Пиноккио (новый перевод)

Старик достал из кармана три груши.

– Эти три груши я взял себе на завтрак, – сказал он, – но я с удовольствием отдам их тебе. Ешь на здоровье.

– Если хочешь, чтобы я их съел, – капризно ответил Пиноккио, – сделай милость, почисти их.

– Почистить? – удивился Джеппетто. – Никогда бы не поверил, мальчик мой, что ты такой привередливый.

Это плохо! В этом мире с самого детства нужно приучать себя есть всё подряд, потому что никогда не знаешь, что может с тобой случиться.

В жизни бывает всякое – столько возможностей! – Может, ты и прав, – буркнул Пиноккио, – но я терпеть не могу кожуру.

И добрый Джеппетто, вооружившись святым терпением и маленьким ножиком, очистил все три груши.

Кожуру он аккуратно сложил на край стола. Пиноккио проглотил первую грушу в два укуса и уже хотел было выкинуть сердцевину, но старик придержал его за руку:

– Не выбрасывай! Всё в этом мире может пригодиться.

– Но я ни за что не стану есть огрызки! – закричал человечек, извиваясь как змея. —

Кто знает! В жизни бывает всякое… – повторил Джеппетто, не сердясь.

Когда три груши исчезли, Пиноккио жалобно всхлипнул: – Я всё еще голоден! – Но мне больше нечего тебе дать, сынок.

– Совсем-совсем ничего? – Только вот… грушевая кожура и сердцевины.

Пиноккио поморщился, но делать было нечего.

– Ладно, – вздохнул он, – раз больше ничего нет, давайте кожуру. Сначала он жевал неохотно, но быстро вошел во вкус.

Одна за другой исчезли все очистки, а за ними и сердцевины. Когда на столе не осталось ни крошки, Пиноккио радостно захлопал в ладоши:

– Вот теперь мне действительно хорошо!

– Вот видишь, – заметил Джеппетто, – я был прав. Не стоит быть слишком изнеженным и утонченным. Дорогой мой, никогда не знаешь, что нас ждет в этом мире. Столько возможностей!

Глава 8

Джеппетто делает Пиноккио новые ноги и продает свою куртку, чтобы купить ему Букварь.

Как только Пиноккио насытился грушами, он снова принялся ныть и плакать – ему во что бы то ни стало нужны были новые ноги.

Но Джеппетто, желая проучить сорванца за побег, заставил его помучиться полдня.

– И зачем мне снова их делать? – спрашивал он. – Чтобы ты опять удрал из дома? – Обещаю тебе, папа! – рыдал деревянный человечек. – С сегодняшнего дня я буду паинькой! Я буду ходить в школу, буду учиться лучше всех и стану твоей опорой в старости!

Джеппетто, который хоть и старался казаться строгим тираном, на самом деле едва сдерживал слезы.

Видя жалкое состояние бедного Пиноккио, он больше не проронил ни слова. Он взял свои плотницкие инструменты, два куска выдержанной древесины и с великим усердием принялся за работу. Менее чем через час ноги были готовы: проворные, сухие и жилистые, будто вылепленные гениальным мастером.

– А теперь закрой глаза и спи! – сказал Джеппетто. Пиноккио послушно зажмурился.

И пока он притворялся спящим, Джеппетто расплавил в яичной скорлупе немного клея и приклеил ступни так искусно, что не было видно даже следа шва.

Едва почувствовав, что у него снова есть ноги, Пиноккио спрыгнул со стола и от радости принялся выделывать такие сальто и прыжки, будто совсем обезумел.

– В благодарность за всё, что ты сделал, – воскликнул он, – я хочу немедленно отправиться в школу!

– Молодец, сынок! – Но мне не в чем идти.

Джеппетто, у которого в кармане не было ни гроша, сшил ему костюмчик из бумаги с цветочками, смастерил туфли из древесной коры и скатал шапочку из хлебного мякиша. Пиноккио тут же побежал посмотреться в таз с водой и остался очень доволен собой:

– Я выгляжу как настоящий джентльмен!

– Верно, – ответил Джеппетто, – но помни: джентльменом человека делает не нарядная одежда, а чистая совесть и добрые дела.

– Кстати, – спохватился Пиноккио, – мне ведь не хватает самого главного для школы. Мне нужен Букварь!

– Ты прав. Но где его взять? – Очень просто: пойти в лавку и купить.

– А деньги? У меня их нет, – грустно сказал старик.

Пиноккио тоже помрачнел. Бедность, когда она настоящая, понятна даже детям. – Терпение! – внезапно воскликнул Джеппетто. Он вскочил, набросил свою старую вельветовую куртку, всю в латках и заплатах, и выбежал за дверь.

Вскоре он вернулся, бережно неся в руках Букварь для сына. Но куртки на нем больше не было. Бедняга остался в одной рубашке, а за окном вовсю валил снег.