Беременна, но (не) от тебя, дракон!

Я назвала цену, придуманную с потолка — три серебряка за торт. Катерина даже не поморщилась:

— Беру! У меня сегодня свекровь в гости приедет, а я ничего особенного не приготовила. Это просто спасение!

Пока я заворачивала торт, Катерина не переставала восхищаться:

— Можно заказать к завтрашнему утру? — Катерина придержала коробку, словно боялась, что я передумаю. — Мне бы ещё что-нибудь для детей.

— Завтра будут сырники, ватрушки и еще один медовик, — пообещала я. — А заказы принимаю с удовольствием!

Катерина ушла, прижимая торт к груди как бесценное сокровище. А я остолбенела, глядя на три серебряные монеты в руке. За один торт! За один день работы! Это же... это же целое состояние!

— Видела? — торжествующе заявил Лаврентий. — А ты боялась!

— Она могла купить из вежливости, — пробормотала я, все еще не веря в успех.

— Из вежливости три серебряка не платят! — возразил еж. — Смотри, уже следующие идут!

И правда, к пекарне приближалась группа женщин. Видимо, Катерина уже успела поделиться новостью.

— Это правда, что здесь невиданные сладости продают? — спросила пожилая дама, возглавлявшая делегацию.

— Правда! — подтвердила я, мысленно молясь всем богам. — Но медовик закончился. Зато могу предложить...

Я лихорадочно думала, что еще можно быстро приготовить.

— Сырники! — вдруг осенило меня. — Русские сырники с изюмом! Очень вкусные, через полчаса будут готовы!

— А что это такое? — поинтересовалась дама.

— Творожные оладушки, — объяснила я. — Сладкие, нежные, тают во рту!

— Интересно, — протянула дама. — А можно мы подождем? Хочется посмотреть на эти... как их... сырники?

— Конечно! — обрадовалась я. — Проходите, присаживайтесь!

Пока женщины устраивались за столиком, я принялась за сырники. Творог нашелся у Груни — она вчера договорилась с соседней фермершей. Изюм был в моих запасах. Яйца, мука, сахар — все при мне.

— А вы откуда? — поинтересовалась одна из посетительниц. — Местная?

— Из дальних краев, — уклончиво ответила я, выкладывая сырники на сковороду. — Переехала недавно.

— А родные с вами? — посетительница смягчила голос, заметив, как я напряглась.

Я замялась. Говорить правду про изгнание было неловко.

— Одна я, — честно ответила я.

— Ой, деточка! — посочувствовала пожилая дама. — Тяжело тебе будет с ребенком!

— Ничего, справлюсь, — улыбнулась я. — У меня помощник есть!

Я кивнула на Лаврентия, который важно восседал на подоконнике.

— Ежик? — удивились женщины.

— Очень умный ежик, — подтвердила я. — Лучший консультант в мире!

— И правда умный вид, — согласилась дама. — А как зовут?

— Лаврентий, — ответила я.

— Солидное имя! — одобрила дама. — Для солидного ежа!

Лаврентий прямо-таки раздулся от гордости.

Когда сырники были готовы, я выложила их на блюдо. Аромат поплыл по пекарне такой, что у всех начали течь слюнки.

— Попробуйте! — предложила я. — Первый сырничек — бесплатно!

Едва женщины откусили по кусочку, как пекарня взорвалась восторженными воплями:

— Нежные какие, — пожилая дама удивлённо улыбнулась, разламывая сырник.

— Я думала, творог будет кислить, — призналась её соседка, уже выбирая следующий.

— Вот мой младший такое съест, — третья женщина рассмеялась с облегчением.

— Изюм заранее замачиваете? — дама подалась ближе, разглядывая срез.

— А порция сколько? — спросила другая, придерживая раскрытый кошелёк.

— Пять сырников — серебряк, — назвала я цену.

— Мне десять, — решительно попросила дама, первой положив монету.

— И мне столько же, — соседка торопливо придвинула корзину.

— А мне бы пятнадцать, — смущённо улыбнулась третья. — Семья большая.

— У меня всего двадцать получилось, — призналась я. — Давайте поровну?

Женщины согласились, расплатились и ушли, обещая вернуться завтра и привести подруг. А я снова уставилась на монеты в руке.

— Лаврентий, — прошептала я, — кажется, мы попали в десятку!

— Еще как попали! — ликовал еж. — Ты видела их лица? Они были готовы на твои сырники молиться!

— Груня, — позвала я дерево, — а как думаешь, это случайность или действительно мои рецепты настолько хороши?

— Дорогуша, — засмеялась Груня, — я триста лет в этих краях живу. Никогда не видела, чтобы люди так реагировали на еду! У тебя настоящий дар!

Я посмотрела на свою пекарню — на чистые столы, рабочую печь, на довольного Лаврентия. За один день я заработала больше, чем за неделю работы у дяди Гены!

— Завтра, — торжественно объявила я, — мы идем на ярмарку! И покажем этой тетке Марфе, что такое настоящая выпечка!

— Ура! — закричал Лаврентий. — Да здравствует кулинарная революция!

— И русские традиции! — добавила Груня.

— И наша новая жизнь! — подвела итог я.

Вечером, считая выручку, я думала о том, как быстро может измениться жизнь. Еще вчера я была изгнанной и отчаявшейся. А сегодня — успешная предпринимательница с очередью покупателей.

А где-то в глубине души теплилась дерзкая мысль: интересно, что скажет Алессандро, когда узнает, что презираемая им родственница стала местной знаменитостью? И что он подумает, попробовав мои медовики?

Но это уже завтрашние мечты. Сегодня главное — у меня есть дом, работа, друзья и надежда на будущее.

А остальное — обязательно приложится!

Глава 4

Ярмарка прошла как ураган, сметающий все на своем пути. К обеду у меня закончились не только сырники и медовики, но и голос от объяснений рецептов. Лаврентий важничал как генерал, выигравший войну, а вечером Груня тихо хихикала, слушая наш рассказ об ажиотаже вокруг выпечки.

— Я же говорил! — торжествовал еж, пересчитывая заработанные монеты. — Ты теперь местная знаменитость!

— Если так пойдет дальше, мне придется нанимать помощников, — пробормотала я, массируя ноющую спину. — А то одна не справлюсь.

— Зато какая слава! — мечтательно вздохнул Лаврентий. — Сегодня полгорода твои булочки пробовало! А завтра вся округа узнает!

Как в воду глядел. На следующий день к пекарне потянулся такой поток желающих, что я всерьез задумалась о расширении. Люди приезжали из соседних деревень, чтобы попробовать "русские чудеса". Некоторые заказывали торты на свадьбы и именины.

А потом случилось то, чего я втайне ждала и одновременно боялась.

Утром третьего дня после ярмарки к пекарне подъехала карета. Не простая телега, а настоящая карета с гербом на дверце — дракон, держащий в лапах пылающий меч. Сердце у меня ухнуло куда-то в район пяток. Я узнала этот герб. Дом ди Монтефиоре.

Из кареты вышел мужчина средних лет в строгом камзоле, с лицом профессионального дипломата — вежливым, но непроницаемым. Волосы аккуратно зачесаны, борода подстрижена, манеры безупречны. Управляющий, решила я. Или секретарь.

— Леди Мэри? — обратился он ко мне с поклоном. — Позвольте представиться — Роберт Честертон, управляющий поместьем ди Монтефиоре.

Роб. Имя отозвалось тёплым обрывком чужой памяти: чашка бульона, осторожный стук в дверь, добрый голос. Видимо, он заботился о прежней Мэри. Мне захотелось довериться ему, но его официальный тон заставил сдержаться.

— Добро пожаловать, — ответила я, стараясь держаться с достоинством. — Чем могу служить?

— Его светлость лорд ди Монтефиоре желает заказать выпечку для поместья, — произнес Роб таким тоном, словно зачитывал официальную бумагу. — Нам потребуется хлеб на каждый день, а также сладости к столу.

Я чуть не поперхнулась воздухом. Алессандро! Он заказывает у меня выпечку! Тот самый дракон, который выгнал меня с позором, теперь хочет покупать мой хлеб!

— Конечно, — сказала я, борясь с желанием расхохотаться истерически. — А... какие предпочтения у его светлости?

Роб слегка смутился:

— Его светлость особенно отметил... медовые изделия. Говорит, аромат напоминает ему о... — Он запнулся. — В общем, медовое что-нибудь.

Я украдкой глянула на Лаврентия. Еж сидел на подоконнике с таким видом, словно все предвидел.

— Медовики — моя специальность, — заверила я. — Буду рада готовить для поместья.

— Отлично, — кивнул Роб. — Доставку можете осуществлять сами? Или прислать с посыльным?

Тут я поняла — он дает мне шанс увидеться с Алессандро. Неужели добрый Роб все еще заботится обо мне?

— Предпочитаю доставлять лично, — ответила я. — Качество контролировать.

— Понятно, — согласился он. — Тогда завтра к полудню ждем первую партию. Адрес вам известен.

Известен! Еще как известен!

— А может быть... — я набралась смелости, — его светлость захочет что-то конкретное? Или у кого-то из домочадцев есть пожелания?

Роб помрачнел:

— Леди Альбина предпочитает закупать сладости в столице. А вот его светлость... — Он понизил голос. — Он очень настаивал именно на вашей выпечке. Сказал, что аромат... необычный.

— Понятно, — кивнула я, стараясь не показать, как колотится сердце.

— Тогда до завтра, — попрощался Роб и направился к карете.

— Роб! — окликнула я его.

Он обернулся.

— А как... как дела в поместье? — неловко спросила я.

— По-разному, — осторожно ответил он. — Его светлость... изменился в последнее время. Стал... задумчивым.

И уехал, оставив меня с бурей эмоций в груди.

— Ну что? — не выдержал Лаврентий, едва карета скрылась за поворотом. — Будем покорять драконье сердце через желудок?

— Заткнись, — буркнула я. — Это просто заказ. Деловые отношения.

— Ага, конечно, — хмыкнул еж. — А то я не видел, как ты покраснела, когда он сказал про "необычный аромат".

— Я от волнения покраснела! — возмутилась я. — Это большой заказ!

— Большой-большой, — согласился Лаврентий. — Особенно если учесть, что заказчик — твой драконий кузен, который выгнал тебя из дома, а теперь просит испечь ему медовик.

Груня тихо засмеялась:

— Дети мои, любовь — штука хитрая. Иногда проявляется самыми неожиданными способами.

— Какая любовь? — фыркнула я. — Он меня ненавидит!

— Тогда зачем заказывает именно твою выпечку? — резонно спросила Груня. — В округе пекарен хватает.

Хороший вопрос. Зачем действительно?

Остаток дня я провела в лихорадочной подготовке. Закупила лучшие продукты, просила Груню поделиться самым ароматным медом, даже новые формы для выпечки купила. Если уж доставлять в замок, то чтобы все было идеально.

— Ты как невеста перед свадьбой, — хмыкнул Лаврентий, наблюдая за моими приготовлениями. — Только жениха нет.

— Заткнись и помогай, — буркнула я, замешивая тесто для хлеба. — Или займись чем-нибудь полезным.

— Поддерживаю, как умею, — буркнул Лаврентий, обиженно пригладив иголки.

— Тогда посиди рядом, — попросила я, выдыхая. — Мне сейчас тишина нужнее советов.

На следующее утро я встала затемно. Хлеб должен был подойти, медовик — пропитаться, а я — привести себя в порядок. Не то чтобы мне было важно, как я выгляжу перед Алессандро. Просто... профессиональная этика, да.

— Ты надела лучшее платье, — констатировал Лаврентий, забираясь в корзину с выпечкой.

— Это единственное чистое платье, — соврала я.

— И косу переплела, — заметил он, с любопытством высунув нос.

— Чтобы волосы не попали в хлеб, — отрезала я, слишком резко затянув ленту.

— Понятно, — Лаврентий склонил голову, пряча довольную усмешку. — А волнуешься тоже за хлеб?

— За большой заказ, — ответила я, чувствуя, как теплеют щёки. — И за оплату. Доволен?

— Конечно, — согласился еж. — А то, что ты три раза проверила, хорошо ли пахнет медовик, тоже от профессионализма.

— Лаврентий, хватит, — я остановилась у двери. — Ещё слово, и останешься дома.

— Но я же твой консультант! — возмутился еж. — Без меня ты пропадешь!

— Так помоги мне собраться, — попросила я, уже не скрывая раздражения.

— Обидела! — Лаврентий театрально всхлипнул. — А я для тебя стараюсь!

В итоге мы отправились втроем — я, Лаврентий в корзине и тревога размером с драконий замок. Дорога показалась бесконечной. Живот мешал идти быстро, а корзина весила как чугунная батарея.

— Давай я немного пройдусь рядом? — предложил Лаврентий. — А то мне тесно.

— Не сейчас, — я тревожно оглянулась на дорогу. — У самого замка нас слишком хорошо видно.

— Я просто разгружу корзину, — ответил ёж, уже без насмешки.

— Спасибо. Только не отставай, — я поставила корзину на камень, с облегчением разжимая пальцы.

Лаврентий забрался обратно в корзину перед самым поворотом. Замок показался за поворотом во всей своей мрачной красе. Серые башни, высокие стены, флаги с гербом, развевающиеся на ветру. И где-то там, за этими стенами, он. Алессандро.

У ворот меня встретила стража. Один из солдат оказался знакомым — чьё лицо я смутно узнала по обрывкам памяти Мэри. Теперь он смотрел с любопытством и некоторым уважением.

— Мэри! — удивился он. — А мы слышали, ты теперь знаменитая пекарша! Весь город о твоих сладостях говорит!

— Слухи преувеличены, — скромно ответила я. — Просто работаю.

— А выглядишь хорошо! — одобрил солдат. — Цветущая прямо! Беременность к лицу!

Мне стало неловко. В прошлую бытность здесь меня все жалели и косо поглядывали. А теперь — уважение и восхищение.

— Проходи, проходи, — подтолкнул меня солдат к воротам. — Тебя уже ждут.

Во дворе я остановилась, собираясь с духом. Тот же фонтан, те же клумбы, та же конюшня. Только я изменилась. Была изгнанницей, а стала... кем? Поставщиком?

— Мисс Мэри! — послышался знакомый голос.

Роб спускался по ступеням парадного входа, и на лице его играла едва заметная улыбка.

— Добро пожаловать обратно, — сказал он тихо. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как теплеет на сердце. — Рада снова быть здесь.

— Прошу, пройдемте на кухню, — предложил Роб. — Повариха Агата очень хочет вас видеть.

— А... а где его светлость? — не удержалась я от вопроса.

— В библиотеке, — ответил Роб. — Но он просил... — Тут он запнулся. — То есть, он интересовался качеством поставки.

— Понятно, — кивнула я, хотя ничего не понимала.

На кухне меня встретила Агата — полная, добродушная женщина, которую Мэри, судя по внезапно нахлынувшему тёплому воспоминанию, знала давно.

— Мэри, дорогуша! — всплеснула она руками. — Ты ли это? Да как же ты похорошела! И пополнела! Беременность тебя украшает!

— Спасибо, Агата, — улыбнулась я. — Как дела?

— По-разному, — вздохнула повариха. — Хозяин какой-то странный стал. То хмурый, то задумчивый. А вчера весь день по замку бродил, как неприкаянный. А когда услышал, что ты завтра приедешь... — Она понизила голос. — Весь вечер в библиотеке просидел. Книжки читал.

— Какие книжки? — из любопытства спросила я.

— Про кулинарию! — прошептала Агата. — Представляешь? Хозяин, который раньше даже на кухню не заглядывал, вдруг кулинарией заинтересовался!

Лаврентий в корзине еле сдерживался, чтобы не фыркнуть.

— Интересно, — пробормотала я.

— А леди Альбина в ярости, — продолжала Агата. — Говорит, зачем покупать у местной пекарши, когда можно выписать из столицы. А хозяин как гаркнул: "Я хочу именно эту выпечку!" Такого мы от него давно не слышали!

Сердце у меня заколотилось быстрее. Неужели...

— Мэри, — тихо сказал Роб, — а не хотели бы вы лично передать выпечку его светлости? Он в библиотеке.

Я чуть не выронила корзину.

— Лично? — переспросила я. — А... а нужно ли?

— Он просил, — ответил Роб. — Сказал, хочет лично оценить качество.

— Тогда... хорошо, — согласилась я, чувствуя, как потеют ладони.

— Только осторожно, — предупредил Роб. — Он сегодня... как бы это сказать... особенно непредсказуемый.

Отлично. Встреча с непредсказуемым драконом — это именно то, что нужно беременной женщине!

— Лаврентий, — прошептала я, поправляя корзину, — веди себя тихо.

— Понятно, — пискнул еж из-под салфетки. — А если что — я тебя прикрою!

— Только без геройства, — попросила я, встревожившись за его нелепую храбрость.

— Укушу его за ногу! — храбро заявил Лаврентий.

— Дай бог, до этого не дойдет, — пробормотала я и направилась к библиотеке.

Время встретиться с драконом лицом к лицу. И выяснить, что значит этот странный заказ...

Глава 5

Библиотека поместья ди Монтефиоре выглядела как логово ученого дракона — высокие полки до потолка, старинные фолианты, запах пергамента и чего-то еще... знакомого. Мужского. Опасного.

Алессандро сидел за массивным дубовым столом, склонившись над раскрытой книгой. Темные волосы растрепались, белая рубашка расстегнута у горла, а золотые глаза сосредоточенно изучали страницы. Картина настолько домашняя и интимная, что у меня перехватило дыхание.

А потом он поднял голову.

Удар. Прямо в солнечное сплетение. Те же невозможно красивые черты лица, тот же пронзительный взгляд, но что-то изменилось. Он выглядел... усталым? Встревоженным? Или мне показалось?

— Мэри, — произнес он моё имя так, словно пробовал на вкус незнакомое слово. — Ты пришла.

— Как и обещала, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Принесла заказ.

Он медленно поднялся из-за стола, и я невольно отступила на шаг. Боже, какой же он высокий! И широкоплечий. И... стоп, Оля, хватит пялиться на мужчину, который тебя выгнал!

— Покажи, — коротко приказал он.

Я поставила корзину на стол и начала доставать выпечку. Хлеб, еще теплый и ароматный. Булочки с изюмом. И, наконец, медовик — мой шедевр, политый глазурью и украшенный орехами.

Алессандро молча наблюдал за моими движениями, но когда я поставила медовик на стол, его ноздри чуть расширились. Он принюхался, и по его лицу промелькнула какая-то странная эмоция.

— Это... — начал он и осекся.

— Медовик, — подсказала я. — Как вы и просили.

— Аромат, — пробормотал он, не сводя глаз с торта. — Он такой... знакомый.

Сердце заколотилось. Перед глазами мелькнул чужой, неверный образ: сад, синяя ткань, мужская ладонь. Воспоминание исчезло раньше, чем я успела за него ухватиться. Он тоже пытался узнать что-то забытое?

— Попробуйте, — предложила я, отрезая кусок. — Если не понравится, приготовлю что-то другое.

Он взял тарелку, но не спешил пробовать. Вместо этого пристально смотрел на меня.

— Ты изменилась, — внезапно сказал он.

— В каком смысле? — осторожно спросила я.

— Выглядишь... — Он подобрал слово. — Здоровой. Счастливой, что ли.

Я чуть не фыркнула. Счастливой! После того, как он меня выгнал!

— Работа на свежем воздухе, — дипломатично ответила я.

— Да, я слышал о твоих... успехах, — в его голосе промелькнула какая-то нота. Гордость? Или мне показалось? — Говорят, ты стала местной знаменитостью.

— Люди любят вкусную еду, — пожала я плечами. — Ничего особенного.

— Особенного, — возразил он. — Роб рассказывал, что к тебе даже из соседних городов приезжают.

Он что, следит за мной? Интересуется моими делами? А потом зачем выгнал?

Алессандро наконец попробовал медовик, и... о боже. Его глаза закрылись, по лицу расплылось выражение такого блаженства, что у меня внутри все сжалось от непонятного томления.

— Это невероятно, — прошептал он, открывая глаза. — Как тебе удается...

— Секрет семьи, — быстро ответила я, стараясь не смотреть на его губы, с которых он слизывал крошки крема.

— Семьи, — повторил он, и что-то в его тоне заставило меня насторожиться. — Какой семьи, Мэри?

— Ну... — Я замялась. — Моей семьи. Рецепты передавались...

— Твоя семья мертва, — жестко перебил он. — Твоя мать умерла, когда ты была ребенком. Отца ты не знала. Откуда рецепты?

Черт! Я говорила о своей бабушке, а он — о семье Мэри. Чужую биографию мне ещё предстояло узнать.

— Я... — Слова застревали в горле. — Я много читала. Кулинарные книги...

— Вот как, — протянул он недоверчиво. — Значит, кулинарные книги.

Он подошел ближе, и я почувствовала исходящий от него жар. Или это мне кажется?

— А скажи-ка мне, Мэри, — его голос стал опасно тихим, — почему аромат твоей выпечки вызывает у меня такие... странные ощущения?

— Не знаю, — честно ответила я. — Может, хорошие специи?

— Специи, — усмехнулся он. — Конечно, специи.

Он обошел вокруг меня, как хищник изучает добычу, и я старалась не поддаваться панике. В корзине Лаврентий затаился, как партизан в тылу врага.

— Ты знаешь, что меня больше всего удивляет? — продолжал Алессандро, остановившись у меня за спиной. — То, как ты держишься. Раньше ты была... покорной. Тихой. А сейчас... сейчас в тебе есть что-то дикое. Независимое.

— Изгнание закаляет характер, — съязвила я, не удержавшись.

— Изгнание? — Он вернулся к столу и снова попробовал медовик. — Я тебя не изгонял. Я дал тебе возможность начать новую жизнь.

— Возможность? — Я аж поперхнулась. — Вы называете "возможностью" то, что выбросили беременную женщину на улицу?

— Я дал тебе шанс доказать, что ты не та, за кого себя выдаешь, — холодно ответил он.

— И что это значит? — Гнев начинал брать верх над страхом.

— Это значит, — он снова приблизился, и я почувствовала запах его кожи — дорогого мыла, дубленой кожи и чего-то чисто мужского, — что я хочу знать правду.

— Что именно вы хотите узнать? — я прижала руки к краю стола, удерживая дрожь.

— Правду о том, кто ты на самом деле. Правду о том, откуда у тебя такие способности. Правду о...

Он протянул руку и почти коснулся моего живота, но в последний момент остановился.

— О ребенке, — закончил он тихо.

Воздух между нами накалился до температуры плавления железа. Я смотрела в его золотые глаза и видела там такую бурю эмоций, что голова закружилась.

— Алессандро, — прошептала я.

— Не смей, — резко сказал он, отступая. — Не смей произносить мое имя таким тоном.

— Вы сами меня позвали, — тихо возразила я, уязвлённая его резкостью.

— Таким, словно... — Он провел рукой по волосам. — Словно между нами что-то было.

— А разве не было? — вырвалось у меня.

Тишина повисла такая звенящая, что казалось, воздух вот-вот треснет.

— Не было, — жестко ответил он. — Ничего не было. И не будет.

— Тогда зачем заказали мою выпечку? — Я была в ярости. — Зачем читаете кулинарные книги? Зачем следите за моими успехами?

— Кто сказал, что я слежу? — вспыхнул он.

— Роб и Агата заметили, что вы не находите себе места, — выпалила я и тут же пожалела, что выдала их.

— Им следовало заниматься своими делами, — отрезал он, сжав челюсть.

— Тогда докажите! — Я подняла подбородок. — Поклянитесь, что я вам безразлична!

Он открыл рот, но слова не последовали. Вместо этого он смотрел на меня так, словно видел впервые. Или наоборот — узнавал после долгой разлуки.

— Я не обязан тебе ничего доказывать, — наконец произнес он.

— Конечно, не обязаны, — кивнула я. — Вы же лорд, а я всего лишь пекарша.

— Всего лишь? — Он усмехнулся, но без веселья. — Всего лишь пекарша, которая меньше чем за неделю стала знаменитей половины аристократок округи?

— Ревнуете? — съязвила я.

— Я не ревную! — взорвался он. — Я пытаюсь понять, какого черта...

Он осекся, тяжело дыша.

— Что? — подтолкнула я. — Какого черта что?

— Какого черта я не могу выбросить тебя из головы! — выпалил он и тут же, видимо, ужаснулся собственным словам.

А вот теперь мое сердце точно остановилось.

— Что вы сказали? — прошептала я.

— Ничего, — быстро ответил он. — Я ничего не сказал.

— Я слышала, — ответила я, боясь пошевелиться. — Не забирайте слова обратно только потому, что их трудно объяснить.

— Я сказал глупость, — он отвернулся к окну. — Забудь.

— Не забуду, — упрямо заявила я. — Потому что это означает...

— Это ничего не означает! — Он резко обернулся. — Ты всего лишь... привычка! Досадная привычка, от которой я никак не могу избавиться!

— Привычка? — Я была готова взорваться. — Вы называете меня привычкой?

— А как еще? — Он подошел совсем близко, нависнув надо мной. — Как еще назвать то, что заставляет меня думать о тебе утром, днем и ночью? Что заставляет искать твой силуэт в толпе? Что заставляет заказывать твою выпечку, хотя в доме есть собственный повар?

Дыхания не хватало. Он был так близко, что я видела золотые искорки в его глазах, чувствовала жар его кожи.

— Алессандро, — прошептала я.

— Не смей, — повторил он, но голос дрогнул. — Не смей смотреть на меня так.

— Я пытаюсь вас понять, — прошептала я, уже без прежней злости.

— Как... — Он остановился, явно борясь с собой. — Как будто я должен что-то помнить.

— А должны? — осторожно спросила я.

— Не знаю, — ответил он с какой-то болезненной честностью. — Черт возьми, Мэри, я не знаю! Когда я смотрю на тебя, у меня такое чувство, словно... словно что-то важное ускользает от меня. Как будто в памяти есть пробел.