
Полная версия:
Притворись, что любишь

Пролог
Добро пожаловать в мою новую историю. Я всех крепко обнимаю! Тут будет первая любовь, противостояние характеров и сделка в виде отношений, а к чему всё приведёт увидим дальше) Пожалуйста, поддержите меня на старте! Очень важно!
Пролог
Алёна Белкова
– Да, Госсссподи, сколько можно шоркать своими кроссовками по полу! Русским языком же сказала…! Бестолочи! – ворчит комендантша, когда я оказываюсь в общаге, следуя по длинному коридору. Иду медленно, высматривая нужную мне комнату… Судя по всему, это вон та дальняя… Отлично.
Захожу и замираю на месте… Тут так тесно. Капец… Облупившаяся краска на потолке, и окно, выходящее на серую бетонную стену соседнего корпуса. Четыре кровати, четыре стола, четыре шкафа. И только одна из этих жизней – моя. Что ж… Это лучше, чем под постоянным прессингом. Да будет так.
Мама сказала: «Не опозорь семью». Ляпнула это так, будто я уже где‑то оступилась. Будто тот факт, что я – первая за три поколения Белковых, кто поступил в университет столицы, недостаточно хорош. Нужно быть лучшей. Всегда. Во всём. Иначе меня затопчут авторитетом.
«Ты должна быть идеальной, Алёна. Никаких гулянок, никаких сомнительных знакомств, никаких ошибок в виде залётов! Ты – лицо нашей семьи».
Я кивала, сжимала в руках папку с документами и думала… А что если я не хочу быть такой? Не хочу быть никаким лицом. Тем более, что лицо из меня так себе… Если я просто хочу дышать, к примеру? Да кому важно…
Но вслух я, конечно, сказала: «Да, мам», как и всегда…
Поезд привёз меня сюда утром. Три пересадки, восемь часов в пути, рюкзак с вещами и коробка с мамиными заготовками, «чтобы не тратила деньги на ерунду». В коробке банки с вареньем, которое я не ем, домашние котлеты в фольге и куча наставлений, которые по факту невидимые, но вес я их почему-то ощущала, когда тащила эту тупую коробку до общаги…
Я раскладываю вещи аккуратно, по линейке, как и дома: книги – по алфавиту, тетради – по предметам, одежду – по цветам. Хотя порой хочется бросить всё это кучей в шкаф и не париться, как другие! Но мама всегда говорила, что девочки так не делают. Они должны следить за собой, быть аккуратными, ухоженными и выстраивать свою жизнь от и до по кирпичикам. Меня никто не спрашивал. Я просто делала… Чтобы всегда быть лучше дочки маминой подруги… Только так и не была, к сожалению. Тем более, в школе меня за это не очень любили. Я и старостой быть не хотела. Мама настояла… Увы.
Соседок по комнате пока нет, уж не знаю, заселились ли они, но по крайне мере две кровати заняты. Даже висят какие-то наклейки, стикеры и календарь. И я благодарна за эти часы тишины. За возможность привыкнуть к новому месту, пока никто не смотрит. А то мне немного не по себе…
Телефон вибрирует в кармане. Снова «мама». Опять этот гиперконтроль, который никак меня не отпустит.
– Алёна, ты добралась? Всё в порядке?
– Да, мам. Комната хорошая. Всё чисто. И прилично.
– Не ври мне про «всё прилично». Я знаю эти общаги. Следи за вещами. И сразу найди куратора – узнай расписание, правила, список рекомендованной литературы. Ты должна быть на шаг впереди остальных.
– Угу…
– И я тебя очень прошу, не заводи дружбу с кем попало. В больших городах полно проходимцев. Ты умная девочка, Алёна. Не позволяй никому сбить тебя с пути.
– Я всё сделаю, как надо, – шепчу я.
– Кстати, про надо! Ты Игорю уже написала!???
– Ещё нет… – вздыхаю я, нахмурившись. – Но потом напишу…
– Мальчик бы тебя встретил, ты что?!
– Ага…
– Напиши ему! Завтра позвоню в то же время. И помни, что я в тебя верю!
После странного почти что монолога звучат гудки. Она отключается первой, даже не выслушав то, что я реально хотела ей сказать. Белиссимо просто. Я чувствую себя пустым местом.
Опускаюсь на край кровати и сжимаю кулаки. В кармане джинсов у меня немного налички, которую я тайком отложила из своих репетиторских. На случай, если станет совсем тяжело.
За окном гудит чужой, шумный, огромный город. Столица! И я здесь впервые. Говорят, она не верит слезам, а мне так вообще кажется, будто смеётся надо мной, глядя свысока. Но мне всегда хотелось уехать из родного гнезда, и вот я наконец вырвалась из-под маминой опеки. Мне бы радоваться! Но страшно! Чисто по-человечески страшно… Что не справлюсь. Что подведу. И больше всего боюсь, что придётся вернуться…
Я закрываю глаза от этих мыслей. Прислушиваюсь к собственным ощущениям. Не знаю смогу ли я тут продержаться. Но я хотя бы попробую. Что я зря поступила, что ли?
Мысли невольно возвращаются к Игорю – сыну маминой подруги. Даже смешок вырывается. Ведь этим всё сказано… Ему столько же лет, сколько и мне, но мама уже много лет лепит из нас идеальную пару.
«Игорь такой воспитанный».
«Игорь очень ответственный, не то что некоторые».
«Вы бы так хорошо смотрелись вместе, он бы тебя научил всему».
Чему бы он там меня научил? Чего я не умею, что умеет Игорь? Фиг его знает, я не интересовалась… Писать стоя? Шучу…
В детстве мы с ним действительно часто виделись. Игорь и правда был милым мальчиком – помогал мне собирать рассыпавшиеся учебники, угощал конфетами, терпеливо объяснял задачи по математике, когда я чего‑то не понимала. Он никогда не спорил со взрослыми, всегда вежливо улыбался, кивал и делал то, что ему говорили.
Теперь мама строит планы на наш союз уже здесь: «Вы будете учиться в одном городе! Как удобно. Вы сможете помогать друг другу. А потом, глядишь, и свадьбу сыграем…».
Я вздыхаю.
Нет, я не ненавижу Игоря. Он добрый, отзывчивый, местами даже милый. Но я не хочу, чтобы мою жизнь планировали за меня.
Решаю отнести котлеты и варенье на общую кухню – пусть постоят в холодильнике до вечера или, к примеру, до "навсегда", пока не покроются плесенью, потому что я не планирую их есть. Только вот когда я выхожу из комнаты, коридоры в этой общаге кажутся мне лабиринтами, а все двери одинаковыми. И главное, никаких указателей нет, только комендантша продолжает орать на кого-то на фоне, словно это уже перманентный звук здесь, который рикошетит от угла к углу и звучит постоянно в фоновом режиме. Я уже боюсь к ней подходить. И даже спросить не у кого, будто вымерли все.
Но спустя несколько минут скитаний я вроде бы нахожу нужную дверь... По запаху… Чисто интуитивно. И прислушиваюсь перед ней. Из‑за неё доносятся чей-то смех и тихий шёпот.
Я без задних мыслей толкаю её, думая, что там кто-то обедает, и застываю на пороге, увидев, как на кухонном столе, среди грязных кружек и рассыпанных чипсов, целуется пара. Да не просто целуется. Парень прижимает полуголую девицу к столешнице, пока её ноги обвивают его талию. Она рвёт ему волосы на башке и стонет, как чайка. Эта картинка клеймом отпечатывается у меня в сознании. Стол стучит, потому что он исполняет какие-то фрикции. Вроде в одежде, а всё равно долбит её тазом, как животное. Они даже не замечают, что кто‑то вошёл. Сплелись языками, как будто склеились…
Я краснею, как помидор. В моменте кажется, что аж до корней волос. Неловко роняю пакет из дрожащих рук, и злосчастная банка с вареньем глухо ударяется об пол, а чертовы котлеты рассыпаются по линолеуму, будто монетки.
Парень с девчонкой застывают от этого звука, но не сконфуженно, а просто, будто их отвлекли от важного дела. Будто это я зашла к ним домой, потревожив их. А я при этом просто в ужасе. Мои глаза бегают от тех самых чипсов до глаз того самого парня, который медленно поворачивает голову ко мне и смотрит на меня с ухмылкой, словно его это всё ничуть не смущает. А наоборот, даже забавляет.
– Так, так, так, а ты кто такая? Новенькая, что ли? Первый курс? – заинтересованно спрашивает он с хрипотцой, не выпуская девушку из своих татуированных лап. – Хочешь присоединиться, детка?
Я впадаю в ступор от стыда и не могу вымолвить ни слова. Внутри всё сжимается от возмущения. Я и слов-то таких не знаю… А ещё и смотреть на такое! Или присоединяться! Фу! Извращенцы!
– Н‑нет, – наконец выдавливаю из себя я, наклонившись, и дрожащими руками подбираю рассыпавшиеся котлеты и банку. Слава Богу не разбилась. – Извините, я не хотела мешать. Просто случайно... Зашла... – чуть ли не заикаюсь я.
– Да ладно, не стесняйся, – он будто издевается. – У нас тут такое часто. Добро пожаловать в общагу, малышка.
Девушка тихонько хихикает, снова тянет его к себе и смачно целует в губы с характерным звуком… Как будто ей вообще пофиг, что я их застукала, и что он мне такое предложил…
И пока они отвлечены, я выскакиваю за дверь, прижимая этот розовый Вайлдберриевский пакет к груди, словно это самое ценное, что у меня в принципе есть. Господи! Чувствую, как у меня горят щёки от этой неловкой сцены. Ну и позорище!
На деревянных ногах я возвращаюсь обратно в комнату. Практически смеюсь от этой кринжатины, желая спрятаться и больше не выходить отсюда. Фиг с ними с котлетами. Пусть хоть сгниют у меня в сумке. И только я падаю обратно на кровать, как дверь распахивается снова, будто от сквозняка. А на пороге стоят две девушки... Одна рыженькая, высокая и с веснушками на носу, другая миниатюрная, с кудрявыми светлыми волосами до лопаток. Обе такие красивые, что я даже теряюсь на их фоне.
– Приветик! – с порога здоровается рыженькая. У неё при этом так глаза горят, будто она реально ждала момента, чтобы познакомиться поскорее. Она деловито протягивает мне руку, и я пожимаю её в ответ. – Ты, наверное, та самая Алёна? Нам про тебя комендантша сказала. Я Оля, а это Аня. Мы второкурсницы...
– Да, это я...
– Ну что, рассказывай! Откуда ты? Что любишь? Уже познакомилась с кем-нибудь? У нас такое творится, ты просто офигеешь!
Кажется, я уже офигела… Просто не говорю этого вслух. Под их любопытными взглядами я стесняюсь ещë сильнее, не привыкла, чтобы меня вот так досконально разглядывали. И вторая, Аня, это замечает.
На первый взгляд она чуть сдержаннее Оли, что ли.
– Не пугайся, мы тут уже второй год живём. Учимся на экономическом… Поможем тебе здесь освоиться, если что… – дружелюбно добавляет она.
Я всё ещё чувствую небольшую панику после той сцены на кухне, но растерянно киваю. Такое тут, наверное, не редкость?
– Я из Берёзовского. Училась там на отлично, сдала экзамены… – пытаюсь рассказать о себе, но Оля закатывает глаза и перебивает.
– Ой, всë! Это вовсе не интересно! Все мы тут такие умные, конечно, ага! Только в общаге главное – не оценки, а умение выживать! Приобретешь этот навык, считай, освоилась! Но никогда не оставляй еду без присмотра – местные крысы не только хвостатые! Так и норовят променять твою вкусняшку на свой вонючий дошик! Так что никогда ни при каких обстоятельствах не оставляй шоколад в здешнем холодосе!
Та самая Аня смеётся, чуть не хрюкая.
– Она преувеличивает, конечно. Но совет дельный. Давай, мы поможем тебе разложить вещи. И вечером закатим мини‑вечеринку – отметим твоё заселение? Всё расскажем, м?
Я соглашаюсь. Конечно, мне хочется послушать их. Тем более, если в их рассказе не будет никакого Игоря. А то мне это уже порядком надоело.
А вообще хорошая общага. Хорошие девочки.
И мне начинает здесь нравиться… Даже если на кухне кто-то совокупляется среди чипсов…
– Спасибо, – тихо, но благодарно говорю я. – Было бы здорово.
Оля по-доброму подмигивает.
– Отлично… Значит, решили…
Они начинают разбирать покупки, весело переговариваясь, показывая друг другу кофты, юбки и прочее, такой ассортимент, с ума сойти! Я не выдерживаю. Хочу спросить. Потому что у меня там из всего красивого только носки с сердечками. Всё остальное вряд ли можно считать хорошим вкусом…
– В этом что разрешают ходить на пары?!
– Нет, дурочка… Какие пары?! Там типа дресс-код. Форму нужно получить, хотя некоторые, конечно, ходят без неё, но… Вот это… – Аня показывает мне какой-то короткий топ больше похожий на резинку от трусов. Господи Боже. Я бы такое не смогла надеть, точно. У меня и титек-то таких нет, чтобы держалось. – Для тусовок… У нас иногда такоооое происходит… Ты реально офигеешь…
– Даааааа… Скорее бы начало года… – поддерживает Оля.
Я проглатываю свою низкую самооценку и чувствую, что впереди меня ждёт ещё много открытий. Может, здесь, вдали от маминых ожиданий, я наконец смогу стать собой? Может даже смогу одеваться, как хочу?
Глубоко вздыхаю, представляя это, но о своих личных драмах не рассказываю… Вообще мне кажется, вкус у меня есть. Просто с ним никто и никогда не считался. В этом дело.
Но наш первый день в университете начинается завтра и нужно ещё сходить за формой… Лишь бы только снова не напороться на каких-нибудь извращенцев…
Визуалы
Алёна Белкова

Рома Аникин
С нашим плохишом мы познакомимся завтра)))) Готовы? Девочки, отсыпьте звёздочек книге) Очень-очень прошуууу)


Глава 1.
Алёна Белкова
Утро начинается с будильника. Я плохо спала, хотя кровать достаточно удобная, просто под скрипы, доносящиеся из комнат вокруг, никак не удавалось уснуть… Кажется, кто-то всю ночь занимался чем-то не очень благоразумным, как бы сказала моя мама…
Я потягиваюсь, оглядываю комнату. Оля уже сидит на кровати, красит ресницы, тихонько напевая какую‑то песню себе под нос, которая звучит у неё в наушнике. Аня заваривает чай, запах мяты смешивается с ароматом свежесваренных кофейных зёрен. Тут есть кофеварка? Разве может кофе из пакетиков так вкусно пахнуть? М-м-м…
– Ну что, Алёнка, готова к первому учебному дню? – зевает Оля, потянувшись на кровати. – Сегодня нас ждёт эпичное погружение в мир лекций, семинаров и вечного поиска свободных розеток в библиотеке…
Аня хихикает, а я киваю с улыбкой, стараясь скрыть волнение. В животе порхают бабочки – то ли от предвкушения, то ли от страха. Вчерашний вечер с соседками помог немного расслабиться, мы поболтали, сходили мне за формой до корпуса, поразбирали их вещи и косметику, части из которой я даже названий не знаю, но сейчас реальность бьёт по нервам… Я в университете, вдали от маминых наставлений, и впереди – целая жизнь, которую нужно строить самой.
Мы выходим из общежития втроём. Оля болтает без умолку, Аня время от времени вставляет короткие, но меткие комментарии. Я слушаю их, улыбаюсь, но мысли всё ещё где‑то там – между мамиными словами про Игоря и вчерашней неловкой сценой на кухне.
Когда мы подходим к главному корпусу, толпа студентов становится гуще. Кто‑то даже целуется у входа так же нагло и развратно, как вчера в общаге. Я невольно задерживаю взгляд на парочке и тут же вспоминаю это, ощущая как мои щёки становятся пунцовыми… Ну неужели так не терпится? Нельзя уединиться? Потерпеть?
– Девочки, – тихо говорю я, пока мы поднимаемся по ступенькам. И на панике торможу. – Стоп… Это он!
– Кто? – спрашивает Оля, резко остановившись, её брови взлетают вверх.
– Ну тот парень… Ну, который вчера на кухне… с девушкой… прямо на столе…
– Вооон тот? – она кивает в сторону высокого парня с растрёпанными светлыми волосами, в джинсовке и с сигаретой в зубах. Он стоит у стены, окружённый компанией таких же развязных ребят, и громко ржёт, словно конь в стойле.
– Да, он, – киваю я.
– Это Шмель, – закатывает глаза Аня. – Егор Шмелёв. Такой потаскун. С ним лучше не связываться.
Егор в этот момент замечает нас. Его глаза тут же загораются нездоровым огнём, а на губах появляется ухмылка. Он делает затяжку, бросает сигарету на асфальт, тушит носком ботинка и посылает мне воздушный поцелуй, заставляя сердце забиться чаще. Вот ведь придурок… Я тут же отворачиваюсь.
– А ты откуда его знаешь? – спрашиваю я у Ани.
– Мой одногруппник, – хмурится она. – Отвали, а, Шмель! – кричит в его сторону.
– Русанова, ты такая соска в этой юбке, – бросает он ей в ответ, а она показывает ему средний палец. О, ужас… У моей матери, наверное, уже бы инфаркт случился при виде этого представления.
– Ну и подрочи в кулачок, раз запал, неудачник.
– Я, может, тебя хочу, ну или ты мне подрочи, красавица…
– Пошёл ты, кобель, здесь не светит! Иди гуляй, – огрызается Аня.
– Стерва, а… – усмехается Егор. – Ну хоть подружка твоя новая пусть согласится. Эй, новенькая! Как насчёт кофе после пар?...
Я краснею ещё сильнее, опускаю глаза. Внутри всё сжимается от этой неловкости. Я не привыкла участвовать в подобных сценах. Они здесь все такие вульгарные. Я, конечно, понимала, что не все такие зажатые, как я, но это, по-моему, слишком…
– Идём, Алёна, – Оля берёт меня под руку и тянет в сторону входа. – Не обращай внимания. Этот Шмель ко всем липнет…
Но я всё равно чувствую его взгляд на себе, пока мы не скрываемся за дверями университета.
Расписание висит на стене у деканата. Мы втроём склоняемся над ним, ищем свои аудитории.
– Так, у нас первая пара в 214‑й, – говорит Оля Ане. – Пойдём, пока места хорошие займём. А у тебя, Алён… В 206… – подсказывает. – Это в принципе близко… Пошли.
Мы поднимаемся на второй этаж, проходим по коридору.
И вдруг я замираю…
Возле окна стоит этот самый Егор… А рядом с ним другой парень. Высокий, плечистый, в чёрной кожаной куртке, с ёжиком тёмных волос на голове.
Они о чём‑то серьёзно разговаривают. Егор кивает, потом бросает взгляд в нашу сторону и ухмыляется.
Парень в кожанке поворачивается и наши с ним глаза встречаются.
Разряд тока. Мне кажется, в меня попадает молния.
Он смотрит на меня так, будто знает. Будто мы уже где-то встречались, и это я такая дура, его не узнала… В его взгляде что‑то тяжёлое, опасное, но в то же время завораживающее. Светлые глаза, резкие черты лица, шрам над левой бровью. Он не улыбается, не подмигивает, как тот же Егор, а просто смотрит на меня. Но этого достаточно, чтобы у меня остановилось сердце…
– А это кто? – шепчу я, поворачиваясь к Ане.
Она вздыхает, бросает быстрый взгляд в сторону парней:
– Ах это… тоже мой одногруппник. Рома Аникин. Друг Егора. С ним тоже лучше не иметь ничего общего.
– Он тоже… кобель… Или как там…? – начинаю я, и они смеются надо мной.
– Прости, просто из твоих уст звучит забавно… Ну, как тебе сказать, – Аня понижает голос. – Он просто… Один из тех, кому тут можно всё и он этим активно пользуется… Как-то так…
Я вспоминаю, что она говорила тогда про форму. И делаю для себя замечание. Он одет не так, как остальные студенты… Кеды, джинсы… И этот оценивающий осуждающий взгляд.
Он что‑то коротко бросает Егору, кивает в нашу сторону. Они оба смотрят на меня. Егор кивает, а Рома… Рома продолжает смотреть так же пристально, будто оценивая меня со стороны. Я не понимаю, что происходит? Мы точно не знакомы… И мне становится не по себе. Я отвожу взгляд, делаю шаг назад.
– Боже… Мне плохо, – выдыхаю я.
– Идём, Алёна, – Оля снова берёт меня под руку. – Не пялься так откровенно на них... Эти двое – головная боль всего потока. Бабники и сами по себе проблема. Лучше держись от них подальше. Тебе воооон туда…
– Хорошо, спасибо, девочки…
Я прощаюсь с ними… Захожу в аудиторию, которая уже наполовину заполнена студентами. Сажусь у окна, стараюсь сосредоточиться на учёбе, но перед глазами всё ещё стоит тот парень и его странный взгляд, такой пронзительный, будто он что‑то знает обо мне, чего не знаю даже я сама... Может у меня юбка задралась или на лбу что-то маркером написано, а? Смотрю в отражение на чёрном экране телефона – всё со мной нормально. Это с ним что-то не так...
Первая лекция начинается. Преподаватель вещает о важности дисциплины, о правилах университета, о перспективах, которые открываются перед нами. Но я почти не слышу его слов, думаю о своём…
Соседки у меня вроде бы хорошие, а вот от других обитателей университета, кажется, лучше держаться подальше, как они и сказали… Для своего же блага…
Глава 2.
Алёна Белкова
Первый учебный день выматывает, но в каком-то хорошем смысле… Я иду по коридорам университета ещё не совсем уверенно, конечно, но с каждым шагом всё больше ощущаю, что мне здесь нравится. Это моё. Здесь пахнет будущим, что ли… Всё какое-то новое, оборудованное, интересное…
Технолоджи, в общем…
Не такое, как у нас в нашем захолустье… Наверное, со стороны я выгляжу, как деревенская… Но мне пофиг, я как бы почти такая и есть.
Первые пары проходят на удивление гладко. Преподаватель по истории искусства увлечённо рассказывает о Ренессансе, а я ловлю себя на мысли, что слушаю, затаив дыхание. Она такая забавная. Разговаривает с придыханием, словно для неё это не просто работа, а целое просвещение… В принципе я рада, что пошла учиться на искусствоведа. Тут мама не залезла в мой ум, слава Богу, хотя попытки явно были. Меня хотели толкнуть на экономический, где сейчас учатся девчонки. Просто дело в том, что я в экономике вообще не «бум-бум». И мне повезло, что тут были квотные места на выбранную мной специальность…
Рядом со мной вдруг садится какой-то парень с копной рыжих волос и блокнотом, полным странных замысловатых набросков.
– Я Макс, – шепчет он, едва преподаватель поворачивается к доске. – Если что, я тот, кто нарисует карикатуру на любого препода за шоколадку.
Я хихикаю и киваю.
– Алёна. Приму к сведению… Завтра приду со сникерсом…
– Оуууу, значит, мы соседи с тобой до конца семестра… Но этот сделаю бесплатно, смотри! – он тут же снова сгибается к своему листку, а я наблюдаю за его штрихами и хихикаю, как он изображает эту даму.
Знакомство с одногруппниками идёт легко. Они весьма забавные и интересные. Кто‑то из соседей по общаге предлагает скинуться на большой термопот для общей кухни. Говорят, здесь они разрешены. Хотя мне казалось, что должен быть запрет из-за постоянного подключения к розетке… Ну да ладно. Всё идёт хорошо. И я чувствую, как напряжение понемногу отпускает. Может, всё не так страшно? Может, я уже вполне вписалась в это всё? Я же такая же как все, если не приглядываться и не допрашивать… Кстати, про «гестаповские» допросы…
Между парами мне, разумеется, звонит мама. Кажется, чтобы испортить мне настроение. Но я не могу не взять.
– Ну, как первый день? – голос строгий, но в нём слышится нотка тревоги.
– Всё хорошо, мам, – я стараюсь говорить бодро. – Пары интересные, ребята нормальные.
– Смотри, чтобы «нормальные» не сбивали тебя с пути. И не забывай про Игоря, ты так ему и не позвонила. Я всё знаю! Он, кстати, спрашивал о тебе.
Я стискиваю зубы. Ни одного разговора не пройдёт без этого имени… Порой ощущение, что у меня есть брат-близнец, с которым меня разлучили ещё в детстве. Игорь, разумеется…
– Мам, я сейчас на паре, мне нужно идти. Поговорим вечером, ладно?
– Ладно, но будь добра сделать, что я говорю. Буду ждать тогда. Не забудь.
И снова гудки.
Я глубоко вздыхаю, прячу телефон в карман. Внутри меня бомбит, но я сдерживаю гримасу в одном состоянии… Что толку злиться? До неё это всё равно не дойдёт – увы.
Иду по коридору, стараясь не думать о маминых словах. Впереди следующая пара, а потом обед и пара часов свободного времени. Можно будет зайти в библиотеку, посмотреть, какие книги есть по программе, ознакомиться с памятками и просто осмотреться…
Но внезапно путь мне преграждает исполинская фигура. Высокий, светловолосый и наглый Егор Шмелёв. Во весь своей красе… Мамочки…
– Так‑так‑так… Кто это у нас? – он ухмыляется, скрещивает руки на груди, будто поймал меня в силки. – Та, кто любит подсматривать…
– Пропусти, – я пытаюсь обойти его, но он делает шаг в сторону, снова загораживая проход.
– Да пропущу, чё ты, – он смеётся. – Как зовут, где учишься?
Я молчу.
– Да ладно, мне для дела надо…
– Какого ещё дела?! – не выдерживаю я, нахмурившись.
– А вот это, моя дорогая, большой‑большой секрет, – он ржёт, а я закатываю глаза. Потому что ведёт себя максимально мерзко. Если это заигрывания такие, то он не на ту позарился… – Да ладно, малышка, не бзди, а… Я тебя не трону. А-то мне потом ещё вырвут что-нибудь. Хах…
– В каком это ещё смысле?! – не понимаю я, и он усмехается.
– Да ладно, забей. Ни в каком… Скажи хотя бы имя…
– Щас, ага. Мне нужно идти, ты меня отвлекаешь.
– Слу‑у‑ушай, – он понижает голос. – Ты же в одной комнате с Русановой, да?

