Нечистик

Староста успокоил загулявшие желваки и с трудом продолжил слушать причитания.

– А теленочек пропал, украли нечистики-и. Ни полслова, ни полхруста не донесло-ось.

– Видать, крепко спишь, Нюрка, – пошутил деревенский пьянчуга.

– Много ты знаешь! Иди, сам проспись прежде, – отбрехалась баба.

– Твой вой мертвого на ноги поднимет, где уж тут выспишься? – ответил тот.

– Ну-ка, угомонитесь! – пригрозил староста. Он как никто понимал, что если это все не прекратится, князь с него первого голову снимет. – Так, слушайте меня внимательно. С этой ночи дома на замки запирайте, хлева тоже, если не хотите животину свою потерять. С темнотой на улицу ни ногой! За дитями особый догляд!

На последних словах вдова Марьяна уронила голову на ладони и затряслась в беззвучных рыданиях.

– Ну, полно тебе, Марьяша, все образуется, найдется дочка твоя, – попытался утешить несчастную женщину староста. Крепкие бабьи руки обняли плечики вдовицы и утянули вглубь толпы.

– Сейчас все мужики возвращайтесь в хаты, вооружайтесь. Через час встречаемся у мельницы, в лес пойдем. Авось по свежим следам, что и обнаружим. Я пока за лесничим схожу, – объявил староста.

– Ой, бабаньки, Гурка ж вернулся, теперь мы точно этого волка-людоеда найдем! – кто-то воодушевляющее воскликнул в толпе.

– И то, правда, – поддержали люди.

– Давайте-давайте, расходитесь, не будем терять время, – скомандовал Андрусь и направился к лесничему.

***

Лада снова поднялась до рассвета, надеясь застать уход отца, но ей опять это не удалось. Что ж, если Гурка брался за дело, то всегда выполнял его так хорошо, как только мог, и даже лучше. Тем паче на кону стояла необъяснимая пропажа детей и животины.

Девица подошла к еще спящим братьям и скомандовала:

– Подъем!

Малыши даже век не открыли. Лада подумала, что они притворяются и решила малость припугнуть:

– Вот сейчас мамка подойдет, она вам покажет!

Но ее слова будто и не слышали. Тогда Лада резко стянула с ребятни одеяло – сейчас как потащат его обратно… Но дети даже не шелохнулись. Сестрица настороженно всмотрелась в спящие мордашки и прошептала:

– Надо же, белее мела.

В хрупких тельцах едва угадывалось редкое дыхание. По спине девицы покатились капли холодного пота. Плохое предчувствие закралось в голову.

– Эй, Юрась, проснись, – затрясла она старшего из братьев.

Мальчик с трудом открыл глаза и мутным взором уставился на сестру.

– Ты, что заболел?

Ребенок слабо пошевелил губами, но, так и не издав ни звука, снова забылся сном. Близнецов Лада и вовсе не сумела добудиться. Бросилась за подмогой к матери в опочивальню, но та подобно малышам почти бездыханно бледнела на фоне льняных простыней.

– Мир вам в хату! – донесся со двора громкий голос старосты.

Лада опрометью выскочила на улицу.

– Дядька Андрусь, помоги! – вместо приветствия и поклона воскликнула девица.

– Что случилось? – забеспокоился тот.

– Мамка и братья сном болезненным забылись, добудиться не могу. Лежат словно мертвые, еле дышат, – на глаза Лады навернулись слезы.

– Погодь, дочка, не плачь. А Гурка где?

– Он второй день в лесу злодея ищет. Обещался к тебе вечером зайти, – Лада смахнула соленые дорожки и взяла себя в руки.

– Нашел чего?

– Нашел, но сказал, что сам все расскажет.

– Ладно, пойдем в хату, поглядим, что стряслось.

Староста приблизился к спящим малышам, потрогал холодные лобики. Какое-то время, вглядывался в личики, словно чаял там найти ответ, и лишь растерянно покачал головой.

– Давай к Яде сходим.

Девица на мгновение заколебалась. Андрусь правильно расценил ее нерешительность и заверил:

– Что ты, Лада, я ж с добром. К тому ж мне уж сколько лет… вон внуков впору воспитывать. Да и ты подле.

Лада кивнула и провела старосту к матери. Андрусь потрогал щеку больной, но та даже не подала признаков жизни.

– Она прежним днем тоже болела, но к обеду поднялась, а к вечеру и вовсе как прежняя стала.

– Странно все это, – буркнул староста.

Уже на крыльце Андрусь заявил:

– Вот, что Лада, беги-ка ты к знахарке Милаве. Пусть она придет, поглядит. А я пока здесь побуду. Да поспеши, мы с мужиками в лес собрались – у Нюры теле ночью пропало. Может, по свежим следам сумеем отыскать.

Лада кивнула и прытью понеслась к лекарке. В голове билась только одна мысль: лишь бы Милава дома была.

***

Малка разбудил оживленный мужской разговор. Судя по голосам, беседовали или скорее спорили трое. По характерной хрипотце юноша узнал среди них отца. Малк потянулся всем телом, провожая последнюю ночную грезу, и поднялся. Отряхнул сухую траву и пошел к мужчинам. По пути решил, что отцовского нагоняя не миновать: ночевать домой не явился, куда ушел вечером, не просветил. Однако маячащая в воздухе расправа мало беспокоила, куда важней казалось раскрыть ночное происшествие.

Коротко поприветствовав собравшихся кивком, Малк весь обратился в слух. Отец лишь вскользь глянул на изволившего-таки явиться сына. Из обрывков фраз парень узнал о пропаже Нюрки. И тут его осенило – вот, чье мычание он различил ночью!

– А я думаю, что глупо идти невесть куда невесть за чем, – отстаивал собственную правоту седовласый мельник. – Лес огромен, если мы детей да взрослый скот до сих пор не нашли, что говорить о теленке?

– Да ты никак трусишь? Былую хватку потерял, – попытался подначить светловолосый кузнец.

– Ладно, с чего вы собираетесь начать? – пропустил колкость кузнеца мельник. Мужчины пожали плечами, но тут же нашлись с ответом:

– Староста придет и скажет!

– Я знаю, откуда начать, батя! – вклинился в разговор юноша.

– Ты? – мужчины недоверчиво воззрились на нового собеседника.

– Да, я! – подтвердил тот.

– И откуда тебе это ведомо? – подозрительно переспросил кузнец.

Малк быстро рассказал о том, что вчера ночью слышал, но так и не смог разглядеть.

– Так вот где тебя нечистики носили! – подытожил мельник, пригладив крепкой рукой седую прядь. – Мать все глаза выплакала, думала, что единственный сын пропал. А ты, стало быть, решил в одиночку героя из себя строить.

– Ну, батя…

– Цыц! Ладно, пойдем, покажешь, где это случилось.

– Погодь, надобно всех дождаться, мало ли с чем придется столкнуться, – воспротивился кузнец. Второй мужик мелко закивал.

– М-да… Храбрецы, – заключил мельник.

– Это не из-за страха, – запротестовал светловолосый мастер.

– Я так и понял, – усмехнулся отец Малка, оглядывая нехитрое вооружение деревенских мужиков: вилы да грабли. Кузнец, а и тот даже меча взять не догадался. Хотя на кой ляд надобен меч, если мастер с подковами еле-еле справляется? Хвала богам, хоть сын его кузнечим делом владеет, истинную тайну железа ведает. Не то бы пришлось даже за вилами в чужие селения ездить, не говоря о хитром механизме мельницы. Правда, трусоват паренек. Вот кабы отца с сыном вместе сложить – добрый бы человек вышел.

– Приказы старосты не обсуждаются, – помог кузнецу друг.

– Тогда ждите. Нас кликните, когда в поход пойдете, – и снова в бронзовых глазах седовласого мужчины заплясали насмешливые огоньки.

– А вы это куда? – стушевались деревенские смельчаки.

– Пойдем лопатами разживемся, а то вилы и грабли у вас уже есть, – захохотал мельник.

Малк улыбнулся и показал деревенским воинам свой нож – вот какое снаряжение должно быть, а то и лук с верной стрелой не помешал бы. Мужики густо покраснели, но решили последовать примеру мельника и тоже направились в хаты за оружием посерьезнее.

***

– Эх, серый. Кабы тебя обычный человек заговорил, то одной жалости хватило бы для обращения к прежнему облику. Но тут чары страшной силы, – заключила старая лекарка, бережно перебирая в плетеной корзине, словно самоцветы, редкие травы. Покоившийся у ее ног волколак, тоненько поскуливал.

– Да, погодь, сейчас мы с тобой вот что испробуем. Лежи, – Милава аккуратно отставила корзину и встала с лавки. Обойдя волколака, она открыла сундук и вытащила какую-то одежу. Затем вместе с ней спряталась за простыней, переброшенной через веревку. Там пожилая женщина скинула с себя рубаху и надорвала ее в нескольких местах. Облачившись в новую, она вернулась к спокойно ожидавшему волколаку и набросила на него льняное рванье. Матерый зверюга не воспротивился. Милава несколько раз пробормотала что-то под нос, а потом рывком стянула тряпье с мохнатой плоти. Не вышло: шкура все так же покрывала тело перевернутого, а морда не подавала и признаков обратного перевоплощения в человека. Волколак вновь заскулил.

– Да ты не расстраивайся. Есть у меня на примете еще одно заклинание, его и пустим в ход. Эх, кабы знать, кто именно тебя перевернул, тогда бы я быстро справилась, а так придется тебе пока и дальше сырой плотью живиться.

– Тетка Милава! Тетка Милава! – издалека послышался звонкий голос.

Знахарка с девчачьей проворностью схватила расшитый рунами рушник и накрыла им разложенные по кучкам душистые травы да порошки.

– Ступай, милок, спрячься в лесу, – обратилась она к волку.

Тот послушно отворил мордой окно и в один прыжок скрылся среди пышных елей. Благо, изба лекарки располагалась на самой границе деревни, наполовину в лесу – и к богам с духами ближе и от людей недалече.

– Тетка Милава, ты дома? – спросил тот же голос, но уже значительно ближе.

– Дома, дома. Где ж мне еще быть? – негромко ответила женщина. – Заходь, девонька, дверь не заперта.

Раскрасневшаяся от бега Лада вошла в избу и, заприметив старуху, поклонилась, коснувшись рукой пола. А как выпрямилась, так и наткнулась на теплый внимательный взгляд двух угольков. Лицо лекарки, словно паутинкой, увивали многочисленные морщинки, а вот очей возраст не коснулся. Девица, не дожидаясь расспросов и дозволения сказать, выпалила:

– Тетка Милава, помоги! Мамка и братья глубоким сном забылись, добудиться все утро не могу. И староста пробовал – да все бестолку. Не знаю, что и делать, – соленые ручьи полились из сапфировых глаз.

– Погодь, Ладушка, не плачь. Расскажи подробней, – старуха жестом подозвала гостью к себе и усадила рядом.

– Я сегодня встала с утра, пошла мамку будить, а она не шелохнулась даже. И теперича не шевелится. Лицо без кровинки, губы белые. С братьями такое же лихо. Юрась попытался очи разлепить, но потом снова в сон провалился. Вчера мамка тоже с трудом проснулась, до полудня болела. Я даже подумала, что к тебе придется идти. Но к вечеру она расходилась. Велела никому не сказывать, даже отцу.

– А сам Гурка где? – полюбопытствовала Милава.

– Он второй день в лесу ищет того, кто детей да скот ворует.

– Нашел что?

– Да, но мне возбранил об этом говорить, как разберется, сам расскажет, – упредила возможные расспросы Лада.

– Что ж, детка, я сейчас кое-что подсоберу. А ты меня во дворе обожди.

Лада покорно вышла из хижины. Недолгое ожидание мерещилось вечностью. Пытаясь занять себя, она обошла избу и, укрываясь за углом, увидела странную картину – Милава высунулась в окно и, словно обращаясь к лесу, тихонько заговорила:

– Я по делам пойду, а ты пока рядом по лесу побегай. Да, смотри людям на глаза не попадайся. Вернусь, дам знать.

Девица готова была поклясться, что увидела, как за ближайшей елью мелькнула мощная спина серого.

Надо же с волками знается… А вдруг это и не волк совсем? А волколак! Тот, чьи ножи отец домой принес. Обратиться назад в человека не получается вот и прибежал подмоги у ворожеи просить. Нет, так не пойдет! Нельзя же все под одну гребенку грести. В каждом недруга выискивать, прямо как Малк. Правду говорят – с кем поведешься, от того и наберешься.

Девица отогнала от себя слишком очевидное предположение и попыталась сосредоточиться на мамке с братьями, но мысль оказалась цеплючей, как репейник. Всю дорогу до дома Лада украдкой поглядывала на знахарку, словно надеялась, что та возьмет да и опровергнет страшную догадку. Однако лекарка не чувствовала вопросительно-пытливых взглядов спутницы. Или только делала вид.

– Ну, вот и вы, хвала Дажбогу14. Теперь я могу уйти.

– А куда же ты, дядька Андрусь? – при всем добром отношении к старой ворожее, Ладе не хотелось оставаться с ней наедине. Девица немного робела перед тем, чего не совсем понимала. Да и кто бы не робел?

– Меня мужики у мельницы ждут – в лес пойдем, искать пропавшего теленка Нюры. Авось повезет, и заарканим злодея. Да все это кончится, наконец.

– Иди-иди, Андрусь, мы тут без тебя управимся, – заверила лекарка.

Лада, не подавая виду, нехотя проводила худощавую фигуру старосты и плотно затворила за ним дверь по указке Милавы, а потом и все окна.

– Начну с ребятни, а ты подай-ка мне теплой воды да чистое полотенце.

Лекарка растворила в принесенной Ладой воде какой-то порошок, потом вымыла руки и насухо обтерла. Девице велела сделать то же самое.

– Так, мои милые, сейчас поглядим, что за хворь вас тут побила, – знахарка подошла к спящим малышам и, нежно проведя по их лобикам, убедилась в словах Лады – холодны, точно мертвые. Женщина задрала рубаху одного из близнецов и стала внимательно осматривать хрупкое тельце. На груди, над самым сердцем зияла едва различимая, только затянувшаяся спекшейся кровью ранка-дырочка.

– Вот те раз, – ужаснулась лекарка.

– Что, что такое? – испугалась Лада. – Неужто оспа?

– Погодь, девонька, не мешай, – женщина задрала рубахи остальным малышам и нашла у них точно такие же отметины. – Пойдем, я мамку твою осмотрю.

Лада спешно проводила лекарку в родительскую опочивальню. Ядю с трудом можно было различить среди белых простыней. Как и мальчики, она до сих пор не сменила позы. Ворожея, развязала тесьму расшитой льняной рубахи молодой женщины и аккурат между грудей различила маленькую красную точку. Не говоря ни слова, знахарка вернулась к малышам, подле которых оставила корзину. Недолго поковырялась в ее содержимом и извлекла несколько сушеных травинок да листиков. Закинула их себе в рот и зашевелила челюстями.

Лада села рядом и, приподняв брови, уставилась на ворожею. Та, заметив немой вопрос, жестом возбранила девице разговаривать. Дочь лесничего вся извелась, пока лекарка, монотонно покачиваясь, жевала травы. На какой-то миг даже показалось, что та просто издевается. Лада постоянно бросала обеспокоенные взгляды то на братьев, то в сторону открытой двери в родительскую опочивальню. На ворожею она почему-то больше не решалась смотреть. А знахарка продолжала жевать. Про себя она возносила молитвы к Дажбогу и читала заклинания. Когда лекарство подоспело, женщина выплюнула его в ладонь и разделила на четыре части. Каждый кусочек целебной кашицы она по очереди приложила к ранкам больных. Ладе же велела нарвать лоскутов и закрепить ими лекарство.

– К ночи иль поутру проснутся, – заключила ворожея и обессилено села на лавку.

– Тетка Милава, что с ними?

Немного помолчав, ворожея ответила:

– Из твоих родных какой-то нечистик темнотой соки жизненные пьет.

– Вот ужас-то! – выпучила глаза девица. – А почему ж меня и отца не трогает?

– Сама не пойму… – знахарка снова помолчала, а потом все-таки высказала догадку. – Может, он это делает, когда тебя и отца в избе нет?

– Но мы ж всегда дома вместе.

– Хорошенько поразмысли, не выходила ли ты из хаты сегодня ночью?

Девица так и не смогла припомнить, чтобы куда-то отлучалась и отрицательно покачала головой.

– А встала ты, когда сегодня?

И тут Ладу осенило – и сегодня и вчера она встала до рассвета – когда солнце еще пряталось под землей. Она тут же рассказала об этом знахарке.

– Но почему ж тогда этот нечистик вчера мальцов не тронул? – удивилась Лада.

– Кто ж его разберет? Здесь вот что важно: надо вас обезопасить. Ведь он и сегодня может явиться.

– А что же делать?

– На, вот.

Лада взяла из рук знахарки черную восковую палочку.

– Перво-наперво, еще до темноты запри плотно все двери и окна. Сама спать не ложись. Зажги эту свечу и спрячь на ночь, под какой-нибудь перевернутой посудиной. После полуночи час от часу осветляй ей избу, чтобы сделать нечистика видимым. Вот тогда хватай осиновое полено и лупи незваного гостя со всей мочи, и боле он в вашу хату не придет. Если сама трусишь, попроси подмоги у отца.

– Пожалуй, я так и сделаю.

– Мамке и мальцам не рассказывай, они и без того слабы будут – лишние страхи им ни к чему. Хорошо, если вообще к ночи сил наберутся.

– Но ведь они… С ними ничего не случится? – со страхом и надеждой спросила девица.

– Если нечистика сегодня не подпустишь, то все будет хорошо – кашица поможет. Ладно, деванька, пойду я. У меня еще дел невпроворот.

Перед Ладой сразу появился образ волка. И подозрение тут же смыло рябь благодарности к ворожее. Но девица предпочла промолчать. Да и в чем обвинять? Лада метнулась в погреб и щедро отплатила знахарке за услугу. Девица заметила, как загорелись глаза-угольки при виде щедрого куска вяленого мяса и крынки молока. Небось, будет теперь чем волколака потчевать.

Ладу, сосредоточившуюся на удаляющейся фигурке, неожиданно пронзила мысль: «А что если вороже все выдумала? Вдруг никакого нечистика и не существовало? Что если она своего друга-волколака прикрывает? Специально меня запугала, чтобы я все отцу рассказала. Отец ведь тогда спать не станет, всю ночь нечистика прождет, а утром в лес пойти не сможет. А если все ж пойдет, то будет сонным, невнимательным. Волколак к нему подкрадется и… Нет уж, сама управлюсь! Вот бы только с Малком переговорить». Лада еще раз обошла всех больных и с радостью обнаружила, что их щеки заметно порозовели, а кожа потеплела. Мамка даже перевернулась на бок. Повеселевшая девица выскочила во двор и помчалась к мельнице.

Глава 3 Скопище да чурбан

День был в разгаре, а нехитрая деревенская дружина все еще топталась у мельницы. Вместо того чтобы как можно быстрее направиться в лес и разыскать следы теленка, мужики отчаянно спорили. Мельник с сыном сидели в сторонке. Этот балаган только и заслуживал жалости. Не диво, что дети и скот до сих пор пропадают. С такими-то вояками. Возвратившиеся кузнец и его друг перевооружились – и теперь гордо выставляли на обозрение молот и топор. Интересно, как светловолосый мастер собирался сражаться этой тяжеленной кувалдой? Малк вначале неоднократно порывался показать то место, где он ночью услышал мычание, а потом успокоился, осознав всю бессмыслицу затеянного похода. Такой толпой можно только птиц пугать.

Наконец, подоспел староста. Он коротко поведал о случившемся в доме лесничего, тем самым сильно охладив пыл собравшихся смельчаков. Каждый из них уже вовсе не стремился участвовать в поисках. Вояки даже перестали спорить о том, как правильно ловить волков-людоедов. Правда, приход Андруся имел и добрую сторону: создал хоть какой-то порядок в рядах сельского воинства. Глава деревни, узнав о ночном происшествии Малка, велел тут же показать дорогу.

Юноша шагал впереди, он хорошо запомнил то место. Путь оказался недолгим. Мужики, по приказу старосты обыскивали пролесок. Эх, жаль, что с ними Гурки не было, тот бы сразу узрел следы. Воины бестолково мяли лесную подстилку лаптями. Кузнец уже устал от своей ноши – и с трудом волочил ее по земле.

Через полчаса чуть поодаль от всех мельник углядел траву, измазанную багрянцем. Кровь! И там еще. Похоже, он напал на след лиходея.

– Эй, Андрусь! Поди-ка сюда, – кликнул мельник.

В ответ вся толпа разом ринулась к месту находки.

– Да, погодьте! – рявкнул Андрусь. – Сейчас и здесь все перетопчите. С вами связываться – себе дороже!

Мужики нерешительно остановились и воззрились друг на друга. Плохо различимые мазки крови заставили старосту подумать о самом страшном: если теле убито, возможно, и детей уже отыскать живыми не удастся. Стоит ли тогда продолжать поиски? Не хватало еще и самим в болотах утопнуть. Эх, жаль, что сыновья именно сейчас в Туров подались у тамошних мастеров обучаться.

Мельник легко угадал сомнения на немолодом лице старосты и решился дать совет:

– Я вот что думаю, Андрусь. В лес нам все равно надобно. Хоть останки, а следует сыскать. Иначе так и не поймем, что за лихо здесь поселилось. А вдруг то, что с Ядей да малышней ее случилось – лишь начало? Только идти всей дружине не след, – мельник хмыкнул и, понизив голос, добавил, – а самым смышленым.

– Тут, ты прав, – согласился Андрусь и, еще раз оглядев жалкое воинство, объявил. – Все, поход окончен, можете расходиться по домам.

Деревенские жители заметно повеселели и больше не выказывали никакого желания отыскать ни пропавшего теленка, ни тем паче таинственного лиходея. Остались лишь мельник с сыном, староста, кузнец с другом и еще один рыжеватый мужик (знатный мастер кожевенных дел), что к вдовице Марьяне захаживать стал.

– Тоже мне смельчаки высеялись, – невнятно буркнул под нос мельник.

– Что ж вот и ладно, а мы продолжим поиски, – заключил староста.

– Так ты ж сказал… – начал, было, кузнец.

– Перун, всемогущий, я ж думал, вы поняли! – вознес руки к небу Андрусь.

– Что поняли? – подлил масла в огонь стушевавшийся друг кузнеца.

– Дай, я попробую, Андрусь. Раз уж они остались. Все равно нас и так немного, – подоспел на подмогу мельник. – Разумеете, мы все-таки пойдем искать теле. Большой толпой это делать бессмысленно. Да и сами видели, что многие просто боятся. А страх нам теперь – первый враг. Если не трусите, то идем прямо сейчас.

Кузнец с другом сейчас сильно походили на загнанных в угол мышей, но признаваться в трусости не посмели. Поэтому, с напускной храбростью заковыляли вслед за сильно поредевшей деревенской дружиной.

Отвратительные багряные следы долго водили по лесу, петляли, становились ярче, превращаясь в иссохшие лужи, словно убийца местами отдыхал, а порой и вовсе исчезали. К вечеру путники неожиданно услышали, как в небо пугливо взвилось никак не меньше нескольких десятков птиц. По этому шуму и присоединившемуся к нему отвратительному смраду они нашли поляну, прямо-таки усыпанную костями.

Густой валежник окольцевал страшное кладбище и полностью скрыл его от посторонних глаз. Если б не птицы, то путники никогда бы не нашли это место. Кости, кости, кругом кости. Большие и маленькие, с еще налипшими кусками несвежего мяса и полностью обглоданные. Словно мерзкая корона, это кладбище венчало полусъеденная тушка теленка с необычным пятнышком в виде сердца на голове.

– Вот это да, – вслух ужаснулся кузнец.

– А вон, видать, и Нюркина пропажа, – указал пальцем его друг. Остальные молча взирали на отвратительное скопище. Почти у каждого проносились одни и те же мысли – а только ли животных здесь останки?

– Что будем делать? – даже находчивый мельник растерялся.

– Надобно убедиться, что тут нет костей людей, – твердо заявил староста.

– Мы что будем в этом копаться? – еле сдерживая рвотный позыв, уточнил Малк.

– Пока не знаю.

– Не, Андрусь, я думаю, что здесь нужен тот, кто в костях да повадках хищников разбирается, – пришел на выручку молчавший до селе рыжеватый мужик.

– Это ты к чему?

– А к тому. Я слыхом не слыхивал, чтоб волки скопище из костей делали. Неизвестно чьих лап или вероятнее всего обращенных рук это дело. Думаю, что нам к лесничему надо. С ним мы быстрее во всем этом разберемся.

– Дело говоришь, Тарас, – согласился мельник.

– Но ведь совсем скоро стемнеет, – воспротивился староста.

– То-то и оно. Попробуй в темноте тут что-нибудь разбери. Мы ж даже факелов не захватили. Надобно вернуться Гурку с собой взять да еще пару мужичков. Мало ли с чем или точнее с кем столкнуться придется, – заключил Тарас.

Услышав о возможном возврате до темноты в деревню, кузнец с другом закивали, пылко поддерживая говорившего. Староста сдался. Его и самого не прельщала возможность заночевать в лесу без огня. Но и откладывать до завтра было нельзя. Мало ли как поведет себя хозяин кладбища – вдруг возьмет да и попрячет все улики? Решено. Надо вернуться.

***

Лада громко постучала в дом мельника. Дверь отворила приветливая немолодая женщина, мать Малка:

– А, это ты Ладушка, а сына нет. Они с мужиками пошли Нюркиного теленка искать. Обещались скоро вернуться. Хочешь здесь подожди.

– Благодарствую, не могу я. У меня мамка и братья заболели.

– А что приключилось-то? – забеспокоилась женщина.

– Сама толком не знаю. До сих пор в себя не пришли. С ночи никак не проснутся.

– Так может помочь чем?

– Не, благодарствую. Тетка Милава уже все сделала.

– Видать, действительно что-то серьезное, раз ты за подмогой к ворожее пошла… Кваску выпьешь? Он у меня славный.

– Не, благодарствую, побегу. А то вдруг они очнулись, а меня нет.

– А что Малку-то передать?

– Пусть как воротится, ко мне заглянет, – уже набегу крикнула девица.