Эльфийское стекло 2

— Давай обсудим твои мысли на этот счёт.

— У меня их нет. Случилось как случилось. Это возраст. А смерть всегда внезапна, вот и всё, — пошёл на попятную Беррион.

Тариэля это удивило. Они никогда не были по-настоящему близки. Принц потёр виски, ничего не ответил. Что-то не давало ему покоя.

Беррион со смиренной печалью взирал на древо. Уголки его губ дрогнули, но грусть будто не коснулась глаз.

Так они стояли долго, созерцая ночную тишину, мерцающие имена и вечность древа. Холодный ветер шевелил листву. Гигантские ветви словно пели: скрипели и шуршали. Сейчас Тариэль взглянул на брата по-другому, как на будущего короля. «Беррион не может заменить отца, увы, — вдруг понял он. — Ему недостаёт силы магии и той харизмы, что была у короля. Возможно, это всё придёт, но позже, ведь он молод», — утешил себя Тариэль, но что-то грызло изнутри: невысказанные, не оформившиеся сомнения.

Глава 10. Лорелея

Лея лежала в койке Вилла, рассматривая балки потолка. А он — капитан — устроился за столом. В высокие иллюминаторы заглядывала полная луна, море было удивительно спокойно. После ужина Агата ушла в свою каморку, и теперь Лея ощущала неловкость, вновь оставшись с Виллом наедине. Тот склонился над картами при свете свечи.

Его тень плясала по стенам, огромная и беспокойная. Лея видела, как он что-то чертит, затем с силой проводит рукой по лицу, словно сметая усталость. Потом его движения стали другими — не расчётливыми, а почти ритуальными. Он отодвинул карты и достал из потайного ящика стола небольшой предмет, завёрнутый в чёрный бархат.

Развернув ткань, Вилл поставил перед собой нечто, напоминающее навигационный компас. Но даже с расстояния Лея почувствовала исходящую от него странную тягучую вибрацию. Стекло прибора не было прозрачным, под ним клубился густой, словно живой, туман.

— Что это? — спросила Лея.

Вилл поднял взгляд и хитро ухмыльнулся.

— Сначала ты расскажи про своё стекло, — сказал он.

Лея понимала, что скрывать что-либо смысла нет.

— Ладно. — Княжна повернулась набок, подпёрла голову рукой, приняв вызывающий вид.

Рубашка Вилла была ей очень велика, как и штаны, в которых Лея просто утонула. Её одежда теперь сушилась снаружи на крюках.

— На моём заводе дела плохи, Вилл. Печи не обновлялись, производство устарело. Мне нужны деньги.

— Так… — протянул он, аккуратно свернул карты, убрал их в стол. — Ну а стекло?

— Оно мне тоже нужно. Только представь, что будет, если я заполучу эльфийское стекло: особые рецепты, полный эксклюзив.

Вилл задумался и вскоре выдал:

— Сдаётся мне, что вместе с твоим даром может получиться нечто.

— Даром?

— Не прибедняйся. К тому же всем известно: без магии эльфийское стекло ничто, пустышка.

— Рецепты разные бывают, Вилл.

— Да, — хмыкнул он. — Только остроухие без магии не производят даже чашки.

«Откуда ему знать?» — удивилась княжна.

— Наверное, ты прав, — задумчиво пробормотала Лея.

— Зачем тебе вообще завод? Выбрала бы побогаче жениха, — резонно заметил Вилл.

— Не хочу замуж. Я в Гутабург поехала лишь из-за денег.

Вилл рассмеялся:

— Ты всё та же. Только красивей и опасней, что ли.

— Да ну? Опасней? Я бы поспорила с тобой.

— Да-а… Ума не приложу, как ты оказалась в трюме. Я всё вспоминаю тех обгоревших бедолаг…

— Я же рассказала. Сначала была стычка, а потом чёртов сонный порошок. Очнулась уже в клетке. Знаешь, не хотелось в ней утонуть.

— Теперь ты можешь управлять этим огнём? — серьёзно спросил Вилл.

Лея долго медлила с ответом.

— Нет. Ну, может быть, отчасти. Вилл, он стал сильнее, куда сильнее, чем в детстве.

— Тогда мне крупно повезло, — усмехнулся он. — Но связанная ты была прелестна.

Лея закатила глаза. Она-то прекрасно помнила, как была беспомощна, но об этом умолчала. «Пусть поразмыслит и не позволяет себе лишнего».

— Да, этот твой фокус мог обернуться плохо, — сказала княжна.

— Прости, с недавних пор люблю эффектные появления. Но почему тогда я цел?

— Не знаю. Странно, но я не испугалась.

— М-да, ты дрожала явно не от страха, — хищно улыбнувшись, прошептал Вилл.

— Перестань, — оборвала его княжна. «Ещё таких намёков не хватало». — К тому же выпускать это на корабле — безумство.

— «Выпускать это» — интересное описание магии.

— Вилл, ты прекрасно знаешь: это не магия, а смерть, зло в чистом виде. Разве забыл?

— Я помню.

— Стоит лишь ослабить вожжи, и оно рвётся из меня, — вдруг призналась Лея.

Он кивнул, не отрывая взгляда.

— Теперь подумай, какая из меня жена с таким секретом?

— Горячая… — Вилл раздевал княжну глазами.

Лея засмеялась.

— Признайся, ты специально отселил Агату в тот чулан, хотя в каюте полно места?

— Да, — без зазрения совести подтвердил Вилл.

«Каков нахал», — подумала Лея, и ей хотелось бы встретить его раньше, очень хотелось, но…

— Вилл, куда мы плывём?

— Я доставлю тебя домой, не волнуйся. Но сначала дела.

— Какие?

— Это по пути. Почти.

— Ладно, твоя очередь. Что это за штука? — спросила Лея, указывая на загадочный компас.

Вилл положил на него ладонь, и туман внутри ожил. Вместо стрелки заплясали призрачные огоньки. Княжна поднялась с койки, подошла, разглядывая невиданный артефакт.

«Это не компас. Ни один навигационный инструмент не светится таким холодным, почти зловещим светом».

— Что это? — не удержалась она, нарушая тишину.

Вилл резко убрал ладонь, артефакт погас, оставив в каюте лишь тусклый свет свечи.

Теперь, когда Лея стояла ближе, она заметила, что корпус компаса был сделан не из латуни, а из тёмного, почти чёрного металла, испещрённого тончайшими серебряными прожилками.

— Ты всегда была слишком любопытна, — проворчал он, его пальцы осторожно легли на талию Леи. Вилл притянул княжну к себе.

— Что он показывает?

— Всякое.

Вилл встретил её взгляд. В его глазах плескалось то же море, что и за бортом, но сейчас оно было полно тайн.

Он отпустил княжну, поднялся, прошёл к окну, повернул компас в руках. Лунный свет выхватил из полутьмы причудливые узоры на чёрном корпусе.

— Этот прибор не показывает стороны света, — сказал капитан, следя, как внутри стеклянной сферы клубится туман. — Он показывает саму дорогу. Не ту, что на карте, а ту, что должна быть.

Лея присмотрелась. Было что-то неуловимо знакомое в исходивших от предмета вибрациях.

Лицо Вилла, очерченное тусклым холодным светом, казалось безупречным: мужественным, пугающим и притягательным. «Море пошло ему на пользу, — подумала княжна. — В нём появилась опасная таинственность и сила».

Лея снова обратила взгляд на компас, но всё равно не могла понять, для чего он нужен.

— Видишь? — Вилл указал на иллюминатор. — Шторм. Но не для нас.

За стеклом море действительно начало покрываться белыми барашками, ветер завыл в снастях. Но их корабль плыл, как по стеклянной глади, окружённый бурей, но не затронутый ею. Лунный диск отражался в чёрной воде, со всех сторон к нему подступала облачная мгла.

— А ещё… иногда дорога ведёт наверх. Возможно, ты увидишь, но не сегодня.

Он наклонился к Лее. Она поняла этот жест, отвернулась. Вилл раздражённо вздохнул и вместо губ коснулся её щеки, провёл рукой по волосам.

— Знаешь, что забавно? — печально спросил он.

— Что?

— Это эльфийское стекло. Оно питает главный механизм.

— Откуда он у тебя? — насторожилась Лея.

— От отца, — просто ответил Вилл и больше ничего не объяснил.

В эту ночь Лея долго не могла заснуть несмотря на усталость. Она слышала мерное дыхание Вилла. Тот раскачивался в гамаке, свесив руку. Лунный свет выхватывал из темноты знакомый контур его плеча. Мысли кружились в голове, не давая покоя. Лея думала обо всех перепутьях судьбы, что привела её сюда, думала о Тариэле: «Долго ли он ждал меня у причала? Искал ли? Где он теперь? Вспоминает обо мне?» Кулон на шее вспыхивал жаром от этих мыслей, но княжна не замечала, кожа её и без того горела от нахлынувших эмоций и воспоминаний. Потом Лея стала думать про необычный артефакт. Она припомнила, как в раннем детстве Вилл жаловался на моряка-отца, бросившего мать. Тогда он видел его раз и толком не запомнил. «Выходит, что моряк стал капитаном у пиратов. Как? Может быть, тому причина — странный артефакт? Это лишь догадки, но… Надо разузнать у Вилла».

Княжна перевернулась набок, подмяв тонкую простыню. «Эльфийское стекло питает механизм, — вспомнила она слова. — Алмазный стержень? Интересно».

Лея тихо поднялась и на цыпочках пошла к столу искать тот самый спрятанный в нём ящик.

— Я бы не стал, — раздался спокойный голос за спиной.

Она вздрогнула, обернулась. Вилл не спал. Он лежал в гамаке, закинув руки за голову, и смотрел на неё в темноте.

— Он опасен, — добавил капитан. — Даже мне порой приходится чем-то платить.

— Что это значит?

— Тебе ли не знать, что магия опасна.

— Ты только спал, — удивилась Лея.

— Я капитан и морской преступник, тут хочешь не хочешь разовьётся чуткий сон. Подойди.

Княжна неуверенно сделала пару шагов в направлении от стола. Вилл приподнялся.

— Ты провоцируешь меня. Как теперь тебя оставить? — произнёс он.

— Я просто не могла уснуть, решила посмотреть. Ты же меня знаешь.

— Вот именно, знаю, — усмехнулся Вилл. — Я помню, что тебя нельзя оставить даже на минуту, ты ищешь неприятности везде.

— Неправда.

— Лея, запомни: не трогай этот компас никогда! Поняла? — серьёзно и холодно процедил он.

В его голосе прозвучала та самая опасная глубина, что скрывалась под маской циничного жестокого пирата.

— Ладно, обещаю, тогда о нём расскажешь?

— Возможно, ты узнаешь всё сама. Не торопись, — с грустью проговорил Вилл, поднялся и потянул княжну к кровати.

— Что ты делаешь? Не надо, — возмутилась Лея.

— Глупая, я так не поступлю с тобой, — сказал он, словно нарочно повторив прежние слова. — Просто ляжем рядом, мне будет так спокойней.

— Вилл…

— Сама виновата. Нечего совать свой нос в чужие дела. К тому же я отвык от гамака.

— Поменяемся? Вставать больше не буду, — предложила Лея.

— Ш-ш-ш… — Вилл приложил палец к её губам. — Забыла правила? Мне не перечить. Ложись, не спорь.

Он устало опустился на койку.

— Давай. Ей-богу, Лея, не до шуток, рано вставать.

Княжна опасливо присела на кровать. Вилл повернулся к ней спиной, в минуту ровно задышал. Лея устроилась рядом. Сразу стало жарко. Воспоминания юности нахлынули сами собой. Судно слегка качало, на балке поскрипывал фонарь, глухо плескались волны. Вилл не шевелился.

Лея улеглась удобней. Было тесно, но уютно и тепло. Как только княжна успокоилась, Вилл перевернулся, уткнулся носом ей в макушку и положил на талию ладонь. Лея вздрогнула, но пальцы Вилла остались неподвижны. Он мерно засопел, прижав её к себе.

Сон окутал княжну быстро. Сквозь дрёму она ощущала рядом Вилла, слышала шум волн, но видела лишь черноту, ей не снилось ничего.

Глава 11. Тариэль

Тронный зал был полон. Под высокими сводами замерла вся знать. Королева снова закрыла лицо прозрачной чёрной вуалью. В стрельчатые окна заглядывала ночь. Звёзды мерцали ярко, почти как факелы на стенах и огни под потолком. В центре на возвышении из полированного камня стоял королевский глашатай. В руках он держал свиток — Скрижаль памяти — последнее слово короля. Такой заранее имел каждый правитель.

Рядом, выпрямившись в статной позе наследника, стоял Беррион. Его лицо было идеальной маской скорби. Но Тариэлю казалось, будто брат уже ощущает вес будущей короны. Гаэлла, бледная, но непоколебимая, сидела в резном кресле, вцепившись в подлокотники тонкими пальцами. Тариэль занял место поодаль, как и полагалось младшему принцу.

Тронный зал был сердцем замка, местом, где начинали и заканчивали свой путь короли, где приносили вечные клятвы, где вершились судьбы. Гигантские своды уходили ввысь, теряясь в серебристой дымке. Золото горящих свечей и электрический свет разбавляли серебро эльфийского стекла, что было здесь повсюду. Эти стены хранили вековые секреты эльфов. Сдержанный блеск стекла здесь контрастировал с красками фресок, вырезанными в безупречно белом мраморе.

Тариэль слегка расслабился, он знал, что Берриону предначертано стать новым королём. Тоска по отцу отступила на второй план, принцу хотелось, чтобы церемония скорее подошла к концу, наступила ясность. Он уже думал о том, как поднимется в свои покои, чтобы предаться грустным мыслям о княжне и неудавшемся плане. По залу неслись шепотки, глашатай ждал, когда наступит тишина.

Наконец все голоса смолкли, лишь мерцающие свечи отражались в высоких сводах. За окнами царила ночь. Близился новый рассвет для эльфов.

Беррион сложил белые от напряжения пальцы на груди. Десятки взглядов скользили по нему. А Тариэль стоял в тени у стены, почти сливаясь с резными панелями.

Глашатай ударил посохом в пол. Длинный посох из слоновой кости, увенчанный хрустальной сферой, произвёл длинный звон. Эхо покатилось под сводами, затихая где-то в вышине. Всё замерло, даже воздух.

— Внемлите, живущие ныне и те, что будут после. Сильмариль Памяти поведает последнее слово короля, — торжественно произнёс глашатай.

Сфера на конце посоха на секунду вспыхнула и погасла. Служитель отставил его и принялся разворачивать свиток, срывая королевскую печать так, чтобы все присутствующие видели.

Глашатай начал читать:

— Друзья мои, родные и подданные, когда душа моя отойдёт к предкам, не скорбите сверх меры. Ибо я вкусил полную чашу жизни. Если я не успел свершить всего, что от меня ждали, простите. Я прожил долгую и честную жизнь, думая лишь о том, как возвысить мой народ. Пусть не слава, но дела мои живут в веках. Это лучшая награда. Я отпускаю жене моей Гаэлле все брачные обеты. Если встретит она эльфа достойней, пусть будет счастлива. Благословляю сыновей моих на великие дела и верю, что не посрамят они корону…

Голос служителя мерно разносился по залу. В своём послании король говорил о любви к Линдену и семье, о заветах хранить мудрость. Всё шло по древнему, давно заведённому сценарию. Беррион сделал едва заметный вдох, готовясь к законной минуте своего триумфа. Тариэль подметил это.

— А потому внемлите! — продолжал глашатай. — Пусть не возраст, не старшинство, но мудрость провидения определит, кто понесёт жезл правления. Настало время перемен, пугающих, но неизбежных, с севера вернулось то, что спало так давно, что мы о нём забыли. В такие времена нам нужен тот, кто одарён толикой дара предков…

Служитель вытаращил глаза, запнулся.

Тариэль, зачарованный монотонным голосом, на время потерял нить рассуждений, но сейчас опомнился, насторожился. Ему вдруг показалось, будто он ослышался. «Вернулось то, что спало? Какие времена? Не старшинство, но мудрость провидения? Какого чёрта это значит?» — опешил принц.

По залу прокатился общий изумлённый вздох, а после зашуршали шепотки. Служитель прокашлялся и продолжил:

— Я видел многое за сотню лет, но главное узрел недавно. Мы — эльфы — первые, ступившие на землю, мы древние творения богов и первый шит от зла. Сейчас, как никогда, нам нужна искра магии и свет, чтобы вернуть величие, что было прежде. Я, Лориэль, потомок первых эльфов, завещаю свой трон и свою власть…

Глашатай побледнел, его голос на секунду сорвался, но он взял себя в руки и громогласно закончил фразу:

— …моему младшему сыну Тариэлю!

Воздух в зале замер, стал густым, осязаемым. Все взоры обратились к младшему принцу: десятки глаз, полных недоумения.

— Сие не прихоть, но необходимость. Да хранит вас свет, — дочитал служитель.

Наступила пугающая, гнетущая тишина. Глашатай, тяжело дыша, снова ударил посохом о пол, заставляя всех вздрогнуть.

— Воля короля оглашена! Да будет так!

В этот миг Беррион медленно повернул голову. Его взгляд утратил признаки скорби, они слетели, будто шелуха. Старший принц смотрел с ненавистью. Он не сказал ни слова, но в этом молчании был слышен звон клинков и треск рухнувшего мира.

Глава 12. Лорелея

Утреннее солнце бликами играло на полированной столешнице. В каюте пахло кофе, жареным беконом и напряжённым молчанием.

Вилл развалился на стуле во главе стола, медленно потягивая крепкий напиток. Его рубашка едва прикрывала загорелый торс. «Не знает, как пользоваться пуговицами», — с раздражением думала Лея. Она сидела напротив и то и дело невольно косилась на молодого капитана. Агата, ютившаяся на табурете, уплетала яичницу за обе щеки. Её взгляд метался между Виллом и Леей, будто она взвешивала их на невидимых весах. Синяки на лице воительницы налились синевой, но отёк спал.

— Ну что, Агата, расскажи о себе, — вальяжно спросил капитан.

— Что именно?

— Как вышло, что ты прибилась к княжне?

— Она меня спасла, — коротко ответила Агата.

— Вот так просто? И всё?

— Да, — кивнула воительница.

— А ты немногословна.

— Не люблю лишней болтовни.

— Это я уважаю.

Лея напряглась: «С чего он вдруг пристал к Агате?»

Вилл пристально на неё смотрел. Воительница закатала рукава мужской рубахи, на правой руке отчётливо виднелся уродливый старый шрам.

— Покажи ладони, — велел ей Вилл.

Агата отложила вилку, протянула руки. Капитан перегнулся через стол, взял их в свои, провёл большими пальцами по ладоням Агаты, присвистнул.

— Ты бьёшь левой, верно? Готов поклясться: держишь в ней топор.

— Как ты догадался? — не выдержала Лея.

— Ха, достаточно за ней понаблюдать.

— По-моему, ты врёшь, — бросила княжна.

— Ну ладно, приукрасил. Знавал я гномов, но вот воительниц ни разу не видал.

— Воины почти всегда мужчины. Но иногда боги желают пошутить, — проговорила Агата.

— Да, на то они и боги, — ухмыльнулся Вилл, многозначительно добавил: — Очень интересно… Я видел, как ты пнула здоровяка.

— А я увидела его кишки. К чему теперь об этом? — буркнула Агата.

Вилл раскрыл рот, будто хотел ещё что-то сказать, но странно замер, прислушался, вскочил со стула. Следующее, что он сделал, — извлёк тот компас из ящика стола. Стеклянный купол артефакта мерцал, туман внутри пульсировал, образуя сгустки.

— Что это значит? Что случилось? — прошептала Лея, невольно отступая от стола.

Агата тоже насторожилась.

Вилл не отвечал, его лицо сделалось сосредоточенным. Туман под стеклом сгустился так, что проступили неведомые очертания, пульсирующий свет приобрёл алый оттенок.

— Тихо, — велел капитан.

Все замерли на несколько секунд.

— Чёрт! — вырвалось у Вилла. Он вскочил, сгребая артефакт. — Ни шагу отсюда! Понятно?

Агата с Леей переглянулись.

Вилл выскочил за дверь. Почти сразу же его голос, звенящий сталью и яростью, прорвался сквозь деревянные стены:

— По местам! Поднять стеньги! Готовить крылья! Шевелитесь!

Далее последовала ругань. Лея и Агата застыли. Княжну поразила фраза про крылья. За дверью началась адская какофония: топот десятков ног, скрежет железа, яростные крики, брань.

— Что происходит? — прошептала Агата.

— Хотела бы я знать, — пожала плечами княжна.

Нарастал рёв: скрип дерева, лязг скрытых механизмов. Не прекращались крики. Среди них ясно выделялись грубые, короткие команды Вилла.

Сначала Лея испугалась, что корабль тонет. Пол внезапно задрожал, стало сложно удержаться на ногах. Но это был не крен. Пустое, неприятное чувство в животе подсказало Лее: тут иное. Она в два шага оказалась у окна и замерла. Запотевшее стекло показало ей невозможное: водная гладь удалялась.

— Мы поднимаемся? — ошарашенно спросила Агата.

Лея не верила глазам. Корабль оторвался от воды, линия горизонта опускалась.

Княжна, наплевав на приказ, выскочила из каюты, миновала короткий коридор и лестницу на капитанский мостик, свесилась через корму. Вода отступила от бортов, обнажая покрытые ракушками и водорослями бока. Но самое невероятное творилось высоко над головой. Верхние паруса на только что поднятых стеньгах светились изнутри холодным бирюзовым сиянием, заставляя корабль рваться прочь из объятий моря.

Лея вцепилась в деревянные перила, она нутром ощутила магию вокруг. «Крылья — это дополнительные мачты», — поняла она. Матросы ловко разворачивали их, нагоняли воздух с загадочной пылью в паруса. На княжну никто не обращал внимания, каждый был при деле.

Солнце скрылось в утренней туманной дымке. На фоне серого рассвета светящиеся паруса казались призрачным фантомом.

Агата мялась у выхода на палубу, широко раскрыв от удивления глаза. А Лея сжала пальцами перила и смотрела, как под холстиной парусов искрятся мириады крошечных частиц. «Словно кто-то зашил в ткань Млечный путь», — пришло ей на ум.

— Нравится вид? — прозвучал голос прямо над ухом.

Вилл оказался рядом. Его лицо было бледным от напряжения, но губы кривились в знакомой дерзкой усмешке.

— Я приказал оставаться в каюте.

— Что это? — только и смогла выдавить Лея.

— О чём ты?

— Что в парусах?

Вилл наклонился к лицу Леи, бесстыдно прижал её к себе.

— Твоё стекло, — прошептал он.

— Что? — не поняла княжна.

— Крошка из эльфийского стекла и кое-что ещё. А сейчас вернись в каюту, тут небезопасно.

Лея, поражённая увиденным, не могла пошевелиться. Вилл начинал раздражаться. Его уже окликнули пару раз.

— Вернись в каюту, — приказал он.

«Зачем? — недоумевала Лея. — Зачем мы оторвались от воды?»

Корабль, тяжело кряхтя, продолжал подниматься. И только тогда, глядя вниз, на клокочущую удаляющуюся бездну, княжна увидела причину.

То, что сначала показалось подводной тенью, зашевелилось. В сотне метров из темнеющей синевы всплывало нечто.

— Лея, выполняй приказ! — прикрикнул Вилл. — Иначе, клянусь, после задам тебе трёпку.

Он резко повернул компас в руке, тот вспыхнул ослепительно, и корабль рванул вверх с небывалой силой.

Княжна пропустила его слова мимо ушей. Она заворожённо наблюдала, как из морской пучины поднимается чёрный, склизкий холм живой плоти. Искажённые водой очертания чудовищного тела поражали.

На палубе царила суета. Мерцающие паруса раздулись, развернулись на треть от корабля. Воздух выл. Вибрация пронизывала до костей. Матросы переругивались, хлопоча над парусами. Кто-то окликнул:

— Капитан!

Вилл бросил недовольный взгляд на Лею:

— За борт не упади, княжна!

После капитану стало не до неё.

Вилл правил не штурвалом, а стихией. Его руки не касались руля, но мачты гнулись по мановению взгляда. Теперь он не отдавал команд — каждый жест, поворот головы, сжатые челюсти тут же считывались командой. В этот миг Вилл казался Лее повелителем морских ветров. Она смотрела на него и удивлялась. Больше не было того мальчишки. Вилл стал жёстким, властным и опасным. «И что это за магия?» — думала княжна.

Долго размышлять ей не пришлось. Из воды показался монстр. По левому борту море вздулось. Медленно всплыла спина. Щупальца выползали из пучины не спеша, словно пробуя воздух на вкус. Лея остолбенела. Вмиг ей вспомнились легенды о подводных тварях, что топили корабли. Размер моллюска поражал. Княжна уставилась во все глаза. Вода сбегала со спины морского чудища. Лее казалось, будто в неё вперился один-единственный огромный мутный глаз.

— Кракен… — вслух произнесла она, всё ещё не веря в то, что видит.

Внезапно монстр нырнул и скрылся под водой. Лея испугалась. Теперь, сколько хватало глаз, морская гладь была пуста.

Вилл поднимал корабль, суета не прекращалась, скрипели мачты, раздувались призрачные паруса.

По ощущениям княжны, корабль оторвался на десяток метров. Всё стихло, но у Леи стучало набатом в висках.

Вдруг справа за бортом что-то мелькнуло. На миг под килем показалась чёрная чудовищная тень. Потом — удар и всплеск. Пол вздрогнул и исчез, корабль накренился. Лея заскользила по влажным доскам, полетела вниз. Вилл закричал.

Княжна видела, как стремительно приближается бортовое ограждение. Где-то за спиной рванули паруса, корабль, накренившись ещё больше, пошёл вверх. Палуба окончательно исчезла из-под ног. Лея ощутила пустоту, почувствовала ледяное дыхание пучины под собой.

Глава 13. Лорелея

Падение длилось долю секунды. Железная хватка впилась в запястье Леи. Боль, острая и ясная, пронизала руку до плеча. Это была Агата. Воительница лежала плашмя, уцепившись ногами за петли якорной лебёдки, удерживая Лею одной рукой. Лицо её сделалось багровым от напряжения.

— Хватайся, — прохрипела она сквозь зубы.

В этот момент мир снова взорвался движением. Спра