Близнецы Крошмор. Вечные муки

– Это не ваша вина. Вы сделали все, что могли…

– Но этого было недостаточно, – ответила она дрожащим голосом.

Видеть, как умирает ее подруга, было для нее невыносимым испытанием, от которого она никогда не оправится. Это сломало что-то внутри нее. Такие раны никогда не заживают. Миссис Глаймс уже знала об этом, и у нее не было другого выбора, кроме как смириться, потому что она ничего не могла с этим поделать…

– Нельзя ранить или убить того, кто уже мертв, миссис Глаймс.

Она кивнула, а затем поморщилась, чувствуя, как по ее лицу потекла теплая, влажная жидкость. Слезы. Крупные, соленые слезы.

– Думаю, мне стоит выйти на свежий воздух, – сказала она, вытирая щеки краем рукава.

– Я думаю, это не очень хорошая идея. Пока мы не узнаем, куда делся Арчибальд…

Когда свет на кухне снова включился, Силанс рухнула на пол, а оживший мертвец исчез. Значит, он мог быть где угодно. В коридорах, в холле, на лестнице…

– Это был не он! Это был не Арчибальд! – возразила она, громко шмыгая носом. – Арчибальд выглядит по-другому!

Ориэль нахмурился. Разве что в Уиспер-Тауне по ночам вдобавок к существам из тумана разгуливают еще и ходячие мертвецы – иначе он ума не мог приложить, кто бы это мог быть. Но какой смысл спорить? Он не видел причины расстраивать миссис Глаймс. Особенно когда она выглядела так, будто вот-вот рухнет на пол.

– Хорошо, хорошо, – ответил он, направляясь за стулом, стоявшим возле стола. – Садитесь. Вы же едва стоите на ногах.

Кухарка села, бросив на него довольно недружелюбный взгляд. Смущенный Ориэль втянул голову в воротник пижамы, как черепаха в свой панцирь, а затем решил, что пора узнать, как себя чувствует Силанс.

– Ну как она? – спросила миссис Глаймс, наблюдая за ним.

– Все еще без сознания.

Кухарка нахмурилась. Ее мысли путались, и она не помнила всех деталей, но с Силанс определенно что-то было не так. Что-то одновременно пугающее и смутно знакомое.

– Хм-м…

– Что? – спросил Ориэль.

– Скажем так, есть вещи, которые мне немного сложно понять…

По правде говоря, таких вещей было очень много. И чем больше она пыталась осмыслить произошедшее, тем меньше рациональных объяснений ей удавалось найти.

– Ничего, это нормально. Ночь выдалась не из легких, ваши нервы на пределе, – отозвался он, с беспокойством гадая, как отреагирует миссис Глаймс, когда полностью придет в себя и очнется от того оцепенения, в которое она, казалось, была погружена.

Расскажет ли она другим горожанам о том, что только что произошло? Распишет ли во всех подробностях, как Силанс превратилась в чудовище? Или, может, она решит, что ей просто почудилось, и будет держать это в секрете?

– Хотите, я принесу вам стакан воды? – спросил он.

– Лучше кофе, – ответила она.

Ориэль кивнул.

– Считайте, уже сделано.

– Спасибо, – ответила миссис Глаймс, пока он шел к двери кладовой.

Кофе Ориэль нашел довольно быстро, но, поскольку не знал, где хранятся фильтры и не хотел лишний раз тревожить кухарку, он начал открывать ящики – сначала один, потом второй… прежде чем его взгляд внезапно привлекла странная, желтоватая кучка на полу.

Заинтригованный, он отодвинул два стула, которые частично мешали обзору, присел на корточки, чтобы рассмотреть находку повнимательнее, а затем несколько раз моргнул, желая убедиться, что глаза его не обманывают.

Фрагменты костей. Небольшие обломки костей, вперемешку с клочками плоти.

Нахмурившись, он достал из кармана платок, чтобы защитить руку, и поднял крошечный, гладкий кусочек розоватого оттенка, но сразу же брезгливо отбросил его в сторону.

От костей исходило то же зловоние, что и от ожившего мертвеца.

– Думаю, мы можем вернуться в свои комнаты, миссис Глаймс, – сказал Ориэль, повернув голову к кухарке.

– Как это?

– Взгляните сами.

Кухарка медленно поднялась со стула и осторожно подошла к нему.

– Видите? – сказал Ориэль, указывая на кучку обломков.

Миссис Глаймс нахмурилась:

– Что это?

– Скелет.

По крайней мере, был им, пока голос – а это мог быть только он – не разбил его на мелкие кусочки.

– А еще небольшие обрывки плоти.

– Я не понимаю.

– Это он, миссис Глаймс. Тот самый оживший мертвец.

На лице кухарки отразилось изумление, а Ориэль, поморщившись, добавил:

– Вернее, то, что от него осталось.

Глава 4

Выпрямившись во весь рост и заложив руки за спину, Грегори Ларсон с тревожным видом смотрел в окно на Уиспер-Таун. Как и каждую ночь, город скрылся под густой, почти осязаемой завесой тумана, поднимавшейся из переулков, словно дыхание недр земли. Казалось, он поглотил все… кроме особняка, разумеется.

Он всегда оставался вне досягаемости смертоносного тумана, но не потому что стоял на возвышении, а потому что туман обходил земли Крошморов стороной. Это казалось огромной несправедливостью, особенно учитывая, что люди всегда возлагали ответственность за это проклятие именно на их семью.

– Папа, уже три часа ночи, тебе пора спать, – заметила Хелена, входя в гостиную.

Грегори Ларсон пожал плечами. Он давно потерял счет времени. Прошло чуть больше двух дней с тех пор, как Азриэль исчез. Сын не оставил записки. Никакой. Даже пары слов, нацарапанных в спешке. Он просто ушел из дома, и с тех пор о нем ничего не было слышно.

– Тебе стоит воспользоваться собственным советом, дочь моя. С утра рано вставать в школу, – ответил он, не отрывая взгляда от особняка.

Свет в некоторых окнах еще не погасили, что было довольно странно для этого времени суток.

– Папа?

– Хм-м…

Хелена поджала губы, наблюдая за ним. Хотя он казался спокойным, пальцы его правой руки нервно постукивали в такт по левому плечу, выдавая внутреннее напряжение.

– Не стоит так волноваться. Я хорошо знаю Азриэля, он наверняка где-то надежно спрятался.

Грегори Ларсон поджал губы. Надежно? В этом городе не было ничего надежного. По крайней мере с тех пор, как Он их покинул.

– И он не настолько глуп, чтобы идти домой посреди ночи, – добавила Хелена. – Существа убили бы его, и он это знает.

Грегори Ларсон прекрасно понимал, что сидеть в гостиной всю ночь и ждать возвращения сына неизвестно откуда – это неразумно. Подобное поведение было совсем не в его духе, но тревога оказалась сильнее…

– Думаешь, я был слишком суров с твоим братом? – внезапно спросил он.

Хелена улыбнулась ему.

– Один очень мудрый человек однажды сказал мне: «Не задавай вопросов, на которые не хочешь услышать ответов».

Губы Грегори Ларсона изогнулись в усмешке.

Именно он дал ей этот совет.

– Признаюсь, я его не понимаю.

– Если это хоть как-то тебя утешит – я тоже не всегда его понимаю, – призналась Хелена.

Она глубоко любила Азриэля, но чувствовала, что с недавних пор он начал отдаляться от нее. Он стал менее разговорчивым, уклонялся от вопросов и вел себя странно.

– Я думал, он будет гордиться тем, чего мы достигли. Гордиться этой семьей, – сказал Грегори.

Хелена вздохнула:

– Я не думаю, что проблема в этом…

– Нет, проблема в Силанс Крошмор, – вздохнул он и после небольшой паузы хмуро добавил: – Как бы то ни было, я думаю, что как только она умрет, все наладится и твой брат придет в себя.

Все было готово или почти готово. Скоро эта девушка станет лишь плохим воспоминанием.

– Что касается проклятия, возможно, но насчет Азриэля… сомневаюсь. Папа, она действительно важна для него.

Грегори Ларсон небрежно пожал плечами:

– Он о ней забудет.

– Как ты забыл о маме?

Грегори недоверчиво посмотрел на дочь:

– Ты думаешь, что его отношения с Силанс похожи на то, что было у меня с вашей матерью?

Хелена не считала, что Азриэль без памяти влюбился в Силанс Крошмор. Нет, дело было в чем-то другом… и это было связано с недавними изменениями, которые она в нем почувствовала.

– Нет, папа, просто я никогда раньше не видела, чтобы Азриэль интересовался девушкой. Так что, возможно, она ему дороже, чем ты думаешь.

Именно это ее и беспокоило. Ее брат чрезмерно привязался к Силанс Крошмор, несмотря на то, что Хелена ему о ней рассказала. Несмотря на то, что произошло в туалете, когда они вдвоем шли сквозь туман.

Грегори Ларсон нахмурился:

– Даже если это так…

– Я знаю, что кровавый обряд должен состояться и что от него зависят многие жизни, – перебила Хелена. – Но при этом я понимаю, что для Азриэля это тяжело.

– Он прячется, потому что сам этого хочет. Твой брат всегда был склонен сваливать свои проблемы на чужие плечи, возлагать на других ответственность за свои неудачи…

Сказанное отцом никак не относилось к Азриэлю, и Хелена изумленно округлила глаза.

– О чем ты говоришь? В чем он терпел неудачи до сих пор?

– Его отстранили от занятий…

Она закатила глаза:

– Это несправедливо. Не он начал ту драку, и ты это знаешь.

– Ну и что? Мир жесток, Хелена… Люди воспользуются каждой твоей ошибкой. Своим поведением твой брат дал им такую возможность.

– Если ты говоришь о новом директоре школы, то он полный идиот.

– Не имеет значения, идиот он или нет. Азриэль позволил ему применить ту небольшую власть, которой он обладает, и унизить нас.

Хелена подняла брови. Она знала, что отец очень беспокоился о своем имидже и репутации, но разговоры об унижении казались небольшим преувеличением. Если не сказать нелепостью.

– Не кажется ли тебе, что ты перегибаешь палку? Кроме того, Азриэль был не единственным… Нейтана Клиффорда и близнецов Крошмор тоже исключили.

– Если ты думаешь, что это оправдание…

Хелена долго смотрела на него:

– Забавно… Я всегда считала, что роль отца заключается в том, чтобы быть рядом со своими детьми, быть для них опорой и поддержкой, даже когда они проявляют слабость…

– Нет. Отец нужен для того, чтобы направлять. Его задача – убедиться, что его дети станут сильными и будут достойны наследия своей семьи.

Хелена не верила брату, когда он говорил, что Грегори Ларсон заботится только о себе, но теперь она начала сомневаться. Не было ли в его словах зерна истины? Вероятно, отец проводил все эти долгие часы в ожидании Азриэля не потому, что волновался за сына, а потому, что боялся: вдруг люди узнают, что Ларсоны – не такая идеальная семья, какой они их себе представляли.

– Если ты считаешь, что это самое важное…

Он кивнул:

– Так меня воспитал мой собственный отец.

Она подняла брови:

– Если я правильно помню, вы с ним совсем не ладили?

– Я ненавидел его, – признался Грегори.

Хелена кивнула:

– Точно.

Поняв, к чему она клонит, Грегори Ларсон воскликнул:

– Я совсем не похож на отца, и наши отношения с твоим братом совершенно отличаются от тех, что были у меня с вашим дедом!

– Что, правда?

Отец пристально посмотрел на дочь. Со светлыми локонами, большими голубыми глазами и лицом в форме сердечка Хелена уж очень походила на мать, и эта ее улыбка… она была в точности такой же, как у его жены, когда та считала его поведение неразумным и подтрунивала над ним.

– Ну… если ты так говоришь, значит, ты прав, – сказала Хелена тоном, который подразумевал, что думала она совершенно противоположное, и добавила с улыбкой:

– Я иду обратно в постель. Спокойной ночи, папа.

Глава 5

Миссис Глаймс в окровавленном фартуке и с опухшими от слез глазами прижала дрожащие руки к груди.

– Значит, вы утверждаете, что этот «оживший мертвец» убил миссис Миллс? – с бесстрастным лицом спросил Реджинальд Крошмор, склонившись над трупом экономки.

– Да, сэр. Он бросился на нее, сбил с ног, а потом… Я ударила его, сэр, я много раз била эту тварь и по голове, и по спине, но заставить его отпустить миссис Миллс было невозможно, – объяснила она и разрыдалась.

– Ну же, ну же, возьмите себя в руки! – отчитал ее Реджинальд.

Он был прав. Миссис Глаймс знала, что он прав, и правила приличия требовали, чтобы она сдержала слезы. Из вежливости. Из уважения. Потому что такие люди, как Реджинальд Крошмор, терпеть не могут, когда других людей захлестывают бурные эмоции, но…

– Я… я прошу прощения, сэр, – пробормотала она, шмыгнув носом и вытерев щеки тыльной стороной ладони.

Реджинальд Крошмор откашлялся:

– И как, вы говорите, он попал внутрь?

– По всей видимости, через окно в подсобном помещении кухни, сэр, – ответила кухарка.

Реджинальд повернулся к дворецкому Пракстону, стоявшему в дверном проеме, и произнес:

– Нам придется подумать о ремонте.

Тот мягко кивнул:

– Будет сделано, сэр.

– Кроме того, я полагаю, нам придется немедленно начать поиски этого «ожившего мертвеца», прежде чем произойдет еще одна трагедия. Не так ли, Пракстон? – продолжил Реджинальд.

Миссис Глаймс нахмурилась. Когда она сообщила Пракстону, что миссис Миллс только что убил полуразложившийся труп, дворецкий выбежал из своей спальни и бросился к мистеру Крошмору. Затем двое мужчин сразу же спустились на кухню, не дав ей возможность рассказать остальную часть истории.

– О, сэр, не нужно его искать, – торопливо заверила она.

– Почему это «не нужно»? – удивился Реджинальд.

– Он все еще здесь, в этой комнате.

Реджинальд Крошмор с сомнением окинул взглядом кухню.

– Не понимаю, где…

– Ну… отсюда его не видно, – объяснила она, направляясь в глубь кухни. – Идемте, он вон там.

Реджинальд подошел к ней и нетерпеливо спросил:

– Где?

– Вот, – ответила кухарка, указывая пальцем на небольшую кучку.

Реджинальд поднял брови:

– Что это такое?

– Это он, сэр, тот самый оживший мертвец.

Реджинальд прищурился. Что несет эта сумасшедшая?

Запах, исходивший от бесформенной массы на полу, был ему знаком, но представить себе, что Арчибальд Крошмор, его прославленный предок и гордость семьи, мог превратиться в груду останков? Нет, его мозг просто отказывался в это верить.

– Невозможно! – тихо воскликнул Реджинальд, склонившись над кучкой.

Фрагменты костей… Перед ним были раздробленные кусочки костей и частицы плоти… У него не осталось ни малейшего сомнения: это были останки трупа… трупа, не потерявшего ни капли крови… трупа, который начал разлагаться уже довольно давно.

– В самом деле, сэр, – с улыбкой ответила миссис Глаймс.

Добсон, мистер Неверс, Фрэнк Барнетт и Пракстон были единственными сотрудниками, которые знали не только о том, что Арчибальд пробудился, но и о том, что его тело разлагается. Реджинальд категорически запретил им говорить об этом кому бы то ни было. Неудивительно, что миссис Глаймс не могла связать одно с другим и теперь улыбалась при мысли о том, что «оживший мертвец» превратился в кашу. Но Реджинальд ее чувств не разделял. Нет, он был в ужасе.

– С… сэр? – позвал Пракстон, подходя ближе. – Это действительно он?

Реджинальд Крошмор поколебался, затем кивнул:

– Похоже на то, Пракстон.

– Ну, туда ему и дорога! – мстительно воскликнула миссис Глаймс. – Это мерзкое создание не заслуживало лучшей участи!