Агент сигма-класса. Больше, чем адъютант

Вторая и третья планеты внешне казались пригодными для обитания, однако, на первый взгляд, признаков разумной жизни не имели. На четвёртом от Архенара шарике жили кейтерцы. Отдалённо напоминающие людей гуманоиды, более высокие и вислоухие, но самое главное, – менее развитые. В космос выходили редко, свои корабли оставляли желать лучшего, а предложение Федерации Объединённых Миров два века назад присоединиться они с гордостью отбросили, сказав, что им не нужна ничья защита.

Я зависла близ звезды, раздумывая, куда могли деться пираты. Логично было предположить, что, скорее всего, они нашли себе уютное местечко на второй или третьей планете от Архенара. Устав Космического Флота велел начинать любую разведку с наиболее густонаселённых планет, то есть с четвёртой. Первое, самое близкое к звезде небесное тело выглядело наименее вероятным убежищем пиратов. Очевидно, там слишком жарко и большинству рас потребуются специальные ресурсы для выживания… Но всё-таки повышенная облачность и туманность – хорошие условия для того, чтобы спрятаться от наблюдателей из космоса. Будь я сама преступницей, то выбрала бы именно первую планету как раз потому, что искать на такой будут в последнюю очередь.

– «Ястреб», – обратилась к бортовому компьютеру, – снижаемся, входим в атмосферу ближайшего небесного тела. Включить защитный и проекционный экраны, радары поиска, понизить шум двигателей.

– Выполняю, – отозвался компьютер.

Несколько минут мы кружили над сизыми облаками, а затем погрузились в густой туман. Прошла минута, другая, третья. Картинка за иллюминатором не менялась. Тревога съедала меня целиком.

– «Ястреб», когда мы уже вылетим из этого облака? – спросила раздражённо. Нет ничего хуже неведения.

– Только если будем ещё сильнее снижаться. На данной высоте у меня оптимальный угол обзора, я сканирую местность с помощью радаров. Если снизимся ещё сильнее, то вы сможете увидеть землю, однако сканирование пойдёт медленнее. Мне спланировать ближе к поверхности?

Я прикусила губу. Было бы правильнее довериться электронике, но… Когда я представляла себе лицо Даррена, в груди начинало болезненно дёргать.

– «Ястреб», ты засёк какие-нибудь поселения или просто крупные формы жизни?

– Нет.

– Что, даже животных? – удивилась я.

– Температура на поверхности земли составляет порядка шестидесяти градусов, крупных животных здесь не водится. Есть мелкие пресмыкающиеся: змеи, вараны, скорпионы. Это самые крупные зафиксированные мной живые организмы.

Хм-м-м… животные – это в первую очередь источник пищи, но их отсутствие ещё ни на что не указывает. Во-первых, мясо змей и скорпионов очень даже съедобно, во-вторых, пираты могут относиться к расе вегетарианцев, ну а в-третьих, еду можно доставлять из космоса, с других планет. Хлопотно, конечно, но возможно.

– Снижайся! – торопливо приказала, включая климат-контроль на полную мощность, а также настраивая комбинезон и маску на максимальное охлаждение тела. Что-что, а одежда в Особом Отделе была великолепной и могла пригодиться на все случаи жизни.

– Как прикажете.

Истребитель наклонил крыло вниз, и через несколько мгновений подо мной оказались безжизненные каменные ущелья, пустыни, редкие и чахлые степи. «Ястреб» снизил скорость, чтобы я могла внимательно рассмотреть куцые кустарники и полное отсутствие деревьев, грязно-коричневые торфяные болота, сухую серую траву, пробивающуюся сквозь гранитные осколки, бескрайние пески невнятного землистого оттенка.

– Напоминаю, что не все гуманоиды способны дышать настолько горячим воздухом, – неожиданно заговорил «Ястреб». – Мы только влетели в атмосферу данной планеты, защитный экран разрядился на шестьдесят процентов, а снаружи слишком жарко для человека. Внутри корабля воздух постепенно нагревается. Я беспокоюсь, нам следует покинуть планету.

– Нет, – упрямо мотнула головой.

– Позвольте напомнить, что жизнь пилота для меня является самым важным приоритетом. А вы, смею заметить, относитесь к расе людей. У вас нет повышенной регенерации, как у цваргов, или двойной системы дыхания, как у миттаров.

Я фыркнула. Столько последние годы общалась с «Молниеносным» и жалела, что у него нет качественно обученного искусственного интеллекта, как здрасьте-распишитесь. «Ястреб» – не просто один из самых скоростных кораблей Федерации, его изобретатель – известный таноржец. Придётся разговаривать с «Ястребом» на языке роботов.

– Мы ищем адмирала Космического Флота, Даррена Нуаре, он должен быть где-то здесь. Его жизнь ценнее моей.

На несколько секунд корабль подвис.

– Но вышеуказанный гуманоид – цварг, а вы – всего лишь человек!

Вздохнула. Шварх, как объяснить этому искусственному интеллекту ситуацию?.. И почему компьютеру важнее раса, чем табель о рангах?!

– Всё верно. «Ястреб», мы ищем адмирала. А я всего лишь его адъютант.

Несколько минут бортовой компьютер молча сканировал поверхность планеты, а затем вновь завёл свою шарманку:

– А вы уверены, что он находится на поверхности этой планеты? Смею заметить, что поблизости находятся ещё три планеты с более приятными для жизни условиями, одна из них даже населена гуманоидной формой жизни. Может быть, вам стоит проверить их?

Вселенная! Да ни в чём я не уверена! Остро захотелось двинуть гаечным ключом по приборной панели, чтобы раздражающий бортовой компьютер заткнулся. Чей же это корабль такой говорливый?! Не завидую его хозяину…

– «Ястреб», а кому ты принадлежишь? – неожиданно задалась вопросом, который до сих пор меня не особенно интересовал.

– Это весьма сложный вопрос, – неожиданно огорошил меня искусственный интеллект.

Ничего себе. Это как?

– Поясни.

– Меня приобрёл адмирал Киар Леру для своей невесты Анестэйши Радосской…

Адмирал Леру, адмирал Леру… Я напрягла память. Ах да, точно! Несколько лет назад командора Леру повысили до звания адмирала. Это младший брат Юлиана Леру, с которым Даррен иногда при мне связывался по коммуникатору.

– Напомни, если я не ошибаюсь, Киар – цварг, а Анестэйша – человеческая девушка?

– Совершенно точно. Захухря, как и вы.

Я усмехнулась. Захухрей я никогда не являлась, но если даже таноржский истребитель меня считает ею, не распознав искусственно выращенные части биоандроида, то так тому и быть.

Ответ «Ястреба» практически полностью удовлетворил любопытство. Мне стало ясно, отчего именно этот корабль ставит расу пилота выше, чем его ранг в Космическом Флоте. И в частности людей выше цваргов. Просто чтобы увериться в своей догадке, я переспросила:

– Выходит, адмирал Киар Леру тебя перепрограммировал и подарил Анестэйше?

– Да, майору Анестэйше Радосской. Всё верно.

Хм-м-м… Надеюсь, девушка не будет сильно переживать, что я угнала подарок её жениха. В конце концов, я собираюсь его вернуть…

Не успела додумать эту мысль до конца, как «Ястреб» вновь вмешался:

– Но Анестэйша Радосская несколько месяцев назад сообщила, что ей тяжело летать со мной, к тому же у неё есть хоть и старенький, но любимый корабль «Тигр». Она разрешила мною пользоваться своему однокурснику – Дику Раймону. Фактически последние полгода только он и являлся моим пилотом.

Я фыркнула, представляя, какие настройки цварг мог накрутить на «Ястребе», переживая за свою любимую. Впрочем, чужие отношения интересовали меня мало. Выяснив всё про «Ястреб», я лишь молча кивнула, закусила нижнюю губу и уставилась в лобовой иллюминатор, тщетно пытаясь разглядеть на планете хоть какие-либо признаки разумной жизни.

Прошло более десяти часов, а под корпусом истребителя всё продолжали мелькать лишайники, пожухлая трава, пустыни и каменистые пустоши. Глаза слезились от усталости, было ощущение, что в них кто-то насыпал песка. Того же самого грязно-серо-жёлтого песка, что сейчас мелькал подо мной. В кабине «Ястреба» было отвратительно жарко. Мне пришлось понизить энергопотребление и отключить климат-контроль кабины, оставив лишь минимально необходимое охлаждение двигателей, чтобы сэкономить ресурсы корабля. За все десять часов я позволила себе отвлечься от иллюминатора всего два раза, чтобы вколоть в шею стимуляторы. За последние трое суток я спала суммарно не более пяти часов, а потому держалась на ногах исключительно благодаря препаратам.

Пот обильно стекал по лбу и вискам, и мне в который раз потребовалось поднять рукав, чтобы смахнуть его.

– Я переживаю за ваше состояние. Вы уверены, что стоит продолжать поиски адмирала Нуаре на поверхности данной планеты? – наверное, в сотый раз спросил бортовой компьютер.

Я открыла рот, чтобы попросить «Ястреба» в сто первый раз помолчать и не отвлекать, но ни единого звука так и не вырвалось из горла. «…На поверхности данной планеты». Ну конечно! Как я сразу не догадалась?! Постоянная туманность и облака – отличное прикрытие для пиратов, но станет воистину идеальным, если они поселятся не напланете, а внутринеё.

– «Ястреб», здесь есть какие-то горы? Ущелья? – От волнения и сухости во рту собственный голос прозвучал низко и хрипло.

– Да, разумеется, – отозвался компьютер. – Вывожу на дисплей объёмную карту планеты.

Несколько секунд я смотрела на предоставленные «Ястребом» данные. По всему выходило, что почти вся поверхность небесного тела была весьма и весьма гладкой. Пустыни, степи, равнины, небольшие холмы. Большинство ущелий приходилось на экваториальную зону, оно и неудивительно: самая жаркая полоса, а следовательно, земля там просто сама по себе трескалась от высокой температуры. Массивное образование гор на планете имелось всего в одном месте, ближе к северному полюсу.

Недолго думая я ткнула пальцем именно в них, прокладывая маршрут.

– Должен предупредить, что остаток защитного экрана составляет уже менее семи процентов. Это критически опасный минимум, – недовольно отозвался «Ястреб», но всё же развернулся почти на сто восемьдесят градусов и послушно полетел к обозначенному месту.

– Ничего-ничего, совсем скоро у тебя появится время постоять и подзарядиться от резервного аккумулятора, – пробормотала в ответ. – В крайнем случае, позагораю на солнышке. Судя по встроенным в тебя анализаторам, здесь даже ядовитых газов нет.

– Ну и что, что нет ядовитых газов? Для пилота нецелесообразно покидать кабину истребителя, – возмущённо напомнил «Ястреб». – Вы всего лишь человек. У вас нет регенерации и двойной дыхательной системы…

– Не начинай, – резко оборвала машину, про себя подумав, неудивительно, что хозяйка корабля попыталась избавиться от такого подарочка с гиперопекой.

Бортовой компьютер замолчал, а через пару минут я увидела горы. Цепочка пиков возвышалась посреди степи и сверху выглядела как длинная исхудавшая змея с чётко очерченными позвонками.

– «Ястреб», – от волнения я облизала пересохшие губы, – ты можешь как-то проверить, внутри этой глыбы есть туннели? Пустоты?

Несколько секунд компьютер молчал, а затем отозвался:

– К сожалению, у меня не получается послать сигнал сквозь камень, он практически полностью отражается. Видимо, в составе породы присутствует металл. Сложно сказать, что находится внутри скал, но если вы думаете, что кто-то разумный мог пробить туннели, то спешу вас заверить, что это было бы крайне опасно…

– Давай ближе к скалам, хочу всё рассмотреть сама, – торопливо перебила корабль.

Змеевидный хвост мелькнул под днищем истребителя и начал расти на глазах. Обтёсанные ветром и палящей звездой позвонки, белёсые вкрапления какой-то странной породы, что делали горы с этого ракурса ещё более похожими на кости давно умершего пресмыкающегося, отвесные гранитные стены. Мой взгляд гулял по горам, а внутри всё сжималось от сосущей, словно жирная пиявка, тревоги. Ни намёка на жизнь, ни намёка даже на скудную растительность – лишь время от времени на крупных валунах встречались ржавые пятна лишайника. Разве мог Даррен быть где-то здесь?

– Простите, – не вовремя вмешался электронный голос, – но должен сообщить, что заряд защитной сети упал уже до пяти процентов. Желательно покинуть атмосферу этой неблагоприятной планеты как можно скорее. В космосе гораздо меньше теплопроводимость, мне не придётся тратить столько энергии, чтобы поддерживать приемлемую температуру внутри двигательного отсека. Мои аналитические базы показывают, что вряд ли человек смог бы выжить в таких условиях без специального оборудования и запасов пищи. Склоняюсь к тому, что искать адмирала Нуаре следует на другой планете.

– Человек – возможно, но не цварг, – пробормотала в ответ. – Стой, вон там какое-то потемнение, давай ближе.

«Ястреб» послушно двинулся в ту точку, куда я указала пальцем, но продолжил спорить:

– Даже если предположить, что кто-то вырубил туннели внутри скал и живёт там, воздух всё равно слишком горячий. Ожог лёгких – меньшее…

– Смотри, там какой-то провал! – перебила я «Ястреба» и почувствовала, как сердце сжалось. Оно хотело верить.

На экране через увеличивающий дисплей была видна всего лишь неаккуратная вертикальная расщелина метра полтора, может, два шириной. Идеально ровная площадка перед ней намекала на то, что она сделана руками разумных существ, а не природой.

– Проверь, пошли радиоволну! Через сколько она затухнет? Туннель глубокий?

– Секунду… – послушно отозвался компьютер. – Да, глубокий. Мне не приходит ответ, сигнал затухает, не возвращаясь.

– Отлично! Тогда давай на посадку рядом с входом. Вот там тенёк и есть место, чтобы встать. Думаю, у тебя будет достаточно времени, чтобы подзарядиться.

«Ястреб» выполнил приказ безоговорочно и, когда я уже заглушила двигатель, тревожно сообщил:

– Я проанализировал поверхность планеты, построил объёмную модель и возможные сдвиги тектонических плит, базируясь на снятых радаром показаниях. Вероятность того, что пустоты в горах образовались самостоятельно, под действием гравитации, фёнов2[1]и других природных явлений, составляет примерно три целых восемьдесят шесть сотых процента.

Примернотри целых восемьдесят шесть сотых. Я усмехнулась.

– Иными словами ты практически уверен, что кто-то прорубил эти пустоты специально? – зачем-то уточнила я.

«Если это так, то совершенно точно это логово тех самых пиратов».

– Именно! И раз вы это понимаете, то, думаю, поймёте и то, что они сделаны крайне ненадёжно. Спускаться в глубины гор будет большой ошибкой…

Я хлопнула дверцей, больше не слушая болтливого «Ястреба». Сухой горячий воздух коснулся шеи и незащищённых участков кожи. Как бы внутри истребителя ни было жарко, на открытом воздухе температура оказалась ещё выше. Я торопливо увеличила на умном костюме охлаждающий эффект и юркнула в расщелину.

Камни были выдолблены криво, нигде не обтёсаны. Поначалу коридор представлялся узким, но чем дальше я заходила вглубь, тем шире он становился. Несмотря на маску, которую я активировала вместе с костюмом, дышать оказалось тяжело. Слишком горячий и спёртый воздух. Встроенный анализатор показывал рекордное количество углекислого газа и крохи кислорода. Но последний всё-таки был, а потому я берегла запас резервного баллона, прихваченного из истребителя. Асхел в своё время меня многому научил.

Туннель уходил вниз и вглубь. Пол, впрочем, как стены и потолок, оказался кривым. То тут, то там торчали острые камни. Приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не оступиться. Мне встретилось несколько ответвлений, и по принципу «идти где ровнее» я продвигалась всё дальше. В тот момент, когда я готова была признать, что всё-таки ошиблась, до меня долетели визгливые звуки траскского языка.

Глава 7. Логово трасков

Адмирал Даррен Нуаре

Адская боль разливалась по всему телу, раскалёнными иглами вонзалась под кожу и выворачивала все органы наизнанку. Минута за минутой, час за часом, день за днём. Высокая температура, голод, ожоги, зловоние и низкое содержание кислорода в воздухе были наименьшими из зол по сравнению с отчаянием, животным ужасом и страданиями, что жидкой лавой разливались в воздухе и пронзали тело насквозь. Меня прикладывало мощной волной бета-колебаний рабов, которые умирали в соседних клетках в каких-то считанных метрах от меня. Я не мог ни есть, ни спать, ни дышать. Каждый их вздох, каждый стон, каждая мысль впивались в меня. Голова раскалывалась и отказывалась ясно соображать. Да уж, если кто-то и мог изобрести пытки для цваргов, обладающих повышенной регенерацией и плотностью тканей, то это были именно гнусные траски.

Из-за темноты и постоянно подкатывающих к горлу волн тошноты я не мог рассмотреть подошедшего, но почувствовал его по мерзкому привкусу гнилья, перекрывшему все остальные эманации вокруг.

– Аль-ир-Норбед, – прохрипел я, – переведи меня в другую клетку, подальше от этих рабов. Я могу быть тебе полезным, добывать руду столько, сколько добывает десяток кейтерцев. Зачем ты меня держишь здесь?

Зрение не давало чёткой картинки, но зато её предоставляли другие органы. Когда я произнёс эту фразу, в воздухе резко завоняло палёной шерстью и сероводородом. Злорадство. Искреннее, неподдельное злорадство. Как и всегда, вместо того чтобы ответить, этот рептилоид проигнорировал вопрос.

– Я принёс тебе еду.

Пластиковая тарелка звякнула о каменный пол где-то справа. Прищурившись, в свете аккумуляторных светильников я смог различить несколько кусков сырого мяса питона и серый лишайник. Даже если бы меня не мутило от эмоций рабов, я всё равно к этому не притронулся бы. Вселенная, неужели траски такие тупые? Оттолкнул ногой тарелку, пока меня не вырвало.

– Я цварг! Я чувствую их эмоции, переведи меня отсюда как можно дальше! Да хоть в саму шахту. В третьей клетке от меня у кейтерца открылось множество язв, он умирает! – Пришлось приложить пальцы к вискам и опереться спиной о стену, чтобы произнести такую длинную реплику. Шварх, как же паршиво-то, в глазах всё плывёт.

Как и следовало ожидать, мою фразу вновь проигнорировали.

– Ешь, я сказал! Ты не должен умереть от голода! – прорычал вдруг траск совсем близко, и кожу на руке обожгло ударом хлыста.

Несколько секунд я прислушивался к ощущениям. Нет, не к ноющей ране, из которой хлынула кровь, совсем нет. В каком-то смысле переносить удары и ожоги собственного тела было даже легче, чем чувствовать боль других пленников. Я прислушался к тонкому, еле заметному аромату тмина. Так пахнет удовлетворение. Несмотря на то что траск внешне недоволен, внутренне он испытывает удовлетворение.

– Ты меня знаешь? – неожиданно осенило меня, и я прищурился, чтобы рассмотреть в сумерках пещеры предводителя пиратов.

Конечно, я видел его и на голоизображении, но никак не мог припомнить, чтобы мы встречались раньше. Вместе с заданным вопросом от траска повеяло лёгкой досадой.

– Ты меня знаешь, – уже утвердительно повторил. – Так, значит, это месть?

– И с чего же ты так решил, адмирал? – насмешливо поинтересовался Аль-ир-Норбед, но интонация меня не обманула.

– Ты сказал, что я не должен умереть от голода. Однако ты не хочешь перевести меня в другую клетку и разумно использовать в качестве рабочей силы. Ты главарь работорговцев, но лично приносишь еду пленному и при этом наслаждаешься его страданиями.

Несколько секунд стояла тишина. Раздавались лишь предсмертные хрипы из соседних клеток да харкающий надсадный кашель. В конце длинного, выдолбленного в камне коридора кто-то со стоном упал на голый камень, а ко мне пришла волна ненависти и желания умереть. Я стиснул зубы и попытался абстрагироваться от внешнего мира. Именно в этот момент траск внезапно заговорил:

– Ты должен умереть от эмоций, цварг. Медленно, мучительно, болезненно. От голода или жары будет слишком просто.

Несколько секунд ушло на то, чтобы собраться с мыслями и переварить услышанное. Оказывается, я всё-таки был прав. Это особо изощрённая пытка. Беру свои слова назад насчёт «тупых». Это, скорее, тянет на «оригинально».

– Почему? – только и смог выговорить, прежде чем закашлялся. Какой же здесь всё-таки дрянной и сухой воздух, даже для меня.

– Я сразу узнал тебя по внешности, но, когда ты представился, всё окончательно встало на свои места. Ты должен умереть так же мучительно, как и моя сестра.

Вселенная, что здесь происходит? Какая сестра? Я с женщинами не воюю.

– Я с женщинами не воюю.

Аль-ир-Норбед несколько секунд молчал, но потом всё-таки соизволил заговорить.

– Ладно. Говорю один раз и потому, что ты добровольно предложил свою жизнь в обмен на чужие. Восемьдесят два года моя семья очень сильно нуждалась в кредитах. Мы считались обедневшим родом на своей планете. Я и моя младшая сестра-близнец Ликрых-ир-Норбед покинули родную систему, чтобы попытать счастья во Вселенной и найти средства. Нас устраивали любые ресурсы, будь то редкие растения, животные или металлы. Хоть что-нибудь, чем можно было бы торговать с Федерацией. Мы с экипажем, состоявшим из слуг, только-только обнаружили эту планету и поняли, что здесь находятся бесценные залежи иридия. Моя сестра была очень предприимчива и образованна. Она рассчитала, как можно пробурить коридоры в скалах, чтобы они не обрушились, построила схемы и даже нашла небольшое ущелье, через которое стало возможным попасть внутрь гор без специального оборудования. Так как она лучше переносила жару, чем я, Ликрых попросила оставить ей нескольких слуг, чтобы они помогли ей разрабатывать шахту и к моему возвращению добыли хотя бы чуть-чуть драгоценной руды. Я же должен был взять оставшихся слуг, вернуться на родную планету, сообщить о находке и убедить родственников потратить последние сбережения на горнодобывающее оборудование.

– И что случилось?

Пока Аль-ир-Норбед говорил, от него веяло вполне приемлемыми эмоциями тоски, но вместе с бета-колебаниями, доносящимися от соседних клеток, я чувствовал, что с трудом пребываю в сознании. Ещё немного – и отключусь. Необходимо было поторопить собеседника.

– А случилось то, – траск даже не разозлился из-за того, что его перебили. Наоборот, от грузной фигуры пахнуло мрачным удовлетворением, – что когда я вернулся, то обнаружил пустые ящики из-под иридия, мёртвых слуг и сошедшую с ума Ликрых.

– Что? Сошедшую с ума?

Траск поморщился.

– Я не знаю, как вы это называете, но, когда я её оставлял, она была радостной и улыбающейся девушкой, полной надежд на светлое будущее. А когда нашёл её, то её руки постоянно дрожали, она лепетала бессвязные вещи и боялась собственной тени.

Прежде чем задать очередной вопрос, пришлось сглотнуть сухим горлом, так сильно меня затошнило от пришедшей волны ужаса из противоположной части коридора.

– И? При чём тут цварги и твоя месть?

– А при том, что это сделал цварг! И не просто кто-либо, это сделал Сириль Нуаре! Твой родственник!

Имя троюродного дяди эхом пронеслось у меня в голове. Что? Как такое возможно? Он всё-таки был здесь?

– Как ты это узнал? – произнёс сквозь сжатые зубы, чтобы не взвыть от боли. Пришлось даже опереться рукой на пол. Тот, кто ещё полчаса назад мучился открытыми язвами, всё-таки умер.

Траск несколько секунд смотрел на меня, явно наслаждаясь моей болью.

– Во сне, когда сестра забывалась, она всё время бормотала: «Нет, Сириль, прошу, не надо! Я отдам тебе весь иридий!» и «Нуаре войдёт в историю Космофлота, обещаю! Они поймут, что потеряли, но неужели ты хочешь, чтобы это произошло таким образом?» Твой проклятый родственник применил на Ликрых эмоциональный взрыв сознания!

В ушах громко застучало, а во рту поселился привкус железа. До сих пор я не обращал внимания, думая, что это отголоски чужих эмоций, но, только откашлявшись кровью, осознал, что кровь-то моя. Я собрал последние силы, чтобы спросить:

– И ты решил наказать меня за поступок Сириля восьмидесятилетней давности? Если твоя сестра недалеко, то я могу попробовать всё исправить и помочь ей. Конечно, прошло уже много времени, но если это был действительно эмоциональный взрыв сознания, то всё ещё можно попробовать изменить. Я сильный цварг, у меня получится.

– Нет. – Аль-ир-Норбед ответил внезапно жёстко. – Ничего не получится. Я убил Ликрых, чтобы она не мучилась. Она и так страдала почти четыре месяца, пока длилась моя поездка. Так что тебе тоже придётся умирать четыре месяца. Что касается тебя и Сириля, то считай, что я просто перенёс его наказание на тебя. Зуб за зуб, хвост за хвост, как говорят на моей родине. Когда я нашёл этого трусливого цварга, за гроши перепродающего иридий, добытый моей сестрой потом и кровью, его звездолёт взорвался слишком быстро.

С этими словами траск развернулся, показывая, что диалог закончен. Я успел лишь из последних сил прохрипеть вдогонку:

– Хорошо, допустим, я заслужил это, но кейтерцы? Зачем ты их похищаешь? Следуя твоей же логике, их семьи должны медленно и мучительно убить тебя.