На обломках

- Сначала в Астрахань, а оттуда были забронированы билеты в Турцию на семь дней, — произнесла она каким-то обреченным голосом. — Юлия Сергеевна, пожалуйста, не спрашивайте меня ни о чем, если Петр Алексеевич узнает, что я вам хоть что-то сказала, он меня уволит, а мне очень нужны деньги, мне нельзя работу терять, — в ее испуганных глазах была мольба и я не стала мучить девочку. Она и правда была ни в чем не виновата, она просто выполняла свои обязанности. И вроде все услышанное было для меня ожидаемым, но все равно больно укололо.

- Конечно. Извини. Ты мне ничего не говорила. И я никогда тебя не упомяну, не переживай. Но совет как другу: начинай искать другую работу. Совсем скоро этот фрегат пойдет ко дну, — и положив папку с бумагами на подпись для Петра ей на стол, пошла к себе, провожаемая удивленным взглядом Оксаны. Что ж, отсутствие Аносова в городе мне только на руку.

Этим же вечером я получила сообщение от Дмитрия с информацией, что его юрист будет ждать меня завтра утром и я могу назначить место встречи самостоятельно. Выбрав кафе недалеко от офиса, скинула адрес Фролову.

Встреча с юристом была долгой и напряженной. Оказалось, что слишком многое я не просчитала и не учла. Юрий Иннокентьевич корректно задавал вопросы, порой прямые, иногда наводящие, и я для себя отмечала моменты, которые мне было необходимо прикрыть. Я получила ряд практических рекомендаций, обменялась с ним номерами телефонов и вышла из кафе с чувством, будто меня пропустили через мясорубку. Не знаю, что вызвало такое состояние, возможно, вся эта ситуация, которая накалялась по восходящей, слишком сильно на меня давила. Я понимала, что это только начало, и я не могу позволить себе расслабиться, но скинуть с себя груз последних недель все-таки хотелось, поэтому я набрала Машке.

Когда-то давно мы с ней были неразлучны: везде вместе, вместе жили в общаге в одной комнате, вместе ели, спали, ходили на пары в институт, ходили отдыхать, все вместе, но на третьем курсе Машка познакомилась с Борисом и благополучно выскочила замуж. Борис был старше ее на девять лет, Машку он любил до одури, это было видно невооруженным глазом, как и она его. Я была искренне счастлива за подругу. Но было одно «но» — Борису не нравилась я. Поэтому постепенно наше общение сократилось до минимума. Я не обижалась, главное, что в их семье царил мир, любовь и покой. Не желая становиться для них яблоком раздора, звонила Маше редко и приглашала ее одну куда-то тоже. Но сегодня я остро нуждалась в ее присутствии, она всегда умела мягко и тепло успокоить, при этом говорила она мало, но слушала с мастерством профессионала.

- Машунь, привет! — произнесла в трубку, как только услышала ее голос.

- Привет! Как твои дела? — тут же защебетала Маша. — Я так по тебе соскучилась, ты не представляешь, у меня столько новостей!

- Так давай увидимся, посидим где-нибудь в ресторане, выпьемпо паре бокальчиков.

- А давай, я только Борю предупрежу, — конечно, куда же без Бори, тут же пронеслось в моей голове, но вслух я, конечно же, этого не сказала.

- Хорошо. Знаешь в центре ресторан «Белый гусь»? Может, там? — спросила, посмотрев на часы. — В семь.

- Знаю. Давай.

Глава 11

Разговор с Аносовой и вся эта ее история словно разбередили мою старую рану, разворошили все то, что я давно похоронил в своей душе. Похоронил глубоко, но этого оказалось недостаточно, и теперь сам испытывал нестерпимое желание избавиться от любых напоминаний о браке с Никой. Как жаль, что нельзя вынуть мозг из черепной коробки и стереть все воспоминания о тех десяти годах брака, о встрече с ней и о том, как закончилась наша история. Еще эти внезапные встречи с Волковым и Орловым, будто сама жизнь показывала, что я еще не отпустил до конца, что не перелистнул страницу и что сундуки, наполненные болью и воспоминаниями, все еще лежат тяжелым грузом в моей душе. Что ж, значит, пришло время выбросить их на свалку, как бы мне ни хотелось оставить их себе. Странное желание, противоречащее логике. Для меня даже просто признаться самому себе в том, что желание оставить всю эту боль внутри существует — уже подвиг. Тяжело признавать свое несовершенство в любой форме, и мне, как консерватору по складу характера, даже с болью расставаться было тяжело. Мазохизм какой-то. Надо было сразу, как приехал с Европы, просто продать дом вместе со стоявшей там до сих пор машиной и всем барахлом, продать и забыть, а не делать из него покрытый пылью памятник прошлому. Я потянулся к телефону, чтобы набрать номер знакомого риелтора, ощущая, как изнутри все же что-то неприятно царапало душу. Но нет, я уже на это не куплюсь.

Переговорив с риелтором, позвонил в клининговую компанию и заказал уборку под ключ. В доме, скорее всего, уже все покрылось толстым слоем пыли, и чтобы показывать его потенциальным покупателям, необходимо было все же привести его в нормальный вид.

Пока со всем этим разбирался, не заметил, как стрелка часов уже начала показывать половину шестого. Схватив ключи, вышел из кабинета. Сегодня у меня была встреча с двумя представителями фирм, которые, как и я, закупали смеси в «Амвид».

Встреча была довольно напряженной, но мы быстро пришли к необходимому для меня результату. Что ж, начало было положено. Оставшись в одиночестве за столиком, заказал себе еще чашку кофе и откинулся на спинку дивана, окидывая взглядом зал. Практически моментально натыкаясь на уже знакомую фигуру.

Аносова. Она танцевала, полностью отдаваясь музыке, так танцуют либо когда слишком хорошо, либо когда слишком хреново. Закрыв глаза, Аносова плавно изгибалась, не отвлекаясь ни на что. Так танцуют для себя, не обращая внимания на невольных зрителей. И она была в этом великолепна. Плавные, чувственные изгибы ее тела, точёная фигура притягивали взгляды и мужчин и женщин, первых с вожделением, вторых с завистью. Красивая хищная кошка, которой необдуманно наступили на хвост, и теперь она с присущей ей грацией и безжалостностью готова откусить голову обидчику, а я даже осуждать её за это не могу. Неприятное было в том, что это начинало меня привлекать. После развода я обходил стороной сильных женщин, обходил стороной женщин — блондинок и женщин, увлекающихся мужскими видами спорта. Решив для себя, что мне больше не нужна та, что способна входить в поворот на скорости двести, не нужна та, что всегда наравне с мужчиной. Мне нужна мягкая, женственная, где-то даже покорная, увлекающаяся традиционно женскими вещами: шитье, вязание, кулинария, что там еще бывает? Я хотел просто домашнюю, уютную женщину, рядом с которой моя душа будет отдыхать. А сейчас четко ощущал, как мое внимание жёстко заякорило на Аносовой. Хреновая динамика.

Ресторан был одним из лучших в городе: живая музыка, джаз, блюз, саксофон в зависимости от дня недели. На импровизированный танцпол у небольшой сцены лишь изредка выходили парочки, кружась в медленном танце. Поэтому одинокая Юлия излишне притягивала к себе внимание и взгляды собравшейся тут публики.

Принесли кофе и я, отпивая горячий ароматный напиток, продолжил наблюдать за Аносовой и ее подругой, которая, по-видимому, исполняла роль стоп-крана, следя за тем, чтобы Юлия не пошла вразнос. Цедил кофе и раздумывал, стоит ли мне подойти к ней или все же сохранить дистанцию. Разумом склоняясь ко второму, хотя хотелось первого. Но, когда к Аносовой и ее подруге начал клеиться подвыпивший мужик, судя по его навязчивости, не принимающий отказов, я мысленно матерясь, поднялся со своего места и направился к их столику. Подойдя, я тут же встал между мужиком и уже испуганной брюнеткой. Аносова же, почувствовав, что рядом с ней назревает конфликт, остановилась, перестав танцевать, и окинула мужика таким взглядом, словно прикидывала, в какую часть его тела легче вогнать нож. И я уверен, сделав это, она бы просто развернулась и продолжила дальше танцевать.

- Девушки заняты, — мужик, подняв на меня свой замутненный алкоголем взгляд, примирительно поднял руки и, пробормотав извинения, удалился. Тут же к нам подошел охранник и тихо, но довольно настойчиво порекомендовал покинуть заведение.

- Да, конечно, — я, достав из бумажника пару купюр, сунул ему в карман рубашки. — Минуту дай, мы оплатим счет и тихо уйдем.

- Там начальство просто… — начал он еще тише, еле заметно поведя головой в сторону.

- Я понял тебя. Минута, и нас тут не будет, — охранник кивнул и отошел. Юлия же опрокинула в себя остатки вина и зло улыбнулась.

- Вот захочешь потанцевать в хорошем заведении, а тебе не дают.

- Юль, я говорила, что тут не танцуют, надо было ехать в клуб, — тихо произнесла брюнетка.

- Тебя твой Бориска в клубы не пускает, — прошипела Аносова.

Пока они припирались, я подозвал официанта и закрыл их и свой счет.

- Пойдемте, я провожу, — положив руку на талию Аносовой на всякий случай, я пропустил вперед брюнетку и мы направились на выход. Ее подруга, набросив на плечи пальто, вышла первая, мы вышли следом. К моему удивлению, Аносова не была пьяна. Шла ровно, не покачиваясь, и даже взгляд был трезв, если бы я не видел опустевшую бутылку вина, я бы и не понял, что она пила.

- Юль, сейчас Боря подъедет, мы тебя довезем до дома, — снова раздался голос брюнетки.

- Ой, иди ты со своим Борей. Он меня на дух не переносит, как и я его. Я лучше на такси поеду, чем скрип его зубов всю дорогу слушать. Еще и тебе потом мозги полоскать неделю будет по этому поводу.

- Я отвезу. Не волнуйтесь, — вклинился в их диалог, закрывая вопрос.

- Спасибо большое, — произнесла брюнетка, смотря на меня своими большими глазищами. Олененок Бемби, блин. — Юль, напиши, пожалуйста, как будешь дома. Я волнуюсь.

- Хорошо, иди уже, вон твой принц Борис стоит, фарами моргает, хоть бы вышел, жирок растряс, дверь жене открыл. Ой, угораздило же тебя за него замуж выйти, как и меня, впрочем, за Аносова, — последнее Юлия проговорила будто больше для себя, нежели для подруги. И, вытащив из сумочки пачку сигарет, закурила. Подруга же, поцеловав Аносову в щеку, пошла к ожидавшему ее мужу.

- Куда тебя отвезти? — спросил, наблюдая, как ее тонкие пальцы с красным маникюром подносят сигарету к губам.

- Мы уже на «ты»? — в ее глазах мелькнула насмешка. — Ну, на «ты» так на «ты». Знаешь, где можно хорошо потанцевать и выпить, так чтоб не клоповник, что-нибудь достойное, но без пафоса и чтобы музло качало?

- Поехали.

- А мне нравится твой подход к решению проблем. Где ты был раньше, Фролов? Надо было за тебя замуж выходить, — и с ее губ сорвался горький короткий смешок.

- Был женат.

- Счастливо или как я?

- Думал, что счастливо.

- Вот и я думала. Поговорку про петуха знаешь? Я — тот самый петух, — и она хрипло рассмеялась. — Думала, думала и в суп попала и теперь либо выпрыгну, либо хороший бульон.

Я улыбнулся, смотря на Аносову. Вино явно развязывало ей язык, но в ее ситуации это было необходимо. Помню, как сам бухал неделями после ухода Ники и выплескивал все говно на Шведова, который вызвался поработать бесплатной жилеткой. Что ж, вселенная всегда стремится к равновесию, теперь, по-видимому, моя очередь работать жилеткой. А Юлия все же держится намного достойнее меня.

Я не был большим экспертом в ночных заведениях города, но одно знал. «Эра» — клуб Орлова, давно уже превратившийся из одиночного заведения в крупную сеть по стране. Не был я там почти пять лет, но сейчас больше ничего стоящего на ум не пришло. Щелчок иммобилайзером, и стоящая напротив входа БМВ моргнула фарами.

Глава 12

Отчаянье, смешанное с горечью и злостью, бежало по венам, било в голову, заставляя сатанеть от боли. Разумом все понимала, а сердце надрывно выло. И чтоб не захлебнуться в этом отравляющем коктейле, я заглушала его вином и выпускала из себя, отчаянно двигаясь в такт музыке. Впервые примерная Юля поддалась эмоциям, которые уже затапливали все внутри, требуя выхода. Поддалась, испытывая отчаянное желание их выплеснуть, поэтому и попросила Фролова отвезти туда, где я смогу безопасно от этого избавиться. Я заметила Дмитрия, когда ожидала Машку, заметила также, с кем он встречался, и прекрасно поняла для чего. В этот момент меня снова мысленно вернуло к Аносову и его Катеньке. Кадры, увиденные в его кабинете, до сих пор стояли перед глазами, болезненно вспарывая грудную клетку. И меня накрыло. Единственное, чего не ожидала, что Фролов вмешается в назревающий конфликт и, взяв все на себя, загасит его в зародыше. Как же давно для меня никто ничего не делал…

И вот теперь я отчаянно отдавалась танцу в «Эре», а Дмитрий сидел на диване и смотрел на меня, и к собственному удивлению мне это нравилось. Было что-то в его взгляде, что совпадало, что звучало в унисон с тем, что было у меня внутри — понимание, смешанное с какой-то собственной горечью, оно отзывалось, сливалось с собственными эмоциями, вызывая доверие. Доверие, мне несвойственное. Я слепо верила Петру, но никогда не верила другим мужчинам, а тут пара встреч, а ощущение, будто знаю этого человека не один год.

***

Громкая музыка, толпа людей, алкоголь, вип-столик на балконе и Юлия, заходящаяся в танце, а я сижу на диване, потягивая заказанный виски со льдом, и смотрю на нее, с каждой секундой чувствуя ее боль все более явно. В каждом ее движении — выплескиваемая горечь, обида и боль от полученных ран, ран, которых никто не видит, которые глубоко внутри. Словно обрядовый танец, с таким хоронят свои чувства, отчаянно и душу на разрыв, на излом, в клочья. Главное, чтобы хватило сил воскреснуть, возродиться и продолжить жить.

Трек меняется и она останавливается, шаг к столу, делает глоток коктейля из своего бокала и снова возвращается к танцам, на губах улыбка, в прикрытых глазах тоска и боль. Ее образ завораживает, есть в нем что-то дьявольски красивое. Белокурые волосы, обычно собранные в тугой низкий хвост или идеально уложенные, сейчас распущены и в легком беспорядке, что ей очень идет. Жакет сброшен, а черное платье без рукавов обтягивает ее фигуру как вторая кожа. Сексуальная дикая кошка. Аносов слепой или просто идиот? Как можно даже посмотреть на какую-то среднестатистическую блядь, когда рядом такая женщина. Таким не изменяют, таких до конца жизни любят. А если и изменяют, то один раз, первый и он же последний, потом эта пантера виртуозно вспорет тебе брюхо и, пока ты будешь захлебываться кровью, с наслаждением сожрет твою печень на твоих же глазах. Если бы она не была воплощением всего, что я избегал в женщинах после развода, я бы повелся, рискнул бы попробовать. Как минимум на пару ночей точно. Да любой бы повелся. На всех переговорах, в которых участвовала Аносова, мужики всегда пускали слюни, но только издалека, потому что ближе их никто не подпускал. Она всегда держала дистанцию и рамки. А сейчас я был свидетелем того, как эти рамки с треском и кровью ломались.

Юлия, разгоряченная танцем, тяжело дыша, опускается рядом, впервые за все время, что мы тут находимся, и, забрав у меня бокал с виски, делает глоток, а меня снова обволакивает запахом ее духов.

- Поехали к тебе, Фролов? — произносит внезапно и я, улыбнувшись, забираю свой бокал из ее рук. — Что? Не подхожу? Прости, не умею флиртовать. Разучилась за столько лет. Не бита, не крашена, один хозяин, пробег тридцать четыре годика. Тут жирный минус. Вы же, мужчины, все помоложе любите, — и на этих словах горькая усмешка исказила ее лицо?. Она потянулась к своему бокалу, оставленному на другом конце столика, и залпом его опустошила. На ее губах проскользнула болезненная улыбкаа. Понимал, отчего она возникла. Вообще, многое, происходящее в ней, понимал. Притянул к себе так, что она от неожиданности уперлась одной рукой в диван, а второй в мою грудь, заглядывая в глаза. И я утонул в этом взгляде, до странной дрожи вдоль позвоночника, впервые за столько лет я утопал в глазах женщины. Заправил за ухо упавший ей на лицо локон.

- Никогда не принижай себя ни в чьих глазах и тем более в собственных. Ибо всегда найдутся люди, пожелавшие втоптать твое самоуважение в грязь. Не позволяй. Никогда. Ты шикарная женщина, — в моих словах ни грамма лжи, стопроцентная искренность.

- По моему самоуважению уже прошлись кирзовыми сапогами, — произнесла с горечью в тихом голосе, окончательно разбивая для меня свой образ ледяной королевы. Неожиданно ее серые глаза, заблестели от влаги, и она в попытке скрыть это сжала на мгновение веки, но одна слеза всё же покатилась по щеке. Потянула руку, чтоб смахнуть влагу с лица, но я оказался быстрее и провел большим пальцем по щеке, ощущая чертовски шелковистую нежную кожу.

- Ты же понимаешь, что сейчас я…

- Понимаю, — прервал, наперед зная, что услышу. Знал, потому что сам через это проходил. Через все этапы, через все уровни внутреннего ада, через все его круги. Зарылся пальцами в ее волосы, и она прижалась к моему плечу, утыкаясь в него лбом. Обнял. Чувствуя тепло ее тела, такое манящее, и искренность, которую уже давно ни в ком не встречал.

- Ты просто мой красный флаг. Почти во всем. После развода я обхожу всех миниатюрных блондинок стороной, особенно тех, у кого яйца больше моих, — тихо на ухо и Юлия громко рассмеялась, отстраняясь и снова заглядывая в мои глаза.

- Но на один раз-то прокачу? — и ее губы растянулись в улыбке, идеальные губы, от которых нево