Нежное электричество

Она видела в нем восхищение, хотя на деле не было ничего. Даже отдаленно похожего. Только скука.

Скука. Падение. Грех. Личный треугольник Валентайна.

– Когда мы уже будем вместе? – шепнула она, будто спрашивая нечто запретное.

– Когда будем знать, что сюда точно никто не вернется в ближайший час.

– Нет, я не об этом… – Миранда обхватила запястье Валентайна.

А он не отпускал. Продолжал сжимать ее подбородок пальцами, разглядывая лицо.

И все же было в ней что-то не то. Миранда обладала и длинными от природы ногами, и широкими бедрами, и красиво выпирающими ключицами с хрупкими плечами. Бледной, будто аристократичной кожей, на фоне которой глаза, вечно выражающие хитрость, выглядели еще ярче. В Миранде было все: от длинных ресниц до аккуратного вздернутого носа и пухлых губ. Но Валентайн видел то, что отталкивало. То, что не было доступно для понимания ни другим, ни ему самому. Он не знал.

Не знал и в попытке разглядеть это поворачивал голову Миранды из стороны в сторону. А она не понимала, что происходит.

Привлекательная внешность, красивое тело, которое нравилось ему по ночами, но не привлекательная и не интересная Миранда. Словно пустая. Бегающая за ним, как собачонка.

– Отношения, – заговорил он, наклонившись ближе, – лишь форма жертвоприношений.

О договоренности с Франческой и о том, что она не любила опоздания, Валентайн забыл. Этот момент вылетел из головы и вспомнился только на следующий день, при случайном взгляде на нее. Он стоял в очереди в столовой, когда увидел завитые черные волосы. Она сидела за столиком неподалеку, одновременно и расслабленная, и напряженная. Расправленные плечи поднимались и опускались на выдохе, а сама она ковыряла вилкой яичницу.

Валентайн смотрел на нее все время, что провел в ожидании своей порции.

Его звала Миранда. Приглашала сесть к ним непринужденным жестом, но Валентайн прошел мимо. Важно и демонстративно.

– Доброе утро, Фелида, – он нагло уселся за стол, не спрашивая разрешения.

Она подняла глаза, выгнула бровь:

– Меня зовут Франческа.

– Я знаю.

5. Фелида

Она ждала. Была на месте за пять минут до назначенного времени.

Наматывала круги по помещению, рассматривала испорченные картины и постоянно смотрела на часы, теряя надежду.

Франческа ждала пять минут.

Десять.

Пятнадцать.

Двадцать.

Тридцать.

Только тогда она поняла, что договор был глупой и непонятной ей игрой. Да, принес деньги, но какое это имело значение, если она пообещала вернуть их? Какое это имело значение, если она договаривалась с Валентайном Барлеттом?

Глупости. Какие ужасные глупости. Какие кошмарные дни, полные неудач и разочарований.

В столовой Франческа почти всегда сидела одна: то доделывала домашние задания, то читала книги, то доучивала конспекты, то изучала параграфы. Она не нуждалась в постоянной компании, в отличие от Миранды, вечно окруженной людьми. В частности – парнями. В последние дни и вовсе хотелось побыть наедине с собой, чтобы аккуратно разложить мысли по полочкам. Смириться со всем, что происходило и заставляло поверить в свою паранойю.

И неужели Франческа была такой всегда?

Подсевший человек стал неожиданностью. Знакомый голос – непониманием.

Глядя на Валентайна, впустую потратившего ее драгоценное время, Франческа старалась сохранять спокойствие. Старалась не показывать удивления, смешанного с недовольством.

– Что, в моменте перепутал буквы? – она медленно опустила вилку.

– Нет. Ты похожа на кошку. Хищную кошку.

– А ты похож на безответственного человека, не выполняющего свои обещания, – в тоне Франчески не было упрека. Лишь спокойствие. Констатация факта.

Валентайн поддел кусок бекона вилкой, помолчав.

– Я ничего не обещал.

– Мы договорились. Инициатором был ты.

– Обиделась?

И этот диалог показался Франческе бессмысленным. Она вздохнула и отрицательно мотнула головой, так и не ответив.

Ей показалось странным и то, что Валентайн не уходил. Сидел, не нарушая повиснувшего между ними молчания.

И все-таки он заговорил первым:

– Я был очень занят вчера.

– Славно.

– И я до сих пор хочу забрать твои картины.

– Так и не поняла, чем они тебе понравились. Еще и за такую сумму.

– Чему ты удивляешься? – хищно прищурился Валентайн. – Двести фунтов не такие уж и деньги, Фелида.

– Франческа.

– Ладно, кошка, – он повел плечом.

Она прикрыла глаза. Сжала пальцами ногу. Его присутствие давило.

– Деньги не проблема.

– Я рада за тебя, – натянуто улыбнулась Франческа.

– Ты вообще открывала конверт? – Валентайн подпер щеку ладонью, не переставая при этом смотреть на Франческу.

Она поерзла на месте. Отвернулась от Валентайна.

– Нет. Что-то не так? Ты обманул меня? Пошутил, да?

– Тише-тише. Чего сразу обманул. Открой, когда будет время.

Недоверие возникло в ней ярким чувством, окутавшим с ног до головы.

– И когда же ты будешь свободен?

– Пожалуй…сегодня в шесть. Выделю тебе пару минут.

– Какое…снисхождение, – неспешно произнесла Франческа, опустив уголки губ. Будто она сама настойчиво предлагала ему купить картины. Будто не он начал это. – Надеюсь, в этот раз ты не забудешь.

– Не, – вот и весь ответ. Короткий, небрежный.

Он не ушел. Валентайн продолжал сидеть, только теперь глядя в тарелку, а не на Франческу. Он неспешно, словно лениво, нанизывал на вилку бекон и разрезал яичницу на небольшие кусочки. Франческа искренне не понимала, почему он еще не ушел. Свободных мест было много. К тому же, порой заглядывая за его спину, Франческа ловила на себе режущие, как острые ножи, взгляды Миранды.

– Извини, но ты так и будешь здесь сидеть?

Валентайн резко перестал есть. Рука зависла в воздухе.

– Что-то не так?

– Не хочу показаться грубой, но да.

Его брови едва приподнялись, а Франческа продолжила:

– Твоя любимая скоро высосет из меня всю душу взглядом.

– Моя любимая? – он обернулся, чтобы найти ту, о ком говорила Франческа. Много времени это не заняло, ведь Валентайн сразу понял, о ком шла речь. Миранда улыбнулась ему. А Валентайн, на удивление Франчески, показал неприличный жест. Средний палец вызвал смесь самых различных эмоций на лице Миранды.

Франческа быстро поморгала. Насколько велика вероятность того, что ей показалось? Совсем с ума сошла.

Только ничего ей не привиделось, что подтвердили его следующие слова:

– Проблема решена?

– Тебе не кажется, что… – поджала губы.

– Что?

– Ты сделал только хуже, Валентайн.

Либо мысль, что ей показалось, была слишком навязчивой и теперь липла ко всему, либо Валентайн вздрогнул, когда Франческа назвала его по имени.

– С кем не бывает.

И он просидел с ней весь оставшийся завтрак, больше не сказав ни слова.

Думать об этом долго и старательно не стоило, но Франческа не могла не думать. Она была не в силах избавиться от гнетущего и сдавливающего горло ощущения дискомфорта. Присутствие Валентайна и странный разговор отпечатались на ней, а его аромат (на удивление сладкий) чудился везде. Въелся. Пробрался под кожу. Она не знала, чем это было вызвано, но ярко ощущала, как неприятно стягивался в животе тревожный узел. То сжимался, то ослабевал. Щекотал. Щекотал так гадко, что его хотелось вырвать.

Кошка. Фелида. Конверт.

Конверт. Картины. Кошка.

Этот человек точно не внушал доверия. Непонятный и непредсказуемый, относящийся к типу людей, которые были сами себе на уме. Таких, как он, ничего не волновало: ни проблемы, ни мнение других, ни последствия собственных действий. И главным, что отталкивало Франческу, было легкое отношение Валентайна к деньгам. Она понимала, что все происходящее дома было лишь ее трудностью, но обесценивание Валентайном денег задевало за живое.

Франческа открыла ящик с конвертом и уже собиралась достать его, как дверь стремительно распахнулась и ударилась об стену. Только этого Франческе не хватало. Обернувшись через плечо, она увидела растрепанную, раскрасневшуюся Миранду.

– И что это было? – подрагивающими кончиками пальцев она начала небрежно, отрывисто поправлять волосы.

– А с чего ты вообще взяла, что я должна отчитываться перед тобой?

– Серьезно? Серьезно, Франческа? Ты…ты… – Миранда махнула головой, подбирая слова. – Ты же знаешь! Ты же все знаешь. Так почему…

И не договорила, резко замолчав. Гнев на ее лице сменился болью.

– Твоя злость или, правильнее сказать, ревность, – а это, Миранда, определённо ужасная ревность, – не обоснованы. Как и претензии. То, что твой милый сел ко мне, ничего не значит. Мы всего лишь договорились о времени, когда он сможет забрать картины.

– Так все-таки отчитываешься? – каждое слово било едкостью.

В ответ Миранда получила многозначительный взгляд Франчески. Осуждающий.

– Хочешь поругаться или решить все мирным путем?

– Я не хочу видеть, как ты сидишь с ним и миленько беседуешь.

– Что ж, сильное заявление, – Франческа закрыла ящик, так и не достав конверт. Поднялась с колен. – Если ты вдруг не заметила, он сам подошел ко мне.

– И просидел весь завтрак. Здорово, милая! Еще и…и показал мне такое. При всех.

– Может, ты пойдешь разбираться с ним? Причем здесь я? Прекрати.

– Прекратить? Ха! Моя подруга, моя соседка вдруг начала общаться с парнем, который мне нравится, а я должна прекратить! Ты пытаешься мстить мне за что-то? Пытаешься отыграться за то, что я, видите ли, жизнь твою порчу? До сих пор так уверена, что твой доклад я взяла, что платье испортила, да?

– Прекрати.

– Что, раскрыла твой замысел?

– Выйди из комнаты, Миранда, – Франческа говорила спокойно и сдержанно, не делала лишних движений и не жестикулировала так активно, как ослепленная ревностью Миранда.

– Сучка, – и она действительно вышла, хлопнув дверью.

От хлопка Франческа вздрогнула и прикрыла глаза.

Она снова потянулась к ящику. В конверте, на первый взгляд, было больше, чем нужно, что заставило нахмуриться. Вместе с деньгами лежала записка. Франческа увидела витиеватые буквы, сжатость которых, очевидно, далась нелегко.

«Птичка напела, что кто-то испортил тебе платье. Купи новое».

И пять купюр вместо двух.

Пальцы разжались сами собой. Конверт выпал из рук.

Франческе не нравилось положение, в котором она оказалась. Во-первых, чужие деньги не грели душу. Они были чем-то неуместным и наталкивающим на мысль, что в последнее время она выглядела жалко и беспомощно. Да и воспитание не позволяло взять и спокойно потратить их. Во-вторых, ей не нравилось ощущение обездвиженности и близости Валентайна. Он поймал ее в ловушку так же, как хищный зверь ловил беззащитную зверюшку на растерзание.

За Франческой был стол, на который она опиралась поясницей. Одной рукой Франческа осторожно, стараясь не помять, теребила купюры, другой – держалась за край стола.

Валентайн стоял напротив. Близко и бессовестно. Без спроса.

Пребывая в ожидании, Франческа и подумать не могла, что застрянет в таком положении. Не думала, что Валентайн станет выдерживать короткую дистанцию и при этом ужасающе молчать.

Дыхание перехватывало явно не от восторга. Он угнетал своим присутствием. Будто забирал себе все силы.

– Может, тебе напомнить, зачем ты сюда пришел? – главное, чтобы сказанное звучало как можно увереннее и ровнее.

– Что-то не так?

– Наверное то, что вместо приветствия ты буквально вжал меня в стол, Валентайн? Отойди.

– Правда? Как же я не заметил… – очевидная ирония. Шаг назад.

С губ Франчески слетел расслабленный выдох. Она расправила плечи.

Но заговорить не успела:

– Почему ты держишь деньги? – опередил ее Валентайн.

Она вытянула руку:

– Забирай. Не могу их взять.

– С чего бы вдруг?

– Принципы.

– Вот как, – по его лицу скользнула тень усмешки. – Какие мы принципиальные. Правда кошка. Сильная и независимая.

– Не нужно шутить надо мной.

– Какие умные слова.

– Я не шучу, Вален-тайн. Мне не нужны твои деньги. Честно не нужны. Я возьму только ту сумму, на которую мы договорились изначально.

– Какие мы правильные.

– Извини, но у тебя заела пластинка?

– Неужели ты не хочешь новое платье? Взамен испорченного.

– Новое платье не является первой необходимостью, учитывая, что у меня есть и другие. Поэтому считаю, что трата такой суммы на новую вещь нерациональна. И твои деньги тратить я не буду.

– В чем проблема моих денег? Они настоящие.

– Я и не говорю, что они фальшивые.

Они одарили друг друга не понимающими взглядами.

– Валентайн, ты мне никто, поэтому я не могу позволить себе взять твои деньги. Понимаешь? Нет. Не такому меня учили родители.

– Зря.

– Зря? Нет, спасибо.

Нет, спасибо, она больше не хотела выслушивать претензии и истерики Миранды. Отдаст ему картины и все. Отдаст и они забудут друг о друге.

– Вот так и делай людям добро, – Валентайн забрал купюры и небрежно сложил их в карман, отчего Франческе стало больно. – Использую для других целей.

После короткого молчания Франческа, прищурившись, спросила:

– Как ты узнал о платье?

Он ответил не сразу.

– Сказал же, что птичка напела.

– А если серьезно?

– А если серьезно, то я знаю все.

По спине Франчески пробежали мурашки, но с виду она осталась спокойна.

– Не смешно.

– Правда?

– Да.

– Жаль, – Валентайн цокнул языком.

Картины он забрал. Три лишние купюры – тоже.

Долго задерживаться в помещении Франческа не стала. Лишь осмотрела холст с кораблем и накрыла тканью, хоть и знала, что это не спасет, если вандал решит появиться снова.

Через несколько дней Франческа обнаружила пропажу золотого кольца. И не просто кольца, а единственного, что осталось от ныне покойной бабушки. Красная бархатная коробочка оказалась пуста, как и все возможные места, в которые оно непонятным образом могло закатиться.

6. Крах и грязь

Проблема Миранды заключалась в полном безразличии к чувствам других.

Она никогда не задумывалась, как Франческу раздражал звук пилочки, как Бастиана задевали шутки о шраме на щеке и как Дэниел ощущал себя, когда при нем она касалась Барлетта, довольно улыбаясь. Особенно Миранду не волновало, что Дэн испытывал по отношению к ней. Она довольствовалась комплиментами о мягкости волос, выразительности глаз и звонком смехе. Съедала эклеры, которые он для нее покупал. Цепляла вилкой тефтели, которые Дэн подкладывал ей в тарелку, и только кивала. Она играла и наслаждалась этим.

Тефтели Дэна Миранда ела и в момент, когда заметила присутствие Барлетта в столовой. Она долго ждала, пока он повернется, чтобы пригласить за стол плавным жестом. И каково же было ее удивление, когда Барлетт не только прошел мимо, но и сел к Франческе, которую Миранда не считала привлекательной.

Чужая ладонь неожиданно легла на плечо.

– Наверное, он просто не хочет сидеть с нами, – сказал Дэн, надеясь утешить Миранду. – Не с тобой, а со всеми нами. Хочешь булочку?

– Нет, спасибо, – фыркнула Миранда. Она бросила очередной испепеляющий взгляд на столик, за которым Барлетт сидел вместе с Франческой. – Ворона.

– Кто? – удивился Дэн.

– Лорети.

– Реально ворона! У нее еще и нос, как клюв почти, – воодушевленно подхватил Уильям. Ему было без разницы, кого обсуждать – лишь бы обсудить и осудить.

Миранда выдавила из себя улыбку. Нервно застучала ногой, не представляя, о чем ее «душенька» могла разговаривать с серой Франческой. Миранда была лучше. Это знали все. Так почему он сел не с ней?

Почему? Почему? Почему?

– Миранда, какие у тебя планы на вечер?

Она не сразу уловила суть вопроса Дэна. Медленно перевела взгляд со спины Барлетта на смуглое лицо друга.

– У меня нет планов.

– Может, хочешь погулять? Погода сегодня хорошая.

– Меня не интересует разговор о погоде.

Дэн вздохнул.

– Ай-яй, Миранда, не расстраивай этого милашку, – цокнул языком Уильям. – Не будь такой злой. Ну не сел и не сел сюда. Нам же легче. От Барлетта и смысла то нет. Он, знаете… Декорация на Хэллоуин. Вроде и для красоты, а вроде и для жути.

Напряженная Миранда не понимала, что мальчики всячески отвлекали ее. Она и сама не хотела отвлекаться от гнетущих мыслей.

Почему? Почему? Почему?

– Ты хочешь еще чая?

– Да ничего я не хочу, Дэн, – выплюнула Миранда.

И взорвалась, когда увидела неприличный жест Барлетта, адресованный ей. Глаза превратились в монеты, лицо залилось краской, а кончики пальцев задрожали. Миранду всю затрясло от злости. Что это было?

Почему? Почему? Почему?

Крах. Это был полнейший крах, что заставил Миранду с грохотом бросить вилку. Она глушающе ударилась о тарелку, а макароны разлетелись по столу. Унизительно. Это было просто унизительно!

Мерзкое чувство яростно сдавливало шею Миранды. Вопросы нервировали, напоминая скрежет мела по доске. Это не могло быть правдой. Барлетт не мог показать ей средний палец и отвернуться. Она заслуживала его внимания. Заслуживала того, чтобы он сел рядом, заговорил и сделал комплимент. Сказал, какая Миранда идеальная, потому что она всегда старалась для него. В ней ведь не было ни единого изъяна. Так почему Франческа? Почему он до сих пор сидел с ней?