне найти онлайн-работу, а потом я ей нашла должность в маркетинге, когда устроилась к Митрофанову.

— Ты обязательно встретишь кого-нибудь стоящего. Уверена, твоя судьба тебя ждет.

— Да я не унываю, — Лена прощается с Ксюшей, — перевернется и на моей улице грузовик с пряниками.

— Я тоже хочу грузовик пряников, — зевает Ксюша с Лапочкой на руках. Та вообще тихо дремлет, не обращая на нас внимания.

— Тебе детских, а мне взрослых, — Лена подмигивает мне.

Укладываю Ксюшу быстро спать. Она вырубается рядом с Лапочкой за минуту. Сама долго принимаю душ, приказывая себе не думать о Лукьянове.

Но он напоминает о себе снова, звоня практически в двенадцать ночи.

Надо проигнорировать, но меня злит, что он подобное себе позволяет и я снимаю трубку.

— Да?

— Здравствуй, — выдыхает немного удивленно, — не думал, что возьмешь.

— Мирослав Эдуардович, — до боли закусываю щеку.

— Мир. Не думаешь, что после всего чтоб было…

— Нет! — запираюсь в ванной, чтобы ненароком не разбудить дочку. — Что вам нужно?

— Поговорить о прошлом.

— Я не хочу!

— Не хочешь спросить почему?

— Нет, — в этот раз отвечаю не так уверенно. Вчера на эмоциях я просто хотела отгородиться от него и прошлого, но я все равно продолжаю думать о нас. Наверное, не смогу окончательно отпустить прошлое, пока не узнаю все.

— А я не хочу отвечать, — он напряженно смеется. Кажется, что Лукьянов немного пьян. Не сильно, язык не заплетается. Но он говорит не как обычно.

— Тогда зачем звоните?

— Сказать, что рад был тебя увидеть. И что у тебя все хорошо, тоже рад.

Его признание оглушает.

Не этого я ожидала.

Теряюсь на мгновение.

— Мам, — в дверь раздается тихий стук. Тут же вешаю трубку, молясь, чтобы Мир не услышал Ксюшу.

Сердце в груди стучит по ребрам, словно в барабан.

— Ты почему не спишь, малышка? — открываю дверь и присаживаюсь перед ней на корточки.

— Пить хочу.

— Пойдем, — беру ее за руку и веду на кухню. Наливаю стакан воды.

Сонная Лапочка приходит к нам, мяукая. Ей я тоже наливаю воду. Потом мы все идем укладываться по второму кругу.

Поглядываю на телефон, но Мир больше не звонит.

На следующий день иду на работу вся в напряжении.

На рабочем месте Лукьянова не встречаю, на телефон приходит сообщение, что он будет позже.

Это позже наступает после обеда.

Мужчина входит в приемную, зажимая под мышкой черную папку.

— Зайди, пожалуйста, ко мне, — скрывается в кабинете, скользнув по мне напряженным взглядом.

Иду, гася в себе тревогу. Ксюша была за дверью и говорила совсем тихо. Не мог он ее услышать.

— Закрой, пожалуйста, дверь, — командует, присаживаясь за стол.

Закрываю плотно дверь и сажусь напротив Лукьянова. Ладони складываю на коленях в замок. Под ними блокнот для записей на всякий случай.

— Это тебе, Катя, — он передает мне черную папку, с которой пришел.

— Мне? — удивляюсь, но беру в руки протянутую папку.

— Да, — Лукьянов откидывается в кресле, ослабляет галстук.

Открываю папку и непонимающе смотрю на него:

— Квартира?

— Да.

— Это шутка? — быстро захлопываю папку и бросаю на стол.

— Нет. Я знаю, что ты сделала аборт от меня.

Мои глаза расширяются от шока.

Аборт?

Откуда у него такая информация?

— Я приезжал к тебе… потом, — Мирослав тяжело сглатывает. Затянутый пеленой сожаления взгляд мечется по моему лицу. — Но было уже поздно. Твоя мать сказала, что ты сделала аборт и уехала.

Глава 06

— Что еще она сказала? — ладони сжимаются в кулаки, сердце ускоряется до бешеного темпа. Поверить не могу в то, что услышала.

— Много всего обо мне и как я испортил их жизнь, — брови Мирослава собрались на переносице, образуя глубокую морщину. Он растер лицо ладонями. — Ты говорила, что твои родители сложные, но я не думал, что настолько.

Настолько…

Отец был главой местного общества традиционных семейных ценностей, мама его идеальной женой, а я образцовой дочерью. Моя незапланированная беременность испортила идеальную картинку.

На меня обрушился весь гнев и разочарование отца. Родители настаивали на аборте, а когда я отказалась, папа перестал со мной разговаривать. Мама же каждый день корила и стыдила.

Не знаю, почему она сказала Миру об аборте. Может, потому, что сильно его ненавидела и хотела избавиться от его ребенка. Может, хотела сделать ему побольнее. Может быть, все может быть…

— Я могу узнать, почему ты так поступил со мной? — выталкиваю из себя так мучивший меня вопрос. Пытаюсь заглянуть Миру в глаза, но он отводит их.

— Кать… это было так давно. Я был совершенно другим человеком.

— Мне кажется, я заслуживаю знать правду, — настаиваю на своем. У нас дочь, о которой он не знает, и прямо сейчас я хочу знать, заслуживает ли он того, чтобы узнать правду о ее существовании.

— Тот Мирослав, которого ты встретила пять лет назад, был совершенно другим человеком. Он хотел завоевать весь мир. Выбраться из общаги, заработать кучу бабла, жить красивой жизнью. Я был у вас проездом. Машина сдохла, да ты сама помнишь…

— Помню, — я до боли прикусила щеку изнутри.

Где такое забудешь?

Машина Мирослава встала именно у нашего дома. Он долго с ней возился, лазил в капоте, нервничал. Я наблюдала за ним из окна своей спальни, а потом любопытство пересилило, и я вышла к забору.

"— Ты — ангел? — присвистнул парень. — Или меня добила жара и я вижу то, чего нет?

— Просто Катя, — я покраснела, скромно поглаживая прутья забора. — ты сломался?

— Как видишь, — парень закинул промасленную тряпку на плечо когда-то белоснежной футболки. Подошел ко мне так близко, что запах бензина и моторного масла защекотал мне ноздри.

— У нас есть неплохой автосервис в конце улицы, — пролепетала я. — Может, хочешь воды?

— Очень хочу, — его взгляд задержался на моих губах и парень облизал свои, — и не только воды.

— У нас есть ягодный морс…

— Пойдешь со мной на свидание? Ради этого я готов задержаться в вашем городке.

— А не потому, что машина сломалась? — не могу не улыбнуться.

— Какая машина? Я о ней уже забыл, — Мир обхватил прутья забора, накрывая мои ладони своими. Его загорелое перепачканное лицо просунулось между прутьями и мы столкнулись носами. — Пойдем, Ангел. Я не обижу…

— Родители меня не пустят, — шепчу ему в губы испуганно.

— А мы им не скажем, — шепнул он в ответ и поцеловал.

Боже… сердце из груди едва не выпрыгнуло, ведь это был мой первый поцелуй. По папиным меркам еще ни один парень не подходил мне настолько, чтобы я могла хотя бы за руку с ним подержаться.

А Мир… он вообще был из какой-то другой вселенной.

Я никогда не встречала таких парней, как он. Брутальный, дерзкий, смелый. От него пахло свободой и неприятностями.

И я решила, что могу позволить себе хотя бы одну встречу с ним".

— В Москве меня ждал грандиозный проект, который должен быть решить мое будущее. А я застрял у вас. Думал, всего на пару ночей, но в итоге на целых две недели, — Мир говорил торопливо, тихо. — Ты была совсем другой, такой наивной, милой, влюбленной. Я не понимал, что делаю. Точнее понимал, но остановится не мог, — он невесело усмехнулся.

— Ты даже записки не оставил, — злюсь на себя за свой дрогнувший голос. Боже, он не заслужил моих слез!!!

— Думал, так будет проще. Ты решишь, что я конченый мудак и быстро меня забудешь. Найдешь того, кто будет достойнее.

Его слова причиняют мне сильную боль. В глубине души я надеялась на что-то другое, более весомое, ведь я была так влюблена. Мир стал целым миром для меня. А я для него, оказывается, была лишь развлечением в дороге.

— Вот как, — я поднялась на ноги. — Ну что ж, спасибо, что поделился, — я стерла ладонью предательскую слезу, которая все же скатилась по щеке.

— Катя… — Мир поднимается на ноги и идет ко мне навстречу.

— Все получил, что хотел в этой жизни? Деньги? Красивая жизнь? Жена? Она, наверное, какая-то знаменитость?

— Бывшая жена, модель, черт! — Он скрипнул зубами.

— Потрясающе, Мир.

— Катя, да послушай! — он шагнул совсем близко, обнимая меня за предплечья. — Я сожалею.

Какая я была глупая дурочка. Верила во все его пылкие слова и признания. Отдала себя. А он просто использовал и уехал покорять Москву.

— Пусти, — вырываюсь из его рук. — Я тоже сожалею — о том, что встретила тебя тогда и пустила в свою жизнь.

Разворачиваюсь и убегаю, хлопая дверью кабинета. В приемной пусто, но тут я оставаться не могу. Иду в дамскую комнату, где вытираю потекшую тушь.

Слезы душат, то и дело прорываясь солеными ручейками по щекам. Так много времени прошло, а мне больно. Больно. Больно!

И за себя, и за мою доченьку, у которой вот такой отец. Он недостоин ее! Недостоин! И мне все равно, зачем он возвращался, ведь целых полгода до этого я жила в персональном аду.

Кое-как успокоившись, возвращаюсь на свое рабочее место. На столе лежит черная папка с документами на квартиру, от вида которой меня встряхивает. Нам с Ксюшей очень нужно свое жилье, но я не могу взять ничего у Мира, просто не могу....

Глава 07

— Жарко, — Лена звездой распласталась на покрывале в миниатюрном купальнике.

Подруга позвала нас на родительскую дачу отдохнуть от летней жары и городского шума. Я ей за это очень благодарна. Своей у нас с Ксюшей нет, а здесь нас принимают, как родных. И место потрясающее — свежий воздух, лес рядом.

Мне не до загара, в отличие от Лены, поэтому я забралась на качели под яблоней и наслаждаюсь теньком. Приглядываю за дочкой, которая весело резвится в детском надувном бассейне. Детство — это самая потрясающая и беззаботная часть нашей жизни, так хочется продлить его ей.

— Перебирайся ко мне, сгоришь, — хлопаю по подушке рядом с собой, переводя насмешливый взгляд на подругу.

— Не могу. Загар требует жертв, — Ленка выглядывает из-под красной панамки. Вздыхает, словно не отдыхает, а тяжелую работу выполняет, отпивает морс и обратно прячет лицо под панамку. — Я должна быть красивой и загорелой, словно только что вернулась с моря. Мужчины любят шоколадок, а у меня марафон по быстрым свиданиям намечается на следующей неделе.

— Ауч, — меня на такое ни за что не загонишь.

Представить себе не могу, что приду в место, где куча мужчин и женщин собрались лишь с одной целью — выбрать себе кого-то подходящего. Уверена, мне тут же станет неловко, я забьюсь в какой-нибудь дальний угол.

Я дикая. Ни с кем так и не встречалась. Страшно пробовать.

Встречаться с мужчиной, когда это у тебя ребенок — это значит пустить его не только в свою жизнь, но и в наш маленький с Ксюшей мирок. А я к такому не готова. Прежде всего, я думаю о дочери, которая увидит перед собой незнакомого человека.

Понравится ли он ей? А вдруг понравится, а у нас не получится? Или он исчезнет из нашей жизни так же быстро, как когда-то ее отец исчез из моей?

Кажется, больше всего я боюсь разочаровать именно ее своим плохим выбором.

— Если хочешь, пойдем со мной. — Ленка переворачивается набок и смотрит на меня с прищуром. — Этому индюку Лукьянову будет нелишним увидеть, что ты тоже пользуешься спросом.

— Спасибо, Лен, но я не пойду. Это как-то по-детски, найти кого-то просто для того, чтобы позлить бывшего. Ты так не считаешь?

— Ну не знаю, — она дует губы. — Кстати, видела, как на него наши девочки смотрят? Скоро передерутся, кто к нему документы носить будет.

— Мне все равно, — складываю руки на груди.

Надоело уже отсылать самых настырных сотрудниц обратно в кабинеты с их глупыми поводами показаться на глаза высокому начальству. И отвечать на кучу вопросов о Лукьяновом тоже надоело. Где только наши сотрудницы меня не вылавливают, да я на обед нормально выйти теперь не могу. Они думают, раз я работаю с ним так близко, так все должна о нем знать: куда ходит по вечерам, что любит, какие девушки ему нравятся.

Их постоянные расспросы доводят меня до белого каления.

И цветы дурацкие на столе раздражают. Каждый день курьер приносит новый букет без записки. Хотя, это наверняка не Лукьянов, не настолько он ненормальный же? Но если не он, то кто?

Спросить у него в глаза я не могу. Потому что если сделаю это, а это не он, то я буду выглядеть полной дурой.

Чем больше я хочу, чтобы Мир исчез из моей жизни, тем плотнее он в нее влезает.

— Угу, да… я вижу, как тебе все равно, — усмехается Лена и переводит взгляд на Ксюшу. — Ничего с квартирой не надумала?

Я вздыхаю.

Папка с документами до сих пор лежит в моем письменном столе.

Мне одновременно хочется ее сжечь и взять. Мы с Ксюшей ютимся в маленькой съемной квартирке, а Мир расщедрился на просторную двушку в новом жилищном комплексе. У Ксюши вполне могла бы быть собственная детская комната.

— А Лукьянову, мне кажется, не все равно, — Ленка садится на покрывале, смотрит на меня с азартом. — Мужики, которым все равно, двухкомнатными квартирами не раскидываются.

Я об этом поступке Мира уже неделю думаю.

Мы снова перешли в режим делового общения: разговариваем только о работе, вежливо обращаемся друг к другу на вы.

И при этом, глядя на него, я все время думаю: зачем он это сделал?

Ведь я ни о чем подобном его не просила. Не шантажировала, что расскажу о его грязном поступке окружающим, как это бывает. Я вообще требовала, чтобы он оставил меня в покое и уволил.

А теперь моя душа неспокойна.

— Этого говнюка сильно мучает совесть, вот что я тебе скажу, — потрясла пальцем Лена. — Так что я не вижу ничего плохого в том, что ты возьмешь, так сказать, отступные. И ему станет легче, и ты с Ксюшей будешь жить в новой квартире. Никому от этого твоего поступка хуже не станет.

Я хмурюсь и тереблю свою косу. Наверное, мне именно этого и не хочется — чтобы Миру стало легче.

Хоть бог и говорит о прощении, у меня не получается. Наверное, я плохой, злопамятный человек.

Если я возьму эту квартиру, то Мир ведь действительно решит, что я его простила. Тогда к чему были все эти годы переживаний и слез?

Лишений, черт возьми! Когда я каждую копейку считала, на всем экономила ради Ксюши.

Их как будто не было, да? Легко взяла и отмахнулась от такого сложного периода своей жизни?

— Ну не могу я, понимаешь? — Все внутри меня закипает с новой силой.

— А тебе не кажется, — осторожно начинает Лена, — что у тебя просто остались чувства к Лукьянову?

Что? Ну нет!

Предположение Лены смехотворно.

— Только если ненависть, злость, разочарование, — загибаю я пальцы.

— От ненависти до любви, как известно…

— Это точно не наш случай, — качаю головой.

— Ленка, хватит жариться. — Из небольшого аккуратного дачного домика выскакивает тетя Наташа. Она смотрит на дочь с неодобрением, качает головой. — Скоро совсем в курицу-гриль превратишься.

— Ой, мам, отстань, — Ленка переворачивается на живот, чтобы равномерно загореть с другой стороны.

— В наше время никто не загорал. И что за мода новая такая — просто так жариться? — тетя Наташа обмахивается ладонями. — Пошли в дом, я холодник сделала.

Глава 08

Достаю Ксюшу из воды. Это приходится делать с боем, потому что она готова сидеть в ней дни напролет. Доче только еду подноси.

Малышка складывает бровки домиком, недовольно смотрит исподлобья.

— Ну, мам, еще чуть-чуть, — канючит, надувшись.

— Солнышко, у тебя уже губки синие, — беру ее под подмышки и вынимаю из бассейна.

Губы, конечно, еще не синие, но я все равно волнуюсь, когда она сидит в воде так долго. Вытираю недовольную Ксюшу полотенцем, переодеваю в летнее платьице, и мы отправляемся в дом.

Тетя Наташа накрыла стол у окна и поставила в центре букет нежных пионов. Ее муж посапывает на диване под газеткой.

— Мама, ну как так можно? — захныкала Лена. — Тут же столько калорий! — Она склонилась над миской с ароматной молодой картошечкой, посыпанной укропчиком. Понюхала холодник со сметанкой. — Я это всё в спортзале за неделю не сгоню.

Несмотря на свою пламенную речь, она принялась активно работать ложкой. Мы с Ксюшей последовали ее примеру. Тетя Наташа вздохнула, махнула на дочь рукой, села за стол и пожелала всем приятного аппетита.

После обеда мы с Леной и Ксюшей отправляемся на речку.

— Я так понимаю, это вместо кардио, — усмехнулась я, поддевая Лену.

— И это тоже, — она повязала на бёдрах полупрозрачное красное парео и поправила прическу. — У нас же там классные тусовки собираются иногда. На очень крутых тачках приезжают мальчики.

— Ясно, — я закатила глаза.

Пока мы шли к озеру через лес, я вдыхала чистый лесной воздух с ноткой сосновых смолистых иголок и влаги.

— Этот воздух можно закатывать в банки, — выдаю свои мысли вслух.

Ксюша останавливается каждые пять метров и складывает в свою корзинку то самую красивую в мире шишечку, то самую красивую в мире веточку. Ей нужен именно этот прелестный камушек. А вон те листики дома поставим в вазу. На полпути место в ее корзинке закончилось и настало время моей сумки.

Сопротивляться Ксюше бесполезно, иногда проще сдаться. К речке я принесла вполне себе неплохой комплект для розжига костра. Лена хохотала надо мной, а я только отмахнулась. Вот будут у нее дети, посмотрю, как она откажет им в сборе всей этой красоты.

Мы разложили покрывало на берегу, вдали от шумных компаний. У Ксюши при виде большой воды загорелись глаза. Она нетерпеливо тянула меня за собой, сначала опасливо ступая рядом с берегом, а потом пытаясь шагать в воду более смело. Уже через минуту Ксюша бегала и брызгалась водой вокруг меня.

Лена не спеша сняла с бедер парео и с грацией кошки отправилась бродить вдоль реки по берегу. Меня ее попытки встретить мужчину и быть готовой к этой встрече в любом месте немного забавляли.

Я другая, во мне нет инстинкта хищницы или как его назвать. Мне кажется, встреча с любимым человеком должна произойти естественно. Пока Лена в поисках своей судьбы отошла чуть дальше, Ксюша уговорила меня поплавать с ней на глубине. Она обняла меня за шею сзади и я сделала небольшой кружок по озеру, но так, чтобы в любой момент можно было сразу вернуться.

Наплававшись, мы отправились искать на берегу красивые морские сокровища. Ксюша со всей серьезностью перебирала разноцветные камушки и ракушки, складывала их мне в ладони.

В какой-то момент она отвлеклась на семью, которая расположилась в кемпинге на той стороне озера. У них стояла палатка, горел костер, был натянут гамак между деревьями. Но не это все привлекло Ксюшу, а то, как с двумя маленькими дочерьми играл их отец. Он подхватывал на руки и подбрасывал в небо то одну, ту другую. Девочки визжали от счастья и прыгали вокруг папы. В глазах дочки стояла грусть. Она не спрашивает об отце, но ей бы очень хотелось его иметь.

Когда в пригоршню перестали влезать все новые камушки, я отнесла их в сумку. Потом присела на край покрывала и продолжила наблюдать за Ксюшей. Лена со вздохом присела рядом.

— Что, никого перспективного здесь нет? — Я улыбнулась ей.

— Все или заняты, или с пузом, или уже бухие, — разочарованно протянула она. — На следующих выходных корпоративный пикник.

— Я знаю, — отвечаю, поморщившись, — я его организую.

— А пойдешь? Только не говори, что из-за Лукьянова ты готова отказаться от классного отдыха.

— На самом деле мне просто не с кем оставить Ксюшу. А просить соседку я не хочу, мне уже неудобно.

— Так мама посмотрит, — Лена с умилением проследила, как Ксюша подняла на палке здоровенного жирного червя. Он извивался и пытался обкручиваться вокруг деревяшки, как змея, чем вызывал Ксюшин дикий восторг. — Мамка уже ждет, не дождется, когда я ей кого-нибудь рожу. Она с Ксюшей, как со своей носится.

— Я заметила, — я повернулась подруге. — Это же ничего?

— Ой, все нормально, — отмахнулась Лена, — мамы на всех хватит. На десятерых таких Ксюш. Главное привозить и давать понянчиться. В любом случае, погода будет хорошая, клубники на даче много. Свежий воздух, а не то что духота в городе.

Я с сомнением повернулась к Ксюше. Нет, я тете Наташе доверяла. Но мысль о том, что мы с Миром окажемся где-то в нерабочей обстановке, меня напрягала.

А с другой стороны, я вообще нигде не бываю. Так что съездить в красивую усадьбу — звучит очень заманчиво.

Глава 09

Мир

За закрытыми веками полная тьма.

Где-то на тумбочке разрывается будильник, но открывать глаза неохота.

Еще один унылый день в череде таких же.

Когда мелодия становится слишком назойливой, протягиваю ладонь к будильнику и вырубаю его на ощупь.

Со вздохом открываю глаза, безучастно смотрю на идеально ровную, нетронутую подушку рядом с собой.

Поднимаюсь.

В ванной долго изучаю свое помятое лицо в зеркале, пытаясь разгадать, что со мной не так. Ответ, как обычно, не приходит. С тяжелым вздохом умываю лицо ледяной водой, чтобы взбодриться.

Взгляд привычно цепляется за тест на беременность на полочке для зубных щеток. Это единственное, что я взял из нашей с Эвой квартиры. Напоминание о том, что могло бы у меня быть, но так и не случилось.

Странно, что меня это так сильно зацепило, потому что казалось, что в последнее времяменя не цепляет уже ничего.

Я нашел тест в мусорном ведре ванны.

Сначала был в полном ступоре, пересчитывая полоски. Потом неожиданно обрадовался. Наш с Эвой брак был не самым счастливым. Каждый жил сам по себе. Я много работал, она занималась своими проектами, разъезжала по стране и по миру.