Марианна и время волшебства

Я поразмыслила несколько мгновений, улыбнулась и заявила:

– Так и быть, возьму вас с собой. Здесь совсем рядом, пять минут пешком.

– Я не тороплюсь.

Что это со мной? Почему я не убежала от своего прошлого, как я это делала всегда? Почему разрешила брату Сорена пойти со мной? И вообще я собиралась отдохнуть дома, а не сидеть на холодных скамьях и думать горькие мысли!

Быть может, потому что Андрас однажды помог мне?..

В Соборе Святого Иоанна не было почти никого из прихожан. Мы неторопливо прошли по широкому нефу, разделённому рядами колонн. Между колоннами потянулись арки с тонкой мозаикой. Тихо, гулкое эхо отзывалось в душе успокаивающей волной. Будто меня с головой накрывали мягким саваном. Дурные мысли начали покидать меня, осталась лишь горечь, которую уже много месяцев я не могла вытравить ничем.

Мы уселись на скамью из тёмного дерева и попыталась погрузиться в свои мысли, смотря на алтарь, выложенный мрамором.

Иногда я приходила сюда, чтобы послушать музыку органа или свои горькие мысли, а потом перестала: мне начало казаться, что я лелею свою боль, именно поэтому у меня никак не получается её забыть, хотя прошло уже больше года. Помню, как украдкой лила слёзы, показывая их только резным ликам ангелов. Даже не хотелось больше вспоминать об этом, особенно рядом с Андрасом, вроде давно знакомым человеком, но таким чужим.

И что я делаю сейчас с ним? В тишине собора.

И мне вспомнилась сцена, которую я довольно часто крутила в голове все последние месяцы…

– Марианна! Куда ты собралась? Да стой уже! Где ты будешь жить?! – тогда Селина бежала за мной по аллее, неуклюже стуча каблучками.

Я крепко держала небольшой чемодан. Ни слёз, ни стенаний, ни всхлипываний. Моя душа сжалась от лютой боли. Предательство и горечь драли грудь изнутри, но я думала только об одном в эту минуту: уехать отсюда. Как можно скорее.

Я уже заранее списалась с хозяйкой одной квартирки в столице, найдя объявление в газете. И как только мне ответили согласием, я собралась за четверть часа и молча ушла из дома, не слушая возгласов матери.

– Если ты уйдёшь из дома сейчас, можешь не возвращаться! – летели вслед мне рыдания. – Отец вычеркнет тебя из завещания!

Оскандалилась так оскандалилась. Уйти из дома, к тому же такого богатого и знатного, позор. Но как-то странно получается. Моя младшая сестрица повинна в куда более тяжком проступке, но на ней это, похоже, никак не отразилось.

Ни минуты больше в этом доме и этой семье.

– Прошу тебя, пойдём ко мне! – умоляла Селина. – Поживёшь со мной и моими родителями, всё обдумаешь! Не руби ты всё на корню!

– Я всё обдумала и не один раз. Не хочу жить в предательстве.

– Твои родители потрясены не меньше твоего! Они растеряны! Твоя сестра такого наворотила, им сейчас нужно спасать честь семьи! Её бесчестие упадёт тенью и на тебя, Марианна!

– Они хотят спасти её честь за мой счёт! – воскликнула я срывающимся голосом. – Я больше не буду спасать её. Она пересекла черту. Пусть сами вытаскивают свою любимицу.

– Не беги же!

Вдруг рядом с нами остановился автомобиль, новенький, блестящий. Такая ещё редкость в наши дни.

– Андрас! – воскликнула Селина, удивившись. – Пожалуйста, уговорите её.

– Садитесь, Марианна, отвезу вас на вокзал, – заявил тот.

Сначала я застыла от изумления: всё же это брат Сорена. С чего Андрасу помогать мне сбежать от родителей и из родного города? Это подвох, ловушка, какая-то шутка? Он никогда не смотрел на меня, за всё время нашего знакомства сказал всего несколько слов. Я сама слышала, как однажды он высказался о нашей семье с явным неодобрением.

«Эта вертлявая хитроумная ведьма, на которую ты положил глаз!» – тогда я испытала к Андрасу отвращение, услышав обрывок разговора. А теперь не могла понять – он говорил тогда о моей сестре или обо мне? Значит, он всё уже заметил? Это я была слепа от своего счастья и влюблённости в Сорена?..

Да какая разница? Андрас был готов помочь, а я была готова броситься ему на грудь и разрыдаться в порыве благодарности. Но сдержалась и прыгнула на переднее сидение.

Глава 4. Андрас

Я заставила себя рывком вынырнуть из горьких воспоминаний. Нет, нельзя думать об этом. Который раз напоминаю себе!

– Андрас, – шепнула своему спутнику через несколько минут.

– М-м?

– Вы молитесь?

– Уже помолился, – уголок его губ дёрнулся в улыбке, он пристально смотрел на алтарь.

– Тогда пойдёмте?

– Вы так быстро помолились?

– Не получается сегодня что-то.

– Тогда пойдёмте, – ответил он весело и нетерпеливо. – Предлагаю поужинать в небольшом ресторане тут неподалёку.

Идти с ним в ресторан совсем не хотелось, он напоминал мне обо всём, что я так упорно пыталась забыть. Но я жутко проголодалась и замёрзла в своих чулках. От чего не могла отказаться, так это от тонких, дорогих чулок. Я накладывала на них заклинание дополнительной прочности и могла не бояться их порвать. Первые несколько недель точно. Потом материал изнашивался, и приходилось покупать новые.

Ужинать вдвоём с мужчиной, который не связан с дамой брачными узами, – скандал. Так считалось в моей семье и кругу моих давних знакомых. Теперь многие городские девушки бегали на свидания и могли не отказываться от предложения угоститься ужином. Особенно те, кому надоело работать. Мне работать не надоело, но я просто хотела есть, а готовить сама не любила.

– Пожалуй.

Андрас, внимательно наблюдавший за мной, не изменился в лице, лишь глаза хитро заблестели.

Он привёл меня в ресторан «Звезда Сильвара». Я проходила мимо этого заведения множество раз и по публике, выходившей оттуда и входившей, понимала, что оно весьма дорогое. Раньше мы ужинали в таких каждые выходные. Всей семьёй. Теперь я была совсем из другого круга.

На мне было довольно дорогое кашемировое пальто, хоть и не новое, из прошлой жизни. И я отчаянно берегла его. Но довольно простое тёмно-синее платье. Кожаные ботинки, симпатичные, но явно не для таких ресторанов. Скромные золотые серьги-гвоздики, золотой крестик на цепочке.

Я не стушевалась, не в моём характере стесняться самой себя. Я лишь расправила плечи, гордо приподняла голову и вошла внутрь непревзойдённой походкой.

Мужчины в дорогих костюмах посворачивали шеи, дамы в жемчугах да драгоценностях осмотрели меня со всех сторон. Да, моя гордая и яркая красота всегда производила впечатление. Только по жизни от неё было больше вреда, чем пользы.

Я заметила, каким мрачным взглядом Андрас оглядел мужчин, и они поспешно отвернулись. Хотя кто-то из них ещё продолжал иногда оборачиваться.

Мы не стали пить вино, почти сразу мне принесли жасминовый чай. И я заказала жаркое с телятиной.

– Как живёте, Марианна? – спросил он, разглядывая меня с интересом.

– Живу хорошо, – честно ответила я, улыбаясь. – Занимаюсь тем, что нравится. Больше не завишу от чьего-либо мнения, только от мнения моих клиенток.

– Вашим родителям следует гордиться вами, – ответил вдруг Андрас.

Я пристально посмотрела на него: нет, вроде не паясничает. Всё-таки Андрас всегда отличался от своего младшего брата, разбалованного, галантного, заставлявшего женщин часто дышать. А потом вдруг осознала, что мне даже не хочется спросить, как поживает Сорен или кто-либо вообще из моего родного городка. Вот только…

– Могу ли я спросить? – помедлила. – Знаете ли вы что-нибудь о моих родителях?

– Я справлялся об их здоровье около трёх недель назад. Ваша мать здорова, а вот господин Каллино болеет, и уже довольно давно.

– А Элена, полагаю, давно к ним не приезжала?

– Думаю, нет. Не поддерживаю связь ни с братом, ни с его супругой.

Я удивлённо взглянула ему в глаза, но не стала никак комментировать. Его взаимоотношения с семьёй – не моя забота. А вот то, что он интересовался здоровьем моих родителей, с которыми я не общаюсь вообще, стало для меня сюрпризом.

– Благодарю вас, я давно ничего не слышала о своей семье.

– Вас можно понять, – после некоторой паузы ответил Андрас. – Но вы нужны им.

Тут в моей груди что-то упрямо и болезненно сжалось. И обиженная девочка внутри меня тихо сказала: «Они свой выбор сделали».

– Наши с вами родители уже немолоды, поэтому я стараюсь заглядывать к своим, когда есть возможность.

Я не стала комментировать. Просто постаралась утихомирить это гадкое, противоречивое чувство, раздирающее внутри.

– Селина выходит замуж, – сказал он, и я заулыбалась.

– Да, мы встретились с ней в салоне, где я работаю. Случайная встреча. Мы договорились, что я сделаю ей макияж и причёску в день свадьбы. Вы знаете её жениха?

– Весьма достойный молодой человек.

И ни слова о том, что она уже была помолвлена с другом Сорена. Который предал её. Андрас, как всегда, сама деликатность, благородство и ещё множество положительных черт. Состоятельный, красивый, с прекрасным характером, но я ещё ни разу не слышала, чтобы он был с кем-то помолвлен или вообще задумывался о женитьбе.

– Я буду рада, если Селине повезёт в жизни. Она разумная девушка.

Заиграла музыка, на сцену вышла молодая темнокожая женщина в сверкающем светлом платье и запела сильным, восхитительным голосом, пробирающим до глубины души.

– Джаз! – восторженно воскликнула я и всем корпусом повернулась к исполнительнице. – Ох, простите, Андрас! Я так люблю эту музыку! А вы?

– Да, вполне неплох.

– Вполне неплох! – засмеялась я открыто, весело, будто передразнивая, и снова начала любоваться певицей.

Если бы моя мать услышала, как я общаюсь с уважаемым мужчиной и посмеиваюсь над ним, она бы строго меня отчитала. Я никогда не боялась шутить, не опускала стыдливо глаза, не жеманничала, и многие молодые люди чувствовали это. Мой весёлый, открытый нрав привлекал их, красота притягивала. А я выбрала… того, кто любил манипулировать мной. Это теперь я старательно делала из себя нелюдимую стервозину, чтобы ко мне перестали лезть и приглашать на свидания.

С Андрасом не хотелось быть взбалмошной. Я всегда видела, что он сильно отличается от Сорена. Слишком хорошо воспитан, целеустремлён, красив, но и себе на уме, как говорил мне отец. Вот таких «себе на уме» и следовало опасаться.

– Потанцуем? – предложил Андрас, взглянув на меня как-то совершенно по-особенному. Так смотрят, когда знают, что не услышат отказа.

Его самоуверенность немного задела меня, но я согласилась, долго не раздумывая. Так давно не танцевала! Чего только не сделаешь ради любви к джазу?

Глава 5. Песня саксофона

Сегодня мне вдруг захотелось немного расслабиться. Пусть даже и рядом с мужчиной из прошлого, которое я так старалась забыть. Ужинать в дорогом ресторане, слушать прекрасную музыку в живом исполнении – хотя бы слегка прикоснуться к миру, к которому я когда-то принадлежала. Если бы кто-то из присутствующих узнал, что я зарабатываю себе на жизнь тем, что крашу лица женщинам, от нашего столика отсели бы подальше.

А, может, и нет. Времена изменились. Становится всё больше женщин, которые устраиваются на работу.

Заиграла музыка. Медленно, словно расплавлено, с оттяжкой и томлением. Тянулась, густая, тёплая, растворяющаяся в воздухе. Приглушённые, уютные звуки успокаивали, смягчали напряжение. Тихие разговоры, блаженные улыбки, длинные взгляды других танцующих пар.

Саксофон играл с бархатистой грустью, и его звучание было песней без слов, но с особым смыслом.

Мы танцевали среди многих других пар, медленно, в полутьме ресторана, и вскоре я перестала стесняться того, что одета достаточно просто. Неуверенность была мне несвойственна, и даже моя бедность не могла изменить этого.

Андрас хорошо двигался, не зажимался, не оглядывался на других, смотрел только на меня и едва заметно улыбался. Никогда не замечала, чтобы у него был настолько лукавый вид. Я приглядывалась к нему и невольно возвращалась мыслями в прошлое. Андрас всегда казался мне интересным, но моё сердце было занято. Я была ослеплена счастьем, влюблённостью, пышной помолвкой. Он казался мне чёрствым и холодным. Теперь же удивлял меня. Случайно встретил на улице и вместо того, чтобы спокойно поздороваться и пройти мимо, сходил со мной в церковь, пригласил в ресторан, покормил ужином, а теперь танцует со мной.

Но, быть может, он решил, что если я разорвала связь с родными, была бедна и одинока, меня можно беспрепятственно затащить в постель?

Я усмехнулась.

– Почему вы смеётесь? – улыбнулся тот.

– Я не смеюсь, просто удивительно, что, встретив меня на улице, вы не прошли мимо. Должно быть, в Тиренбурге обо мне жуткие слухи ходят.

– Почему я должен был пройти мимо? Мы знакомы, много лет жили по соседству, к тому же, я знаю, что вы одна в этом городе и уехали слишком быстро, ни от кого не приняв помощи.

– Да, мой отъезд был весьма… драматичным. Прошло уже больше года. Теперь это кажется мне даже немного комичным. Вы осуждаете меня?

– На вашем месте я поступил бы так же. Но я мужчина. Барышня вашего возраста и положения должна обладать определённой смелостью для такого шага. К тому же, я сам отвёз вас на вокзал. Вы были в беде, как мне осуждать вас?

– А я до сих пор не поблагодарила вас за помощь.

– Ещё не поздно.

Я усмехнулась и перестала внутренне зажиматься. Я плохо знала Андраса. Все соседи говорили о нём, как об очень заносчивом молодом мужчине, который приумножал состояние семьи и больше ни о чём не думал. Никаких развлечений, отдыха, похождений, репутация безупречная. Если Сорен очаровывал и привлекал за несколько минут знакомства, Андрас отталкивал. И его галантность теперь была приятным сюрпризом.

Хотя никаких вестей из прошлого совсем не хотелось. Я поклялась забыть прошлую жизнь, а этот господин мог мне помешать.

Однако мы протанцевали допоздна, бесспорно, заслужив множество неодобрительных взглядов, пересуд, замечаний. Я ни на кого не обращала внимания, кроме своего кавалера, и танцевала так, будто меня никто не видел. Что ж, мне не привыкать.

– Это был чудесный вечер, Андрас, – сказала я, когда он проводил меня до дома.

Он окинул мрачный внутренний двор и здание, в котором я жила, суровым взглядом. Но промолчал.

– Согласен. Давно не танцевал.

– Благодарю, что вытащили меня развеяться, а теперь мне нужно возвращаться. Рано вставать.

– И мне. До открытия фондовой биржи нужно ознакомиться со множеством документов.

– Есть что-то похожее в нашей работе. Вы работаете с ценными бумагами, финансами, а ко мне в салон ходят жёны банкиров и финансистов.

Я засмеялась. Шутка была дурацкая. К моему удивлению, рассмеялся и Андрас, смотря на меня со снисходительной улыбкой.

А потом мы расстались, и у меня было стойкое ощущение, что он больше никогда не захочет увидеться. Думаю, моё жилище произвело на него сильное впечатление. Девушка, чьи родители устраивали пышные званые ужины и вечеринки, сбежала из дома и теперь жила в таком жутком месте. Он ещё не видел, насколько маленькой была моя квартирка! Что ж, это оказался очень приятный вечер с галантным мужчиной. И всё. Мне больше не нужно видеться со старшим братом бывшего жениха.

Глава 6. За чашечкой кофе

Спустя несколько дней я приняла приглашение Селины встретиться и выпить чашечку кофе вечером в пятницу. Было сухо и не слишком холодно, поэтому после мы планировали немного погулять.

– Ты слишком быстро бросила нас всех тогда, – сказала Селина, сделав глоток горького кофе.

– Зачем оставаться там, где тебя отказались поддерживать? – я пожала плечами, делая вид, что старые раны давно не болят. Но было трудно сказать наверняка, что больше причиняет боль – произошедшая трагедия или отказ родных и близких поддерживать меня?

– Я не была на их свадьбе, – сказала Селина.

Я улыбнулась и сжала руку подруги.

– Даже если бы ты там была, я бы не стала тебя осуждать. Сейчас уже не стала бы.

Селина потупилась и сказала:

– Твоим родителям сложно без тебя.

– У них есть моя сестрица.

– Она далеко и замужем.

– Не так уж и далеко. Всего в нескольких часах пути, как и я.

– Она в положении, ей уже скоро рожать.

Я застыла, всего на несколько мгновений. Моё сердце будто пропустило стук, но в душе ничто не всколыхнулось. Ни боль, ни тихая радость, ничего. Не слышала этого раньше.

– Что ж, – сдержанно ответила я. – Такое иногда случается у молодой женатой пары.

– Она же твоя сестра…

– Правда?! – фыркнула я, помрачнев. – Только она позабыла о сестринской любви, когда решила запереться с моим женихом в своей спальне прямо во время званого ужина по случаю нашей с ним скорой свадьбы. Их застукали нагишом. Прямо в процессе! А мне уже даже успели купить свадебный наряд!

Селина горько нахмурилась и закрыла глаза, промолчала. Разумеется, ответить же нечего. Я продолжила:

– Матушка была в ужасе только оттого, что после такого предательства я расторгла помолвку с богатым женихом. Никто не отвернулся от Элены за её отвратительный поступок, моральное падение. Упрёки полетели в мою сторону, будто это я раздула этот скандал, а потом ещё и срочно уехала, поставив родителей перед фактом.

– Прошу тебя, говори тише, на нас смотрят, – прошептала Селина.

Приглушённая временем боль снова вспыхнула огнём. Боль от горькой обиды.

– Твои родители очень горевали, когда ты уехала. Искали тебя. А потом смирились.

– Смирились и начали готовиться к свадьбе Элены с моим бывшим женихом.

– Что они должны были сделать? Отказаться от Элены? Ты уехала, а её замужество с мужчиной, обесчестившим её, могло бы закрыть всем рты. Так и случилось. Она вышла замуж, и он увёз её в свой дом на лазурное побережье.

– Мои родители молодцы, не бросили Элену и не отказались от неё, – с издёвкой сказала я. – Вместо этого они отказались от меня. Перестали искать меня не потому что смирились, а потому что им сообщили, что я начала работать, как девчонка из самого низкого сословия. Расторгла помолвку с перспективным женихом, устроилась на работу в какой-то салон, занялась сомнительными делами. Пусть Элена будет их отрадой теперь. Моя сестра, отдавшаяся моему жениху за две недели до нашей свадьбы, заперевшаяся в доме вместе с матерью, пока я терпела позор, обрушившийся на нашу семью. Позор, в котором я даже не виновата!

– Твой отец стал много болеть.

– Знаю, – я раздражённо бросила салфетку на стол. – Я бы приехала, но не хочу видеть мать. Она всегда любила Элену больше.

– А твой отец любил и любит тебя больше всего на свете.

– Никто не встал на мою сторону. Я оказала своей семье услугу, исчезнув с глаз. Оскандалилась Элен, а все показывали пальцем на меня, будто я самая известная в городе проститутка. Или неудачница. Ведь это моего жениха застали с моей сестрой за пару недель до свадьбы.

– Очень странная история, – нахмурилась Селина. – Мы все видели, как он восхищён тобой, как влюблён, как не видит никого, кроме тебя. А тут такой стыд.

– Полагаю, Элен мечтала о Сорене давно, – я вздохнула. – Однажды застала её на одном нечистоплотном обряде… Она пыталась ослабить мою магию и за счёт этого усилить свою. Я тогда жёстко отчитала её и приняла меры для своей защиты. Но, полагаю, что-то Элен всё же удалось, и она смогла приворожить Сорена. Ведь обряд обольщения недоступен ведьмам с таким небольшим магическим потенциалом, как у неё. И она решила отхватить себе кусочек моей силы. Я подумать тогда не могла, что этим она воспользуется для того, чтобы увести у меня жениха.

– Такое разве возможно?

– Вполне. Я тогда не могла оправиться от изумления. Всё списала на её глупость, любопытство… на что угодно, только не на то, что на самом деле Элен никогда меня не любила. А любила только себя. Ведь мать всю жизнь взращивала в ней чванливость, эгоизм, какую-то непонятную амбициозность. И всё это моя сестрица решила направить против меня.

– На их свадьбе почти не было гостей, – сказала Селина. – Тебя поддержало больше народу, чем ты думаешь.

– Полагаю, они не поддерживали меня, а просто не хотели приходить на вынужденную свадьбу, где жениха буквально заставили жениться на той, кого он обесчестил.

– Мне жаль, что всё это произошло с тобой, Марианна. Я знаю, что такое предательство.

– И мне жаль, что меня не было рядом, когда ты нуждалась в поддержке.

Селина тихо усмехнулась, вытерла слезу, упавшую на щёку.

– Всё это в прошлом, – ответила она, тихонько всхлипнув. – И плачу я не потому что чувствую к нему что-то. Мне больно за себя, за мои страдания, ведь я не заслужила такого предательства. И ты тоже не заслужила. Но моя семья поддержала меня, и мой отец сам разорвал эту помолвку, а заодно и выгодный контракт с отцом моего бывшего жениха.

Да, я знала отца Селины. Он мог убить за дочь. Против воли моё сердце захлестнула зависть. Но я тут же пристыдила себя за это, а потом спросила:

– Какой он? Твой Винсент?

– Совсем другой. Внимательный, заботливый и сумасшедший. Кажется, всё, что касается меня, имеет для него первостепенную важность.

– Это главное, Селина.

– А ты? Не встретила никого в столице?

Я улыбнулась и покачала головой.

– Нет, не хочу. Больше не верю в искренние чувства, близкие отношения, родственные связи. И не хочу больше разочаровываться.

– Только не говори, что собираешься теперь прожить всю жизнь одна!

– Почему бы и нет? Открою свой салон, буду и дальше дарить красоту. Мечты об этом приносят мне больше радости, чем призрачная перспектива стать чьей-то женой.

– А если ты встретишь человека и полюбишь его?

– Стараюсь об этом не думать. Едва ли муж пожелает, чтобы я работала в салоне и дальше.

– Какой-нибудь богач не пожелает. Хотя другого я тебе и не желаю.

– Почему?

Селина заявила:

– Если и суждено быть несчастной в браке, то лучше в богатом доме и с сумочкой, полной денег крупным номиналом.

Я весело рассмеялась и воскликнула:

– Думала, ты скажешь, что хуже нелюбимого опостылевшего мужа нет ничего!

– Деньги – самое лучшее утешение для разочарования в семейной жизни. И не нужно называть меня меркантильной. Я старше тебя и знаю, о чём говорю.

С Селин мы шутили ещё долго. Потом принялись обсуждать её предстоящую свадьбу, и домой я возвращалась в приподнятом настроении.

Октябрь заканчивался, всё его золото уже давно осыпалось с деревьев, и доказательства его былой красоты были убраны дворниками. Но день был солнечным. Солнце укатилось за горизонт, всё ещё оставляя сияние розовых, фиолетовых, красных следов на темнеющем небе. Шум проезжающих автомобилей, гул толпы, бодрящий холод, оживление… Домой идти не хотелось, и я сделала крюк, чтобы пройтись по любимым улицам.

А когда проходила мимо своего салона, то потрясённо застыла.

Из дверей в дорогом коротком пальто вышел… Сорен.

Собственной персоной. Мой бывший жених и ночной кошмар, уничтоживший мою веру в счастье.

Глава 7. Сорен

Первая мысль: что-то случилось с Элен. Но Сорен бы не приехал, если бы моя сестра попала в беду. Он понимал, что ехать в таком случае нужно не ко мне. Может, что-то с родителями?

Пока мысли с огромной скоростью носились в моей голове, натыкаясь друг на друга, Сорен обернулся, заметил меня и едва не подпрыгнул. Нужно было срочно уходить, но я вросла в асфальт, как это всегда и бывало. Никогда не думала, что так растеряюсь при встрече с ним.

Как долго я представляла себе эту встречу! Только в этих триумфальных мыслях я была владелицей собственного салона, одетой в роскошную шубку, с прекрасными бриллиантовыми серёжками и браслетом. А рядом невероятно красивый, богатый муж, ежегодно приумножающий своё состояние. Мы садимся в дорогой автомобиль и уезжаем, оставляя Сорена позади с широко открытым ртом.

Но моя жизнь сейчас так отличалась от этих грёз, что мне вдруг стало стыдно перед собой же за свои мысли и за своё безрадостное положение. Я ушла от родителей, сбежала в большой город, живу одна, пытаюсь заработать себе на жизнь. И всё произошло из-за этого мужчины! И моей младшей сестры.

Сорен был всё ещё красив. Но почему «всё ещё»? В этом году ему исполнилось двадцать восемь лет. Волосы с блестящей рыжиной, высокий рост, сногсшибательная улыбка. А его дорогая одежда и аксессуары… так умел одеваться только он! Дорого, щеголевато и не всегда по средствам. У него была доля в семейном бизнесе, и он скорее был способен только тратить, а не приумножать.

Сорен медленно подошёл ко мне, заворожённо разглядывая моё хмурое лицо, простенькую шляпку, модную, кокетливую стрижку.

– Марианна… – выдохнул Сорен, как зачарованный. – Какая ты хорошенькая!

– Что случилось? – резко оборвала я его восторги. Ни здороваться, ни видеть его не было никакого желания.