В начале было слово. Книга I. Мот

– Делио? – испуганно дотронулся до его руки Ыягес.

Рыцарь вздрогнул, словно пробудившись ото сна.

– Что?

– У тебя был такой взгляд... Как будто тебя здесь нет. Все в порядке?

– Все отлично, Ыягес! – Делио улыбнулся и потрепал брата по темным волосам.

В этот момент над городом разнесся звонкий голос колокола. Глубокий, торжественный, наполняющий воздух вибрацией. Рыцарям пора выходить на арену. Зрителям занимать места на трибунах.

– Пойдем, – Делио под тяжестью лат тяжело поднялся. – Нам пора. Принеси мой щит и меч, пожалуйста.

Ыягес коротко кивнул и направился к большому деревянному сундуку с костяной окантовкой. Делио же вышел из шатра на свет и, чуть зажмурившись от яркого солнца, подошел к Аквиделии.

Кобыла нетерпеливо перебирала копытами, махая хвостом, чтобы отогнать мух. На ней уже были надеты шоры, грива аккуратно заплетена в косы и перевязана бархатными лентами цвета рода Жиона. Изящная серебряная попона свисала под собственной тяжестью, придавая Аквиделии царственный вид. Даже мундштук на уздечке был украшен фамильным гербом.

Делио удивленно поднял брови. Ыягес успел сделать все это, пока старший брат витал в облаках? Похоже, мечты о леди Оривьетте поглотили его полностью.

– Держи, – проговорил Ыягес, подходя с щитом. Он нес его с трудом, тяжелый, обшитый сталью и кожей, он был почти такого же роста, как сам мальчик.

– Ты долго был в задумчивости, – промямлил Ыягес, с облегчением передавая щит.

– Да, спасибо тебе, – Делио благодарно улыбнулся и положил руку на плечо брата. – Без тебя я бы не справился.

– Да что уж там, – смущенно отмахнулся мальчик и пошел за мечом.

Делио проводил его взглядом и прерывисто вздохнул. Ыягес так на него похож. Как будто маленький Делио десять лет назад, смуглый, темноволосый, с золотыми искорками в глазах. Вырастет красивым мужчиной. Но характером будет отличаться от непутевого старшего брата, который умудряется попадать в неприятности по четыре раза на дню, вызывая разочарование у деда.

Делио погрустнел. Он никогда не хотел становиться тем разочарованием для рода Жиона, каким является сейчас. Неудачи преследовали его, будто привязанные намертво.

Нет! Глаза молодого рыцаря решительно загорелись. Он надел шлем, и мир сузился до узкой щели забрала. Сегодня все изменится. Все пойдет по-другому. Чего бы это ни стоило.

– Держи, – Ыягес вернулся, неся меч в обеих руках.

– Спасибо. Не хочешь присоединиться к зрителям? Посмотреть, как твой брат побеждает Карлоса?

– Не, спасибо. Я лучше тут посижу, посмотрю со стороны.

А про себя Ыягес подумал: «Чтобы не дай Создатель с тобой что-нибудь случилось, пока я не смогу помочь».

– Как хочешь, – кивнул Делио.

Он взглянул на арену, где уже собирались другие рыцари. Карлос и Августин были среди них, уверенные, насмешливые, готовые к бою. Делио сжал рукоять меча.

Пора.

Фанфары торжественно возвестили начало турнира. Делио взобрался на свою рослую кобылу. Тяжело, неуклюже, но с упорством, которое стало его визитной карточкой. Аквиделия фыркнула, почувствовав знакомый вес, и гордо вскинула голову, демонстрируя свою преданность ездоку. Делио легонько пришпорил ее, и кобыла плавно двинулась вперед, присоединяясь к колонне других рыцарей.

Карлос, Августин и еще один рыцарь, высокий, суровый мужчина с шрамом через глаз, чье имя оставалось для Ыягеса загадкой, уже сидели в седлах. Их кони нервно перебирали копытами, чувствуя напряжение предстоящего боя.

Ыягес, наблюдая за происходящим, не мог сдержать восхищения. Даже зная все недостатки брата, он видел в этой картине что-то величественное. Стальные доспехи, сверкающие на солнце. Гордые кони. Суровые лица воинов. Это была картина из тех книг, что читал ему дед.

Он нахмурился, переведя взгляд на роскошную ложу. Она была украшена алыми коврами, прозрачным балдахином и белыми лилиями, переплетенными с ползучим плющом. Там сидели принцессы. Ива с мужем-графом и леди Оривьетта в окружении фрейлин.

Младшая дочь короля выглядела совершенно безучастной. Ее взгляд блуждал где-то вдалеке, губы были плотно сжаты. Ыягес фыркнул. Большинство рыцарей сражались ради того, чтобы стать ее избранником, но ее, судя по всему, это совершенно не интересовало.

Толпа зашевелилась, и внезапно на арене воцарилась тишина. Все рыцари опустили головы в знак почтения. К трону уверенной походкой подошел придворный маг в темно-зеленой рясе. В руках он нес сияющий шар, не больше яблока, но излучающий странное, пульсирующее свечение. Цвета в нем менялись. От золотого к багровому, от багрового к лазурному.

Король принял шар, и в тот же миг его голос, усиленный магией, разнесся по всей арене.

– Сегодня, – начал он, и каждое слово падало, как камень в воду, – Важный день. Пришло время моей младшей дочери, принцессе Оривьетте, вступить в брак.

При этих словах он посмотрел на дочь. Та, покраснев, скромно опустила глаза и поднялась, выйдя вперед.

– Советники моего королевства, – улыбнулась принцесса, но улыбка была натянутой, – Предложили выбрать суженого из рыцарей, что ныне стоят на этом поле.

Король кивнул.

– Рыцари, одержавшие победу в сражениях на мечах, копьях и в общей схватке, будут испытаны еще одним состязанием. Выигравшему в борьбе за сердце моей младшей дочери я с гордостью отдам ее в жены!

Оркестр грянул торжественную мелодию. С трибун посыпались цветы. Розы. Лилии. Полевые цветы. Король и леди Оривьетта вернулись на свои места.

Ыягес напрягся, пытаясь глазами отыскать Вальдо в толпе. Где он? Что затеял? Сомнения грызли мальчика изнутри.

Делио поймал алую розу, брошенную кем-то с трибун. Он вдохнул ее аромат, сладкий, пьянящий, полный обещаний, и направил Аквиделию к ложе.

– Моя леди, – благоговейно обратился он к принцессе, протягивая розу. – Этот цветок для вас.

– Показушник, – хмыкнул Карлос, но достаточно громко, чтобы это услышали окружающие.

– Благодарю, мой рыцарь, – улыбнулась леди Оривьетта, взглянув на Делио. – Я с радостью приму ваш дар.

Улыбка была вежливой, но в глазах не было искренности.

Но сердце Делио замерло, когда она легким движением взяла розу из его дрожащих пальцев и вплела ее в каштановые локоны. Король, сидевший рядом, недовольно скосил глаза на рыцаря, но промолчал.

– Сегодня я бьюсь в вашу честь, – проговорил Делио, и голос его звучал тверже, чем когда-либо.

– О, благодарю. Но не стоит приносить таких жертв ради меня.

– Стоит. Ибо я весь ваш, моя леди.

Щеки леди Оривьетты покрылись румянцем. Она смущенно опустила взгляд. Король громко прокашлялся. Предупреждающе, хорошо зная репутацию «непутевого рыцаря». Принцесса сникла, но Делио сделал вид, что не заметил этого.

Сердце его бешено колотилось. Каждый ее румянец, каждый взгляд, каждое движение, все кружило голову, лишало рассудка.

Чтобы не сказать чего-нибудь лишнего, не смутить принцессу еще больше, Делио учтиво поклонился и дал команду Аквиделии развернуться. Скоро начнется бой. Нельзя отвлекаться. Даже на самую прекрасную женщину в королевстве.

«Сконцентрируйся, Делио. Будь мужчиной. Будь рыцарем. И выиграй».

Ыягес вновь нахмурился. Первый бой и сразу между Карлосом и Делио. Только бы брат остался целым после этой схватки.

Как только Делио вернулся на исходную позицию, а остальные участники отошли к шатрам, оба рыцаря опустили забрала и извлекли мечи из ножен. Оркестр, игравший на трубах, смолк. Зрители замерли в ожидании. Все ждали сигнала короля.

Король Оэнцо медленно поднялся и воздел руку. Делио чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Он переводил взгляд с Карлоса, уверенного, насмешливого даже сквозь стальное забрало, на короля, затем на ложу, где сидела леди Оривьетта.

«Сосредоточься», шептал он себе. «На кону сердце возлюбленной. Нельзя проиграть. Не сегодня».

– Да начнется турнир! – прогремел голос короля.

Оба рыцаря дали шпоры коням. Аквиделия рванула с места, почуяв боевой азарт хозяина. Карлос на своем вороном жеребце несся навстречу.

Ыягес сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он видел, как Делио поднимает меч над головой. Неуклюже. Слишком высоко. Слишком поздно. Видел, как Карлос ловко уклоняется, и меч брата со свистом рассекает воздух, не задев противника.

С трибун донесся гул. Неодобрительный, насмешливый. Кто-то засвистел. Кто-то засмеялся. Ыягес сжался, словно пытаясь стать меньше, невидимым. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Залезть под одеяло. Никогда больше не видеть этого позора.

Но он здесь. И этот позор, его позор тоже. Потому что Делио его брат. И все, что происходит с ним, происходит и с Ыягесом.

Ветер внезапно усилился. Резкий порыв принес с собой запах. Не просто сырости, а чего-то другого. Гнилого. Кислого. Напоминающего навоз, но не совсем.

И вибрацию. Слабую, едва уловимую, но растущую с каждой секундой. Она шла из-под земли, будто что-то огромное просыпалось в глубинах и теперь медленно поднималось к поверхности.

Ыягес, привыкший больше слушать, чем говорить, медленно поднялся с травы. Он огляделся. Обычно его слух был обычным, но сейчас... Сейчас все его чувства обострились до предела. Он слышал не только смех толпы и ржание коней, но и далекие крики где-то за ареной. Чувствовал не только запах гнили, но и металлический привкус страха на языке.

Что-то не так. Что-то очень не так.

А на арене Карлос, уклоняясь от удара, уже разворачивал своего коня для ответной атаки. Делио пытался восстановить равновесие, но Аквиделия, испуганная резким движением, встала на дыбы.

– Соберись! – крикнул кто-то с трибун, но голос потонул в общем гуле.

Ыягес оторвал взгляд от брата и посмотрел в сторону, откуда шел странный запах. Туда, где за ареной начинались узкие улочки города.

Туда, где, как он знал, должен был быть Вальдо.

– Смотрите! – вскочила женщина с трибун и ткнула пальцем на северо-восток. – Свиньи! Они вырвались!

Бой остановился. Кто-то закричал. Ыягес испуганно посмотрел в указанную сторону и попятился назад. Не может быть! Как они умудрились выбраться?

Мгновение и забор, ограждающий поле, будто взорвался под натиском клыков вожака. Существо было огромным, взбешенным, неестественным. Глаза его горели алым пламенем, заполняя пространство вокруг злобой и неумолимой яростью. Вожак замер, пар клубился у него из ноздрей, подчеркивая мощь и свирепость. Недовольно оглядевшись, он рассеянно посмотрел по сторонам, пока другие свиньи, чуть поменьше, прорывались через разрушенную ограду, создавая опасную, неистовствующую суматоху и издавая громоподобные звуки.

Люди за оградой в панике бросились бежать. Лошади ржали и вставали на дыбы, пытаясь сбросить наездников. Ыягес в ужасе оглядывался в поисках укрытия и через секунду вскарабкался на дуб, где уже сидели другие оруженосцы. Мальчик в страхе наблюдал за хаосом, все сильнее прижимаясь к стволу.

– Кто выпустил свиней?! – прогремел голос короля, который все еще стоял на ложе, пока стражники уводили его дочерей.

Рыцари мчались по полю, их сердца бились в унисон с топотом копыт. В глазах горел огонь смелости и решимости. Они несли на себе бремя ответственности, зная, что от их действий зависит судьба не только их самих, но и всех присутствующих.

Ыягес не сводил глаз с брата. Аквиделия не слушалась Делио. Прыгала, брыкалась, ржала в панике. Вот-вот упадет и придавит его.

Но судьба выбрала меньшее из зол. Кобыла скинула рыцаря с седла и рванула прочь от свиней. Делио с треском приземлился на землю. Голова ударилась с такой силой, что в ушах раздался звон, а перед глазами возникла красная пелена, мешавшая видеть. Он с трудом устоял на ногах, опираясь на меч, ощущая боль и головокружение. Чудо, что свиньи пока не обращали на него внимания.

«Ыягес!», пульсировало в голове.

Еле стоя на ногах, перед его взором предстал ужас, который он хотел бы навсегда забыть. Воздух пах кровью, потом и страхом.

– Делио, твою мать, либо помогай, либо прочь с дороги! – Делио услышал голос Карлоса и тут же пришел в себя.

– Кто их освободил? — риторически спросил светловолосый мальчик на соседней ветке рядом с Ыягесом. – Разве они не должны быть заперты?

«Вальдо. Конечно, Вальдо. Кто ж еще?».

Мальчик нахмурился. Его бледные пальцы сжали ветку еще сильнее. Король спрыгнул с ложи, присоединился к сражающимся рыцарям и нанес удар мечом, поразив бок вожака. Существо завизжало, бешено уставившись на Оэнцо. Пар вырвался из ноздрей, и через мгновение оно снова понеслось на короля.

Но Ыягесу, как бы кощунственно это ни звучало, было не до короля. Его волновал непутевый брат, который слился с серебряным блеском доспехов, кровью и мертвыми тушами изувеченных лошадей. В этом хаосе, в этом кровавом месиве, Делио исчез, будто его никогда и не было.

Тревога. Необъятный страх. Всепоглощающий ужас. Сердце билось как бешеное. Дыхание перехватывало. Глаза метались от рыцаря к рыцарю, пытаясь отогнать мысли о той свинье, что что-то пережевывала неподалеку.

– Помогите! – взвыл рыцарь, прижатый павшей лошадью.

Делио, все еще находясь в оглушающем опьянении от удара, ринулся к товарищу, но не успел. Свинья почуяла его. Повернулась. Пар вырвался из ноздрей.

Только сейчас молодой человек увидел ее во всей «красе», если таковая вообще могла быть. Огромная. Грязно-серая, покрытая слизью и запекшейся кровью. Вонючая. Она смотрела на него черными вертикальными зрачками.

Из-за удара разум был затуманен. Он не соображал, ЧТО перед ним. Лишь смотрел на это существо, не в силах пошевелиться. Страх? Нет. Это было нечто другое. До боли в коленях пьянящее и как-то по-скотски дурманящее чувство.

– Не смотри в глаза! – закричал Ыягес, наконец увидев завороженного брата.

Делио моргнул и удивленно уставился на дерево, на котором сидели прижавшиеся к веткам мальчишки. Свинья тоже обратила на них внимание, прижала острые уши к голове, злобно заверещала и понеслась к напуганным оруженосцам.

Рыцарь сам не понял, как оказался у дуба быстрее нее. Он выставил меч и встал в стойку. На шее выступила пульсирующая вена, челюстные мышцы напряглись. Нет времени сомневаться. Если он отступит, погибнет брат. А этого он позволить не мог.

Сейчас все мысли куда-то исчезли. Сейчас есть только он, свинья и меч между ними.

Существо нанесло удар клыком. Что-то звякнуло. Во рту появился противный привкус металла. Делио удивленно посмотрел на окровавленное острие меча и не сразу понял, что кровь не его

Свинья, в которую меч вошел, как в масло, смотрела на него потухающим взглядом. Потом, издав последний выдох, обмякла и рухнула на землю.

Делио вынул лезвие из шеи существа, бросил клинок и упал на колени. В глазах потемнело. Нет боли. Нет страха. Повсюду слышались приглушенные крики, но ему было все равно.

Он почувствовал это. То, что чувствовала свинья. Это приторно-горькое ощущение, что нависло в воздухе. Такое спокойное и в то же время такое ужасное.

Он почувствовал смерть.

И погрузился во тьму.

А когда Делио тяжело открыл глаза, мир снова заплыл перед ним, расплывался, сходился вновь. Голова раскалывалась на части. Тошнота подступала к горлу, но он сжал зубы и заставил ее отступить, сосредоточившись на дыхании. Глубоком. Медленном. Болезненном.

Он лежал на кровати в знакомой комнате. Своей комнате. Помытый, переодетый в чистое белье, с перевязанной грудью. Боль была только в голове. Тупая, пульсирующая, отдающая в виски. Он решил игнорировать ее. Сконцентрироваться на том, что важно.

В комнате никого не было. Делио медленно, с осторожностью, поставил босые ноги на холодный каменный пол. И тут же взвыл от боли. Острый удар где-то внутри черепа заставил его зажмуриться и проглотить стон. Почему так больно?

Сколько времени прошло? Дней? Часов? Он не знал. Не было никого, кого можно было бы спросить.

Взгляд скользнул к окну. За стеклом царила непроглядная тьма. Единственное, что он помнил отчетливо, склизкую свинью в трех шагах от себя. Странный запах, от которого тошнило. Крик Ыягеса.

Делио подбежал к окну, невзирая на боль, жадно глотая ночной воздух. Но тщетно. Его вывернуло наизнанку. Хорошо, что на столике у кровати кто-то оставил стакан с водой.

Он не спешил возвращаться в постель. Облокотился на подоконник, вдыхая прохладный воздух, глядя на звездное небо. Вспоминал. Арену. Хаос. Кровь. Ыягеса на дереве...

– Ты проснулся, – послышался за спиной голос.

Делио не обернулся. Узнал его сразу.

– Мы с Ыягесом уже начали волноваться...

– Что произошло? – спросил Делио, и голос его звучал хрипло, чужим.

– Не знаю, сынок.

Альдрик, поправив очки, подошел к внуку. В руках у него догорала свеча, отбрасывая дрожащие тени на стены.

– Ыягес говорит очень сумбурно. Слишком потрясен. Из его рассказа я понял только одно. Кто-то выпустил свиней.

– Это я помню, – Делио почувствовал, как снова подступает тошнота. – Помню месиво. Кровь. Запах навоза и пота. Ыягеса на дереве...

Он споткнулся на слове. Язык не повиновался. Перед глазами пронеслась яркая картина. Ыягес и другие мальчишки на дубе. Его крик. Свинья, мутная, серая, неестественная, услышала его. Повернулась...

Делио спас брата. И других. Встал между ними и существом. И...

– Я схожу с ума, – пробормотал он, прерывисто выдыхая.

Парень тревожно посмотрел на деда, который при свете догорающей свечи выглядел старше, мрачнее обычного.

– Я почувствовал, как убил ее.

– Это похвально, – лицо старика смягчилось. – Ты защитил брата.

– Нет. Ты не понял. Не телом. Я почувствовал, будто она это я. Что я умираю вместе с ней.

– Вот как... – голос Альдрика стал печальным, и Делио не ожидал этого.

– Что случилось?

Альдрик вздохнул. Поправил очки и направился к кровати. Сел, приглашая внука жестом.

– Сынок... Я не могу тебе объяснить. Потому что сам не знаю до конца, что там произошло.

– Он упал в обморок, деда, — послышался тихий голос из дверного проема.

Оба обернулись. Ыягес стоял на пороге, виновато опустив глаза, переминаясь с ноги на ногу. Вид у него был потерянным, испуганным.

– Что ты сказал? – Делио широко раскрыл глаза.

– Ты упал в обморок...

– Но этого не может быть! Я же рыцарь! – Делио вскочил, и мир снова поплыл перед глазами. – Представляешь, какой позор на меня упадет, если все узнают, что непутевый Делио лишился чувств от вида крови! Или уже...

– Все уже судачат об этом. И не только ты пострадал, – сердито посмотрел на него Ыягес.

– Темное пятно легло на всех нас. На всю семью, – прерывисто вздохнул Альдрик, печально глядя в потолок.

– И ты в этом винишь меня?!

– Я никого не виню, сынок, – слишком сухо проговорил старик. – В том, что случилось, нет ничьей вины. Но ты не сможешь доказать обратное всем.

Он положил ладонь на плечо Делио, который обреченно опустил голову. Но оба понимали, в этой ситуации помочь не сможет никто. Для рыцаря королевства Лар-Солис упасть без чувств означало только одно, потерю чести. Потерю того, что Делио так отчаянно пытался удержать.

Воздух в комнате стал густым от отчаяния.

– Делио... – Ыягес подошел к брату, который сидел рядом с дедом, сгорбившись.

– Что подумает леди Оривьетта?.. Я так надеялся завоевать ее сердце, а в итоге сам все разрушил... Я во всем виноват.

– Ты не виноват, мальчик мой. Просто люди бывают злы.

– Деда, — повернулся к Альдрику младший. – А разве нет способа все исправить? Чтобы все было как раньше? Мне не хочется, чтобы над нами смеялись всю жизнь.

– Ну, вообще, есть, – Альдрик задумчиво потер переносицу. – Совершить великий подвиг. Такой, чтобы о тебе слагали легенды.

– Но, увы, – печально хмыкнул Делио. – В наше время это невозможно. Простите. Я устал.

– Да, конечно. Отдыхай, – мягко улыбнулся старик и, поднявшись, позвал Ыягеса к выходу.

Дверь закрылась. Делио остался один в темноте, прислушиваясь к стуку собственного сердца. К боли в голове. К воспоминаниям, которые не хотели отпускать.

И к странному, горькому привкусу смерти на языке.

Мальчик еще раз сочувственно посмотрел на старшего брата, который молча лег на кровать и отвернулся к стене, и вышел вслед за дедом. Бедный Делио. Он так отчаянно сражался за то, чтобы быть принятым в круг рыцарей, а в итоге все скатилось в бездну. То, что он перед тем, как потерять сознание, спас столько мальчиков, не играло никакой роли. Он даже боялся подумать, что было бы, если бы брат не оказался в нужное время в нужном месте. Ыягес сейчас был бы мертв.

Мальчик поежился. Нет, чего бы это ни стоило, он обязан помочь ему. Даже если придется жизнь положить на этот дурацкий подвиг.

Он спустился на первый этаж, в прихожую, где пахло свежей выпечкой и корицей, и сел за обеденный стол. Сцепил пальцы и думал. Отчаянно думал.

После того инцидента все в жизни семьи древнего рода Жиона изменилось. С Альдриком, добрым и отзывчивым стариком, даже не здоровались, когда тот ходил в город за покупками. Многие закрывали ставни, завидев его издалека. Ыягеса дразнили мальчишки и девчонки, подстрекаемые кудрявым Вальдо, который так некстати оказался рядом в тот день. В окно спальни Альдрика бросали протухшие помидоры, кричали ему вслед «трус», когда он осмеливался высунуть нос из дома. Старик вообще перестал выходить, все глубже уходя в молчаливое одиночество.

– Это невыносимо, – Альдрик смотрел в окно на детей, выкрикивавших ругательства, скрестив руки на груди. – Сколько времени прошло? Две недели? А они все не уймутся. Бесстыдство и позор. Бедный Делио. Он не выходит из своей комнаты уже очень долго.

– Я знаю этих ребят, – младший из внуков сидел на полу у камина и безучастно подбрасывал палочки в потрескивающий огонь. – Среди них Вальдо. Помнишь, я с ним когда-то дружил?

– Как же, помню.

– Мне кажется, это он все подстроил.

– В каком смысле? – Альдрик удивленно посмотрел на Ыягеса.

– Когда был турнир, я его встретил, – мальчик не смотрел на деда. – Он сказал, что они с ребятами кое-что веселое придумали. Я думаю, это они выпустили свиней.

– Неужели? – старик нахмурился. – Почему же их никто не остановил?

– Потому что все солдаты были на турнире.

– Вот как, – Альдрик снова уставился в окно. – В таком случае, он сильно подставил твоего брата.

– Теперь уже ничего не исправить. Если бы я знал, то побил бы Вальдо за такое, – Ыягес замолчал, рассматривая палочку в руках.

В окно влетел комок мокрой грязи и распластался на деревянном полу. С улицы донеслись новые ругательства в адрес Делио. Альдрик мрачно смотрел на растекшуюся грязь.

– Это уже слишком, – раздался голос Делио.

Ыягес вздрогнул от неожиданности.

– Это не может так продолжаться! Сегодня же пойду к королю и потребую, чтобы он что-то сделал! Иначе от дома ничего не останется.

Делио стоял в дверном проеме. На нем были латы, те самые, в которых он сражался на турнире. Они сидели на нем иначе. Никак наряженная кукла, а как вторая кожа. Черные брови сходились почти вплотную, выражая ярость и решимость. В глазах сверкали золотистые искры. Не прежнего романтического огня, а холодного, стального пламени.

Ыягес подскочил и обнял Делио, прокладывая путь сквозь тяжелые железные пластины.

– Я пойду с тобой, – сказал Альдрик.

Он знал. Когда внук в таком состоянии, переубедить его невозможно.

– Нет, – голос Делио был холодным, резким, как удар стали о сталь.

– Тогда разреши Ыягесу пойти с тобой, – настаивал старик. – Тебе сейчас нельзя быть одному. Тем более идти к королю с прошением. Тебе нужна поддержка, и ты сам это понимаешь.

Делио помолчал. Взглянул на младшего брата, который смотрел на него с надеждой и страхом одновременно.

– Ладно, – нехотя согласился он, погладив Ыягеса по темным кудрявым волосам. – Но только если будешь молчать. Договорились?

– Конечно, – кивнул Ыягес, пытаясь улыбнуться. – Буду тише воды.

– А ты оставайся дома и запрись на засов, – Делио снова посмотрел на деда, но уже мягче. – Не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Никто больше не пострадает из-за меня.

Он повернулся к выходу, взял щит, прислоненный к стене.

– Пойдем, Ыягес.

Альдрик наблюдал, как внук, всю жизнь бывший неудачником, на его глазах превращался в того, кем должен был стать. И в его старческом сердце смешались печаль и гордость.

Дверь закрылась. Ыягес шел за братом, стараясь не отставать. Делио шагал уверенно, твердо. Его спина была прямой, плечи расправлены. Он больше не был тем неуклюжим мальчишкой, который боялся собственной тени.

Он шел к королю. И что бы ни ждало его там, он был готов.

За дверьми дома за братьями увязалась ребятня, которая несколькими минутами ранее кидала в их окно грязь и камни.

– От кого так воняет?

– Не видишь, что ли? Это Делио со страху обделался!