Муж моей лучшей подруги

Катерина Волк

Муж моей лучшей подруги

Глава 1

МУЖ МОЕЙ ЛУЧШЕЙ ПОДРУГИ

Глава 1. Город, который я оставила

В день похорон бабушки мне написал мужчина, которого я не видела десять лет.

«Ты вернулась?»

Без приветствия. Без объяснений. Даже без точки в конце.

Я перечитала сообщение трижды, прежде чем посмотрела на имя отправителя.

Максим Орлов.

Человек, которого я когда-то собиралась назвать мужем.

Человек, который за две недели до нашей свадьбы исчез из моей жизни, оставив после себя только короткое сообщение и платье, которое я так и не надела.

И человек, который теперь был женат на моей лучшей подруге.

Я сидела в машине на заднем сиденье такси, смотрела на серые дома за окном и чувствовала, как телефон становится тяжёлым в ладони.

За десять лет я придумала сотни вариантов нашей встречи. Иногда мы сталкивались в супермаркете, и он делал вид, что не узнал меня. Иногда он приходил на выставку моих фотографий с молодой красивой женщиной, а я улыбалась ему так спокойно, будто между нами никогда ничего не было. В самые жестокие дни я представляла, как он просит прощения, а я отвечаю, что давно забыла его имя.

В моих фантазиях я всегда выглядела достойно.

В действительности мне было тридцать, я ехала хоронить единственного близкого человека в городе, который старалась забыть, и не могла заставить себя выключить экран телефона.

— Девушка, вам плохо? — спросил водитель, встретившись со мной взглядом в зеркале.

— Нет.

Он посмотрел на меня так, как смотрят на людей, которые только что соврали, но не хотят продолжать разговор.

Я убрала телефон в сумку.

За окном проплывала знакомая улица. Аптека с выцветшей зелёной вывеской. Остановка, на которой мы с Максимом когда-то целовались под дождём. Кафе, где Виктория рассказывала мне о своём первом свидании, пока я ковыряла ложкой остывший десерт и убеждала себя, что уже не люблю его.

Всё стояло на своих местах.

Даже город, казалось, не заметил, что меня не было десять лет.

— Куда дальше? — спросил водитель, когда мы остановились перед старым двухэтажным домом.

— На кладбище, — ответила я. — Только сначала сюда.

Дом бабушки выглядел меньше, чем в моих воспоминаниях. Когда-то мне казалось, что он занимает половину улицы. В детстве я бегала по его комнатам, пряталась под тяжёлыми шторами, залезала на чердак и читала там книги, которые бабушка считала слишком взрослыми для десятилетнего ребёнка.

Теперь облупилась краска на воротах, просела калитка, а возле крыльца разросся куст шиповника.

Я расплатилась, достала чемодан и остановилась у калитки.

Ключ лежал в боковом кармане сумки. Бабушка прислала его мне ещё весной, когда впервые заговорила о том, что здоровье уже не то. Я тогда пообещала приехать летом.

Потом летом у меня появилась работа.

Осенью я собиралась освободить выходные.

Зимой позвонила бабушкина соседка и сказала, что та упала на кухне.

Я приехала через три дня.

На похороны я опоздала не потому, что не успела купить билет. Просто не смогла заставить себя сесть в поезд.

Теперь бабушки больше не было, и мне казалось, что все мои отговорки наконец потеряли смысл.

Я открыла калитку.

Она скрипнула точно так же, как в детстве.

В доме пахло сушёными яблоками, пылью и лавандой. Этот запах ударил сильнее, чем я ожидала. Я поставила чемодан в прихожей и несколько секунд стояла неподвижно, прислушиваясь.

Тишина.

На вешалке висело бабушкино пальто. На тумбочке лежали очки, аккуратно сложенные рядом с маленькой коробочкой таблеток. В комнате тикали старые часы.

Я сняла куртку, повесила её на свободный крючок и вдруг рассердилась.

На себя. На бабушку. На весь этот дом, в котором каждая вещь продолжала жить так, будто её хозяйка просто вышла за хлебом.

— Ну что, — сказала я вслух. — Я приехала.

Никто не ответил.

Я прошла на кухню. На столе стояла чашка с выцветшими розами. Рядом лежал раскрытый блокнот, в котором бабушка записывала расходы, рецепты и телефонные номера соседей.

Последняя запись была сделана неровным почерком:

«Алиса приедет в четверг».

Я провела пальцем по строчкам.

Сегодня была суббота.

Бабушка ошиблась на два дня. Или я сама когда-то сказала ей неправильную дату. Теперь это уже не имело значения.

Я закрыла блокнот и увидела под ним конверт.

На нём было написано моё имя.

Не «внучке». Не «Алисочке», как бабушка писала обычно.

Просто: «Алисе».

Почерк был её.

Внутри лежал один листок.

«Алиса, если ты читаешь это письмо, значит, я уже не смогу объяснить тебе всё сама. Не сердись на меня за то, что я молчала. Я хотела, чтобы ты прожила свою жизнь, а не возвращалась к тому, что случилось тогда.

Не ищи виноватых, пока не узнаешь, что именно произошло.

И, пожалуйста, не выбрасывай старые фотографии из нижнего ящика комода.

Бабушка».

Я перечитала письмо.

Потом ещё раз.

Что случилось тогда?

Бабушка знала, как я пережила расставание с Максимом. Она была одной из немногих, кто не пытался утешать меня словами о том, что всё к лучшему. Она просто приезжала ко мне, привозила еду и сидела рядом, пока я делала вид, что работаю.

Но она никогда не говорила, что знает какую-то другую правду.

Я сложила письмо и убрала его в карман.

Внизу, в гостиной, стоял старый комод. Ящики заедали, и бабушка всегда ругалась, когда я пыталась их открыть. В детстве мне казалось, что там хранятся сокровища. В подростковом возрасте я обнаружила несколько пачек открыток, фотографии незнакомых родственников и пожелтевшие документы.

Теперь я выдвинула нижний ящик.

Он поддался не сразу.

Внутри лежали альбомы, перевязанные лентой, конверты и несколько фотографий без рамок. Я села прямо на пол и стала перебирать их.

Бабушка в молодости. Мама у моря. Я в школьной форме с огромным букетом астр.

А потом Максим.

На снимке ему было двадцать три. Он стоял возле нашего старого университета, придерживая рукой волосы, растрёпанные ветром. Я помнила этот день. Мы только что сдали последний экзамен, и Максим сказал, что через пять лет мы будем вспоминать всё это с улыбкой.

Я тогда ответила, что через пять лет мы будем женаты.

Он поцеловал меня в лоб и сказал:

«Если ты, конечно, меня не бросишь».

Я засмеялась.

Теперь фотография казалась чужой.

Я перевернула её. На обороте ничего не было. Следом лежал снимок, на котором мы стояли втроём: я, Максим и Виктория.

Мы были на даче у общих знакомых. Виктория обнимала меня за плечи, а Максим смотрел куда-то в сторону. Я помнила фотографию, но не помнила, кто её сделал.

На следующей фотографии была одна Виктория.

Красивая, загорелая, с распущенными волосами. Она улыбалась в камеру, держа в руках бокал лимонада.

Я перевернула снимок.

Дата: 14 июня.

Наша свадьба должна была состояться 28 июня.

Я долго смотрела на цифры, пока не поняла, что сжимаю фотографию так сильно, что края впиваются в пальцы.

Всё это было десять лет назад.

Почему бабушка попросила не выбрасывать фотографии именно сейчас?

И почему она написала, что мне не стоит искать виноватых?

Телефон завибрировал в сумке.

Я вздрогнула.

Сообщение от Максима всё ещё было на экране.

«Ты вернулась?»

Я не ответила.

Вместо этого открыла его профиль. Фотография была новой. Максим стоял рядом с Викторией на фоне моря. Она держала руку у него на груди, демонстрируя обручальное кольцо. Он улыбался, но улыбка казалась натянутой.

Под фотографией стояла дата публикации — три дня назад.

«Семь лет вместе. И всё только начинается», — написала Виктория.

Семь лет.

Я машинально посчитала. Они поженились через три года после того, как Максим бросил меня. Значит, сейчас их годовщина была совсем близко.

Я закрыла профиль.

Пальцы сами нашли номер, который я не набирала десять лет. Он всё ещё был сохранён в памяти телефона, хотя я давно удалила его из контактов. Некоторые вещи мы не храним намеренно. Просто не можем решиться уничтожить их окончательно.

Я нажала на строку ответа.

«Зачем?»

Посмотрела на слово.

Стерла.

Написала:

«Ты ошибся номером».

Снова стерла.

В конце концов заблокировала экран и поднялась с пола.

Мне нужно было на кладбище. Потом — разобрать документы, поговорить с нотариусом и решить, что делать с домом. У меня была работа, квартира в другом городе и жизнь, которую я собирала по кусочкам после того, как Максим её разрушил.

Я не собиралась возвращаться в прошлое.

Я повторяла это себе, когда выходила из дома, когда закрывала калитку и когда садилась в такси.

Но уже на полпути к кладбищу телефон снова завибрировал.

На этот раз пришло голосовое сообщение.

Я не хотела его открывать.

Водитель включил радио. По салону разлилась тихая музыка, и я вдруг поняла, что не слышу ни одного слова. Я смотрела на имя отправителя и чувствовала, как внутри поднимается знакомая, почти забытая тревога.

Потом нажала на воспроизведение.

Сначала было слышно только дыхание. Затем — короткий шорох, словно человек прикрыл микрофон ладонью.

И голос.

Ниже, чем я помнила. Чуть хриплый. Но всё тот же.

— Алиса, это я. Пожалуйста, не отключайся. Я знаю, что не имею права тебе писать. Знаю, что ты никогда не простишь меня. Но мне нужно, чтобы ты выслушала меня хотя бы один раз.

Пауза.

Я перестала дышать.

— Дело не в том, что я женился на Виктории. И не в том, что произошло перед свадьбой. Ты должна знать, что тогда…

Запись оборвалась.

Я нажала на воспроизведение ещё раз.

«Ты должна знать, что тогда…»

И всё.

Сообщение длилось двадцать три секунды.

Я посмотрела на экран. Под аудиозаписью появилась новая строка.

«Я не должен был оставлять тебя одну с этим».

Такси остановилось у ворот кладбища.

— Приехали, — сказал водитель.

Я не сразу поняла, что он обращается ко мне.

Потом убрала телефон, открыла дверь и вышла на холодный воздух. У ворот стояли люди с цветами. Кто-то разговаривал вполголоса, кто-то поправлял воротник пальто. Обычное субботнее утро, обычные похороны.

Только у меня в кармане лежало письмо умершей бабушки, в сумке — фотография человека, которого я ненавидела, а в телефоне — голос мужчины, который десять лет назад отказался от меня.

Я подняла глаза к небу.

Мне хотелось верить, что всё это совпадение. Что бабушка просто хранила старые фотографии, а Максим написал мне из чувства вины. Что за десять лет люди не становятся другими, а лишь учатся жить с тем, что сделали.

Я хотела похоронить бабушку, уехать и больше никогда не возвращаться.

Но перед тем, как войти на кладбище, я получила последнее сообщение.

На этот раз от Виктории.

«Алис, я слышала, что ты приехала. Мне очень жаль насчёт бабушки. Позвони, когда сможешь. Нам нужно увидеться».

Я перечитала его и почувствовала, как холодеют пальцы.

Виктория не знала, что Максим мне написал.

По крайней мере, так мне казалось.

Я убрала телефон и пошла к воротам.

Впервые за десять лет мне пришла в голову мысль, которую я раньше не позволяла себе даже сформулировать:

А что, если Максим исчез не потому, что перестал меня любить?

И что, если человек, который помог мне пережить его предательство, знал об этом с самого начала?