Мои покойные жены

– Дорогой, то есть ты можешь потерять голову из-за этого и облапать меня прямо в фойе?

– Нет, конечно! – горячо возразил Деннис, хотя, возможно, в глубине души что-то подобное он и допускал.

Затем настроение Берил изменилось. Она взяла его под руку и увлекла в безлюдное фойе.

– Деннис, мне ужасно жаль! – сказала она с искренним раскаянием, несоразмерным с якобы нанесенной ему обидой. – Видишь ли, я позвала тебя, потому что мне нужен твой совет. Я хочу, чтобы ты поговорил с Брюсом. Ты, кажется, один из немногих, кто имеет на него хоть какое-то влияние.

«Вот оно как!»

Деннис Фостер с серьезным видом кивнул и с подобающей моменту торжественностью поджал губы.

– Это очень важно! – заверила его Берил, вглядываясь своими огромными глазами в его лицо.

– Хорошо. Посмотрим, что можно сделать. А в чем проблема?

Берил помолчала, словно о чем-то раздумывая.

– Полагаю, ты в курсе, – она неопределенно кивнула в сторону афиш снаружи, – что послезавтра мы последний раз играем эту пьесу?

– Да.

– А я, увы, даже не смогу остаться на прощальную вечеринку. Завтра днем я отправляюсь в Штаты.

– В Штаты, господи! Правда?

– Я должна проследить за премьерой на Бродвее – разумеется, с американскими актерами. Меня не будет всего три недели. Тем временем, – сказала она в сомнении, – Брюс собирается в долгий отпуск в какое-то убогое загородное местечко, которое он выбрал в «Брэдшо»[4]. Он будет под вымышленным именем (в этом весь Брюс!) ловить рыбу, играть в гольф и вести растительный образ жизни.

– Это пойдет ему на пользу, Берил.

– Да! Но дело не в этом! – развела она руками. – Нам сейчас нужно с ним поговорить, понимаешь? Иначе, когда я вернусь, он уже настолько уйдет в себя, что никто не сможет расшевелить его. Речь идет о пьесе.

– «Князь тьмы»?

– Нет-нет! Это новая пьеса, в которой он должен играть после отпуска.

Берил прикусила свою гладкую розовую губу. Ее румянец, который то появлялся, то исчезал, делал ее лет на десять моложе, а ее сомнения и колебания лишь усиливали жизненную энергию этой молодости.

– Занавес опустится через десять минут, – вдруг отметила она и посмотрела на свои наручные часы. – Не заглянуть ли нам внутрь?

По узкому изгибу длинного пролета лестницы, покрытой ковровой дорожкой, они спустились в старое помещение театра, декорированное в тускло-белых и розовых тонах. Здесь царила тишина. Они остановились в темноте за креслами партера. Едва ощутимая пыль, словно актерская пудра, щекотала ноздри. Сцена имела вид яркого, завораживающего пятна, на фоне которого вырисовывались силуэты зрителей – неподвижные головы и оцепеневшие спины. Мисс Магда Верн, игравшая в паре с Брюсом, вышла на сцену в своем знаменитом эмоциональном эпизоде, одном из тех, которые раздражали актеров, но приводили в восторг провинциальных зрителей. Брюс, с его сильным, ясным голосом и выразительностью каждого жеста, казалось, был полон энергии, о которой вне сцены было бы трудно догадаться.

Однако Берил Уэст, понаблюдав за происходящим на сцене, стала нервничать и переминаться с ноги на ногу, затем глубоко вздохнула и в полном отчаянии махнула рукой.

– О боже… – прошептала она.

– Что-то не так?

– Деннис, как хорошо, что этого спектакля больше не будет. Это ужасно! Они продолжают все выхолащивать… Брюс только что опять выдал отсебятину…

Деннис изумленно уставился на нее:

– Ты хочешь сказать, что спустя два года они забывают свои реплики?

– В этом-то как раз и проблема!

– То есть?

– Они настолько хорошо помнят слова, что произносят их автоматически. Они разыгрывают сцену и думают о чем-то своем. И в какой-то значимый момент пьесы Брюс ловит себя на мысли: «Хм, какая симпатичная блондинка сидит третьей от прохода, в четвертом ряду… Интересно, кто она?» А потом ему нужно произнести реплику, и он не помнит, что было до этого…

– Думаю, им порядком надоела эта пьеса.

– Ужасно! – Берил энергично покачала головой. – И они будут стоять на том, чтобы сыграть роль по-своему – как угодно, только не так, как я их учила. И все испортят. А то вдруг ни с того ни с сего начнут хихикать – могут даже расхохотаться друг другу в лицо. Господи, ну и представление! Только посмотри на это!

Деннису показалось, что спектакль ничем не отличается от тех, которые он видел. Но он с тревогой почувствовал суть происходящего за этим фальшивым фасадом – абсолютную скуку и нервное напряжение актеров. Он искоса взглянул на Берил.

– Так о чем ты говорила? О новой пьесе, в которой Брюс планирует играть?

Берил промолчала, пожав плечами, в то время как со сцены зазвенели голоса.

– Видит бог, – заявила она, – я не возражаю против того, чтобы Брюс сыграл убийцу.

– Убийцу?

– Да. С одной стороны, это будет отличаться от всех тех пьес, где он, переодетый аристократ, проникал в провинциальную семью и решал все проблемы, а в третьем акте обнаруживал, что все это время был влюблен в девушку, к которой относился как к хорошему другу… Боже, дорогой, в Англии пьеса о семейной жизни не может провалиться.

Берил грустно рассмеялась, словно сама над собой.

– И что, тебе не нравится идея этой пьесы? – предположил Деннис.

– Напротив! Идея потрясающая. Вот почему я не хочу ее испортить. Понимаешь…

– Шшш!

Из темноты донеслось прерывистое, как из ямы со змеями, шипение, которое тут же дружно поддержали и другие зрители. Несколько человек сердито обернулись в их сторону.

– Пошли, – тихо сказала Берил и потянула его за руку.

По левому проходу они прокрались к железной двери, которая вела за кулисы. Деннис настолько смутился, что у него горела шея, – он чувствовал, что все взгляды устремлены на него. Только за дверью, в пыльном полумраке, за высокими кулисами, где бестелесные голоса актеров, казалось, рождались из воздуха, Деннис пришел в себя.

Гримерная мистера Рэнсома была пуста, если не считать Тоби, костюмера, который как раз выходил за пивом «Гиннесс» для мистера Рэнсома.

– Садись, – сказала Деннису Берил, бросая свой шарф и пальто на диван. – Я хочу, чтобы ты был готов разобраться с ним.

Гримерная представляла собой просторное душное помещение, скорее похожее на хорошо обставленную гостиную в отеле, если исключить большое зеркало над туалетным столиком, умывальник с горячей и холодной водой и встроенный шкаф за цветастой занавеской. Свет был желтым, приглушенным и успокаивающим. Звуки едва проникали сюда из внешнего мира. Талисман Брюса Рэнсома на этом спектакле, плюшевая пятнистая собака, грустно смотрел на них стеклянными глазами из-за груды косметики на туалетном столике.

Деннис положил рядом с собой шляпу, зонтик и портфель и, откинувшись в мягком кресле с коричневой обивкой, хмуро посмотрел на Берил:

– Ты говорила что-то про убийцу. Вообще, что это? Детективная пьеса?

– Нет, нет, нет! Она основана на реальной истории Роджера Бьюли. Ты когда-нибудь слышал о Роджере Бьюли?

Деннис подскочил как ужаленный.

– Ты же не хочешь сказать, что Брюс собирается сыграть роль Роджера Бьюли? – недоверчиво спросил он.

– Да, так и есть. Хотя в пьесе он, конечно, назван другим именем. А что?

– Вообще-то, ничего. Если не считать… Это мерзкая история, Берил. Знаешь, Бьюли, вероятно, все еще жив.

– И полиция все еще ищет его, – улыбнулась Берил. – Его повесят, если когда-нибудь найдут. Почему-то я не думаю, что он подаст в суд за клевету.

– Нет, но твоему исполнителю главной роли было бы неприятно однажды вечером застать его в своей гримерке. И как вы собираетесь разгадать эту загадку?

– Какую загадку?

Берил откинула назад блестящие черные волосы, которые доходили почти до плеч. Она сидела, подавшись вперед, на краю дивана, обхватив руками колено, и на ее лице было нетерпеливое восторженно-задумчивое выражение. Ее темно-синие глаза поблескивали.

– Моя дорогая Берил, послушай! Роджер Бьюли убил по меньшей мере четырех женщин.

– Это ужасно! – мечтательно произнесла Берил. – Зрители бы это проглотили. – И она энергично кивнула в подтверждение своих слов.

Это не произвело впечатления на Денниса.

– Бьюли специализировался на женщинах, не имеющих родственников, – продолжал он. – Его первой жертвой была дочь священника, второй – студентка музыкального колледжа, третьей – ассистентка хироманта, а четвертой… ну, полиция так и не смогла выяснить хоть что-то о ней.

– Деннис! Откуда, черт возьми, тебе все это известно?

– Так получилось, что один из моих друзей, который вел это дело, сотрудник Скотленд-Ярда.

– Ух! – широко раскрыв глаза, выдохнула Берил с какой-то детской интонацией и выпрямилась – она была действительно впечатлена.

– Суть в том, Берил, что Бьюли убил этих женщин. Затем каким-то немыслимым образом он избавился от тел. Как он это сделал?

– Может, закопал их, – небрежно бросила Берил как человек, который никогда в жизни не сталкивался с подобными вещами. – Возможно, сжег. Да что угодно!

– Боюсь, это не варианты.

– Почему же, дорогой?

Ему не понравилось, что она называет его «дорогой» в той непринужденной манере, в какой обращалась ко всем.

– Старший инспектор Мастерс, – продолжал он, – мало что расскажет о последнем убийстве. Это козырь в рукаве, если они когда-нибудь поймают Бьюли. Насколько мне известно, у полиции есть свидетель, который видел четвертую жертву после того, как ее убили. Это нечто невероятное! В ночь убийства двое полицейских наблюдали за домом спереди и сзади. Они засвидетельствовали, что ни одна душа, кроме самого Бьюли, не покидала этот дом до того, как они ворвались туда на следующее утро. Жертва находилась внутри, тем не менее ее там не оказалось – Бьюли уже избавился от тела.

– Я… я этого не знала, – слегка встревожившись, сказала Берил. – Но в любом случае это не имеет значения, – отмахнулась она.

– Не имеет значения?

– Пьеса не об этом.

Берил вскочила и, скрестив руки на груди, принялась мелкими шажками, почти не отрывая ног от пола, расхаживать по мягкому ковру. Она снова погрузилась в раздумья.

– Если бы только… – воскликнула она, – если бы только Брюс согласился изменить этот совершенно невозможный финал, думаю, я могла бы сделать действительно прекрасный спектакль. Что действительно важно, Деннис, – помолчав, добавила она, – так это характер Бьюли. Это то, о чем я продолжаю думать. Он отталкивает меня и в то же время завораживает. Каким был этот человек на самом деле?

Деннис усмехнулся:

– Он был ненормальным. В этом нет никаких сомнений.

– Нет, но… – смутилась Берил. – Я имею в виду, каково ему было жить? Что он думал о каждой из этих женщин? Испытывал ли он когда-нибудь чувство жалости хоть к одной из них? О чем он думал, например, когда лежал рядом с ней в темноте после того, как они… Я тебя шокирую?

– Черт возьми, женщина, я уже вышел из детского возраста!

– Да, но ты милый старый зануда-тугодум, – сказала Берил, внезапно склонившись к Деннису, чтобы потрепать его по щеке с преувеличенной, хотя и неподдельной нежностью. Затем она продолжила расхаживать по комнате. Если бы она не была так искренна, то Деннис мог бы поднять ее на смех.

– Я не возьмусь за пьесу, – пылко заявила она, – если Брюс оставит этот ужасный финал. Ни за что! Но я хочу представить себе Бьюли. Я хочу понять его. Видишь ли, Деннис, – она резко обернулась, – я сказала, что не имеет значения, как он избавлялся от тел. И это так. Потому что пьеса не о том, что было с Бьюли, когда он совершал убийства. Пьеса о том, что с ним случилось после.

Глава третья

– После… – повторил Деннис.

Судя по отдаленным аплодисментам, занавес опустился. Сначала раздался слабый всплеск, затем разросшийся до гула проливного дождя, который прокатился по коридорам театра, сотрясая его старые стены. Он поднимался, затихал и снова поднимался – по нему можно было определить количество выходов на сцену.

В этой душной комнате с ее сонными желтыми огнями гул аплодисментов, казалось, доносился из другого мира. Берил Уэст едва замечала его.

– После… – снова повторил Деннис.

– Возьми Бьюли, – продолжала Берил, – или Джека-потрошителя, или любого серийного убийцу, которого так и не поймали.

– И что?

– А то, что убийства в конце концов прекращаются. Возможно, желание убивать удовлетворено, а возможно, если речь идет о Бьюли, он просто испугался, потому что полиция дышит ему в спину. В любом случае с этим покончено. А Бьюли все тот же человек. Что с ним происходит потом?

– Хорошо! Так что же с ним происходит? И кстати, кто написал пьесу?

Тень недоумения пробежала по лицу Берил, на котором вновь вспыхнул характерный румянец.

– Я никогда не слышала об этом человеке, – ответила она. – Ни с того ни с сего Брюсу пришла рукопись.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, сотни людей продолжают присылать Брюсу рукописи. Как правило, он нанимает кого-нибудь разбираться с ними. Но иногда, когда ему нечем заняться, читает сам. Так произошло и в данном случае. Потом он позвонил мне в час ночи и сказал, что эта пьеса для него.

– Хорошая пьеса? Профессиональная?

– Ужасная! – отозвалась Берил. – Я имею в виду, что это написано человеком с чувством сцены, но абсолютно без опыта. Мне придется все переделать. И концовку. Боже милостивый, и концовку!

– И что было дальше?

– Брюс написал автору. По крайней мере, я надеюсь, что написал. Он ужасно беспечен в таких делах, – задумчиво произнесла Берил. – И все же это потрясающий замысел…

– Это опасный замысел, Берил.

Берил перестала расхаживать по гримерной и посмотрела на него.

Издалека было слышно, как театральный оркестр заиграл «Боже, храни короля». Его величественные звуки раздавались на фоне шаркающих шагов; затем шарканье перешло в крещендо топота – это зрители устремились к выходу. Берил Уэст выглядела так, словно все беды мира, которые она явно не заслужила, теперь обрушились на ее плечи.

– Опасный? – воскликнула она.

– Снова напомнить тебе, что Бьюли все еще жив? И что, возможно, будет неприятно однажды вечером застать его за кулисами?

– Иногда, Деннис Фостер, мне кажется, что у тебя в голове одни ужасы.

– Прошу прощения. Так оно и есть.

– В твоих устах все выглядит чудовищно!

– Ну и что? Это вполне реально.

– Почему-то я так не думаю, – пробормотала Берил. – По крайней мере, я не хочу так думать.

Она снова скрестила руки на груди, взгляд темно-синих глаз стал задумчивым.

– Как передать образ этого персонажа в свете рампы! – произнесла Берил. – Как выразить его вкрадчивое очарование, за которым стоит нечто совсем иное! И героиня, Деннис! Как передать ее глупость! На протяжении почти всей пьесы она и не подозревает или, по крайней мере, отказывается верить, что этот мужчина…

– Привет, Деннис. – В открытой двери гримерки появился Брюс Рэнсом.

Вне сцены, как часто отмечал Деннис, высокий и широкоплечий Брюс был ненавязчивым и спокойным. Конечно, в нем чувствовалась личность, но не сразу. Темные, коротко стриженные волосы, широкое лицо с высокими скулами, сонные глаза, широкий рот, медленная улыбка – все это было ненавязчиво. Только на сцене в нем начинал чувствоваться какой-то накал, какая-то притягательная diablerie[5].

И все его достоинства становились заметнее благодаря его театральному костюму и гриму.

Если вы видели «Князя тьмы», пока он шел в «Гранаде», вы, возможно, помните, что в третьем акте на актере был вечерний костюм с бриллиантовым крестом под белым галстуком и большая черная накидка, подбитая алым шелком. Теперь эти броские аксессуары украшали гримерную, словно ее тоже загримировали в яркие тона. Оранжево-розовый грим, различимый лишь с близкого расстояния, превратил лицо Брюса в маску с высокими скулами – мерцающие карие глаза, обведенные черным контуром, и блестящие зубы… В реальной жизни у него было совсем другое лицо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Танец смерти (фр.).

2

Хомбург – традиционная мужская шляпа, которую носили в Англии c 1890-х до 1960-х гг.

3

Театр назван в честь Дэвида Гаррика (1717–1779) – английского актера и театрального менеджера.

4

«Брэдшо» – дорожный путеводитель.

5

Дьявольщинка (фр.).