Вдовушка-толстушка. Попаданка

– Леди Градье! Позвольте поздравить вас!

Вокруг послышались шепотки и аханье.

– Простите, оговорился! – исправился граф. – Позвольте выразить вам свои соболезнования по поводу безвременной утраты.

И столько сарказма сквозило в его речи, что я теперь заинтересовалась не только внешностью графа. А ведь бунтарь, сразу видно! И с поздравлениями он не оговорился. Сказал именно то, что хотел сказать! Интересная личность!

Граф тем временем приблизился ко мне, склонился к моей руке, затянутой в черную кружевную перчатку и склонился к ней, касаясь губами. Я стояла ни жива, ни мертва. Ох какой! И даже слова благодарности по поводу его сочувствия застряли у меня в горле.

Мужчина поднял на меня взгляд своих пронзительных черных глаз и что-то сказал одними губами. Только я не поняла, что именно. И все же выдавила из себя:

– Благодарю вас за сочувствие, граф!

Он на краткий миг склонил голову в легком поклоне, но тут же развернулся и все такими же быстрыми шагами отправился к выходу. Лишь тихое “Ах” пронеслось по залу. Исключительно женскими голосами.

Я бы тоже продолжала пялиться вслед этому красивому мужчине, но пришлось переключиться на очередных гостей, подошедших ко мне со своими соболезнованиями. Конца края у этого людского потока не наблюдалось. Хорошо, что хоть держать улыбку на этой “вечеринке” не приходилось. Но вот держать спину прямо надо было и это была задача “со звездочкой”.

Вскоре у меня уже было ощущение, что моя несчастная спина сейчас развалится и я рухну бездыханная посреди этой толпы, когда Матильда, которая, как я потом поняла, все это время стояла по другую сторону от гроба, заявила, что пора сделать перерыв. Кажется, я начинаю любить эту вредную тетку.

Глава 10

День был тяжелый. Люди шли толпами, чтобы проститься с герцогом, а главное – помелькать перед глазами у герцогини. Только я все равно почти никого не запомнила. Разве что графа Арлея. Но того попробуй не запомни!

Все мы, ближайшие родственники покойного, устали до такой степени, что во время ужина даже не нашли в себе сил ссориться и ругаться. Я с удовольствием поужинала совершенно восхитительной запеченной с овощами рыбкой, а потом позволила себе съесть немного орешков в меду (уж очень сладкого захотелось после всей этой нервотрепки) и, довольная, отправилась к себе в комнату, мечтая лишь о горячей ванне с ароматной пеной.

Я лежала в ванне, прикрыв глаза и наслаждаясь долгожданной негой, когда вдруг услышала мужской голос:

– Ну что, привет, новая наследница герцога!

Испуганно подскочив в воде, я схватилась за приготовленный заранее ковш, намереваясь огреть им как следует очередного вторженца. Голос был незнакомый. На этот раз ко мне в ванную ворвался явно не Джеральд. А главное – как он сюда проник? Я хорошо помню, как закрывалась на засов после ухода служанок.

Я испуганно озиралась по сторонам, пытаясь понять, кто это со мной поздоровался. Но никого рядом не оказалось. Вообще никого: ни мужчины, ни женщины. Я была совершенно одна. Почудилось? У меня уже глюки начались на нервной почве.

– А ничего так, есть за что подержаться! – оценил мою фигуру все тот же голос.

Я выскочила из бассейна и замоталась в простынь.

– Ты кто? – спросила я непонятно где спрятавшегося хозяина этого густого баритона.

– Вообще-то твой фамильяр, – обиженно ответили мне.

– Какой еще, к черту, фамильяр? – воскликнула я. – Фамильяр – это какое-нибудь животное или птица, принадлежащие магу или ведьме.

Я была очень хорошо подкована теоретически в этих вопросах! Зря я, что ли, всё фэнтези, до которого могла добраться, перечитала? Но отвечать мне не торопились. Лишь фыркнули недовольно.

– Да покажись ты уже! – воскликнула я. – Трудно разговаривать с тем, кого не видишь! Я даже с Алисой Яндекса дома общаться не любила.

– Ну ладно! – вздохнул голос и вдруг я увидела, как по бортику бассейна ползет… таракан!

Я взвизгнула и замахнулась ковшом, намереваясь прибить насекомое. Таракан отшатнулся и превратился в мышь.

– Ты сумасшедшая? – заорала на меня мышь уже знакомым мужским голосом. – Сама же просила показаться, а как только я показался, убить пытаешься!

– Ты что – мышь? – удивилась я.

– Я – кто угодно. Вот какую форму захочешь, такую и приму, – пообещал фамильяр.

– Размер важен? – решила я уточнить.

– Да как сказать, – вздохнула мышь. – В принципе не так уж и важно, могу превратиться в кого угодно, но лучше в не очень крупное животное, а то чем оно крупнее, тем больше магии требуется для поддержания формы.

– Магии? – ошалела я. – Так тут что, есть магия?

–Темнота! – вздохнула мышь. – Ты откуда вообще свалилась, такая глупая?

– Будешь обзываться, не буду с тобой общаться! – обиделась я.

– Ладно, ладно, не дуйся. Давай уже, придумывай, какую мне форму принять. Или уж остаться мышью? Могу в змею превратиться!

– Нет! – воскликнула я. – У меня это… офидиофобия. И мусофобия!

– Чо? – не поняла мышь. – Ты по-человечески объясняться можешь?

– Боязнь змей у меня, – пояснила я. – И мышей. И тараканов тоже. Блаттофобия у меня, вот!

– Слушай, ты чего такая трусиха-то? Есть хоть кто-нибудь, кого ты не боишься? – возмутилась мышь.

– Есть! Я котиков люблю. Ты можешь в котика превратиться. В беленького и пушистенького.

– Эх… девчонка! – вздохнула мышь и через секунду на ее месте сидел белый пушистый кот с розовым носиком.

– Ути-пути, какая лапа! – воскликнула я и кинулась тискать котика.

Но мои руки прошли сквозь животное.

– Ты что, иллюзия, что ли? Тебя потискать нельзя? – разочарованно спросила я.

– Пока нельзя, – вздохнул кот. – Магии мало, хватает только на визуальную иллюзию. Как подзаряжусь, так и потискать можно будет.

– И где твое зарядное устройство? – решила уточнить я. – У тебя какой разъем? Микроюсби или тайп-си?

– Чего? – воззрился на меня кот. – Какой такой еще устройств? Ты меня заряжать должна! Ты же теперь моя служа.. магиня!

– Вот только ошибочка вышла, – усмехнулась я. – Никакая я не магиня! Самый обычный человек!

Нет, ну я, конечно, точно не знала, была ли магия у той Элеи, которая раньше была в этом теле, но если бы магия у меня была, я бы чувствовала, наверное, да же?

Фамильяр усмехнулся и это было странно – видеть усмехающегося кота. Ну прямо чеширский кот!

– Вот точно, темная! – ехидно заявил он. – Ты же ночь с герцогом сразу после его смерти провела?

– Ну, провела, – подтвердила я.

– Так именно тогда его магия к тебе и перешла. Ну и я вместе с ней, – пояснил мне фамильяр.

– Это как? – ошарашенно уставилась я на него.

– Эх ты! Так ведь не зря существует традиция: в ночь после смерти мага его ближайший родственник остается с ним наедине на всю ночь. В это время, если, скажем так, оболочка подходящая, то к этому родственнику и переходит вся магия, – назидательно произнес белый котик.

– Странно, что Матильда сама не осталась наедине с отцом, ведь тогда бы ей магия досталась, верно? Ну или Джеральда отправила бы, – засомневалась я.

– Тому есть несколько причин, – вздохнул фамильяр. – Во-первых, Матильда, как и Джеральд магии не обучались и про такие нюансы просто не в курсе. Просто знают, что зачем-то нужно, чтобы с покойником кто-то из близких родственников ночь провел, вот тебя и впихнули, потому как самим там мерзнуть неохота было.

– А во-вторых? – спросила я.

– А во-вторых, хотя Матильда и не в курсе этого, но вполне возможно, что и не перешла бы к ней магия. Она ведь не родня Гаспару, – ошарашил меня кот.

Глава 11

– Как не родня? – удивленно воззрилась я на кота. – Она же его дочь!

– Его, да не его, – загадочно ответил фамильяр. – Не от мужа родила Матильду первая жена герцога Грандье. От любовника.

– Ничего так у вас нравы! – присвистнула я. – И что же Гаспар? Принял чужого ребенка?

– Принял, – вздохнул кот. – Своих-то у него не было. Да он долгое время и не подозревал, что не является отцом девочки. Но он же маг. Как только заподозрил, что что-то не так, провел ритуал и проверил. Вот только Матильде об этом ничего не говорили.

– Поэтому герцог не любил свою… получается, что не свою дочь? – уточнила я.

– Не думаю, – вздохнул кот. – Просто они слишком во многом не сходились во мнении. А когда Матильда вышла замуж за Брина, конфликт обострился. Гаспар считал Брина бездельником и мотом. Да он такой и есть.

– Но если Матильда не знает, что Гаспар не является ее родным отцом, она считает, что родной отец предал ее, не оставив ей ничего в наследство.

– Ну почему же ничего? – удивился фамильяр. – Есть небольшая деревушка, имение в ней. Если не шиковать и не бездельничать, жить на это вполне можно.

– О, я не знала! – воскликнула я. – Завещание поверенный мужа должен зачитать только завтра.

А потом мне пришло еще одно осознание:

– Слушай, а почему тогда магия перешла ко мне? Я же не родственница Гаспара!

– Не родственница, – согласился кот. – Но твоя душа обладает подходящими вибрациями. Вот у прежней Элеи не обладала.

– Стоп! – остановила я кота. – Что значит – у прежней Элеи. Ты что… знаешь, кто я?

– Конечно! – фыркнул фамильяр. – Я же вижу, чья душа занимает это тело. И видел, чья занимала раньше. Прежняя Элея просто просидела бы ночь рядом с мужем и не получила бы ни магию, ни меня.

– И куда бы вы делись? – удивилась я.

– Магия впиталась бы в окружающую обстановку. Ну в те же стены замка, например. А я… ну испарился бы, – немного грустно заявил котейка.

– Уж не ты ли притащил меня в этот мир? – подозрительно взглянула я на него.

– Не, я не умею. Мне просто повезло, – пояснил фамильяр.

– И кто тогда? – решилась спросить я.

– Понятия не имею. Но какой-то явно очень сильный маг. Притащить душу из другого мира в состоянии далеко не всякий.

Шокирующей информации было так много, что мои мозги буквально кипели. К тому же, сидеть на скамье в ванной комнате, завернувшись в одну простынку, было некомфортно. Поэтому я предложила фамильяру переместиться в спальню, где надела огромную, до пят, ночную сорочку с длинными рукавами и забралась под мягкое одеяло, с наслаждением вытянув ноги.

– Слушай, фамильяр, – решила вдруг я спросить то, что стоило выяснить сразу. – А как тебя зовут-то?

– Ой, да как хочешь, так и назови, – устроился пушистик рядом, свернувшись калачиком.

– Хм… Пушок? – выдвинула я свой вариант.

– Скажешь тоже! – возмутился он. – Я взрослый, серьезный фамильяр, ну какой еще Пушок?

– А сказал, что могу назвать, как хочу, – сказала я с упреком.

– Ну не до такой же степени! Что-нибудь в пределах разумного придумай! – с укоризной промурлыкал фамильяр.

– Ладно, тогда Юки. В переводе с японского – снег. Ты как раз белый, как снег! – предложила я следующий вариант.

– С каковского? – не понял кот.

– С японского. Народ в нашем мире есть такой. Они крутую технику производят, – пояснила я.

– Не знаю, что такое техника и почему она крутая. Про техномагию знаю. А крутые знаю только берега. Ну или яйца. Но имя Юки мне нравится.

– Вот и славно! – вздохнула я и прикрыла глаза, мгновенно погружаясь в сон.

Утром я проснулась от стука в дверь. Стучала служанка:

– Ваша Светлость, Ваша Светлость! – звала она меня, – Через час уже будут зачитывать завещание, пора вставать.

Я со вздохом встала и открыла закрытую на щеколду дверь, предлагая девушке войти, чтобы помочь мне одеться. И только после того, как она вошла, я вспомнила про Юки. Как я ей объясню появление кота в моей комнате? Хотя… хочу – завожу новую живность, не хочу – не завожу. Герцогиня я, в конце концов, или как?

Однако, кота в комнате не оказалось. Вообще нигде. Я сходила в ванную, заглянула в гардероб и даже в туалет. Кстати, а лоток фамильяру нужен? И чем его кормить, кроме магии? Да и магией-то кормить я пока не умею, хоть он и объяснил мне, что возможностью такой обладаю.

Служанка удивленно посмотрела, как я брожу по покоям и спросила, что я потеряла и не помочь ли мне в поисках. Почему-то рассказывать ей про фамильяра мне не захотелось. Я пока сама с ним толком не разобралась. Да и про магию решила пока никому не говорить. Есть она у меня, или нет ее, все равно пользоваться не умею.

Девушка помогла мне надеть ненавистный корсет (надо что-то уже придумывать с нижним бельем, чтобы отказаться от этого пыточного инструмента), застегнула на мне платье и сделала прическу, спрятав мои роскошные волосы под черную сетку.

Завтракала я на этот раз у себя в комнате – некогда было трапезничать в компании родственников. А позавтракав, отправилась на встречу с поверенным. Пришла пора выслушать, кому и что официально завещал герцог Гаспар Грандье.

Служанка привела меня в уже знакомый кабинет, где собрались Матильда, Брин и их сын Джеральд. Я села в свободное кресло и с интересом воззрилась на сидящего за массивным столом Эрли.

– Ну что ж, начнем! – сказал он.

Глава 12

Я огляделась по сторонам. Матильда сидела на небольшом диванчике прямая, как палка. На ее лице было написано такое презрение, как я поняла, в первую очередь к моей персоне, что это было очевидно для всех присутствующих. Рядом с ней на диване расслабленно расплылся ее муж.

Джеральд устроился в кресле и поглядывал на меня с такой хитрой улыбкой, будто нас объединял какой-то общий секрет. Можно себе представить, что могли подумать окружающие по поводу наших с ним отношений, глядя на его довольную физиономию!

Эрли Байжа уткнулся в свои бумаги и монотонным голосом начал зачитывать завещание герцога Грандье. Когда он дошел до деревеньки и имения, щедрой герцогской рукой отданных Матильде, женщина лишь криво усмехнулась, словно ей выдали корочку черствого хлеба. Похоже, что это было далеко не то наследство, на которое она рассчитывала.

Внуку Джеральду покойный Гаспар назначил ежемесячное пособие в сто ардов. Поскольку я совершенно ничего не смыслила в местных деньгах, то и понятия не имела, много это или мало. Надо будет поинтересоваться у служанок, сколько зарабатывают они. Что-то мне подсказывало, что на порядок меньше.

А потом шло перечисление того, что доставалось мне, вдове Его Светлости. Сперва шел длинный список территорий, которыми владел герцог. У меня даже челюсть отвисла от услышанного: мне что же, полстраны во владение отвалили? Почувствовала себя той самой принцессой, с которой идут полцарства в придачу. Вслед за списком городов и областей шли какие-то месторождения, потом упоминался замок, как я поняла – тот самый, в котором мы сейчас находились, а потом уже прозвучало про двадцать миллионов ардалонов.

Не знаю, что из себя представлял ардалон, но, наверное, это было очень много. Во всяком случае, у Джеральда аж глаза загорелись, когда он услышал это число. Вот когда говорили про сто ардов, назначенные ему в качестве ежемесячного пособия, он только недовольно скривился.

– Все это переходит к герцогине Элее Грандье при соблюдении ряда условий, – продолжил Эрли.

Ну вот! Я-то уже успела возомнить себя чуть ли не принцессой, а оказалось, что и тут все не так уж просто.

– Леди Грандье должна в течение года после смерти ее супруга герцога Грандье снова выйти замуж.

Нет, ну вы слышали? Не успела толком овдоветь, уже снова замуж? А как же свобода и прочее такое?

– При этом герцогиня должна выйти замуж за аристократа, брак с которым должен быть одобрен Его Величеством королем Ардании.

Так, Ардания, как я понимаю, это страна, в которой я нахожусь. Но брак, утвержденный королем! Мало того, что замуж надо идти обязательно, еще и не за любого выйдешь!

– В случае несоблюдения этого условия, – продолжал Эрли, – территориями, ранее принадлежавшими герцогу Грандье, предстоит распорядиться королевскому совету, который и примет решение о том, кому их передать. Деньги стоит распределить по приютам и больницам (список приютов и больниц прилагается).

Ну это еще ничего. Может, тогда и замуж не надо выходить? Черт с ним, с наследством этим. И деньги на пользу пойдут.

– Что касается леди Грандье, то, если по истечении года она не выйдет замуж, ей предстоит отправиться в монастырь святой Мадлен, где в святых монастырских стенах ей предстоит принять постриг и до конца дней своих молиться о всеобщем благоденствии.

Чего?! То есть, либо замуж, либо в монастырь? Ну и порядки у них тут! И что, заставят? Я пораженно посмотрела на решительное лицо Эрли и поняла: эти заставят! И все внутри перевернулось: придется срочно искать мужа. Потому что, если сама не найду, то либо выдадут за кого попало, либо в монастырь упекут.

– В случае же смерти леди Грандье до ее замужества в течение года после кончины герцога Грандье, – вдруг продолжил Эрли и я застыла, прислушиваясь. – наследство дочери герцога Матильды и его внука Джеральда также переходит приюту, расположенному в деревне, доставшейся Матильде в наследство.

О как! Хитер мужик! Теперь эти Матильда с Джеральдом пушинки с меня сдувать будут вынуждены, лишь бы я, не дай бог, шейку не свернула. Ну ладно, хотя бы с этой стороны гадостей можно не ждать.

А откуда тогда ждать? Да от того же королевского совета, который в случае чего будет делить герцогскую территорию по принципу: “Это мне, это тоже мне и это опять мне”. Интересно, а король, который должен будет утверждать моего жениха, он тоже в королевский совет входит? Ух, как все запутано и сложно!

Я вдруг как-то очень-очень захотела домой, в свою маленькую квартирку, на работу с противной начальницей. Там все просто и понятно. И никому по большому счету до тебя нет никакого дела. И замуж меня насильно под угрозой монастыря никто не тащит. Не хочешь замуж – не выходи. Хочешь… ну тоже не выходи. Поскольку и не зовет никто. Ну да эта беда знакомая, пережить ее можно.

Мы разбредались из герцогского кабинета понурые: завещание не обрадовало никого. Правда, Джеральд все пытался проводить меня до моей спальни, предлагая свое общество и поддержку. Но я видеть этого придурка не желала. Сейчас я хотела остаться одна: посидеть и подумать о жизни своей непонятной. Нужно было успокоиться и в более спокойном состоянии принять решение о том, как жить дальше.

Глава 13

Реанимационное отделение городской больницы

Элея приходила в себя. Несмотря на то, что вокруг было по-прежнему темно, до нее доносился странный звук. Очень непривычный, монотонный. Словно кто-то нажимал на одну и ту же клавишу клавесина снова и снова. Негромко, но монотонно. И все это в полнейшей тишине. Не разговаривали люди, не пели птицы, не звенел какой-нибудь комар над ухом.

Запахи тоже были странные, непривычные и, пожалуй, даже в какой-то мере неприятные. Элее даже сложно было с чем-то их сравнить. Разве что слегка они напоминали какие-то лекарские зелья. Но совсем слегка.

Послышались шаги: кто-то подошел. Но девушка по-прежнему не видела ничего.

– Ну что, как там наша пациентка? – услышала она мужской голос.

– Все еще не приходила в себя, – ответила ему женщина грудным мягким голосом. – Как вы думаете, она очнется?

– В целом прогноз благоприятный. Но черепно-мозговая травма, сами понимаете, может дать порой непредсказуемые последствия, – ответил мужчина.

Женщина вздохнула:

– Такая молоденькая! Её тетя телефон обрывает, очень переживает за племянницу.

– Мы делаем все, что в наших силах, – ответил мужчина и Элея услышала удаляющиеся шаги.

Какая тетя? У Элеи нет никакой тети! И что такое телефон? И зачем какой-то тете обрывать этот самый телефон? А главное, причем тут она, Элея?

О, Элея! Она вспомнила, что именно так ее зовут. А что еще она про себя может вспомнить? И девушка вспомнила.

Она вспомнила вечно хмурого и чем-то недовольного отца, сердобольную мачеху, которая все время старалась угодить мужу, да и падчерицу никогда не обижала, всегда старалась подложить ей кусочек повкуснее. Но когда отец решил продать дочь герцогу, Илана, его жена, не смогла сказать и слова против. Хотя идея ей совсем не нравилась.

– Да он же совсем старик дряхлый! – пыталась объяснить мужу расстроенная Илана. – А Элея – совсем молоденькая девочка.

– Зато он богатый и герцог, – парировал отец. – Оставит ее вдовой, будет она, как сыр в масле кататься.

– А если он проживет еще лет десять, а то и двадцать? Он же маг, маги долго живут, – не соглашалась с ним Илана.

– Этот уже явно на ладан дышит, – усмехнулся отец, а потом не выдержал и выдал прямым текстом, – Да на те деньги, что он за нее дает, мы и дом отремонтируем, и младшим приданое справим, и Орина учиться отправим!

Младшими были две сестры Элеи, а Орин – их брат, который был буквально на пару лет младше Элеи.

Вот так и продал отец ее, свою дочь от первого брака, герцогу Грандье. Девочка потеряла мать в тот самый день, когда родилась, а теперь она потеряла и отца. Он просто отказался от нее.

Наина, мать Элеи, была хрупкой и нежной, чем и покорила молодого Иврана, в чьих жилах текла орочья кровь. И дочка родилась похожей на него: крупная, со склонностью к полноте, с широкой костью. Здоровья Наины хватило только на то, чтобы выносить и родить девочку. Тяжелые роды окончательно доконали ее и мать Элеи скончалась в день рождения дочери.

Илана была совсем другой. Вторую жену себе Ивран выбирал уже с тем, чтобы она смогла выносить и родить ему детей без ущерба для своего здоровья. И не прогадал: крепкая Илана родила ему еще троих детей. Вот только выкормить и вырастить такую ораву для Иврана оказалось тяжеловато. Детей, как ни странно, нужно было на что-то содержать.

Когда к Иврану обратился старый герцог с предложением отдать Элею ему в жены, Ивран не сомневался ни секунды и сразу ответил согласием. Он искренне полагал, что совершает благое дело не только для своих младших детей, но и для самой Элеи. А каково это – жить со стариком? Да неважно! Приспособится, привыкнет.

Элея тоже не привыкла спорить с отцом. Так было заведено в их семье: глава семьи решает все и за всех. Остальные только слушаются. И Элея послушно пошла под венец с герцогом Грандье, хотя от одного вида этого морщинистого старика к горлу подступала тошнота.

Свадьба прошла, как в тумане. Гаспар заявил, что у него нет времени ждать и они обвенчались буквально на следующий же день в церквушке при герцогском замке. Торжества как такового толком и не было. Гостей прибыло очень мало, Грандье утверждал, что это потому, что он толком никого и не успел известить. Но Элея слышала, как Матильда, дочь герцога, шипела своему мужу, думая, что ее никто не слышит, о том, что высший свет не готов принять такой брак. Она назвала его как-то… ме-за-льян-сом. Элея не понимала, что это такое, но чувствовала, что это что-то плохое.

Сама Матильда тоже косилась на Элею недобро, но оспаривать выбор отца не посмела. Они с мужем приехали в замок герцога Грандье на свадьбу и почему-то задержались в нем.

Сразу после того, как состоялась свадьба, Элею поселили в покои, смежные с покоями герцога. Девушка со страхом ожидала первой брачной ночи. Она не совсем понимала, что из себя представляет эта самая брачная ночь, но догадывалась, что это будет что-то неприятное. А учитывая возраст и внешний вид новоявленного мужа, это должно было быть нечто вдвойне неприятное. Но первое время Гаспар с ней о брачной ночи даже не заговаривал. За пару недель девушка даже расслабилась, решив, что ей с его стороны ничего не грозит. Но однажды после ужина, когда они остались наедине, герцог ей сказал, чтобы она приготовилась эту ночь провести с ним в его спальне.

Глава 14

Ардания. Замок герцога Грандье

Я вернулась в свою спальню в расстроенных чувствах. Ситуация была непростая. Куда ни кинь – всюду клин. Либо замуж, да не по своему выбору, а исключительно за того, кого король одобрит, либо в монастырь. Ну либо плюнуть на все это наследство и выйти замуж за того, за кого душа пожелает. Вот только вопрос в том, захочет ли на нищей вдове жениться тот, кого моя душа пожелает. Да и не желала она пока никого. Свободы ей хотелось.

Я рассеянно вошла в спальню и… завизжала так, что стакан на столе зазвенел от ультразвука. На моей постели был таракан. Даже не так: ТАРАКАН! Огромный, я про таких только слышала, но никогда лично не видела. Мадагаскарские, что ли.

– Ну и чего ты так орешь? – возмутился таракан и тут же вместо него на кровати оказался белый пушистый котик.

– Да ты меня чуть до инфаркта не довел! – возмутилась я и обессиленно рухнула на кровать рядом с котом.

– Ну извини, забыл, что ты так эмоционально реагируешь на маленьких безобидных зверушек, – промурлыкал кот.

– Это не зверушки, это тараканы, я их боюсь до смерти! – возразила я.