Неизбежность. Книга 2. Одержимость

Кассандра Лэйтс

Неизбежность. Книга 2. Одержимость

Глава 1

КНИГА 2

ОДЕРЖИМОСТЬ

И всё получится, и всё завертится,

Сначала весело, потом повесишься,

И всё завертится, петля закрутится,

Сначала стерпится, потом полюбится.

Группа Агата Кристи

Глава 1

«Она хотела узнать его душу. Он предложил начать с тела — и посмотреть, как далеко она готова зайти».

Сильвана

1

Я смотрела во двор Рокуэлла и не видела его.

Пальцы рассеянно гладили бархат шторы. Ткань отзывалась под ладонью вкрадчивой, почти живой мягкостью. И это прикосновение казалось насмешкой: за стеклом реальность сжимала сердце в тиски, не давая вздохнуть, а здесь всё дышало покоем и роскошью.

За окном сгущались сумерки, небо наливалось пурпуром и тёмным золотом. Кровь и золото. Метафора отдавалась внутри колотой раной. Острой и неожиданной.

Воспоминания накрывали без спроса: я снова видела их спины. Прямые, несгибаемые. Стражники уводили отца и Теда. Отец не оборачивался, но я чувствовала его взгляд затылком. Он жёг сильнее всякого клейма: разочарование, боль, любовь, которая уже не могла ничего исправить.

Я вспоминала его лицо: осунувшееся, бледное, с потухшим взглядом. Как он поднял руку, будто хотел что-то сказать, — и опустил. Как сгорбились его плечи, словно на них разом обрушилась вся тяжесть прожитых лет. Он не винил меня. И от этого было не легче, а тяжелее. Потому что его любовь была без условий. А моя — с условиями. С одним главным условием, у которого было имя.

Тед.

Я вспоминала, как он сжал кулаки, когда понял, что я не поеду. Как его голос сорвался на крик не от злости, а от боли. Он любил меня по-настоящему. Той любовью, которой я не заслуживала. И от осознания этого в груди разрасталась чёрная, холодная пустота.

Его слова, резкие, как удар хлыста, звучали во мне: «Ты променяла всё, за что боролась, и всё, во что верила, на член красавца Инквизитора». Я вздрогнула, обхватила плечи руками. Слова всё ещё были здесь, внутри. Въелись глубже, чем хотелось. Разъедали, как кислота.

Пальцы дрожали. Я сжимала их в кулаки до боли, до побелевших костяшек. Но даже в этой боли не было сомнений. За словами Теда, за его яростью и обидой я не слышала ничего, что заставило бы меня повернуть назад. Он говорил о предательстве, о борьбе, о том, во что мы верили. А я слушала и не чувствовала ничего, кроме усталости.

Всё, за что он боролся, осталось там, в прошлой жизни. В жизни, где я была дочерью мятежника и невестой героя. В жизни, которой у меня больше нет.

А потом — Диамант. Его лицо. Бесстрастное, почти скучающее. «Мы увидимся позже». Ровно. Пусто. Так, словно я только что не перечеркнула собственную жизнь одним решением.

Но даже тогда, стоя посреди этой чужой роскоши, я не чувствовала себя предательницей. Не перед ними. Не перед собой. Это не каприз, не слабость, не помутнение рассудка. То, что сидело внутри, было глубже любых объяснений. Оно пустило корни, и я не могла его вырвать. И, если честно, больше не хотела.

Я не знала, как назвать это чувство: тёмное, тягучее, как мёд, смешанный с полынью. Похожее на голод. Не тела — чего-то более древнего, более отчаянного. Я хотела быть рядом с ним. Не просто в его постели — рядом: слышать его голос, видеть, как он смотрит на меня. Даже когда он злился, особенно когда злился, я чувствовала себя живой.

Говорить Диаманту о чувствах бесполезно. Я понимала это с ледяной ясностью: он видел во мне украшение, забавную зверушку, трофей, который можно сменить, когда наскучит. Его мир был построен на расчёте и власти, на плотских удовольствиях, которые он брал и отшвыривал, не оглядываясь.

И всё же я позволяла себе это мгновение: закатные отблески на стенах, запах воска и лаванды, тишина, в которой можно дышать, пока он не решил, что я исчерпала свою полезность.

Раздался тихий стук в дверь. Сердце пропустило удар, потом ещё один. Быстрый, рваный, как птица, бьющаяся о прутья клетки. Я сделала вдох, провела ладонью по юбке. Машинальный жест, попытка собраться.

Служанка склонила голову:

— Госпожа, Его Высочество ожидает вас на ужин.

В груди вспыхнуло что-то. Надежда? Страх? Болезненный симбиоз того и другого.

Я кивнула и вышла в коридор. Полумрак. Свечи роняли дрожащие блики на камень. Каждый шаг отдавался гулким эхом.

Я была пленницей в этом замке. Но пленницей по собственной воле: Диамант не удерживал меня, я выбрала сама. И от этого становилось ещё страшнее. Но страх был странный — он не сковывал, а подстёгивал, разгонял кровь, заставлял сердце биться чаще, а кожу острее чувствовать каждое прикосновение воздуха.

Я шла к нему, и внутри всё сжималось в тугой, горячий узел. Я не знала, что он скажет, не знала, что сделает, не знала, станет ли этот вечер очередной игрой или чем-то другим. Но я хотела увидеть его.