Глубина

Но в «скверную пору» Бет стала по-настоящему жестокой. Со временем Люк понял, что жестокость была неотъемлемой частью ее натуры, просто матери потребовалось время, чтобы проявить ее.

6

Люк наконец снова заснул. Проснулся несколько часов спустя, когда яхта рассекала ночное море. Ощущение было такое, будто едешь в роскошном седане по свежеуложенной полосе асфальта: скорость ощущалась костями, но плавный ход машины затушевывал ее.

Люк сел в постели. Если ему и приснился еще один сон, он уже не мог его вспомнить.

С тех пор, как ребенком Люк спал в одной комнате с братцем Клэйтоном, ему очень редко снились сны. Их кровати стояли в двух футах[3] друг от друга – Клэйтон измерил расстояние от изголовья до изголовья. Он много чего измерял. Пространство всегда было для него делом первейшей важности.

Клэйтон в детстве довольно часто страдал от ночных кошмаров; он метался, кричал и даже визжал по-собачьи. Обычно это приводило к тому, что приходила мать и трясла его – с такой силой, что голова братца чуть ли не отваливалась.

– Все в порядке! Все хорошо! – повторяла она как заведенная, хлопая Клэйтона по щекам с такой силой, что они потом краснели. – Уймись, ради всего святого!

Порой, когда Клэйтон начинал вот так метаться, Люк заползал к нему под одеяло. Кожа у брата была липкой и такой горячей, будто его сварили заживо. Люк обнимал его и тихо шептал:

– Тс-с-с, Клэй. Все в порядке, это просто кошмар. С тобой все в порядке, братишка: ты дома, в безопасности, в своей постели…

…Люк встал с кровати и прошел в ванную. Ковер в салоне яхты был невероятно мягким; казалось, что идешь по вате. Он повернул кран в ванной, но вода не пошла. Горло саднило от жажды.

Люк направился наверх, взглянув на часы, – 3:09 пополудни. Не было смысла переводить стрелки – скоро время перестанет иметь значение. Там, куда он направлялся, всегда царила ночь.

Океан простирался вдаль. Низкая луна была разделена горизонтом пополам; они плыли прямо на нее, будто к жерлу титанического тоннеля, вырезанному прямо в твердыне ночи.

– Уже проснулись? – Лео Батгейт стоял на верхней палубе без рубашки, его бедренные кости торчали поверх резинки шорт, точно ручки кувшина. – Хорошо спалось?

– Честно, я вырубился сразу, как только голова коснулась подушки.

– Рад слышать. Как с аппетитом?

– Подыхаю от голода!

– На борту есть провизия, но деликатесов обещать не могу, увы.

Батгейт повел его на кухню, оборудованную не хуже, чем в ресторане. Здесь было полно японских закусок: банки горошка с васаби, пакеты креветочных чипсов, батончики «Шоко-Бэби», «Поки», бутылки «Фанты» и «Покари Свит».

– А вот это что, вяленый кальмар? – поинтересовался Люк.

– Думаю, да. – Батгейт пожал плечами. – Тут полно японских деликатесов.

– И что порекомендуете, Лео?

– Креветочные чипсы неплохи. Вроде «Читос», только на вкус как рыба.

Люк разорвал пачку вяленого кальмара.

– Довольно неплохо, – сказал он, задумчиво жуя.

– Вот еще что нашел. – Батгейт поднял бутыль японского виски. – Пить крепкое на яхте в одиночестве… что-то в этом есть, правда? Привкус роскошной жизни. Хотите, открою?

Люк откусил еще кусочек соленого кальмара, заполировал его горстью горошка с васаби и фыркнул, когда острая приправа ударила в ноздри.

– Как у нас говорят, Лео, живем лишь раз.

Лео налил в два стакана щедрую порцию виски и вопросительно посмотрел на Люка.

– Могу слегка разбавить колой. Конечно, если вы не считаете, что это святотатство – подслащивать хороший напиток. Уж простите мне мои манеры – я из простой семьи, и вкусы у меня простые.

– Вы не так-то просты, бросьте. Откуда у вас лицензия на управление яхтой? – Люк усмехнулся.

– На яхту лицензии нет. По бумагам я капитан траулера. – Лео подмигнул. – А траулер и яхта – это почти одно и то же, просто яхта намного лучше. Это как после долгих лет езды на «Киа» пересесть на «Феррари». А вот вы, доктор…

– Доктор не я, а мой брат, – поправил Люк. – А я просто ветеринар.

– Помогать животным – весьма благородное занятие, по-моему.

– Да, и я люблю свою работу, – сказал Люк. – Просто, понимаете… мне пришлось всего добиваться самому. Родители не могли отправить в колледж ни меня, ни брата. Клэй добился стипендий, грантов, пособий. А я? Чистил клетки в местном филиале «Американского общества по предотвращению жестокого обращения с животными». Чтобы платить за учебу, приходилось работать с полуночи до восьми утра. – Люк улыбнулся. – Так что, вы уж поверьте, я не из тех, кто привык снимать сливки.

Лео добавил колу в оба стакана. Мужчины, особо не церемонясь, размешали напитки указательными пальцами и чокнулись.

– За вас, доктор.

– И за вас, Лео.

Люк не очень любил виски с его горелым послевкусием. Тут же кольнуло чувство вины: вот он пользуется собственностью другого человека – скорее всего, уже мертвого – и совсем не испытывает благодарности. Ну надо же.

7

Лео проводил Люка к штурвалу. Приборная панель была освещена призрачными сине-зелеными огоньками. Монитор показывал текущую глубину моря: 2300 футов.

– Я с детства на большой воде, – признался Лео. – У отца была лодка для ловли омаров. И меня, как только я ходить научился, сразу приняли в экипаж. К семи годам я уже стоял у штурвала, пока отец поднимал ловушки. Ему приходилось подкладывать мне под ноги стопку старых телефонных справочников… чтобы мне роста хватало. – Батгейт засмеялся, вспоминая это, и снова посмотрел на воду. – Я люблю море и понимаю его – насколько вообще можно понять такую стихию. Но в самую пучину я ни разу не нырял, понимаете? В моей работе ведь как – если ты за бортом, значит, ты облажался…

Огоньки звезд отражались в воде. Люк и Клэй раньше смотрели на звезды из мансардного окна своей спальни.

– Свет, наблюдаемый нами, – рассказывал Клэй Люку, – летел сюда миллиарды лет. Он движется со скоростью 299 792 458 метров в секунду, но все равно добирается к нам только через миллиард лет. Вот насколько велика Вселенная. Она на 99,99999999 процентов состоит из тьмы. И знаешь ли ты, что звезды, видимые там, наверху, уже могут быть мертвы? Они тупо сгорели – остались только черные дыры. Мы смотрим на космические привидения – они пролетели квинтиллион миль, чтобы просто сказать: «Бу».

– Если это призраки, – спросил Люк, – то почему мы их не боимся?

Клэй просто посмотрел на него так, словно брат свалился с Луны. В ту пору он только так на него и таращился. Вернее, либо так, либо с полным безразличием…

На главной приборной панели отметка глубиномера «заиграла»: 2309 футов, 2316, 2325, кратковременный подъем до 2319, за ним – падение до 2389. Там, внизу, существовал другой мир – противоположность тому, где обитали люди. После ста футов наступала вечная тьма.

– Извините, что полез к вам с этой чушью вчера, – произнес Лео. – С расспросами про брата и надежду.

Для Люка это не имело особого значения. Он не разговаривал с братом уже много лет. Клэйтон никогда не стремился поддерживать родственные связи. День, неделя, год, десятилетие. Время для него не имело значения… да и люди, в общем-то, тоже.

– Надежда, да, – протянул Лео. – Это самое трудное. Сохранять надежду, когда кругом творится такое. Знаете, моя жена… – Глаза Лео встретились с глазами Люка – и тот уловил эту жалкую потребность выложиться, рассказать свою историю. Что ж, пускай. В новом мире, если хочешь поладить с людьми, – слушай их и сам не стесняйся выкладывать подробности. Иногда это единственный способ справиться с ужасом.

– Я ее повстречал еще в средней школе, – сказал Лео. – Ее звали Мона Лефтовски. Мы жили в одном квартале, и я цеплялся за любой повод провести с ней побольше времени. Она была пацанка. Мы расстреливали банки на городской свалке из ее спортивного лука. Как-то раз я предложил ей палить по живым целям – по помойным крысам, по воронам. И тогда она меня так сильно огрела, что на следующий день у меня все плечо посинело. Боже, до чего же она тогда разозлилась! Сказала, что у крыс и ворон не меньше прав на жизнь, чем у нас с ней. – Лео усмехнулся, кожа вокруг его глаз пошла складками. Он устремил на Люка взгляд, как бы вопрошающий: «Ты уже слышал эту историю, да?»

Конечно, Люк слышал. Почти все, кто остался, слышали ее. Или жили ею. Или и то и другое разом…

– Я сделал предложение на ее девятнадцатый день рождения. Встал на одно колено в «Бургерной Довера». Господи, выбрал, конечно, местечко. Когда она сказала «да», у меня чуть сердце из груди не вылетело, чуть не заболталось под стропилами, как воздушный шарик на веревочке… Я перенял бизнес отца. Мона преподавала в местной начальной школе. У нас были прекрасные годы вместе, двадцать один долгий год. Последние два были тяжелыми – но, черт возьми… такова жизнь, верно?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Более 180 кг.

2

Выше 182 см.

3

Около 60 см.