Распутин: Тот кого боится дьявол

— А мозг? — уточнил Виктор, с трудомсмотря на обритую кожу головы Пошивнева.

— Извлечен после смерти, — снекоторым облегчением, сказал Ригдер.

— А почему ты уверен, что веществом? —уточнил Виктор.

— Потому что в остатках крови у всехя обнаружил клофелин. Вряд ли он стал причиной смерти при такой травме, — онвновь повернул голову блондина и показал на шее точки от зубов. — Однако неисключено, что переборщили с дозировкой и таким образом сразу облегчили себезадачу.

— Но как уложить смогли троих крепкихпарней? Старуху еще да, могу поверить, что заломить было просто, но трое студентов!— изумился Виктор. — На теле есть следы драк, побоев?

— Нет. Сейчас посмотрим под ногтевымипластинами, но тут вряд ли что – то удастся найти.

Германбыстро взял пинцеты и стал осматривать лупой руки покойника. Виктор, темвременем, приподнял простыню так, чтобы не было видно шва от вскрытия, и через паруминут нашел на теле Пошивнева свезенную кожу. Рана уже присохла и покрыласькоркой, однако Виктору было важно не это.

— Чисто, — сказал Герман, проверивногти молодого человека.

— А ты можешь сказать, скольковремени этой ране?

— Этой ссадине? — удивился Ригдер, ноеще раз осмотрел бедро Руслана. — Примерно неделя. Точнее уже не скажу.

— Спасибо. А предположительно, отчеготак могло свезти кожу?

— Да отчего угодно, — пожал плечамидоктор. — Элементарно дома упал неудачно с лестницы, порвал брюки — и кожусвез. А что тебя тут так привлекло?

— А ты не видишь?

Викторприблизил стекло лупы и включил свет вокруг ее кольца.

Ригдерпару минут всматривался в саму рану, но в итоге начал смотреть и вокруг нее. Ипочти сразу удивился, когда Виктор указал на остатки набитого рисунка.

— Татуировка?!

— Да. И причем — ее явно хотелискрыть.

Ригдерзафиксировал информацию в собственном протоколе досмотра, после чего накрылпростыней тело Пошивнева и указал Виктору на дверь.

Ильяуже ждал в коридоре, смотря в окно.

Услышавшаги, он обернулся и, протерев глаза и лицо и прогоняя сонную дымку, уточнил:

— Ну что?

— Боюсь, что тебе придется – таки запроситьто дело у Стрелецкого, — заметил с улыбкой демона Ригдер, отдавая еще однозаключение в руки Беглову. — Почерк один в один. Отсутствуют органы, а на шее —характерные отметины от зубов. Тела обескровлены все.

Скаждым словом доктора Илья бледнел все сильнее, отчего Виктору пришлосьпрекратить эту пытку и просто подтолкнуть друга к выходу из прозекторской впрощальный зал. Но сам Распутин, оставив свою картонную визитку с номером,заметил Ригдеру:

— Я переехал не так давно, вот новыйномер. Позвони, пожалуйста, как закончишь с четвертым.

— Без проблем, — Ригдер спряталвизитку в карман брюк. — Беглова отведи на свежий воздух, а дома пусть выпьетчто – то сладкое, — сказал на прощание Герман, — а то еще к праотцам заявитсяраньше времени от низкого давления.

— Хорошо.

Кактолько Виктор вышел на улицу и посмотрел на часы, показывавшие уже началошестого утра, он увидел Беглова, сидящего на водительском своего кадиллака. Распутинподошел, оперся на открытую дверцу и уточнил у друга:

— Ты доедешь?

— До дома? Конечно.

— Давай довезу, — предложил Виктор,приложив два пальца к шее Ильи. — Да у тебя, в лучшем случае, сто на семьдесят.

— Так не терпится показаться? — вялоусмехнулся Беглов, приоткрыв глаза и повернув голову к коллеге.

— Нет, — Виктор взял из рук Ильиключи от машины, — не желаю, чтобы ты отправился на тот свет раньше нашегосамодельного дьявола.

— Думаешь, это связано? — уточнилБеглов, перейдя на пассажирское и вновь откидывая назад голову и закрываяглаза.

— Уверен. Осталось понять как — иможно садиться за новогодний стол, а потом ехать в Петергоф.

— Стрелецкий опять собирает бал?

— Ага. Тот самый «узкий» семейныйкруг, в который входит половина Петербурга, — усмехнулся Виктор, заведяавтомобиль и нажав на педаль газа.

Глава 6

ЕслиВиктор и мог представить что – то более утомительное, чем гнать по ночномуСанкт – Петербургу, периодически собирая один за одним красные светофоры повсему Каменноостровскому проспекту, то оно явно ожидало его только впереди егодолгой, как Распутин сам планировал, жизни.

Болеетого, Виктор уже тысячу раз проклял себя, что предложил отвезти Илью домой, таккак чета Бегловых из поколения в поколение гнездилась лишь в двух местах: либона Петроградской стороне, в четырехкомнатной квартире, либо же в имении наКрестовском острове.

Убывшей супруги отца Ильи, Сергея Михайловича, были довольно специфическиепристрастия в выборе мест для жилья, но, поскольку истинному князю былоположено угождать супруге, коль ее желание не несет юридически уголовнойответственности, глава рода Бегловых, за рожденную после Ильи дочь, подарилАнастасии Никитичне третье имение — на Крестовском острове.

Потем деньгам, если можно было верить Илье, отец отдал за постройку дома и егообустройство, а потом за подключение света баснословные деньги —целых пятьсот тысяч рублей. Поэтому, когда сестра Ильи подросла, старший братстал дразнить ее «дорогой штучкой» или «папиной драгоценностью».

Но Татьяна Сергеевна Беглова и правдабыла настоящей красавицей. Виктор видел ее довольно часто как в школьные своигоды, так и потом после войны пару раз на приемах у знакомых генералов. Таня всвои двадцать один год выглядела статно, стройно, вдохновляюще и даже, в каком - то смысле, возбуждала в нем самом дурные мысли, однако Виктор сразу одергивалсебя.

Таня была почти на пять лет младшесамого Виктора, да и ссорится с коллегой Распутин не желал. После смертиматушки и переброски отца из Петрограда в Москву на службу, единственнойзащитой и опорой остался Илья.

—Как там Татьяна? Будет скандал или сможем тихо проскочить? — уточнил Виктор,увидев, как приближаются стены кирпичного забора имения Бегловых.

Илья потянулся на сидении и, услышавхруст в плечах, буркнул себе что – то под нос, потом сказал:

—Должна уже спать. Ей завтра в институт, сдавать какой – то экзамен.

—А как же написать любовное письмо в ночи, пока братец на службе? — усмехнулсяВиктор, останавливаясь на очередном светофоре.

—Танюшка не такая у меня. Мать ее хорошо воспитала, да и отец не залюбил, какбоялась бабушка, — Илья еле улыбнулся, вспомнив почившую год назад добруюстарушку, которая и его, и сестру, по сути, научила всему. — Так что нет, яспокоен. Да если и пишет она кому – то, так и что? Будто ты забыл, какпереводил в кабинете отца бумаги на письма госпоже Серебрянской?

Виктор лишь фыркнул, так как ответитьему был что, да только ругаться со своим другом из – за такой мелочи нехотелось совсем.

Машина быстро миновала последний мост,проехала по прямой линии единственной улицы Крестовского острова и остановиласьв небольшом кармане для автомобилей около особняка из белого кирпича.

Виктор уже не раз тут бывал и дажепорой оставался на ночь, когда родители не могли забрать его из – за службы, агоспожа Беглова была довольно мягкой женщиной и никогда не противилась желаниюсобственного сына оставить друга ночевать.

Однако с момента последнего визита, — аэто было лет семь назад, как раз перед войной, — дом окружал богатый сад сфруктовыми деревьями, кустами всех видов роз и двумя прудами, в которых летомплавали белые лебеди.

Но сейчас, когда Илья своими ключамираспахнул ворота для въезда экипажей и машин, и Виктор, нажав на педаль газа,загнал автомобиль на территорию особняка, он сразу увидел, как потускнелопространство после ухода хозяйки в мир иной.

При Людмиле Романовне, первой супруге и матери Ильи, было в два разабольше кустов с цветами, все клумбы были засажены ансамблями разномастныхрастений, а в прудах сверкала в солнечном и лунном свете кристально чистаявода.

Сейчас же перед глазами Викторапредстала картина голых гектаров газона, три клумбы с розами и выросшиекаменные ротонды на месте прудов. Где – то на заднем дворе, вдали от глазгостей, гоготали утки и гуси, а на ступеньках белокаменной лестницы,облицованной мраморными плитами, стоял старый дворецкий.

Господин Диригер служил семье Бегловыхеще с окончания войны с французами, и был прекрасным ручным демоном, который,как порой казалось Виктору, не просто привык к своим господам, но и научилсянемного чувствовать то же, что и люди. Ибо другого объяснения, почему ещепервого, с кем Диригер заключил контракт на службу и верность, дьявол не смогзабрать с собой в ад.

А если быть точным — сам Диригер отказалсязабирать прадеда Ильи, попросив у умирающего колдуна разрешение на вечнуюслужбу семье. И если для первого поколения демон был опасным слугой, которогоне каждый бы рискнул даже спрашивать о чем – то, то уже Илья и Татьянавоспринимали старика Альфреда Диригера как своего дядюшку.

А для Беглова – старшего дворецкий ивовсе стал чуть ли не компаньоном в одинокие вечера, которые коротал полковникв своем рабочем кабинете за документами и коньяком.

Виктор также относился к Диригеру, хотявзгляд его узких красных глаз слегка пугал маленького мага, но при этом сам демон старался держать необходимую дистанцию: неважно, кто гостил у Беговых, для Диригера они были чужаками.

—Ваше сиятельство, — демон склонил голову перед подошедшим первым Ильей, а потомсделал то же самое перед Виктором. — Прикажете подать ужин?

—Виктор, будешь? — уточнил Илья, отдавая свое пальто Диригеру.

—Мерси, не голоден, — соврал маг, хотя в этот момент у самого кишки сжались вузлы. — Удовлетвори пожелания моего слуги только, — вспомнил Виктор, указав насидевшего на ветке дерева белого ворона.

—Илья Сергеевич? — Диригер посмотрел на хозяина, но тот кивнул и сделал жеструкой.