Лаврийский ювелир

— Понимаю, ваши годы – платина, не смею задерживать. — Лоренцо хлопнул в ладоши и слуги завились как рой пчел.

В краткий миг всю залу заполнили стройными рядами скамей с проходом посередине. Весь первый ряд занял Аллонсо со своей свитой и охраной, прямо за его широкими плечами сели четверо гвардейцев. Остальные гости в порядке убывания знатности образовали плавный градиент от рубиновой околокоролевской крови, до слегка подкрашенной прозрачной жидкости в венах последних рядов.

Оливер настоял чтобы пара файденцев, несмотря на гордость, умастилась скраюшку в дальнем углу предпоследней скамьи.

Лоренцо поприветствовал собравшихся, прочитал короткую речь, в которой упомянул что этот аукцион посвящается безвременно ушедшей жене, и, смахивая подступившие слёзы, объявил о начале торгов. Слово взял представитель в черепаховых очках.

Начали, по традиции, с работ новичков. Ведущий так быстро тараторил, что Лука успевал уловить лишь одно слово из десяти. Мари, судя по сосредоточенному лицу, могла воспринимать эту трель как обычную речь.

Картины сменялись как в калейдоскопе, а ювелиру, привыкшему к неспешной кропотливой работе, только и оставалось удивляться как у этих ушлых покупателей хватает сноровки успеть хотя бы разглядеть что там нарисовано.

— Ну, что думаешь? — Тихо спросил он у Мари.

— Мелочевка, её гребут не глядя, потом разберутся. Главное скупить как можно больше картин одного автора, а потом состряпать таинственную историю, мол, это дьявол вложил кисть ему в руку, сам он не помнит как писал эту картину, и прочую чушь.

— Ловко. А по нашему интересу?

— Раз двор представляет увенчанный триумфом юнец, внук прославленного генерала и будущий носитель кольца огня, он выберет что-то батального жанра. С другой стороны, чтобы щегольнуть своей "глубокой" натурой, он может взять и что-то более прогрессивное.

— А религиозная тема? — Предположил Лука, сбитый с толку тем, что ни на одной картине здесь ещё не встретил классических для Лаврилии сюжетов.

— Кстати очень может быть, если корона вообще планирует мириться с духовенством...

Полотна дебютантов были распроданы за считанные минуты, зал разразился аплодисментами. Ведущий жеманно поправил очки и уступил слово сеньору Лоренцо.

— Signore e signori, беру на себя сизифов труд представить того, кто в представлениях не нуждается. Заключительная работа Формаджо из серии великих сражений древности – "Битва при Чёрном Утёсе".

— Сукин сын, а нам сказал что он не продается. — Шепотом возмутилась Мари.

— Нет, он сказал что купить его "не получится". — Поправил Лука.

Слуги вынесли огромную картину действительно изображающую масштабную сцену битвы. Мари с восторгом смотрела через откуда-то взявшийся монокуляр и чуть ли не лопалась от переживаний.

Торги начались с карикатурно огромной суммы, которая через несколько секунд увеличилась втрое.

— Наш придворный что-то смирно сидит, даже не поучаствовал. — Шепнул Лука.

— Выделывается, сопляк, и никого из дебютантов не поддержал… На кой чёрт тогда пришел, спрашивается?

Лоренцо стукнул молоточком. Полотно было продано за такую сумму, какую нищенский рассудок Луки проигнорировал чтобы не травмироваться.

Следующим лотом шла великолепная скульптура. Работа с камнем была ювелиру куда ближе живописи и теперь пришёл черед ему восторгаться и сыпать комплименты мастерству творца.

— Очередной кусок дерьма от Луиджи... — Равнодушно пробубнила Мари.

— Чего? Эта скульптура прекрасна!

— Она механически идеальна, бесспорно, но старик Луиджи уже тридцать лет выдалбливает одно и то же. Про его поделки говорят, что он выбирает глыбу из тысяч таких же и делает её менее уникальной.

— Я сдаюсь. — Развел руками Лука.

Аллонсо Фуго сидел как на поминках. Ни батальная сцена, ни безвкусное изваяние, ни пол десятка последующих картин всевозможных сюжетов не поразили его настолько, чтобы поднять руку и побороться за них. Лука так пристально следил за ним с последних рядов, что прослушал представление следующей картины от Лоренцо. Он уловил только название, выдернувшее его из раздумий.

"Пьета".

Богоматерь, плачущая над телом Спасителя. Лука видел эту сцену бессчётное количество раз, но в этой картине было что-то... Точное.

— Что ты чувствуешь, смотря на неё? — Спросила Мари, отрывая монокуляр от глаза.

— Скорбь. — Не задумываясь ответил юноша, понемногу начавший понимать силу живописи.

Лоренцо, промокнув слёзы платком, начал торги с тридцати тысяч, и сам поднял руку. Вслед за ним, наконец, включился Аллонсо. Мари среагировала мгновенно и тоже подняла руку.

— Сорок три тысячи, мадам Де Вержи, кто предложит сорок пять? — Аллонсо привстал и обернулся посмотреть на конкурентку с задних рядов. Мари хищно улыбнулась, а Фуго кивнул и, только начав поворачиваться обратно, резко посмотрел в её сторону, щуря глаза.

В следующем круге Оливер вцепился в предплечье девушки и насильно удержал. Анна Де Вержи выбыла из игры. В итоге за Пьету торговались только двое — сам хозяин аукциона и представитель двора Аллонсо Фуго.

— То, что Висконти нарушил протокол и сам торгуется – понятно, он недавно похоронил жену и, видно, очарован мотивом великой утраты. Все присутствующие это поняли и вышли из торгов, но зачем она сдалась пацану? — Тихо рассуждала специалистка по искусству и людским душам.

Лоренцо с явным раздражением стукнул по дощечке, признавая свое поражение. Ещё несколько картин ушли с молотка, Фуго за них не торговался, только уже не сидел спокойно – крутился и шептался со своими слугами.

Аукцион завершился и все повставали с мест. Слуги уже вносили столики и подносы с закусками, на обратном пути захватывая лавки. Хозяин выставки о чем-то говорил с Аллонсо.

— Теперь работа за мной, у Пьеты отличная, широкая рама, туда не то что кольцо, – бочка масла поместится... — Шепнула она на ухо Луке и незаметно протянула руку Оливеру. Тот сунул руку в карман за портальным кольцом, но достать его не успел.

Сквозь толпу к ним шли гвардейцы. Олли дважды щёлкнул пальцами в кармане, — "опасность".

— Синьор, ээ, месье Де Вержи, не сочтите за грубость, вас просят на личный разговор. — Сказал пернатый и указал назад.

— Ах, синьор Аллонсо решил уступить нам лот? — Невинным обертоном пропела "мадам Анна", сжимая руку Луки тисками.

— Вас троих. — Добавил гвардеец, уставившись на Оливера.

— На что вам сдался этот наёмник? — Бросил Лука, запуская правую руку в скрытый карман с кольцом эфира, — личные разговоры в присутствии авантюрьера не ведут!

Пернатый обернулся и там, неподалеку, над мельтешащими богачами возвышались две головы – Аллонсо и Лоренцо. Фуго кивнул.

— Месье Жан, прикажите своему "авантюрьеру" закатать рукава.

— Не командуйте моим мужем! — Возмутилась Мари, — хотите отдать приказ этому громиле, тогда заплатите ему и хоть ртом ублажать заставьте, а с нами в таком тоне говорить не смейте!

Гвардейцы плавно опустили руки на рукояти рапир, пушистые белые перья встрепенулись. Толпа вокруг притихла и с интересом уставилась на эту сцену.

Оливер медленно расстегнул манжет правого рукава и засучил до локтя. До того как стражник рассмотрел на предплечье множество ожогов от свечного воска, кулак Олли Звонаря впечатался ему в нос. Он упал на спину и задрыгал ногами.

Лука махнул рукой наотмашь, отталкивая Мари назад и распыляя кольцом эфира вонь горящей серы в убойной концентрации. Троица в два прыжка заскочила за мраморную арку, – в историческую галерею.

Стражник, вдохнувший в этот момент, проблевался на месте, два других, кашляя и задыхаясь, оттащили его назад. Получивший в нос лежал не двигаясь. Меценаты и коллекционеры разбежались по сторонам, зажимая носы.

— Того кто сунется мы отравим летучим ядом! Кому повезет его не вдохнуть – просто ослепнет и потеряет рассудок! Он уже распылен у прохода, дайте нам уйти, иначе смертельный миазм заполнит все помещение! — Надрывно кричал Оливер из-за укрытия.

— У вас нет заложников, чтобы выдвигать требования, убийцы! — Не поддался синьор Аллонсо.

— Вы все заложники! — Крикнул Лука и на мгновение высунул руку, активировав кольцо с опалом.

Чем дальше посылаешь запах, тем меньше область и слабее концентрация. На расстоянии в пятнадцать метров запах появился в одной точке размером с кулак. Спустя секунду один из толпы учуял вонь и зажимая лицо ломанулся прочь, развеивая слабый, но пугающий запах. За ним в дверной проем резко захотели протиснуться все присутствующие разом. Остались только пять гвардейцев, хозяин выставки и Аллонсо Фуго.

— Воняй сколько хочешь, бандит, мое пламя отбросит миазм обратно!

Лоренцо в ужасе подпрыгнул. Лука, супротив здравому смыслу, украдкой выглянул.

Фуго выставил руку, несущую великое кольцо, и дал волю огню. Красная вспышка, золотая искорка.

Вырвавшийся из заточения в камне свирепый вихрь ударил вперёд и прошил всю галерею насквозь. Олли прижался к левой стене, его подопечные отпрыгнули к правой.

От рева заложило уши, жар заставил зажмурить в миг высохшие глаза, лёгкую накидку Мари сорвало с плеч потоком раскаленного воздуха и затянуло в оранжевый смерч, мгновенно испепелив. Луке уже раз не повезло столкнулся с кольцом Тициана, но молнию он толком не успел испугаться, а этот инфернальный поток, казалось, будет исторгаться целую вечность.

Лоренцо выскочил из ниоткуда, схватив синьора за руку. Аллонсо успел остановить пламя и лишь слегка припалил ему одежду.

— Вы с ума сошли!? — Завопил он, становясь грудью на защиту своего имущества.

Деревянные скамьи аж на балконе превратились в горящие угли. Вся зелень вокруг прохода в третьей комнате была сожжена.

— Немедленно прекратите! Вы понимаете где находитесь!? В дворце из бумаги, масла и дерева! Если хоть на одной картине вздуется краска...

Фуго прыснул огнём из ладони. Маленький всполох перед лицом Висконти призванный напугать.

Благодаря тренировкам с Винсентом он уже не боялся своей силы, мог контролировать стихию и даже заставить не свое, разгоревшееся самостоятельно, пламя погаснуть. Если и случится небольшой пожар, он вмиг его покорит. Но простому человеку этого не объяснишь, проще показать.

Аукционер отпрянул от вспышки и юноша ловким движением обогнул его и подтолкнул в плечо назад, в руки гвардейцам.

— Уведите его. — Твёрдо скомандовал страже, пернатые относительно мягко поволокли всхлипывающего Лоренцо, — именем моего деда клянусь вам, синьор, ваше имущество не пострадает.

Хозяин упирался длиннющими ногами и страже пришлось зажать их в подмышки и нести орущего проклятия Лоренцо к выходу как таран к воротам.

Ещё одна красная лента пролетела их укрытие насквозь.

Лука сполз вдоль стены и сел, смотря в никуда, он тяжело дышал и обливался потом, левую руку сунул в кармашек и надел кольцо эссенции, – на случай если срочно понадобится капелька яда.

Мари надела свое кольцо с подковой, взяла в руку увесистый гипсовый бюст и замахнулась. Выскочив из укрытия, она активировала фокусирующее силу кольцо и швырнула безносую голову в Аллонсо. Точно выпущенный из требушета, снаряд пролетел над головой пригнувшегося Фуго и разбился в пыль об косяк входной двери.

— В конце галереи балкон, куда он выходит? — Спросила Мари у Оливера.

— Прыгать высоко, но можно перемахнуть на соседнюю крышу если выдержит.

— Корда!

— Ник закрыл глазок...

— Трусливый ублюдок! Значит будем быстро перебегать по диагонали из комнаты в комнату, их всего пять и балкон. Шесть дверных проемов.

— Он спалит нас как только высунемся! Эй, что с тобой? — Крикнул Олли младшему брату.

Лука сидел, вцепившись пальцами в штанины на коленях и покачивался, его плечи быстро подпрыгивали в такт хриплому дыханию. Полотно изображающее Великий Пожар висело прямо напротив него. Огонь в раме ожил, люди бежали. Треск и душераздирающий крик. Лука тупо упёрся глазами в это окно с ужасным видом.

— Дьявол, эй, не впадай в панику! — Мари присела перед ним, закрыв собой ожившее изображение и потормошила его, — Луче, слышишь меня? Успокойся, мы сейчас выберемся.

В мыслях творился полный хаос. Вот она смерть, он чувствовал её жар спиной даже через толстую стену. Сунешься – труп. Он боялся огня, сильно боялся. Хорошо представлял что пламя делает с телом. От жара вскипают и лопаются глаза. Огонь пожирает воздух. Задохнешься. Нечем дышать.

Красная вспышка, искра, смерть.

Мари погладила юнца по голове и нежно взяв за плечи начала раскачивать вправо—влево.

— Вот так, вот, просыпайся дурак, мы сейчас уйдём все вместе...

В комнату ворвался огонь.

— Или обуглимся до костей! — Очень вовремя подметил Олли.

Фуго осторожно активировал кольцо, рубин мигнул и искра между золотыми рожками над камнем запалила маленький огонёк. Вдох— выдох. Он плавно разжал кулак стараясь не упустить язычок пламени. Самое время быть твердым, но не резким. Огонёк превратился в змейку и удлиняясь и расширяясь обвил пальцы и ладонь. Жестом подражающим распустившемуся цветку он вскинул руку. Над ладонью повис огненный шар.

Аллонсо двинулся вперёд. Пятнадцать шагов.

Лука начал приходить в себя, он проморгался и посмотрел на Мари, а не сквозь неё.

— Вот, молодец, сложи руки вот так, приложи к лицу и дыши.

Олли высунул полированный стилет за угол и еле отскочил от огненного шара, влетевшего в галерею. Вращающийся шар адского пламени изменил траекторию и по дуге полетел в Оливера. Тот кувырком нырнул под него и сгусток ударил в стену, взорвавшись красными языками.

Десять шагов. Fiamma Zenit снова зажглось.

— Бежим!

— Стой. — Твердо сказал Лука сквозь ладони.

Он уже пришел в себя, дышал по-прежнему тяжело, воздуха не хватало, но это и было спасением. Поток тысяч прыгающих друг через друга мыслей миновал, оставив только одну.

Прижимая ладони к лицу Лука выдохнул до самого конца, и когда в груди, казалось, кончился воздух, насильно выдавил из лёгких остаток. Сжал кулак. Кольцо эфира блеснуло – последний выдох заточён в камень. Ювелир рывком поднялся и дал краткие указания.

Пять шагов. Аллонсо остановился, стражники по обе стороны за ним подошли ближе. Только он открыл рот чтобы дать преступникам последний шанс сдаться, из комнаты кто-то высунулся. Аллонсо атаковал мгновенно. Огненный шар с такого близкого расстояния испепелил угол портрета первого императора.

Лука отбросил горящую приманку и выскочил навстречу Фуго, вскинув правую руку. Он не ожидал что противник будет так близко и на мгновение опешил.

Время будто замерло.

Два юнца, два носителя направляют кольца друг против друга. Одно исторгает пламя ада, другое всего лишь его вонь.

Лука оказался быстрей. Он на бегу разжал кулак. На таком расстоянии концентрация будет максимальной, на это он и поставил всё. Зелёные пятна опала заблестели. Спертый воздух окутал кулак противника.

Фуго активировал кольцо огня, рубин вспыхнул красным. Но пламя не зажглось. Огню нужен воздух чтобы гореть, сын свечкаря знал это.

Лука вцепился в его кисть и нырнул под левую руку. Прямо за ним бежала Мари.

Щуплый кулачок этой девушки пронесся над горбом пригнувшегося Луки и с отвратительным треском впечатался юному синьору в челюсть.

Усиленный магией удар опрокинул крепкого Аллонсо на спину, будто выбил из седла. Лука стащил с обмякшей руки кольцо огня и тут же надел на палец.

— Разошлись, а то сожгу до тла! — Заорал он на гвардейцев, размахивая кулаком. Он пустил импульс силы в металл, но кольцо никак не отреагировало.

Мари дернула Луку за руку и они рванули назад. За мгновения проскочили все выставочные залы галереи и выбежали на балкон, где уже дымно горели обломки лавок. Оливер на бегу смел их ногой сквозь кованые прутья перил, и столпившаяся под балконом стража разбежалась в стороны.

Но прыгать они и не собирались, один за другим они быстро перемахнули на крышу дома слева. Мари бежала первой, ловко и быстро как кошка, на ходу отрывая кусок платья и повязывая на голову. Сразу за ней Лука, спотыкаясь и выбивая черепицу из-под ног. Олли Звонарь, самый крупный из троих двигался быстро и осторожно, грамотно распределяя вес.

Конечно, их было прекрасно видно, пернатые там, внизу, уже поравнялись с ними. У нескольких были арбалеты, но никто не стрелял.

— Долго ещё? — На ходу спросил Лука, хватая ртом воздух.

— Нет, корда близко. — Послышался сзади голос брата.

Мари резко набрала скорость и сиганула с крыши. Робкое сердце ювелира сжалось в изюминку.

— Прыгай! — Крикнул Олли.

Лука никогда не был храбрецом. Ещё бы, откуда ему? Детство в работе под присмотром монахов, юность в учебе под надзором мастеров. Он не дрался, не был в армии, даже в словесных перепалках участвовал раз—два. Множество вещей пугали его до смерти и ему не было шанса научиться преступать свои страхи. Лишиться пальцев, заболеть чумой, ослепнуть, попасть в тюрьму, упасть под лошадь, сгореть в пожаре или утонуть. Но вот высоты он не боялся. Просто-напросто до этого момента не представлялось возможности её как следует испугаться.

Он прыгнул и страх высоты родился уже в падении. Все нутро перевернулось и подступило к горлу, но странное ощущение в животе тут же сменилось болью в коленях и ладонях. Сам не понял как, он приземлился на плоскую крышу—террасу. Мари помогла подняться с четверенек и поправила свой импровизированный капюшон. Следом спрыгнул и Олли.

Задумываться о боли и пережитом падении было некогда, Мари опрокинула стоящий в углу горшок с цветком и достала из-под него крюк на веревке. Зацепив его за парапет, она сбросила воровскую корду вниз и перемахнула следом. Хоть было уже не так высоко, новообретенный страх удесятерил расстояние до земли в глазах юноши. Вцепившись в грубую верёвку он неуклюже полз вниз и чтобы отвлечься, каждый раз когда правая рука оказывалась перед лицом он рассматривал кольцо огня. Золотая печатка, рубин, формула из редкого серебра...

Ноги коснулись земли и тут же обмякли. Он уже еле держался. Брат ловко спустился и они вновь побежали. Сзади доносился топот сапог по мостовой.

Лука бежал как мог, не думая о дороге. Просто следовал за Мари и все. Он без раздумий прыгнул за ней с крыши, что может случиться на твердой земле? Поворот налево, поворот направо, вверх по лестнице, снова налево, не своди глаз с узла ткани на её затылке и беги, но он то и дело оглядывался, за что получал тычок от брата.

На очередном прямом отрезке узкой улочки он коротко оглянулся и за плечами Оливера увидел выбегающих из-за угла гвардейцев. Повернул голову обратно и не увидел перед собой Мари.

Остановиться сразу не вышло – вымотанное тело по инерции сделало ещё два широких шага.

Крепкие руки брата тут же схватили его за шкирку, дёрнули назад и втолкнули в узенький проулок.

"Что за звук? "

Повезло что Оливер лучше всех знал о топографическом кретинизме младшего и был на чеку.

Олли сделал шаг в проулок и завалился вперёд, на брата, уперевшись руками в стены по обеим сторонам.

В его шее навылет торчал арбалетный болт. Он попытался что-то сказать, но изо рта вырвался лишь мокрый хрип. Испуганными, детскими глазами он посмотрел на Луку, нащупал рукой наконечник справа от кадыка и ухватился за него.

— Не трогай! — Крикнул Лука и обхватил руками шею, пальцами прижимая края ран к древку.

Оливер дёрнул. Одним рывком он вырвал древко из шеи. Из ран, сквозь пальцы Луки фонтаном хлынула кровь. Старший оттолкнул брата и вновь упёрся руками в стены, харкнул и сполз ниже, оставив на серой штукатурке красные полосы.

Лука уже ничего не соображал, ничего не видел сквозь пелену слёз, едва дышал от спазма сковавшего глотку. Совершенно беспомощный он бы так и остался тут, растерянный, заблудившийся в прямом коридоре.

Мари схватила его за правую ладонь и резко дернула. У ювелиров нервы на пальцах будто оголены и Лука инстинктивно одёрнул руку.

Кольца огня на ней не было.

Девушка рванула прочь и он, в моменте обретя способность двигаться, ринулся за ней.

Ворвавшийся в проулок пернатый с арбалетом увидел широкую спину мужчины что тратил последние мгновения жизни на то чтобы удержать руками стены, будто сжимающиеся как тиски.

Выскочив из переулка Лука, гонимый яростью от предательства и злостью на самого себя, летел за воровкой едва касаясь ногами земли. На безлюдной улице он почти её догнал, как она сиганула в спокойно проезжающую мимо крытую повозку, и развернувшись, подала ему руку. Лука схватил её и эта хрупкая шельма, истратив последний заряд своего кольца, рывком затянула его внутрь как мешок пуха.

Извозчик обернулся и только начал протестовать как Мари приставила к его загривку невесть откуда взявшийся нож.

— Ты едешь в субурру, восточными воротами, — процедила она леденящим душу тоном и, развернувшись, коснулась остриём кадыка Луки, — а ты, невротик траханый, если ещё раз впадешь в ступор, лучше из него не выходи.

Она вложила ему в ладонь кольцо Аллонсо. Лука посмотрел на красный рубин, перемазанные кровью брата руки. И разревелся.

Глава 4. Отшельник и лжец.

— Матерь Божья! Что там произошло? — Энрико уже и не надеялся встретить своих людей вновь.

— Фуго докопался до Оливера и напал, — начала Мари, следом в зал ввалился Лука, он опустил голову так что подбородок касался груди и всхлипывал, — Звонарь мертв, хвоста за нами не было.

— Преисподняя! Какого чёрта он сдался пацану? Нет—нет, это не спроста. Они знают...

— Спасибо что помог, Ник! — Голос Мари сорвался, здоровяк поморщился как от укола.

— Я приказал закрыть глазок, — заступился Босс, — все пошло под откос, Олли хотели схватить и обыскать, Ник защитил наше главное оружие.

— Вот наше главное оружие. — Девушка схватила Луку за запястье и вытянула его руку вперёд. На ней красовался бесценный окровавленный трофей.

У синьора Веспуччи глаза полезли из орбит.

— Вы... Что вы сделали с Аллонсо?

— Он обезвредил его кольцо на секунду, а я дала по зубам со всего маху. От такого обычно умирают, тем более что затылком об пол приложился, но точно не скажу, мы сразу сбежали.

— Как погиб Оливер? — Встрял Ник.

— Застрелили в переулке пока мы сматывались.

— Так-так, спокойно! Луче, иди сюда, — юноша молча подошёл, — прости меня, я не игнорирую трагедию, я просто ставлю в приоритет выживание. Покажи мне кольцо.

Лука резко сорвал кольцо огня с пальца и со злостью впечатал в ладонь Энрико.

— Оно не работает. — Процедил сквозь зубы ювелир.

Босс надел его на палец и сжал кулак. Опрометчиво было пытаться использовать его в тесном помещении, но ничего не произошло. Вообще ничего. Энрико передал его Нику и ему оно тоже не подчинилось.

— Мы слишком слабы для него? — Предположила Мари.

— Нет, дело не в этом. — Ответил Босс, забирая Fiamma Zenit у Ника.

— Я его сломал… — Сказал Лука дрожащим от горя и гнева голосом и подняв голову, посмотрел Энрико прямо в глаза.

— Так, Ник, веди его в комнату и дай успокоиться, я сейчас приду.

Лука бросился за угол, в коридор, забежал в комнату справа и припал к кровати. Следом зашёл Ник и закрыл дверь.

— Луче, ты...

— Я знал что так будет! — Он врезал кулаком по матрасу, будто всадив в него кинжал, — сукин сын, впрудил меня в дерьмо по самую глотку и бросил!

Щуплый юноша дубасил кровать и кричал проклятия. Его совершенно не волновало что два кольца, с бриллиантом и опалом, могут испортиться от ударов. Ничего уже не имело значения — его видели, найдут, схватят и повесят.

Дверь со скрипом открылась, Ник, поняв свою бесполезность, уступил дорогу намного более словесно подкованному человеку и вышел.

Синьор Веспуччи сел на другую кровать, сложил руки и наклонился к страждущему.

— С самого детства, Луче, смерть издевалась надо мной. Я потерял вообще всех и многие умерли по моей вине. Я никогда не верил в бога, в рай и ад, успокоить себя этими "выдумками" мне было недозволенно. Всем этим призракам некуда было уйти и они жили в моей голове. Я мучался от них всю жизнь пока полгода назад случай, судьба, или сам Спаситель не свёл меня с безумным стариком. Он дал мне это проклятое кольцо, он умалял меня его забрать, — Лука повернулся к нему и утер красное лицо, Энрико поднял левую руку, демонстрируя черный палец и дьявольское украшение, — теперь я ношу на руке доказательство своей глупости. И эта ноша невообразимо легче прежней.

— Оливер там, со всеми? — Лука шмыгнул носом.

— Да, сынок, и мы там будем, теперь я это точно знаю. Ты огромный молодец, Мари сказала как ты выступил против Фуго. Ты спас ей жизнь, спас жизнь брату...

— На пять минут! На пять гребаных минут! А потом его убили из-за моей тупости! Если бы я не крутил пустой башкой он бы успел забежать... — Лука откинулся назад, ударившись затылком о стену.