Кассандра Клэр.

Леди полночь



скачать книгу бесплатно

Однажды Кит случайно поднялся наверх, когда его отец беседовал с группой каких-то чудищ в длинных балахонах с капюшонами. По крайней мере, выглядели они как настоящие чудища: веки и губы их были зашиты, головы обриты наголо. Но отец потом объяснил Киту, что это монахи, Безмолвные Братья, Сумеречные охотники, которых мучили при помощи магии, пока они не перешагнут границы земного. Зашитые рты не мешали им общаться: Безмолвные Братья могли читать чужие мысли и телепатически передавать собственные. После этого случая Кит ни разу больше не поднимался наверх, когда у отца проходили «встречи».

Кит знал, что его отец – преступник. Он понимал, что Джонни зарабатывает на жизнь, торгуя секретами, хотя при этом никогда не врет и гордится качеством своих сведений. Кит догадывался, что и сам займется этим в будущем. Сложно жить обычной жизнью, когда постоянно приходится притворяться, будто ты не замечаешь, что происходит у тебя под носом.

– Что ж, спасибо за информацию, – сказала Эмма, отворачиваясь от палатки.

Золотистая рукоять ее меча поблескивала на солнце. Интересно, каково это – быть нефилимом? Жить среди людей, которые видят то же самое, что и ты. Не бояться того, что скрывается в сумраке.

– Увидимся, Джонни, – бросила она и подмигнула, но не Джонни, а Киту.

Джонни повернулся к сыну, а Эмма и ее парень растворились в толпе.

– Ты ей что-то сказал? – спросил Джонни. – Что это она тобой так заинтересовалась?

Кит поднял руки, защищаясь от нападок.

– Ничего я ей не говорил, – пробормотал он. – Она просто заметила, что я слушаю.

– В следующий раз постарайся не высовываться, – вздохнув, велел ему Джонни.

Сумеречные охотники скрылись из виду, и базар снова ожил. Заиграла музыка, зазвучали громкие голоса.

– А ты хорошо знаешь эту девушку?

– Эмму Карстерс? Она уже не первый год ко мне заглядывает. Похоже, запреты нефилимов ей нипочем. Мне она нравится – ну, насколько вообще могут нравиться Сумеречные охотники.

– Она хочет, чтобы ты выяснил, кто убил ее родителей.

Джонни открыл ящик.

– Кит, я не знаю, кто убил ее родителей. Может быть, фэйри. Это случилось во время Темной войны. – Казалось, он что-то недоговаривал. – Да, я решил ей помочь. И что? Деньги не пахнут.

– А еще ты хочешь, чтобы Сумеречные охотники пока не обращали на тебя внимания, – предположил Кит наудачу и, судя по всему, попал в точку. – Ты что-то замышляешь?

Джонни захлопнул ящик.

– Может быть.

– Ну вот, торгуешь секретами, а своих тайн не выдаешь, – пробурчал Кит, засунув руки в карманы.

Отец приобнял его, что случалось нечасто, и заявил:

– Мой главный секрет – это ты.

1
Саркофаг в королевстве[1]1
  Цитата из стихотворения Э. По «Аннабель Ли».
Здесь и далее в переводе К. Бальмонта.


[Закрыть]

– Ничего у нас не получается, – сказала Эмма. – Не складываются отношения.

На другом конце телефона что-то уныло пробурчали. Эмма едва смогла разобрать слова – сигнал на крыше бара «Саркофаг» был слабоват. Она шагала вдоль кромки и смотрела вниз, во внутренний двор. Жакарандовые деревья были опутаны электрическими гирляндами, под ними стояли гламурные, ультрасовременные столы и стулья. Столь же гламурные и ультрасовременные юноши и девушки наводняли бар. В руках у них сверкали бокалы с вином, тоже похожие на яркие лампочки – красные, розовые, белые. Кто-то арендовал весь бар для частной вечеринки: между деревьями был растянут усыпанный блестками поздравительный баннер, официанты с подносами, полными закусок, лавировали в толпе.

Было в этой сцене что-то такое, из-за чего Эмме нестерпимо хотелось вмешаться: сбросить что-нибудь с крыши или спрыгнуть самой, исполнив в воздухе головокружительное сальто. Но за такое поведение Конклав надолго бы упек ее за решетку. Сумеречным охотникам нельзя было даже на секунду показываться на глаза простецам. Поэтому даже если бы Эмма и впрямь спрыгнула с крыши, никто из посетителей вечеринки ее бы не увидел. Кристина нанесла ей на кожу особые руны, которые скрывали ее от любого, кто не обладал Зрением.

Вздохнув, Эмма снова поднесла телефон к уху.

– Ну хорошо, наши отношения, – сказала она. – Наши отношения не складываются.

– Эмма, – шепнула ей из-за спины Кристина.

Эмма повернулась, постаравшись при этом не упасть с крыши, и посмотрела на нее. Кристина сидела на скате, уложенном кровельной плиткой, и бледно-голубой суконкой полировала метательный нож. Суконка была явно подобрана к цвету лент, вплетенных в ее темные волосы. Кристина излучала уверенность. Все детали ее образа были продуманы до мелочей, и в черных боевых доспехах ей удавалось выглядеть не менее стильной и профессиональной, чем большинство людей смотрелись бы в строгом костюме. В ямочке между ключицами поблескивал золотой амулет, а на пальце сияло фамильное кольцо, испещренное розами – символом семейства Розалес. Кристина завернула нож в суконку и отложила его в сторону.

– Эмма, не забывай говорить от первого лица.

Кэмерон все говорил и говорил в трубку, предлагал встретиться и обсудить все лично, но Эмма понимала, что в этом нет никакого смысла. Она не отводила глаз от происходящего во дворике. Уж не тень ли проскользнула сквозь толпу? Или ей только показалось? Может, она просто принимала желаемое за действительное. На ее памяти Джонни Грач еще ни разу не ошибся, а о грядущем сегодня событии он говорил с огромной уверенностью. Эмма предвкушала битву и меньше всего на свете хотела бы обнаружить, что сегодня ей не удастся выпустить пар.

– Проблема не в тебе, а во мне, – сказала она в телефон. Кристина одобрительно подняла вверх большие пальцы. – Меня от тебя тошнит. – Она широко улыбнулась, заметив, как Кристина закрыла лицо руками. – Может, мы снова станем просто друзьями?

Раздался щелчок – Кэмерон повесил трубку. Эмма сунула телефон в кармашек на ремне и снова осмотрела толпу. Ничего. Недовольно поморщившись, она забралась по скату туда, сидела Кристина, и плюхнулась рядом.

– Нехорошо получилось, – пробормотала она.

– Думаешь? – Кристина взглянула на нее, отняв от лица руки. – А что пошло не так?

– Не знаю, – вздохнула Эмма и вытащила стило – тонкий адамантовый инструмент, которым Сумеречные охотники наносили на кожу руны. Это стило с резной рукояткой из кости демона ей подарил Джейс Эрондейл, в которого она когда-то была влюблена без памяти. Большинство Сумеречных охотников меняли стила, как люди меняют ручки, но этот инструмент был особенно дорог Эмме, и она хранила его не менее бережно, чем свой меч. – И вот так каждый раз! Поначалу все хорошо, но однажды утром я просыпаюсь, и меня начинает тошнить от одного только звука его голоса. – Она виновато посмотрела на Кристину и добавила: – Я пыталась. Не одну неделю терпела! Все надеялась, что станет лучше. Но ничего не вышло.

Кристина потрепала ее по плечу.

– Понимаю, cuata[2]2
  Подруга (исп.).


[Закрыть]
, – сказала она. – У тебя не слишком получается…

– …быть тактичной? – предположила Эмма.

Кристина говорила практически без акцента, и Эмма частенько забывала, что английский – ее второй язык. Впрочем, помимо родного испанского, Кристина знала еще семь языков. Сама Эмма немного говорила по-испански и знала кое-что из греческого и латыни, могла читать на трех демонических языках и ругаться еще на пяти.

– Я хотела сказать, заводить отношения, – объяснила Кристина, сверкнув темно-карими глазами. – Я здесь всего два месяца, но и за это время ты успела забыть о трех свиданиях с Кэмероном и даже не поздравила его с днем рождения. А теперь бросаешь его только потому, что он скучноват.

– Ему вечно хочется играть в свои видеоигры, – бросила Эмма. – Ненавижу видеоигры!

– Эмма, но ведь никто не идеален.

– Но некоторые люди идеальны друг для друга. Разве не так?

В глазах Кристины что-то промелькнуло, но так быстро, что Эмма решила, будто ей показалось. Порой Эмма вспоминала, что, какой бы близкой ни казалась ей Кристина, на самом деле она ее не знала – не знала ее так, как знала Джулиана, как знаешь человека, с которым не разлучался с самого детства. Кристина никогда не рассказывала Эмме, что случилось в Мексике и почему ей пришлось сбежать в Лос-Анджелес, бросив семью и друзей.

– Что ж, – протянула Кристина, – по крайней мере, тебе хватило ума обратиться ко мне за моральной поддержкой в это непростое время.

Эмма ткнула Кристину стилом.

– Я не собиралась бросать Кэмерона. Мы уже пришли сюда, и тут он позвонил и у меня на телефоне высветилось его фото… точнее, фото верблюда, потому что у меня нет ни одного снимка Кэмерона и я загрузила верблюда. И этот верблюд так меня разозлил, что я не сдержалась.

– Не лучший день для верблюдов.

– А разве у них вообще бывают хорошие дни?

Эмма поудобнее перехватила стило и начала наносить на предплечье руну, защищающую от падения. Она всегда гордилась своим врожденным чувством равновесия, но на крыше, пожалуй, предосторожность не была излишней.

Она вспомнила о Джулиане, который был в Англии, за тысячи километров от нее, и в сердце защемило. Он бы обрадовался, что она соблюдает осторожность. Сказал бы что-нибудь забавное и ласковое, не упустил бы случая посмеяться над собственными страхами. Эмма ужасно по нему скучала – но так, наверное, и должно быть со парабатаями: ведь их связывает не только дружба, но и магия.

Она скучала по всем Блэкторнам. Она выросла вместе с Джулианом, его сестрами и братьями и жила с ними с двенадцати лет, когда она потеряла родителей, а Джулиан, мама которого давно умерла, лишился отца. Эмма была единственным ребенком – и вдруг попала в большую, шумную, веселую и счастливую семью. Не все складывалось гладко, но она обожала их всех, от застенчивый Друзиллы до любителя детективных историй Тиберия.

В начале лета Блэкторны отправились навестить свою двоюродную бабушку в Сассексе – семья их происходила из Великобритании. Джулиан объяснил, что бабушке Марджори вот-вот исполнится сто лет и она может умереть в любую минуту, так что они непременно должны приехать к ней в гости: нравственный долг обязывал.

И они уехали на два месяца – все, кроме их дяди, главы Института. Эмма испытала настоящее потрясение. В шумных коридорах Института вдруг воцарилась тишина. Но, что хуже всего, когда Джулиана не было рядом, Эмма почти физически чувствовала его отсутствие. В груди беспрестанно болело.

Свидания с Кэмероном не помогали, зато приезд Кристины помог неимоверно. По достижении восемнадцати лет Сумеречные охотники часто посещали заграничные Институты, чтобы перенять опыт. Кристина приехала в Лос-Анджелес из Мехико, и в этом не было ничего необычного, но почему-то всегда казалось, что Кристина словно намеренно от чего-то сбежала. Эмма тем временем бежала от одиночества. В конце концов, их пути с Кристиной пересеклись, и они стали лучшими подругами быстрее, чем Эмма могла бы надеяться.

– Что ж, Диана, наверное, обрадуется, что ты бросила Кэмерона, – сказала Кристина. – По-моему, он ей никогда не нравился.

Диана Рейберн была наставницей Блэкторнов. Необыкновенно умной, необыкновенно строгой и необыкновенно уставшей от того, что Эмма вечно засыпала посреди занятия после очередной бессонной ночи.

– Диана просто считает, что отношения отвлекают от учебы, – заметила Эмма. – Зачем ходить на свидания, когда можно выучить еще один демонический язык? Неужели никому не интересно узнать, как сказать «заходи почаще» на пургатианском?

Кристина рассмеялась.

– Говоришь прямо как Хайме. Он ненавидел учиться. – Эмма навострила уши: Кристина редко упоминала о семье и друзьях, которые остались в Мехико. Эмма знала, что дядя Кристины руководил Институтом Мехико, пока не погиб на Темной войне, после чего управление перешло в руки ее матери. А еще знала, что отец Кристины умер, когда она была совсем маленькой. Но не более. – А вот Диего любил. Вечно выпрашивал дополнительные задания.

– Диего? Тот самый безупречный парень? Которого обожает твоя мама?

Эмма снова принялась водить стилом по коже, и на руке начала обретать форму руна дальнозоркости. Рукава доспехов доходили до локтя, а кожу на предплечьях испещряли белые шрамы давнишних рун.

Кристина забрала у Эммы стило.

– Давай лучше я, – сказала она и продолжила рисовать. Она всегда наносила руны точно и аккуратно, и они получались особенно красивыми. – Не хочу говорить о Безупречном Диего. Мама и так мне о нем все уши прожужжала. Можно я лучше задам тебе вопрос?

Эмма кивнула. Стило скользило по коже, и его прикосновение было таким привычным, что даже нравилось ей.

– Я знаю, ты решила прийти сюда, потому что Джонни Грач сказал тебе, что нашли несколько тел с письменами на коже и, по его мнению, следующее обнаружится здесь сегодня вечером.

– Верно.

– И ты надеешься, что письмена окажутся такими же, как на телах твоих родителей.

Эмма напряглась. Она ничего не могла с собой поделать. Стоило кому-нибудь напомнить ей об убийстве родителей, как все внутри пронзало жуткой болью, словно это случилось вчера. Даже если собеседник был так деликатен, как Кристина.

– Да.

– Конклав утверждает, что твоих родителей убил Себастьян Моргенштерн, – продолжила Кристина. – Так мне сказала Диана. И так считают все. Кроме тебя.

Конклав. Эмма вгляделась в горизонт. На Лос-Анджелес давно опустилась ночь, и панорама города засияла мириадами огней. По обе стороны бульвара Сансет светились рекламные щиты. Когда Эмма впервые услышала о Конклаве, слово показалось ей безобидным. Конклав был всего-навсего правительством нефилимов, в которое входили все Сумеречные охотники старше восемнадцати лет.

Теоретически, одинаковое право голоса имели все. На практике одни Сумеречные охотники обладали большим влиянием, чем другие. Как и в любой политической партии, в Конклаве процветали коррупция и предрассудки. В итоге для нефилимов это означало соблюдение строгого кодекса чести и множества правил, отступление от которых жестоко каралось.

У Конклава был свой девиз: «Закон суров, но это Закон». Каждый Сумеречный охотник понимал, что значат эти слова. Все предписания Закона соблюдались неукоснительно. Закон был превыше всего: превыше личной нужды, тоски, печали, несправедливости, вероломства. Таков был Закон. Когда Конклав велел Эмме смириться с тем, что родители погибли во время Темной войны, у нее не осталось выбора.

И все же она не покорилась.

– Нет, – медленно произнесла она. – Не думаю.

Кристина на мгновение замерла, не окончив руну.

Адамант сверкнул в лунном свете.

– Не скажешь почему?

– Когда Себастьян Моргенштерн создавал свою армию, – начала Эмма, не отрывая взгляда от моря огней, – он похищал Сумеречных охотников и превращал их в чудовищ, которые служили ему. Он не покрывал их тела демоническими письменами и не бросал их в океан. Но когда нефилимы прикоснулись к телам моих родителей, те испарились. Такого не случалось ни с одной из жертв Себастьяна. – Она провела пальцем по кровельной плитке. – А еще мне подсказывает чутье. Я чувствую, верю – и с каждым днем все сильнее, – что родители погибли по другой причине. И то, что в их смерти обвинили Себастьяна Моргенштерна… – Она вдруг замолчала и вздохнула. – Прости. Все это пустая болтовня. Скорее всего, тревога ложная. Не волнуйся об этом.

– Я волнуюсь о тебе, – сказала Кристина, но тут же снова приложила стило к коже Эммы и молча дорисовала руну. Она не склонна была настаивать и давить на подругу, и Эмме это очень нравилось.

Наконец Кристина отстранилась, и Эмма восхищенно посмотрела на руку. Руна дальнозоркости получилась удивительно четкой.

– Лучше тебя руны рисует разве что Джулиан, – заметила Эмма. – Но он художник…

– Джулиан, Джулиан, Джулиан, – поддразнила ее Кристина. – Джулиан – художник, Джулиан – гений, Джулиан сумел бы все исправить, Джулиан сумел бы все построить. Знаешь, за последние семь недель я услышала о Джулиане столько всего хорошего, что начинаю опасаться, как бы мне не влюбиться в него при первой же встрече.

Эмма стряхнула с рук налипшую пыль. Она была как на иголках. Для битвы все готово, а она никак не начнется, думала она. Не удивительно, что ей не сиделось на месте.

– По-моему, он не в твоем вкусе, – сказала она. – А впрочем, он мой парабатай, так что я не могу судить объективно.

Кристина вернула Эмме стило.

– Я всегда хотела обрести парабатая, – с легкой завистью призналась Кристина. – Человека, который поклялся защищать тебя до гробовой доски. Лучшего друга на всю жизнь.

«Лучшего друга на всю жизнь». Когда родители Эммы погибли, она боролась за то, чтобы ее не разлучали с Блэкторнами. Отчасти потому, что она и так уже потеряла всех родных, а отчасти потому, что ей хотелось остаться в Лос-Анджелесе, чтобы выяснить, что случилось с родителями.

Она была Блэкторнам чужой и могла бы почувствовать себя нежеланной, но благодаря Джулиану такого ни разу не случилось. Связь парабатаев была крепче дружбы, крепче семейных уз, и каждый Сумеречный охотник признавал ее силу, не уступавшую силе брачного союза.

Никто не мог разлучить парабатаев. Никто и не пытался их разлучать: вместе парабатаи были сильнее. Они сражались так слаженно, словно могли читать мысли друг друга. Единственная руна, начертанная парабатаем, была сильнее десяти рун, нанесенных кем-нибудь другим. Часто парабатаи завещали похоронить их прах в одной могиле, чтобы не разлучаться даже в смерти.

Парабатай был не у каждого – такие союзы встречались довольно редко. Становясь парабатаем, ты клялся никогда не предавать своего партнера, всегда оберегать его, всюду идти за ним и считать его семью своей. Слова древней клятвы были взяты из Библии: «Куда ты пойдешь, туда и я пойду, народ твой будет моим народом, и где ты умрешь, там и я умру и погребен буду».

Если и было этому название в обычном языке, то разве что «родственные души». Но чувства между парабатями могли быть лишь платоническими. Романтические отношения не допускались, и это особо оговаривалось в Законе. Эмма не знала причин – казалось, этот запрет не имеет смысла, но в Законе многое было его лишено. Зачем, например, Конклаву было отправлять в изгнание Хелен и Марка – единокровных сестру и брата Джулиана – на том лишь основании, что их мать была фэйри? Но после Холодного перемирия с ними поступили именно так.

Эмма поднялась на ноги и сунула стило в особый кармашек на поясе.

– Блэкторны возвращаются послезавтра. Познакомишься с Джулианом. – Она снова подошла к краю крыши и на этот раз услышала шорох шагов, подсказавший ей, что Кристина идет следом. – Видишь что-нибудь?

– Может, там не на что смотреть? – пожала плечами Кристина. – Может, это просто вечеринка?

– Но Джонни Грач говорил очень уверенно, – пробормотала Эмма.

– Разве Диана не запретила тебе видеться с ним?

– Может, она и велела мне прекратить наши встречи, – признала Эмма, – и даже назвала его «преступником, который вечно нарушает закон», что, надо сказать, меня очень задело, но она не запрещала мне посещать Сумеречный базар.

– Потому что всем и так известно, что Сумеречным охотникам нельзя появляться на Сумеречном базаре!

Эмма сделала вид, что не услышала этого замечания.

– А если уж я наткнулась на Грача, скажем, на этом базаре и он разболтал мне кое-что во время беседы, а я случайно обронила несколько купюр, кто обвинит меня в том, что я «заплатила за информацию»? Просто встретились два приятеля, один из которых не может держать язык за зубами, а другая вечно сорит деньгами…

– Это не в духе Закона, Эмма. Помнишь? «Закон суров, но это Закон».

– Я думала, там скорее «Закон докучлив, но при этом гибок».

– Девиз звучит не так. И Диана тебя убьет.

– Не убьет, если мы раскроем убийства. Цель оправдывает средства. А если ничего не произойдет, она ни о чем и не узнает. Верно?

Кристина промолчала.

– Верно?.. – повторила Эмма.

Вздохнув, Кристина указала на что-то и спросила:

– Ты видишь?

Эмма все видела. Внизу появился высокий мужчина, красивый, светлокожий, с прямыми волосами, в подогнанном по фигуре костюме. Он пробирался сквозь толпу. Мужчины и женщины оборачивались ему вслед, как будто очарованные его появлением.

– На нем чары иллюзии, – сказала Кристина.

Эмма изогнула бровь. Чары иллюзии – особый тип обманной магии, которым частенько пользовались обитатели Нижнего мира, чтобы скрыться от глаз простецов. Сумеречные охотники применяли для той же цели руны, действие которых практически не отличалось от чар, хотя нефилимы и не считали это магией. Магия была уделом чародеев, а руны – даром Ангела.

– Но кто он, вампир или фэйри?

Ответа на этот вопрос Эмма не знала. Мужчина подошел к девушке на высоких каблуках, которая держала в руке бокал шампанского. Стоило ему заговорить с ней, как с ее лица исчезли все эмоции. Она согласно кивнула, сняла с шеи массивное золотое колье, вложила его в протянутую руку мужчины и улыбнулась ему. Он тут же сунул украшение в карман.

– Фэйри, – заключила Эмма, потянувшись к оружию.

После заключения Холодного перемирия, которое лишило фэйри всех прав и богатств и ликвидировало их армию, фэйри оказались вне закона. Они стали проклятым и презираемым народом. У них отняли исконно принадлежавшие им земли, а другие обитатели Нижнего мира вступили между собой в борьбу за право занять их. Институт Лос-Анджелеса тратил кучу времени на улаживание таких споров, но всем этим занимались лишь взрослые. Сумеречным охотникам возраста Эммы вообще запрещалось напрямую взаимодействовать с фэйри.

Теоретически.

«Закон докучлив, но при этом гибок». Эмма вытащила из пристегнутой к ремню сумки небольшой мешочек, перевязанный веревкой. Пока она открывала его, мужчина-фэйри перешел от улыбающейся девушки к стройному юноше в черном пиджаке, который тотчас по доброй воле расстался со своими сияющими запонками. Теперь фэйри стоял прямо под Эммой и Кристиной.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55